Текст книги "Возлюбленная мага. В тени темного бога (СИ)"

Автор книги: Катя Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

31

Айнар пригласила друида в защитной глухой одежде лекаря с кислым лицом – самого Лирвина, мы все спустились в комнату с кушеткой и лекарствами, Эйр положил на нее Айара, открыл портал…

– Все свободны, – строго сказала Айнар.

– Нет, мне нужно знать о состоянии своего служителя, – настоял Эйр, и Айнар, метнув неодобрительный взгляд, поджала губы.

– Не возражает ли пациент против публичного осмотра и разглашения? – скучающе спросил Лирвин.

– Как будет… угодно Покровителю, – ответил Айар.

– Покровителю угодно, смотрите.

– Нам придется его раздеть, – предупредил Лирвин.

Я отвернулась, чтобы не смущать Айара.

– Скажите, если нужно будет благословить, – попросила я.

Повернуться все-таки пришлось, и даже смотреть – просили специфичные чары, и Крин мог применить не все. Айнар обсуждала с Лирвином что-то непонятное мне даже отдаленно, и тот отвечал коротко, резковато, будто отвергая, но Айнар продолжала спрашивать.

– Я простой знахарь, не бог, – воскликнул наконец Лирвин.

Айнар закусила губу, помолчала.

– Мы можем облегчить состояние, – ответила она. – Но не излечить это. Это последствия искажения и гнили Иста. Видно, что и искажение, и гниль были очищены, но последствия не поддаются чарам и лекарствам, а тело изношено до состояния далеко не каждого четырехсотлетнего старика.

Я посмотрела на Айнар, на Лирвина, на Крина. Крин предательски кивнул.

– Но он же вот совсем недавно держал оружие со всеми! – воскликнула я. – Он мог двигаться! За счет чего?

– За счет последних сил, – ответил Лирвин.

Эйр тяжело посмотрел на худющее подрагивающее Айара с серыми пятнами и прикрыл его балахоном.

– Сможете обезболить и сохранить разум?

– Не уверен, – ответил Лирвин. – Повреждения переходят с тела на душу. Он с таким в принципе уже не должен сохранять не то что разум, но и сознание. Это чудовищная боль.

– Я знаю, что чудовищная! – возмутился Эйр. – Но у него давно все болит, просто сегодня сильнее стало!

– Чары, пожалуйста, вот сюда, милейшая дева, – со вздохом попросил Лирвин и указал на плечо.

Я просветила, и Лирвин показал на какие-то слои души и тканей, рубцы, будто трещины – не очень понятное, но пугающее зрелище.

– Глава, здесь повреждения уходят в душу, началось срастание и обращение в нежить. Точно сложно сказать, но именно этот процесс свежий, не старше месяца. Аналогичные застарелые проблемы мы можем наблюдать в кистях, коленях, ступнях. Это типичная картина для служителей Иста, но конкретно этому не повезло, что обращение началось до утраты чувствительности. Обычно они начинают гнить снаружи, и сначала перестают чувствовать боль, потом умирают, и только после этого начинается обращение. Этот же начал перерождаться наживую. Гуманнее всего было бы угостить его сладкими ягодами до того, как вкус свежей крови ему начнет нравиться больше.

– Ничтожный… после смерти… служить вечно… – пробормотал Айар.

Было ужасно жаль его.

– А можно ему сущности Хранителей влить? – спросила я.

– Влей, все лучше последних ягод, – ответил Эйр.

– Прорастет, – предупредил Крин.

– Конечно, прорастет, – подтвердил Лирвин. – Целый Гнилой лес из таких, как он, вырос.

Я собрала руки горстью и материализовала ягоды – те самые, из дома Карна.

Эйр посмотрел на них с промелькнувшей в глазах паникой.

– Давайте не будем торопить события, – предложил Крин и достал лекарство. – Обезболим, а там и решим.

– Тем самым, проверенным? – криво усмехнулся Лирвин. – Этому-то уже сложно навредить. Но ты бы завязывал с травой грез. Снова там же окажешься, откуда вернулся.

– Я очищать научился, – оскорбился Крин и отмерил Айару три ложки. – Меня сгубили курсы заваренной целиком.

Айар не был похож на живого, и даже вроде бы не глотал.

Лирвин посмотрел на Эйра с кислым выражением «отпустите меня, пожалуйста».

Эйр раздраженно махнул рукой, отпуская и Лирвина, и Айнар, портал открыл. Айнар протянула Лирвину несколько крупных кристаллов, тот взял и вышел в портал. Айнар осталась.

