Текст книги "Возлюбленная мага. В тени темного бога (СИ)"

Автор книги: Катя Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

8.1

Подошла к столу Карна.

«Для Нелари» – значилось на письме.

Развернуть не хватало духу.

«Ну же, глупая!»

Я открыла.

Было написано, к моему удивлению, на современном.

«Если ты это читаешь, значит, ты по-прежнему веришь мне, и я этому бесконечно рад.

Мы скоро встретимся, Нелари. Наверное, тебе страшно. Мне нравится, когда ты боишься, и хочется пугать тебя снова и снова. Убеждаться, что ты продолжаешь мне верить, несмотря ни на что.

Я оставил задачку для Иркрина у Эйлира, и даже не сомневаюсь, что ты ее заберешь. А может, и уже забрала. Иркрин любит задачки, он очень занимательный. Мне нравилось дразнить его, уничтожая все его усилия раз за разом, отнимать все, что ему дорого. Отдай ему, это будет моей благодарностью за то, что он оставался занятным так долго.

Я оставил кое-что и для тебя. Через усиление моего Источника твоим можно переработать сущность Хранителей, попробуй. Это позволит ей слиться с тобой. Позволит придать форму тому, над чем бьется Иркрин. Уверен, он будет очень забавным, когда увидит ответ у себя под носом. Не порти ему удовольствие, пусть позлится, попроклинает мои методы, посомневается в способах. Тем больнее ему будет убедиться, что я был прав. Снова. Как и всегда.

Как же я вас обоих обожаю, Нелари. Мне не хотелось тебя отпускать, и я уверен, что ты уже сбежала к нему. Но я обещал – и я сделал. Все равно жена из тебя получилась так себе, как бы я ни пытался тебя исправить. Дам тебе шанс в другом качестве. Уверен, ты провалишь и его, но это не имеет значения.

В ожидании встречи, Карн».

Я вздохнула. Ничуть не изменился.

«Карн, я не игрушка. И Крин не игрушка. Никто не игрушка! Что же ты за существо-то такое? Такой умный, и такие вещи творишь».

К сожалению, мое возмущение ничего не меняло. И мы оба это понимали. Карн знал, что я приду, знал, что прочту, знал, что сделаю все, как он скажет. И… я тоже знала.

От досады аж слезы выступили.

Пошарила на столе и в ящиках и нашла журналы наблюдений от экспериментов с душами.

Забрала все на всякий случай, к двери подошла. И та открылась, выпуская.

«Ни, ты снова ввязалась в какую-то историю, не успев оправиться от предыдущей. У тебя талант, что тут еще сказать».

Настроение было удивительно хорошим. Наверное, потому что не надо было становиться женой Карна снова, а остальное было не так уж и страшно. Наверное.

Я выпорхнула из домика. Эйрола уже не было на крыльце, и я слетела по облачкам дороги из Обители с такой легкостью, что в какой-то момент показалось, что крылья выросли.

«Карн меня больше не тронет! Никаких не думай, никаких забудь, никаких благодарностей, ни-че-го не надо!»

Я промчалась сквозь густой туман по тропке, а потом и по зыбким кочкам с заветной лазейке, в окно забралась.

Крин спал прямо в кресле, видимо, ждал. Я положила рядом с ним работы Карна – обрадуется, когда проснется.

«Ничего. Неважно, что Карн возродится. Важно, что больше мне не придется быть его женой».

Я спряталась за спинку кресла, чтобы не мешать светом, и попробовала усилить искорку-источник Карна. В груди знакомо запекло, защипало.

«Давай, перерабатывай!»

Искорка жадно запоглощала сущность Хранителей из Источника, пропускала через себя. Выходило нечто тягучее, будто энергия, и насыщенно-мощное, как сущность. Оно растекалось по Источнику, впитывалось в его стенки, в скрученные энергетичечкие каналы, в искорки ядрышек, смешивалось и меняло мою собственную энергию.

Уже не жгло. Было тепло и приятно, и нарастало ощущение силы и эйфории, схожее с пробуждением Источника.

Чем меньше сущности оставалось внутри, тем ярче я чувствовала давно забытое тепло энергии в руках и ногах. Оно растекалось жизнью, воплощением счастья, даром, на который я и не надеялась.

