Текст книги "Возлюбленная мага. В тени темного бога (СИ)"
Автор книги: Катя Берри
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
10.1
Когда я проснулась, Крина уже не было. Шторы отодвинула – свет уже был скорее вечерним.
«Ничего я проспала!»
Хотелось в туалет. И есть. И пить. Сильно.
Я заметалась между этим всем, запуталась, но начала все-таки с туалета.
«Как же сложно быть живой! Вроде все ерунда, а поди-ка разберись, что выбрать первым».
Напилась жадно, съела столько, сколько никогда в жизни, кажется, даже в юности не осиливала.
«Пойдем, Нелари», – позвал голос Карна.
«Что, опять?! Я не выдержу…»
Но портал уже открылся, и я покорно вошла. Восстанавливаться-то надо. И наш народ тоже как-то излечивать, вроде бы это должно было помочь.
Покровитель льда все так же безмятежно спал на огромной белой шкуре.
Не хотелось. Очень не хотелось ни мучительного возбуждения, ни даже удовольствия.
Но искорка вылетела, я благословила ее, и переработанная сущность полилась.
К моему облегчению, кроме приятного холодка, ничего не чувствовала.
Алый шар раздулся, вылил мощный поток, но ощущения практически не изменились.
«Это за пределами ожиданий, Нелари. Ты меня радуешь. Отлично, пойдем дальше».
Карн вылетел из кристалла, из пещеры, вход завалил и повел к другому мосту, вглубь.
Мост сильно мотало неведомым ветром, и пришлось его переползать. Пламя сущности обжигало щеки.
Это это все было неважно. Нужно было наконец-то закончить это унизительное мучительное лечение. Скорее бы!
Мы оказались у трещины столпа, пришлось выбираться прямо в нее. Я остановилась, едва дыша. Руки подрагивали от напряжения – и немудрено, столько вцепляться в проклятый мост!
«Благословение», – напомнил Карн.
Высшее благословение вышло ярко-радужным.
Искра раздулась и снова полила в Источник еще более концентрированную переработанную сущность.
Дикого желания, к счастью, не вызвала. Было тепло. Даже горячевато, припекало. Но в целом ничего особенного не происходило.
«Это интересно», – Карн остановился и полетел к краю трещины.
Я подползла за ним и увидела крутые узкие ступени прямо в пропасть.
«А если сорвусь?»
В пропасти не было видно дна. Но и сшибающий ветер с этой стороны не дул, и я понемногу полезла.
Спуск казался бесконечным. Когда мы вышли на узкую площадку, тряслось все.
Я легла подальше от края и благословила Карна.
«Нелари, посмотри».
Я выглянула за край и увидела пылающее пробитое ядро мира совсем близко.
Карн подлетел ближе к ядру, пропустил, и в меня полилось нечто странное, вжимающее в площадку и даже не сказать, что приятное. Неприятное, скорее. Не теплое и не холодное, и какое-то будто неоднородное, цепляющееся.
«Ну и ладно, зато на стену лезть не буду и приставать к туману».
Источник наполнялся небыстро. Я лежала, смотрела на искры сущности вокруг, и очень хотела, чтобы этот поход был последним. Чтобы душа исцелилась, наш народ, все, что нужно. Желательно пока без возрождения Карна.
Когда Источник и каналы болезненно растянулись от этой гадости, я снова провалилась в портал.
Прямо в постель.
«Это был тяжелый поход, – признался Карн. – Любопытен результат».
Было некомфортно. Внутри кололось, терлось, упиралось. И спать вроде бы не хотелось.
«Карн, ядро по ощущениям раньше было другим».
«Это защитная оболочка. В тот раз были в основном внутренности».
Я лежала, глядя в потолок. Даже ниточки перебирать не хотелось. Было ощущение, что меня изнутри набили песком с острыми камнями.
«Может, лекарство выпить? Хоть усну. А там и рассосется, может».
Бутылка, три глотка, вернуть на место – и сны покорно пришли на смену яви. И даже не кошмары в этот раз.