– Да что вы все встали! – рассердился Эйр. – Айнар, распорядись, чтобы об Айаре позаботились. Старик, оставь лекарство. Таяр, где Таяр?

Эйр коснулся груди, проявляя поспешно кланяющегося сектанта со светлыми глазами.

– Приветст…

– Сюда немедленно, – перебил Эйр и открыл портал.

Я заметила на заднем плане накрытый стол и Си, но Таяр поспешно вполз в портал, закланялся.

«Ну нельзя же так!»

– Ты же преемник? – спросил Эйр и кивнул на Айара на кушетке.

– Я, почтенный…

– Пойдем в библиотеку, покажешь и расскажешь все, что знаешь об иллюзорных тварях, – велел Эйр.

Таяр кинул взгляд на отца, закланялся, подскочил…

– Об Айаре позаботятся, – смягчился Эйр. – Сказали, обращается в нежить. Пока обезболили, оставили еще лекарства. Если станет совсем плохо, сладкой смерти придется дать.

– Благодарю за заботу, – ответил Таяр.

– Мы нашли его утром скрюченного в пустой пещере.

– Он попросил не трогать его и ушел. Такое случается с теми, кто застал серые времена.

Вспомнилось, как Айар обнимал Боль и стоял до последнего. Подумалось вдруг, что ему уже тогда было нехорошо, и он держался, сколько мог, потому что понимал, что для него этот бой и, скорее всего, не только бой, последний в жизни.

Таяр привел к эльфийскому мешку, полному книг, завытаскивал стопками.

– Иллюзорные твари обитали в междумирье всегда. Они питались туманом, размножались, помогали обновлять слои и оставаться междумирью живым, пластичным. Чистильщики следили, чтобы стаи не разрастались чрезмерно, – он указал на одну из стопок книг в серых переплетах. – Об этом можно подробнее прочитать здесь.

Таяр достал другую стопку, удивительно пеструю.

– Все изменилось, когда создали Эрвилессин. Твари вкусили энергии элькринов и отказались от привычной пищи. Они стали агрессивными, обрели подобие источников-кристаллы и неудержимую жажду к их наполнению. Твари поумнели, научились скрываться от Чистильщиков и размножаться бесконтрольно быстро, от голода разъедая все большую часть междумирья до состояния иллюзорных болот и даже пустоты до самого нижнего уровня. О разных этапах освоения междумирья написано очень много, здесь в основном наблюдения за тварями.

32

Надела рубашку, траурное одеяние и снова удивилась, как украшала эта, казалось бы, простая и скрывающая тело одежда. Собрала волосы, сколола, платок повязала.

Я выглядела очень достойно.

«Более достойно, чем заслуживаю», – подумала я и посмотрела под ноги.

А когда снова взглянула в зеркало – на меня уже глядела неуместно наряженная в траур кукла. Босая и с простушечным лицом недалекой лесной девы, не способной на глубокие чувства. Да еще и затравленной, кажется.

«Что случилось?! – ужаснулась я. – Всего на мгновение задумалась – и красота пропала. Как ее вернуть? Я же столько намывалась тут и прихорашивалась!»

Я запаниковала. Покрутилась перед зеркалом и так, и сяк, но не помогло.

«Ну уж нет! Я должна хотя бы с красотой разобраться, это самое простое для лесной девы! Если я и с этим не справлюсь, то что делать с остальным?»

Я схватилась за раму зеркала и пришла в себя.

«Ни, зеркало здесь ни при чем. Ты красивая. Просто съеживаться и смотреть так, будто сейчас Карн не в настроении придет, никому не идет. Подумай о чем-нибудь хорошем. О свадьбе с Крином. О детях, которых, к слову, ты сможешь теперь ему подарить. Что еще тебя радует? Поцелуи. Объятия. Близость. Радость и блаженство Крина, когда мнешь его. Его интерес. Так, а что-нибудь не связанное с Крином? Вот, отражение в зеркале сегодня, например!»

И зеркало снова отразило красавицу с озорным взглядом и румянцем.

«Я обязательно починю себя, – пообещала себе. – Я не хочу быть куклой ни Карна, ни Крина. И Келумирэ не хочу быть. Хочу быть собой».

Я накинула плащ, расправила плечи и, убедившись, что одежда сидит аккуратно, вышла, уверенная если не в себе, то как минимум в своей внешности.

К бойницам поднялась, посмотрела вниз. Твари все так же лезли, будто безумные. Было жалко их, но что поделать?