Я выпустила энергию из руки мощным потоком.

Хлынули слезы от непередаваемого счастья вперемешку с накопившейся, задвинутой куда-то глубоко болью от собственной беспомощности.

От чар заныло вдруг в груди.

Послышался шепот в голове.

«Нелари, в руинах Старого Эрва еще много неочищенной сущности. Она поможет восстановиться».

Я украдкой посмотрела на Крина. Спал. Восстановиться хотелось. Да и Карн вряд ли бы стал вредить той, что еще должна была его как-то возродить. Вспомнилось, как энергия только что текла свободно. Хотелось еще. Хотелось снова почувствовать себя сильной.

«Схожу до руин, что будет?»

Я выбралась через лазейку, побежала к старому миру.

Весь расколотый, Старый Эрв сочился искристым пламенем сущности Хранителей.

Я вытащила алую искорку из груди, усилила, и та засияла ярче. В груди ныло, и я поспешно подхватила энергией всполох сущности.

Искорка пропустила его через себя, очищая, и раздулась в шарик, влила в меня исцеляющий поток.

Сила переполняла меня, нежила, восстанавливала.

«Совсем не как во время ритуала. Так приятно».

Алый шарик раздувало все сильнее, поток из нее расширялся, густел и наполнял меня все более ярким наслаждением.

Я ощущала, как растягивается Источник, как излишки прокатываются мощным исцеляющим теплом по энергетической системе, как понемногу проникают, кажется, в самую душу, исцеляя, восстанавливая, стирая старые шрамы.

Алый шар вдруг стремительно раздулся, и меня повалило на дорогу мощным потоком, вжало. Я попыталась остановить поток, но не смогла.

Поток растянул энергетическую систему до предела, но не разрывал, а просачивался и впитывался в торжествующую душу.

8.2

Свет пробивался сквозь сбитые шторы, щекотал ресницы, слепил. Я перевернулась на другой бок, посмотрела в стену. Перед глазами плясали яркие пятна. Проснуться до конца не получалось. Крина так и не было.

Я со вздохом села, потерла глаза. В нос ударил запах фруктов с тумбочки, и я взяла что-то, надкусила. Вкуса почти не чувствовалось, вроде и сладко, и будто никак. Пожевала нехотя, попила. Кажется, хотелось в укромное место.

Или нет?

Нехотя поднялась, прошла. Вроде получилось. Энергией обмылась. Ручку двери взяла.

«Умыться надо. Ай, энергией».

Я обернулась на зеркало и увидела, что платок съехал, балахон неряшливо смялся.

«Да что это такое! Живой быть так сложно! То поесть, то попить, то по нужде выйти, то помыться, то одежду поправить…»

Пришлось снимать платок. Под ним оказались волосы в полном беспорядке.

– Да что это такое! – взвыла я и схватилась за гребень.

Волосы прочесались легко, легли гладким золотом.

«Надо их собрать, чтобы не путались, а то платок надеваешь – и все».

Пришлось плести косы. Собирать их. Закреплять. Снова платок повязывать. Расправлять балахон.

«Как же тяжело живому поддерживать приличный вид!»

Сил совсем не было, и все ощущалось каким-то безвкусным, серым, бессмысленным.

«Куда идти? К Крину? Да, пожалуй, надо».

Я спустилась в лабораторию и застала Крина явно расстроенным чем-то перед собой. Сидел, голову сжимал.

Я подошла, руки на плечи положила, погладила. С энергией, как раньше, чтобы поприятней было.

– О, Ни! Ничего больше не нашла?

Крин поднял голову, и я увидела его уставшие покрасневшие глаза.

«Что я должна была найти? А, он, наверное, решил, что я ушла еще где-то поискать работы Карна. Говорить ли правду? Как я ее объясню?!»

– Не. Что-то не получается?

– Да. Энергетическая система не выделяется, как надо. Что-то еще нужно, но что именно – кто его знает? Наверное, стоит отдохнуть и посмотреть свежим взглядом.

Растерла его плечи и шею.

– Как же приятно, Ни. То, что нужно…

Я улыбнулась.

– Хочешь прилечь?