Снился Старый Эрв, залитый совсем еще не усталым и не оранжевым, а слепящим белым светом. Лес деревьев Кона с еще тонкими темными стволами, с желтой и оранжевой листвой. Листья опадали понемногу, шуршали.
Образ прекрасного мира после безжизненных руин ранил сердце. Я собрала узорчатые листья в букет.
«Мы уничтожили эту красоту. Неужели Карн не любил наш мир? Ради чего мы его разрушили?»
Прислонилась к шершавому стволу.
На сердце стало как-то нехорошо. Вспомнился тот ужасающий ритуал, когда в меня вливалась неочищенная сущность из ядра, как было больно, жалко, горестно – и совсем непонятно, зачем.
И теперь я видела, что Карн снова зачем-то вливает в меня сущность – уже иначе и постепенно. Не стал бы он это делать только для того, чтобы извращенно поиздеваться надо мной – он-то пропускал через себя неочищенную сущность, ему было точно хуже. И вряд ли целью было мое исцеление – меня покалечило этой же сущностью в прошлый раз.
Ему зачем-то нужна была сущность. И скорее всего, он ради нее и уничтожил мир – не потому что хотел стереть его, а потому что иначе было не достать.
«Что он задумал? Как давно? Похоже, еще до нашей встречи…»
Между стволов мелькнул кто-то в темном, и я ускорилась, подошла, и почти столкнулась…
«Карн!» – узнала я с ужасом.
Хотелось сказать «совсем как живой», но правильнее было бы, наверное, «совсем как мертвый».
Те же черные глаза и кудри, та же светлая распахнутая рубаха, те же темные штаны, но сейчас на нем был пояс Эйра. Все тот же, со старательно вышитыми древними рунами.
Еще живой. Еще старейшина с поясом, значит, не беглый. А вот шрам на горле уже был. И кривая ухмылочка. И нездоровый блеск глаз.
Он будто знал, что я догадалась, что все не просто так.
Стало страшно.
Я отшатнулась, больно ударилась о дерево… И проснулась.
10.2
Сердце колотилось. Сковало страхом, что я догадалась о чем-то, о чем не должна была.
«Он разрушил наш мир. Не из мести. Не из безумия. По плану. И вот сейчас чего-то хочет. Лучше даже и не думать, чего. Но… Но мне так страшно. Страшно не знать, для чего это, но узнать – еще страшнее. Ведь я помогаю Карну в этом. И отказаться не могу – обещала. Вдруг это нужно для его возрождения? Но…»
Тряхнула головой, отгоняя мысли.
«Все равно Карн ничего не скажет. Только разозлится, что болтаю, когда не спрашивал».
Этой мыслью раздавило окончательно. Я делала что-то необходимое для планов Карна – и непонятно для каких. Вдруг его планом было разрушение еще одного мира или что похуже? И что со мной после этого станет – тоже не знала. Сущность не была чем-то невинным, безопасным – в ней сгореть можно было. А в меня опять вливали ее в огромных количествах.
Посмотрела в потолок – и стало как-то все равно. Я ничего не могла изменить, никому не могла признаться в том, что происходит, и даже правды узнать не могла. Снова стала куклой безумца, с которой он делал, что хотел, а я уже и не сопротивлялась. Знала – бесполезно.
Мучительно хотелось пить. Вроде неприятная оболочка ядра улеглась внутри, но шевелиться было страшно.
«Попей, что ты, Ни. Этого тебе пока не запрещают. И подышать можешь».
Я села. Напилась жадно прямо из кувшина. Облилась, конечно же. Досадно, ну и ладно.
Состояние было непонятное, болезненное, раздерганное. Хотелось забиться под одеяло и плакать. Но понадобилось в туалет, как назло!
«Как же сложно быть живой!»
Я попыталась вспомнить, почему когда-то желала жизни, но не смогла. Смутно помнилось, что у Ловов все как-то иначе, но как именно – забылось начисто.
«Нет, если я хотела быть живой, значит, Ловом хуже. Давай, выберись, ничего не случится. Не смертельно поди».
И я выползла из кровати, поплелась как-то. Как-то сходила, как-то умылась.