«Ой, я же хотела посмотреть переговоры, но увидела Келумирэ и в купальне провозилась!»

Я попыталась посмотреть через Крина, через Эйра, но связи не было, ее будто перекрыло плотной стеной тумана.

«Ну и ничего не упустила, значит. Расскажут потом».

Захотелось вдруг показать поскорее Крину, какая красивая сегодня. Закрыла лицо руками.

«Ни, ну ты даешь. Ты точно лесная дева – такое вокруг происходит, Карна скинула, внутри руины, а ты помылась, писечку подстригла и хочешь это Крину показать, которому, к слову, сказала, что отношений пока не хочешь. Нормальная, нет?»

Вздохнула.

«Нет, Ни, так не пойдет. Не обижай сама себя, ты же не Карн. Да, захотела показать Крину, и еще покажешь обязательно, не первый и не последний раз стрижешь же. И свадьба у вас будет. И любовь. И все, что захочешь. Хотеть счастья – абсолютно нормально. А хочется ли уже снова отношений? Со служением же разобралась, но ничего ведь Крину не сказала, а он и не спрашивает, не трогает. Нельзя так тянуть, вдруг, Крин подумает, что ты его не любишь?»

Вспомнилась Келумирэ, и аж затрясло от мысли, насколько недолговечным может оказаться счастье, если слишком долго разбираться с тем, чего хочется, чего не хочется, к чему готова, а к чему – нет.

«Ни, не выделывайся. Что значит, готова? К чему ты там не готова? Обнимать готова? Готова. Целовать готова? Готова. Дарить любовь готова? Готова. Никому прислуживать уже не надо, ты его не опозоришь. Он тебя даже бить не будет, к чему ты там можешь быть не готова?»

Вспомнилось, как Карна разорвали твари, и как-то нехорошо стало.

«Ни, не думай об этом. Подумай о том, что ушлых вокруг много, а Крин красивый, умный и добрый. Уведут твое счастье. Не будь такой проблемной. Отмылась? Нарядилась? Писечку подстригла? Вернется – и показывай, что размышлять-то».

Было как-то не по себе.

«Ладно, с Крином разобралась. Теперь надо собой заняться, чтобы не трясло от всего подряд и можно было ответить Крину, что хочется, чего не хочется, если спросит, а то снова скажет, что со мной что-то не так».

Но заниматься собой не хотелось. Навалилась странная усталость, будто делала что-то очень сложное сегодня. Вспомнился хоть и страшный, но понятный Карн, с которым не надо было думать, надо было просто делать, что он говорит.

«Нет, Ни, в таком состоянии ты Крина не удержишь, не справишься. Он будет тобой недоволен, как с Карном было. А что, если его тоже вдохновлять перестанешь? С Источником он разборчивее стал, нельзя балахон скинуть и попросить побыстрее, не сработает.

Надо как-то восстановиться, но как?

Почему устаю на ровном месте? Разве не все травмы зажили от сущности? Вроде бы все…»

Я вздохнула, проверила потоки благословения. Все было в порядке.

«Хоть что-то получается».

Как назло, Крин вернулся. Я поднялась, улыбнулась.

– Ну как? Что решили?

– Договорились на то, что Эйр и предлагал – поддерживать численность тварей на нужном Чистильщикам уровне и по возможности прикармливать только ручных, чтобы остальные работали.

– Получается, здесь продолжаем?

– Пока да. Потом Эйр соберется и попробует что-то придумать.

Я кивнула, села у бойницы.

– Покушать не хочешь? Я что-то так проголодался…

«Я же с завтрака ничего не ела! Это не усталость, это голод!» – ужаснулась я.

– Пойдем.

И мы спустились в столовую, фрукты взяли. Сладчайшие кусочки растаяли на языке, подарили блаженство. Жизнь стала легче.

«Как ему сказать про отношения? Вроде бы со служением разобралась не сегодня и не вчера, почему только сейчас тогда скажу, почему медлила?»

– Поела? Может, полежим? Что-то столько всего случилось, устал, – Крин поднялся.

Я кивнула. Мы поднялись в спальню. Крин повалился на кровать, сладко потянулся.

– Хочешь… спину помну? – робея, спросила я.

– Лучше голову.

И я села, ленту на хвостике развязала, запустила пальцы в волосы. Гладкие, очень толстые и непослушные, они поднимались высоко за каждым движением, и это было очень мило. И оттенок был такой благородный, холодный.