– Надо бы. Может, передохну, и еще мысли в голову придут.

Он поднялся, и я проводила его в спальню, расстроенного, погруженного в мысли, усталого – и такого любимого.

«Может, сказать, что Карн написал, что еще мой Источник зачем-то нужен? Но я и сама не знаю, зачем. И письмо такое, что показывать неловко. И оно для меня…»

Крин лег, и я села сверху, погладила по спине.

– Крин, я вчера Эйрола встретила. Он сказал, что Карн возродится, но ничего не объяснил.

– Все мы возрождаемся так или иначе, наши частички остаются в мире и становятся чем-то новым, большим, чем мы, – беззаботно ответил Крин.

– Мне показалось… он не это имел в виду, – я растерла спину, с удовлетворением наблюдая за тем, как Крин расслабляется и млеет.

– Кто его знает? Карн что угодно мог придумать. Даже уничтожить Хранителей же он решил, нам подсунул способы, убедил, что так будет лучше. И мы как слепые котята… Ай, даже вспоминать не хочу.

– Ты не думаешь, что эти работы он нам тоже оставил не просто так?

– В них нет ни слова о возрождении. Там про возникновение искры, про структуру души, про то, что на это влияет, многое, в общем. Но не возрождение.

«Странно. А как тогда Карна возрождать? Может, мы пока этого не видим? Не знаю. Странно себя чувствую сегодня».

– Ни, мы же не посмотрели, есть ли улучшения. Надо понять, корректировать ли дозу.

Я показала ему свои полные густейшей золотой энергии руки, и Крин в порыве чувств расцеловал их.

– Ни, это нечто! Я и не ожидал! Тогда для закрепления продолжай пить пока так, понаблюдаем еще. Как же я рад, как рад!

Укололо чувством вины за вранье. Но объяснить, что именно я делаю и по чьим указаниям было выше моих сил. По крайней мере, сегодня.

Крин зашевелился, выбрался из-под меня, потянулся губами. Поцелуй показался пресным. Но не Крину, похоже. Он настойчиво проявлял интерес. Как и всегда после тяжелых разговоров. А у меня, как и всегда, не малейшего желания близости после них не было.

«Кажется, настало время моих планов».

Я с как можно более хитрой улыбкой посмотрела на него и схватилась за подол балахона. Крин выжидал с предвкушением, и ловить в ответ его эмоции было очень приятно.

Худющие ноги без штанов показались странными, сама не знала, почему. Потерлась носом, скрывая смущение, поднялась губами к сокровенному.

«Посмотри в глаза, как эльфийка делала, ну давай», – подбодрила я себя.

И посмотрела. И припала, играясь. Интерес Крина подбодрял, было и стыдно, и весело, и хотелось порадовать, вызывать все новые и новые эмоции.

– О, Ни, – Крин погладил по платку, развязал его энергией. – Мне это нравится.

Платок соскользнул. За ним съехал и балахон с распутанными завязками. По телу прошелся поток энергии. Я даже не сразу поняла, что что-то происходит, настолько стертыми были ощущения.

«Ой, он же расстроится, если мне будет неприятно».

Фантомной смешанным с болью ужасом всплыло то ощущение, когда Карн был расстроен, и я поспешно потерлась о член, заулыбалась, удвоила усердие в играх.

Процесс казался безвкусным, игра нелепой, но Крин явно был доволен. Ему, похоже, ударил в нос Источник, и он становился все более нетерпеливым.

Наконец он повалил меня на кровать, и все кончилось быстро. Крин зачем-то попытался погладить меня. Я покачала головой, мол, не хочу, и он перестал, обмыл нас, устроил голову у меня на коленях.

9.1

До руин я почти бежала. Искорка не стала томить, выскользнула из груди сама, и я поспешно усилила ее. Искорка сама впитала сущность, радулась, направила поток в грудь, к самому сердцу источника…

Я с нетерпением отдалась ощущениям. Не таким ярким, как вчера, но по-прежнему приятным, желанным. Напряжение в теле нарастало.

«Возможно, если чуть поднажать…»

Но искорка перестала изливать поток, спряталась обратно в источник. И вовремя. Энергетическая система была переполнена, и капли просачивались в душу даже немного болезненно.