И так и села в уборной на коврик, разрыдалась отчего-то.
«Глупая ты, Ни. Почему ревешь?»
Но я была настолько глупой, что не могла объяснить даже себе самой, почему реву, почему мне плохо. Было стыдно, что другие стараются ради меня, а я не могу ничего. Совсем ничего. Даже потерпеть лечение. Даже не бояться собственных догадок. Даже перестать быть чужой куклой – или хотя бы осознать, почему до сих пор слушаюсь Карна.
Карн и не ждал ничего, знал, что бесполезная. Но заботился. Терпеливо открыл портал снова.
И я заползла в него, так и не решившись спросить, зачем мы это делаем. Бесконечно проклиная себя за то, что остаюсь куклой, сама не зная, почему.
Легла на какую-то голую каменную площадку, пошире той, что у ядра. Благословила искорку.
«Нелари», – мне показалось, Карн смеялся.
Я запоздало заметила, что мы не на руинах.
«Какая же я дура».
Пришлось подняться, идти за искоркой в какую-то пещеру.
Было нехорошо. Все болело. Слабость разбивала. Я оперлась о стену.
«Ты хочешь излечиться или нет?» – упрекнула я себя и поплелась дальше.
Шаги гулко отдавались. Карн вел вперед, все глубже и глубже. Пахло странно – то ли энергией, то ли неведомым зверем и все сильнее.
«Сил совсем нет. Долго еще идти?»
Наступила на что-то мягкое. Стало тише, только чуть шелестело и, кажется, впереди зажурчала вода.
«Да сколько еще идти?» – отчаялась я.
Шум воды стал громче. Карн остановился. Я зажгла энергию, осмотрелась. Впереди был тупик. Подземная речка журчала, спускаясь по стене водопадом, и утекала в узкую щель в стене.
Карн молчал. Я не понимала, что от меня нужно, но спрашивать не смела, подстелила Изоляцию, энергию потушила и присела.
Хотелось есть и полежать. Но мы чего-то бесконечно долго ждали.
Я попыталась призвать фрукты из комнаты, и получилось.
«Ура!»
Было вкусно. Сок растекался, мякоть таяла на языке и быстро насыщала. Удобно.
Фрукты уже кончились, а я все сидела и ждала неизвестно чего. Наконец со стороны входа послышались странные то ли тяжелые шаги, то ли шорох, будто что-то волокли. Карн вылетел навстречу.
«Можно ли подсветить? Не стоит, наверное».
Я замерла, стараясь потише дышать.
Неизвестное существо подошло вплотную, боднуло, завалив на пол пещеры, и коснулось мордой груди.
Оно словно пило Источник, осустошая его глоток за глотком.
Я лежала и не смела ни спрашивать, ни задумываться.
Наконец, оно напилось и пошло обратно, неприятно задев тяжелым хвостом, похожим на туман междумирья.
Я села. Стало легче, будто бремя сняли.
Но Карн никуда не торопился. Ждал чего-то и ничего не объяснял. С ним ждала и я.
Шаги странного существа послышались снова. Замерли совсем рядом. Мне вложили что-то прохладное и гладкое в руки.
«Благослови Даркая», – велел Карн и вытащил голубоватую искру одного из наших детей из моего Источника.
Я замерла. Я помнила каждую из этих искр. Каждое маленькое тельце, которое не смогло выжить. Каждое «прости», которое я шептала им, обнимая в последний раз.
Я благословила, и в свете чар увидела огромную иллюзорную ящерицу размером почти в весь проход. В руках у меня были бусы.
Голубая искорка сияла благословением, Карн добавил своих чар, ящерица коснулась мордой, будто целуя и вправила искорку в один из кристаллов бус.
Мы благословляли искорки одну за другой, и бусы наполнялись сиянием. Мои дети обретали новое воплощение.
Я держала в руках сокровище и плакала от избытка чувств. Наши дети. Пусть неживые, но настоящие, и такие прекрасные, такие любимые… Пусть Крин и считал создание обреченного на нежизнь безумием, но я любила всех своих детей – и живых, и мертвых. И Карн принимал их такими, какие они есть. Подарил им новое воплощение. Такое, чтобы они всегда были со мной.