33

Мы поднялись к бойницам. Эйр стоял у ближайшей, смотрел все вниз. Мы тоже посмотрели. Все по-прежнему.

– Пока не знаю, как договориться, – сказал Эйр.

– Ну и ладно, подумай еще. Откроешь нам портал куда-нибудь в Дир?

– Вам только одно от меня и нужно!

Но Эйр послушно открыл портал в нашу комнатку.

Мы вылезли, и пыль вокруг затанцевала. Я вымела ее энергией, перетряхнула лежанку.

А Крин подошел к мольберту, краскам.

– Возьмем с собой. Найдем красивое место, постелимся, чаю нагреем…

Он сложил в эльфийский мешок все свои краски.

«Такой милый».

Крин посмотрел в окно. Шел снег.

– Так, еще надо что-то теплое…

– Ой, Крин, я же тебе одежду у Юру заказала, – вспомнила я. – И она уже точно готова.

– Туда еще дойти надо… ты порталы точно не можешь?

Я попробовала, но энергия не складывалась в руну, не держалась.

– Не уплотняй, – предложил Крин. – Как есть сделай.

– Да она не держится!

– Дай я попробую… Хм, лучше через твою энергию, пожалуй, вот так изолируем и…

И открылась багровая щель. Крин потер грудь.

– Ф-фуф. Ничего сложного, но энергия у Эйра, прямо скажем, не из самых приятных. Даже сквозь изоляцию твоей печет.

«Да как так-то! Почему он может, а я – нет?»

Мы вышли у лавки Юру. Камни мостовой мгновенно проморозили ноги.

«Где там эта сущность Хранителя льда?»

Я зажмурилась, пытаясь найти, и вдруг и вправду ощутила накативший жар закипающей крови и приятную прохладу камня. Это ощущение было таким приятным, естественным, что я уже не смогла вспомнить, как страдала от холода только что.

Холод же друг. Он приятен. От него кровь приятно кипит и волнами расходится по телу.

Мы поднялись на крыльцо, зашли.

В лавке было жарко, и пылающая кровь неприятно запекла, перегревая, а потом отступила.

– Приветствую, – выплыла нарядная Мия с открытым декольте, и я невольно отвернулась. – За заказом? Сейчас позову хозяйку.

Она уплыла, а мне захотелось тоже что-нибудь показать Крину.

«Ни, не стоит снимать балахон. Твой Источник сейчас очень сильный, и если ты не будешь прятать его аромат, вы с Крином можете попасть в беду. Лучше уж тогда наедине».

Спустилась Юру, и с разбегу повисла на Крине.

– Критийре!

– Рад видеть, малышка Юру! Как твои дела?

«Малышка» ростом чуть ли не с Крина заулыбалась.

– Пойдем примеришь все, там и расскажу. Как ты так вернулся?

– У меня свои секреты, – подмигнул Крин.

– Отлично выглядишь! Будто помолодел сотни на три.

– Но мне столько нет! – рассмеялся Крин.

– Уши только выдают, что не юнец, – улыбнулась Юру.

– Уши не спрячешь, – согласился Крин.

Крин уже примерял, но Юру даже и не думала уйти, напротив, проверяла, трогала всю его одежду, подправляла незаметные детали будто специально только чтобы прикоснуться…

«Нелари! – отругала я себя. – Это ваша племянница. И Крин к ней относится, как к племяннице. И вообще она замужем. Жди. Любуйся своим прекрасным Крином».

– Ни, ты не хочешь тоже что-нибудь посмотреть? – предложил Крин. – Там холодно.

«Я хочу смотреть только на тебя», – с тоской подумала я.

– Посмотрите, госпожа, – Мия откуда-то принесла теплую алую одежду, разложила.

Я посмотрела на прекрасные простые и нарядно расшитые теплые накидки, и сердце сжалось.

– Пока тяжело. Но без одежды и обуви тоже нельзя, можно заболеть, – осторожно сказала Мия, видимо, с уважением к траурной одежде. – Не наказывайте себя сейчас, вы и так еще не справились с утратой. Нужно к себе относиться бережно, и особенно сейчас.

Она помогла надеть какую-то теплую накидку, что-то еще говорила очень приятно и правильно, пока я не кивнула и не отдала кристаллы.

– Обувь, госпожа, нужна…

– Я не ношу, – отказалась я.

– Но холодно! Посмотрите вот эти, они будто бы и не обувь, так… – она протянула мягчайшие с виду сапоги.

– Красивые очень. Я не ношу, – повторила я.