Я лежала чуть не плача, разгоряченная, полная предвкушения и разочарования. Хотелось, как вчера, чтобы сойти с ума, выйти за грань удовольствия, но…

Весь мир, казалось, померк. Я поднялась неохотно злая, неудовлетворенная. Побрела домой.

Грудь терло. По ногам стекало что-то холодное, как моя ярость. Но делать было нечего.

* * *

Когда я вернулась, Крин безмятежно спал.

«Хотя бы ты доволен», – утешила я себя, но не помогло.

«Ни, что происходит? Еще недавно ты была счастлива всего лишь оттого, что можешь видеть и существовать, от того, что никто тебя не трогает, а теперь что? Почему ты так злишься? На кого?»

Я залезла в кресло с ногами, обняла колени. Успокаивало. Часто так сидела тогда еще, когда деться было некуда. А теперь весь мир был открыт, я была свободна, могла колдовать. Но ничто не радовало, будто ощущения стерли.

Сидела. Смотрела на спящего Крина. Не перебирала ниточки, не пыталась колдовать, читать, ничего хотя бы отдаленно полезного не делала и сил на это не находила.

Плакать хотелось.

«Ни, ты такая бесполезная. Такая…»

Слезы выступили.

«Ну еще поплачь!»

Слезы лились ручьем, хотя причины плакать никакой и не было. Никто не бил, не угрожал, и напротив, жизнь наладилась.

«Карн знал, что я бесполезна, и не ждал от меня многого. Но я так боюсь, что Крин узнает, что я бесполезна. Нет, он уже это понял. Потому и работает сам, не зовет, не ждет, я ведь не могу ничего. Он меня бросит, и куда я пойду? Я уже даже Карну не нужна, настолько ужасной женой была… Ах, какая я бесполезная!»

Я рыдала, стараясь всхлипывать как можно тише, чтобы не разбудить Крина. Но он, к счастью, спал крепко.

* * *

Слезы кончились. Жизнь – нет. Ноги затекли. Нужно было что-то делать.

«Поем, пожалуй. И почитаю пойду, что там Карн оставил. Странно это, Эйрол же сказал, что я смогу – откуда мне еще узнать способ? Карн в процессе нашепчет? Вряд ли, дело-то серьезное. Нет, я не тороплюсь ни в коем случае. Хочу понимать, на что согласилась. Карн в методах не стеснялся никогда, мог и жертвы какие-нибудь придумать. А я ведь не смогу… Так, не расстраивайся раньше времени. Все будет хорошо. Эйрол же сказал, что способ нормальный, иначе ты бы не согласилась».

Я спустилась в лабораторию. Заветные сшивки лежали на столе. Безупречный почерк, ровные строки, многозначный древний язык в руках мастера – произведение, сокровище, не иначе.

«Эх, Карн, каким бы великим элькрином ты мог стать, если бы направил свой талант на благо. Хотя эта работа же и так направлена на благо?»

Текст захватывал, отзывался завораживающим голосом написавшего это гения в голове, переливался игрой значений.

«Ядро представляет собой суть элькрина, и из его природы следует неотъемлемость, неразрывность связи».

Текст был удивительно мирным для Карна. Ни жертв. Ни рассечений души. Только благое рассуждение о сути Источника с выводами.

«Так примем же его природу за основу и будем отталкиваться от него. Губит неокрепшее существо не суть, а ее производное, воплощение, естественное следствие».

«И что делать-то? Источник вместилище, бла-бла-бла, энергетические каналы проводники, бла-бла-бла… Это и так понятно!»

Я пролистала в конец.

«Таким образом, воплощение является естественным и обратимым методом…»

«Воплощение? Что это?»

Пришлось листать обратно.

Карн предлагал отделить накопитель, Источник с ядром, неким методом воплощения в предмет.

«Перенесение, наделение, сохранение – а как это сделать-то? Из рассуждений непонятно. И про перерождение нет ни слова. Ничего не понимаю!»

Достала письмо, перечитала.

«Через усиление моего Источника твоим можно переработать сущность Хранителей, попробуй. Это позволит ей слиться с тобой. Позволит придать форму тому, над чем бьется Иркрин».