«Спасибо, Карн», – поблагодарила я.
«Все для тебя, Нелари».
11.1
Я надела бусы. Ящерица «поцеловала» меня в лоб и подставила спину с крупными редкими наростами.
«Садись и держись крепко, дитя».
Я залезла, и существо пронеслось стрелой по пещере, выбралось, взмыло в воздух…
Схватилась что есть сил и руками и ногами. Нещадно сносило встречным потоком, выбивая слезы. Под нами проносился словно игрушечный мир – маленькие деревья, крохотные животные и птицы, и виднелась бескрайняя толща воды впереди.
Существо мчалось все дальше и дальше, и внизу уже виднелась только вода. От холода ветра кровь начала подкипать и сладко стынуть, как тогда, возле Хранителя льда. Руки и ноги устали держаться, и когда ящерица спустилась к какому-то острову, я скатилась с нее, потрясываясь, и готова была расцеловать каждый камешек под собой.
«Сюда», – мысленно позвала неведомая ящерица и вывела прямо по ручейку к какой-то странной каменной статуе – такой же крылатой ящерице.
От острого чувства опасности скрутило вдруг живот.
«Карн, я боюсь», – мысленно обратилась я.
Ящерица резко обернулась и ударила меня хвостом.
Я повалилась в ручей, больно ударившись, и статуя вдруг ожила, ее глаза полыхнули, и она наклонилась ко мне, ужасающе широко распахнула пасть и проглотила целиком.
В каменном брюхе было тесно. Сжимало, пропихивало, а потом я вдруг ухнула вниз.
– А-а-а! – завопила я, прикрывая голову.
Я все летела и летела. Успела привыкнуть даже. Карн вылетел мне в руки щипучим теплом.
Мимо проносилось нечто туманное, будто в междумирье, но не совсем.
Вдруг полет стал замедляться – я будто падала сквозь слои тончайших ледяных облаков, и от каждого кровь приятно разгоралась, борясь с прохладой.
Когда я приземлилась на что-то мягкое и горячее, я была уже мокрой насквозь.
Это что-то обхватило и попыталось поглотить меня.
«Благослови это и выпей», – велел Карн.
И я благословила. Бесконечно пила странный кисель. Кисель и сам проникал в кожу и странно шевелился под ней. Я уже сама чувствовала себя киселем, когда он кончился. Кожа отвратительно растянулась и бултыхалась, нутро было болезненно переполнено.
«Уродина. Это точно все нужно для лечения? – горько подумала я, рассматривая свои ужасные руки. – Но это пройдет, наверное».
Но спрашивать, конечно же, не стала. Злить Карна было плохой идеей, тем более что вечно искоркой не будет, возродится.
«Благослови».
Высшее благословение вышло сквозь слизь с сопротивлением, преломилось, расщепилось на лучи, и излилось на все вокруг.
«Отлично,» – обрадовался Карн.
Со стен сползло что-то, похожее на прошлый кисель, подползло ко мне и по мне к Источнику. Высшее благословение рассеялось цветными бликами по обнаженным каменным стенам и высветило отерывшиеся ступени куда-то вверх.
«Опять куда-то идти!»
Но с киселем я не могла не то что идти, подняться не получилось, слишком тяжело было.
«Что сидишь, перерабатывай,» – велел Карн.
«А как?»
Карн разозлился, вспыхнул в нетерпении.
«Сосредоточься на этом свойстве, вырази суть и примени».
Но вместо сосредоточения я испугалась и мысли рассыпались совсем.
«Бестолковая, только по книгам колдовать и умеешь! Я подскажу тебе форму. Твоя суть – принятие».
Стало стыдно, но с подсказанной руной сразу же все получилось. Энергия собралась, засветилась золотом, и кисель начал сливаться со мной. Тело вернуло прежнюю форму, кожа – упругость. И нутро больше не распирало.
Карн, зло мерцая, полетел по ступеням. Я потащилась следом, повесив голову и суша одежду на ходу.