Мия не стала настаивать, видимо, поняла, что бесполезно. Странная и странная, лучше не связываться.

Крин все никак не мог закончить с примеркой. Я села, любуясь. Ему все шло, и после возни Юру – еще больше.

«Красавец такой. Помню, первый раз его увидела, а он такой красивый и такой мрачный, я испугалась даже. А сейчас здоровый стал, так повеселел, сразу такой милый, когда не беспокоится обо мне.

Я так хочу, чтобы он не беспокоился, но вечно как ляпну что-нибудь не то… я могу молчать, но ведь он спрашивает. Обманывать не хочется… Может, сказать ему, чтобы не лез? Что мне нормально, а если будет ненормально – я скажу. Мне так было бы сильно легче, я не успеваю с одним разобраться, как он снова говорит, что еще где-то что-то не так, хотя меня это и не особенно беспокоило.

Ах, а если обидится?..»

Наконец, Крина отпустили, он наблагодарил, наобнимался, потрепал Юру, будто ребенка, по щечкам и милым косичкам, блестящим и рыжим, как у Гая.

Отлегло немного.

Мы вышли, и кипящая кровь взбодрила, обрадовала, захотелось что-то делать. И мы пошли по столице, разглядывая огни, лавочки, дома…

– На природу хочу, – сказал Крин и вывел из города в мрачный и величественный лес огромных иглодревов. Вкусно пахло, стволы тянулись ввысь…

– Нет, куда-нибудь не сюда… Так, там дальше поля, а с другой стороны болота. О, там наверняка живописно сейчас со свежим снегом… Слушай, Ни, там будет сюрприз. Так надо, правда, но сказать не могу, нельзя пока. Ты же мне доверяешь, правда?

– Конечно.

Я покрыла ноги Изоляцией потолще, чтобы не изранить веточками.

Вечнозеленый лес сменился спящим и светлым, с повисшими голыми ветвями белостволок.

– О! – Крин вывел на какую-то укромную полянку, над которой белостволки смыкались так, что на ней почти не было снега. – Ни, это место даже лучше, чем я представлял. Сейчас расставимся, стели, накрывай.

Крин достал мольберт, я подстелила одеяло, огонь в сосуде достала, чайник…

34

Ирри подошла ко мне снова, осмотрела как-то уж очень внимательно, в глаза заглянула.

– Нормально, будет жить, – сказала Ирри Крину. – Видел, да? Попроще, не как обычно. То, что ты ждешь, позже придет, пока приказываешь. Девы послушные все, будет делать. Наблюдаешь, выстраиваешь картину для себя и для нее. Втягивается нормально. Если грустит – повторяешь.

Ирри потрепала меня по щеке и протянула какие-то ягоды.

– Хорошая девочка. Держи.

Она поднесла ягоды к моему рту, явно предлагая поесть с руки. Без злого умысла, от всей души… Я смутилась, но поела. Вкусные были, сладкие такие и кислые немного, и чуть с горчинкой…

– Видишь, все тесты хорошие. Просто дрессировкой кто-то не занимался, а потом удивился, – сказала Ирри.

«Я же не зверушка», – удивилась я.

Ирри говорила от всей души, и ягоды никак не заканчивались, и вкус такой интересный был, отвлекал…

Я почувствовала взгляд Крина. Он тоже поспешно протянул ягоды, кажется, чувствуя неловкость.

– Хочешь с моей руки поесть, Ни?

Я растерялась, опустила голову.

– Не так. Что ты ее грузишь? Четко и ясно. Молодец, хорошая, на, держи – и она ест. Спрашиваешь – начинает думать, устает, грустит, хуже втягивается.

– Да я поем, я смутилась, что вы меня так, ну… – утешила я и взяла губами ягоды с руки Крина.

И он вдруг посмотрел с такой радостью, а когда доела – заобнимал.

– Хорошая, хорошая, Ни.

Я не поняла, почему то, что я поела с рук, так обрадовало Крина, но была рада, обняла его, погладила. Хотелось порадовать еще.

– У тебя еще есть такие?

– Конечно, Ни. Пойдем, я дам тебе еще. Спасибо, Ирри, что посмотрела. Я боялся навредить, мало ли…

– Хорошая полукровка. Тесты в норме. Селекционные качества сохранены, – похвалила Ирри снова как-то по-доброму, ободряюще.

«Со мной все в порядке, – обрадовалась я, сжимая руку Крина, свое главное сокровище. – Крин больше не будет беспокоиться».