«Как сущность Хранителей поможет сделать то, что написано в книге?» – мысленно обратилась к алой искорке.

«Ты торопишься, Нелари. Поймешь, когда придет время. Если хочешь приблизить этот момент, сходи снова к руинам, уже можно поглотить еще», – посоветовал Карн.

«Ты тоже чувствуешь себя странно, когда через тебя проходит сущность?»

«Много вопросов, Нелари».

Дважды предлагать не надо было. Руины манили. Я снова поплелась туда, стыдясь и предвкушая одновременно. Теперь я уже не спрашивала себя зачем. Просто тело помнило, а разум молчал. Так было проще.

Я остановилась, где и обычно.

«Ближе», – велел Карн с предвкушением и алый шарик отвел меня к трещине.

Я послушно проследовала за ним. Трещина начиналась неглубоко, вгрызаясь в междумирье постепенно, и край был сколот, образуя наполненную очищенной Карном сущностью выемку прямо в столпе мира.

Я тронула ногой, и сущность потекла восторгом по энергетическим каналам.

«Ложись. Благослови. Принимай».

Голос Карна вел меня, а я лишь выполняла команды. Внутри грызло – ловила себя на том, что перестаю думать.

В огромном столпе света высшего благословения уже не различались цвета.

Я поняла вдруг, что не могу подняться, меня держит крепко неведомой силой.

Предчувствие, смешанное с предвкушением пронзило остро, подняло мурашками…

А потом сменилось болью разрываемой кожи, смешанной с диким, животным, болезненно томительным удовольствием.

Меня вынесло из ванночки щипучим алым потоком. Пекло, разрывало, и было нестерпимо приятно и больно одновременно. Я металась в приступе болезненного удовольствия, кусала губы, руки, сходила с ума. Померещилась вдруг ухмылка Карна, и стало очень стыдно.

9.2

Поднялась, пошатываясь, балахон поправила. Подошла к алой искорке. Карн вспыхнул и обратился алой щелью портала.

«Проходи».

«А я смогу вернуться?» – засомневалась я. Но Карн не спрашивал. Я поколебалась, но все-таки прошла сквозь портал в пустой зал, где совсем недавно проходило торжество.

«Раздевайся», – велел Карн.

«Зачем еще?» – вяло подумала я, но спорить не стала, скинула балахон и платок. Вряд ли Карну нужно было мое тело, особенно в таком состоянии.

«Сюда».

Искорка подлетела к щели в полу и сняла с нее Изоляцию.

«Высшее благословение».

«Не слишком ли два раза подряд в сущности купаться?»

– Что, снова?! – не удержалась я и с ужасом прикрыла рот рукой.

«Ты хочешь исцелиться или как? До души доходят лишь крохи. Давай, меня ты уже ничем не удивишь. Я знаю, какая ты ничтожная».

И я послушно влила в искорку высшее благословение ярким потоком света, и она утянула его в щель.

«Залезай».

Я протиснулась в щель с трудом. Она оказалась мне по плечи, и сдавила меня плотно, будто обхватывая. Тело снова разгорелось, и я неловко ерзала, терлась о неприлично твердый и упругий, будто живой туман. Желание не спадало, разгоралось все сильнее. Удовольствие становилось ярче и ярче, и вдруг прекратилось, нагнетая желание разрядки до безумия.

Я стояла, стиснутая настолько тесно, что пошевелиться не могла, и желала, как никогда в жизни.

– Пожалуйста… – я облизала пересохшие губы. – Прошу…

Но ответа не было. Только постепенно впитывалась сущность, мутнело в глазах. Я сжала ноги, и это неожиданно принесло небольшое облегчение.

Желание осталось, но перестало быть безумным.

Показалось вдруг, что в зале кто-то есть. Я распахнула глаза и увидела Эйрола все с той же зловещей улыбкой, все в том же облике.

Я едва ли не впервые порадовалась, что тело скрыто в этой проклятой щели. Хотя Эйрол и так все чувствовал.

Эйрол подошел ближе, погладил по голове.

– Я же говорил, тебе понравится, Нелари.

– Я что, возрождаю Карна?

– Пока нет.

Эйрол присел рядом, полюбовался всполохами сущности в обрыве.