«Нет, все-таки я должна узнать, зачем мы это делаем! Только как-нибудь, чтобы не разозлить. Он же сказал, что это лечение? От этого и оттолкнусь».
Сердце сжалось от собственной наглости – я собиралась заговорить, когда не спрашивали. Карн такое запрещал. Но я все-таки собралась с духом и жалко выдавила из себя:
– Спасибо, что… заботишься обо мне. Но зачем тебе… исцелять меня?
Сердце колотилось. Ноги подкашивались. Даже голова разболелась от волнения.
«Слишком много шума, Нелари. Не умеешь говорить нормально – помолчи», – ответил Карн.
И я поплелась следом, будто облитая. Хотя почему будто? Действительно облитая, перемазанная и напичканная невесть чем. Всем, кроме бесполезной для куклы информации – что именно с ней делают.
«Но я все равно узнаю. Должна узнать. Чтобы понять, ради чего терплю. Мне страшно. Карн ведь перед прошлым ритуалом меня тоже начинял всякой гадостью. Не нравится мне это «лечение». Потом вскроет, чего доброго… Но если так надо для блага всего нашего народа – разве это не приемлемая цена? «
Сжала бусы на шее. Я мать. Должна быть сильной, защищать детей. Но я не могла ни выносить их, ни вырастить, ни защитить. Себя-то не могла. Но нужно ли защищать детей от отца? Настраивать против – неправильно, пусть даже мертвых… Вдруг они что-то понимают?
«Простите меня, мои милые. Я вас очень люблю. И папочка ничего плохого нам не желает, просто я слишком глупая, чтобы понять его планы».
Карн распахнул двустворчатые высокие двери, и мы увидели крохотную круглую комнату с сияющим бело-розовым пламенем до потолка.
Я без напоминаний догадалась, что от меня требуется. И благословила с внутренним содроганием. И Карн влил в мой Источник очередное очищенное невесть что. Неприятное, колкое, разрывающее.
11.2
«Пусть глупая, но хоть бы объяснил, что это и зачем. Но он никогда не делился таким со мной, вот записать – пожалуйста, а как мне сказать…»
Розовое пламя вспыхнуло внутри, пронзило резкой болью. Меня скрутило и заколотило, но Карн все лил. Покатился холодный пот. Рвало без остановки чем-то горьким. Поток уже перестал, а я все металась, каталась и не находила облегчения ни в чем.
«Поглощай, бестолковая Нелари», – прошипел Карн.
Я обрывками сознания сквозь боль собрала руну, направила… Стало еще хуже. Будто протыкали насквозь, но я из последних сил держала заклинание.
Что могла сделать боль? Не смертельно, действительно, так же Карн учил.
Переработанная сущность улеглась. Карн открыл портал.
«Наконец-то», – обрадовалась я, предвкушая возвращение.
Но портал вел к той самой узкой площадке у ядра Старого Эрва.
«Что?! Чем меня еще напичкают? Опять той колкой гадостью? Не хватит ли на сегодня?»
Укололо виной. Наверняка ведь это было для чего-то благого. Только я не знала, для чего именно. Хотя…
Озарение пришло внезапно.
«Карн же писал об этом. Для исцеления наших женщин нужен мой Источник. А для того, чтобы он помог, видимо – напитать его сущность Хранителей. Все сходится! Вот глупая, он же уже все говорил, а я снова спрашиваю!»
«Благословляешь и принимаешь», – распорядился Карн.
Я села на всякий случай. Влила благословение, больше не колеблясь. Потому что теперь знала – это не просто приказ. Это часть большого плана. Того самого, ради которого он разрушил старый мир и едва не уничтожил меня. И если я смогу помочь – если мое тело и моя сущность станут инструментом исцеления для целого народа – разве это не стоит боли?
«Прости, что сомневалась», – подумала я, но Карна отвлекать не решилась. И впервые за долгое время мне стало легко.
Ядро пылало. И пусть оно больше не рвало энергетические каналы, оставалось по-прежнему обжигающе жарким. Но разве это имело значение, если это могло помочь всем нам?
Мы оба были сосредоточены на одном и том же. Все вытерпеть. Подарить нашему народу будущее.