Крин энергией сложил одеяло и все, что на нем было, в эльфийский мешок, приобнял меня.

– Пойдем за ягодами, Ни.

И мы пошли. Вышли в земли Нира, под землю спустились в прекраснейшие эльфийские ходы с мозаикой на стенах.

– Прости, Ни, – сказал Крин. – Ты не обиделась?

– На что?

– Ну, что Ирри тебя показал. Я беспокоился, а она все-таки разбирается в лесных девах, их род заповедники держит. Тесты специфичные, но говорить, что это проверка заранее нельзя.

– Мне приятно, что ты позаботился обо мне. И я рада, что ты теперь будешь спокоен, – я прильнула, заглянула ему в глаза.

– Ой, тебе так не холодно? – спохватился Крин и посмотрел на меня.

– Ой… не холодно, но неловко как-то... Я что-то тоже растерялась…

Я материализовала на себе траурное одеяние. Оно показалось неуместным, лишним. Я была лесной девой, с которой все в порядке, специалист подтвердил. А лесным девам одежда не нужна.

«Но я ведь не из заповедника. Хотя разве мне это мешает отказаться от одежды? Карн говорил, для дев это нормально и даже так положено. От обуви отказаться могу, а от одежды нет? И тем более в Дире, где все так ходят… Но все равно стыдно как-то. Пока поношу».

Мы шли, и Крин приобнимал с восторгом, а я его, и все картинки разглядывала на стенах. Красивые…

Увидела вдруг сцену свадьбы Эрва и Арны, где он опускал ей на голову обруч, а вокруг уже набралось голых обитателей леса, посматривающих полными предвкушения глазами на пару.

«Ой, я что-то совсем забылась. Дева-не дева, мне надо носить одежду, если не хочу навлечь на себя беду. Не хочу, чтобы на меня смотрели такими глазами, как на Эрва с Арной. Тем более что могут не только посмотреть».

– Красиво здесь, – сказал Крин.

– Угу.

– Может, тоже вложить сюда что-нибудь, – задумался Крин. – Надо бы. Сейчас для Ирри закончу и набросаю.

Он ускорил вдруг шаг – видимо, крепко задумался. Я побежала, чтобы не отстать.

«Так мило увлекается».

К дому я прибежала уже вся запыхавшаяся, в мыле. Крин повесил теплое на крючок и сразу же расставил мольберт. Запахло краской.

– О, Ни, можешь еще попозировать? – попросил Крин.

Я стянула балахон, посмотрела на портрет и смущенно отвернулась.

– Давай, как там делала с Ирри, помнишь?

Я кивнула, села на лежанке, погладила себя. Стало стыдно ужасно.

– Да, вот так еще. И сожми… Хорошо, – подсказал Крин. – Посмотри в глаза-то.

Я посмотрела.

– И продолжай, – подбодрил Крин. – Мне так очень нравится.

Я смутилась, но отвернуться не посмела. Крин подсказывал что-то, я делала. Было и неловко, и приятно, но интерес в глазах Крина и его игривый голос был приятнее всего. Хотелось уже не позировать, а продолжения.

– Во, теперь встань, как здесь, – попросил Крин.

И я встала.

– Отлично, так… – кисти замелькали, удерживаемые и рукой, и энергией.

Глаза Крина горели, и хотелось бы посмотреть не только в них, но вроде бы в глаза велели, и я читала интерес и предвкушение с лица.

– Во. Завтра подсохнет и доработаю.

Я подошла, заглянула. На картине Ирри с грацией уверенной в себе и своих желаниях старшей приобнимала смущенную, полную невыраженного желания меня, и мы смотрели мутным взглядом, тянулись, будто хотели забрать у Крина кисти и продолжить.

«Да так и было!»

Крин поцеловал, повалил, покрыл всю поцелуями, и я, перегретая желанием, потянула с него одежду, прильнула, и мы снова слились в средстве от грусти, рекомендованном заводчицей лесных дев.

Дни летели незаметно и очень легко. Комната пропахла краской, Крин старательно выписывал сцену гибели Арны, и перерисовывал ее в какой-то очередной бесконечный раз.

Я валялась на лежанке и любовалась им – такой увлеченный, такой милый. Весь в краске. И комната в краске. И я в краске. Все в краске, но это неважно.

Важно, что Крин был счастлив. И рекомендации Ирри исполнял, с ними стало легче.

«Спасибо, Ирри. Ничто так не восстанавливает, как проверенное заповедником. Видимо, мне это тоже подходит».