Они завораживающе полыхали, поднимались выше пола, искры летели высоко.

«Красиво. Конечно, страшно, что руины, но очень красиво. Если у наших Создателей такая чистая сущность, я не верю, что они могли желать нам вреда».

Время шло. Эйрол ушел. Тело затекло. Выбраться и вытереться хотелось больше удовольствия.

«Ты же хочешь исцеления? Терпи».

Наконец из щели вытолкнуло.

«Пойдем. Можешь одеться», – позвал Карн снова и перелетел к краю зала.

«Куда еще?! Надеюсь, никаких щелей!» – ужаснулась я.

Но послушно накинула балахон с платком и подошла ближе. Увидела веревочный мост через пропасть, объятый пламенем сущности.

Карн полетел над ним, и я пошла следом.

Мост качался. Всполохи лизали ноги приятным теплом.

Я осторожно перебралась к обломку мира. Он был покрыт травой и покосившимися ябллонями, будто замершими во времени. Ни ветерка, ни животных, ни малейшего движения. Странное место. И все в сплошном тумане из золотистых искр сущности.

Карн летел дальше, и вывел к подножию горы. Алым потоком оттолкнул глыбы, открыл вход в пещеру.

Дохнуло холодом.

Кровь вдруг закипела, и холод стал приятен, к нему потянуло, как к единственному спасению от огня внутри.

Стены пещеры были покрыты инеем и остатками лишайников, странных голубых растений. Карн расчищал проход, и мы спускались ниже и ниже. Становилось все холоднее. Ледяные растения цвели, щедро устилали лед и стены. Вдруг показался огромный кристалл, будто выточенный изо льда. Он светился, переливался, отражал сгущавшиеся вокруг искры, и от него исходил такой сильный холод, что так и тянуло потрогать.

Карн отодвинул что-то и пролетел внутрь кристалла.

Я зашла следом, и тело запело от восторга окружившего льда. Кровь закипала все сильнее, но лед вновь и вновь охлаждал ее, и это продолжалось бесконечно. Хотелось прижаться к кристаллу, слиться с ним в торжестве льда и огня.

Карн вывел куда-то еще ниже по вырубленным во льду ступенькам.

Кровь забурлила, искала выхода.

«Благослови», – велел Карн.

И я влила высшее благословение, ощутимо отдавшее в этот раз голубым.

«Все идет отлично, Нелари».

Карн пролетел ниже, и вывел к телу Хранителя льда, от которого распространялся непереносимый холод. Он был мелким, коротконогим и очень смуглым, как снежные эльфы. Точнее, наверное, снежные эльфы как он. Его грудь мерно вздымалась. Спал.

Сущность здесь была другой – ледяной и более густой.

«Слишком много», – мелькнула мысль, но было поздно.

Поток хлынул в меня. Тело взорвалось. Боль и удовольствие смешались в один невыносимый поток, и исчезла. Перестала быть собой, став одним сплошным, трепещущим сгустком ощущений. Все слилось единой ослепительной вспышкой.

Когда поток схлынул, я лежала на ледяном полу, дрожа, и не могла вспомнить, как меня зовут. Тело было чужим, разум – пустым.

В этой пустоте звенела только одна мысль.

«Еще».

«Замечательно. Просто замечательно, – в голосе Карна слышался восторг. – Я и не ожидал, что так хорошо и быстро приживется. На сегодня хватит».

Подо мной алым вспыхнул портал, и я провалилась в него раньше, чем успела сообразить хоть что-нибудь.

Портал привел в купальню. Из зеркала на меня посмотрела вся растрепанная, мокрая, с лихорадочным блеском в глазах и разгоряченным до крайности телом лесная дева с рисунков Крина.

«Вот и стала взрослой», – мысль вызвала приступ истерического хохота.

Я уже знала, что с изводящим желанием от переполнения сущностью бороться бесполезно. Изнывая от него, я обмылась, чуть не воя от усилившейся похоти, вытерлась. Из купальни выбиралась ползком, ощущая, как смазка бежит по бедрам. С трудом поднялась. Расчесалась, переплелась трясущимися руками. Призвала свою одежду и платок. Ткань делала хуже, задевая тело.