Поток лился терпимой струйкой, контролируемо, не как во время покалечившего ритуала. Видимо, Карн сделал выводы. А может, потому что преследовал другие цели на этот раз. Или все вместе.
Усилить. Переработать. Принять, встроить в свою природу.
«Сейчас завершим», – предупредил Карн как-то напряженно.
Поток иссяк, впитался, и мы оба в тот же миг провалились в портал. Портал вывел совсем недалеко, в зал.
«Беги,» – велел Карн.
И я побежала из зала прочь, по ступенькам, от руин…
Из пропасти вдруг ударил столп разнородной сущности, а потом схлыхнул волной, и Карн прикрыл меня, окружил алым коконом.
Я благословила его снова, и он направил в Источник нечто блаженно эфемерное, приятное, будто в первый раз, но горячее.
«Принимай», – как-то сдавленно велел Карн, и я собрала второе заклинание.
Поток хлынул мощно, и тело задрожало, но послушно впитывало. Сквозь кокон просвечивала неиссякаемая стена пламени.
Но страшно не было.
«Мы справимся».
Источник и тело только успевали наполниться, как сущность впитывалась, и меня больше не терзало неразрешимым животным желанием, напротив, наполняло счастьем самое сердце.
Сущность схлынула. Алый кокон погас. Карн вернулся в Источник.
«Все, домой идти?»
Я отошла подальше и посмотрела на колебания сущности в провале.
«Карн, что делать?» – спросила я.
«Оставить меня в покое», – прошипела искорка.
«Ему непросто пришлось», – подумала я.
«Спасибо, что спас меня, – поблагодарила я. – Я могу тебе чем-то помочь?»
«Ты еще обязательно поможешь, Нелари».
Мне было жаль Карна, но и вправду – что я могла? Вспомнилось, как тогда еще, при жизни, впервые избитая, я лежала и ничего не могла поделать, было больно, обидно и очень страшно. Забытье сложилось само собой, сжалось, окутало алую искорку внутри.
Карн ничего не говорил, но я надеялась, что ему стало легче.
Спускались сумерки. Я посмотрела на руины старого мира снова. Было жалко безумно.
«Он был целым, настоящим, мы росли в нем, играли, учились, надеялись… Только по законам мира мы с Карном не имели права на это. Мы должны были быть уничтожены. Ну и ладно, другие могли бы, мы в междумирье бы выбрались. И так выбрались…»
В животе забурчало. Вздохнула. Приключения вымотали. Хотелось есть, пить и прилечь.
«Иди домой, Ни», – разрешила я себе.
Я проветрила одежду энергией, кожу почистила. Зеркала не было, но должна была выглядеть прилично, наверное.
Домой почти бежала, нутро подгоняло.
Лазейка, окно, пустая комната, заветное место…
«Еще поесть и жизнь удалась», – подбодрила себя я.
Зеркало заверило, что выгляжу нормально. Кожа даже лучше стала, будто светилась изнутри. Я, довольная, устремилась к фруктам и воде.
Вкусные, сладкие!
«Все лучше того киселя».
Силы вновь вернулись. Я проверила, где Крин. В библиотеке сидел, явно расстроенный.
«Что-то случилось? Пойду помогу».
Я вылезла в окно, пробежалась до убежища и пошла уже спокойно, прилично.
Библиотека манила. Хотелось и Крину помочь, и самой почитать. Было так приятно быть полной сил!
Я вплыла в библиотеку, прокралась в зал, обняла Крина со спины.
– О, соскучилась, Ни, – устало пробормотал он и погладил меня по руке.
– Что-то случилось? – спросила я.
– Зашел в тупик. Я не уверен, что получится решить эту задачу. Прости, Ни.
Он погладил меня по руке. Был таким несчастным, таким разбитым.
– У тебя обязательно все получится, – ответила я. – Тебе просто нужно отдохнуть.
– Я не сдаюсь. Но проблема в том, что без изменения нашей природы не
выйдет исправить то, что уже заложено. Задумано так, что связь неразрывна.
– А если использовать сущность Хранителей?
