Текст книги "Саша. Характер - сахар со стеклом (СИ)"

Автор книги: Катриша Клин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Когда мы остались одни, Алекс снова поднялся, но меня уже не трогал. Его кулаки были сжаты, как будто он хотел ударить кого-то, возможно, даже меня. По позвоночнику пробежалась одинокая мурашка. Она хромала, постоянно спотыкаясь на позвонках.

– Я, Алекс… я. – Попыталась оправдаться.

– Лучше молчи! Молчи! – Он оказался так близко, что я от страха зажмурилась. Его нависающее тело над столом, бешеные зрачки, не могла больше выносить такое напряжение и неожиданно даже для самой себя расплакалась.

– Я готов убить тебя сейчас, знаешь? – он не обращал внимания на мое состояние, его слишком переполнял гнев. – Я просто хотел бы…ради забавы, оставить все как было, а потом посмотреть, как бы ты жила с тем, что собиралась сотворить.

Я горько всхлипнула, вспоминая горячие руки у себя на ягодицах, мерзкий язык во рту.

– Как вообще в твою долбанную черепушку могла прийти столь *банутая мысль? Ты что, взрослой себя почувствовала? Подумала, что можешь делать все, что хочешь? У тебя мозги-то вообще где были? – он кричал и кричал, порываясь ударить, но не делал этого, успешно останавливая свои порывы.

Внезапный резкий звук оглушил меня. Алекс стукнул кулаком по столу, за которым я сидела. Всем телом вздрогнув, подняла зареванное лицо. Но парень молчал, качал головой и молчал.

– Тебе ведь до сих пор все равно, ты даже не понимаешь, что могла натворить, ты даже представить не можешь, через какой ужас прошла твоя мать, тем более, в такое напряженное время. Ты вообще мозгами думала, дура?

Я поднялась, осторожно обходя парня, стараясь побыстрее оказаться на воздухе. Меня мутило, в голове была паническая атака мыслей, а на душе скребли не просто кошки, тигры разрывали ее на куски.

– Я еще не закончил! – резкий рывок за руку остановил меня. Наверняка, останется синяк…– Что ты о себе возомнила? Я не закончил!

–Прекрати! – я попыталась вырваться, но безрезультатно. – Пожалуйста, прекрати. Мне больно, Алекс, больно! – Я с новой силой залилась слезами.

Но он не слышал.

– А ты представляешь, как твоим близким было больно? Как мне было противно…когда я увидел это чмо, лапающее тебя? – он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Но там не было уже Алекса, там был разъяренный зверь. «И все это из-за меня. Это я, самолично, открыла его клетку».

– Алекс, прошу тебя, прекрати, успокойся. Я поняла, я все поняла…Правда. Я дура, идиотка. Только отпусти, мне больно…Алекс, пожалуйста. Алекс! – я взвизгнула, когда он сдавил щеки сильнее, а затем отпустил. Отпустил и ушел, громко хлопая дверью.

Я не хотела садиться в машину. Но было бы глупостью и отказаться. До дома просто так я бы не добралась.

– Ты едешь ко мне. – Это Машка. – Твоя мама просила, приглядеть за своей распутной дочерью. – Я покорно кивнула, откидываясь на сиденье и прикрывая глаза.

Мы ждали Алекса. Семен пару минут назад укатил домой. Гриша тер глаза, стараясь выглядеть не таким сонным. Машка с нежностью наблюдала за его действиями.

– Гриш, если хочешь, оставайся с нами. Родителей не будет до утра. А это был тяжелый день, я…хочу быть с тобой.

Гришка улыбнулся ей, нежно провел пальцами по щеке.

– Я не могу оставить Алекса, ты же видела его. Боюсь, что наломает дров. Давно он не был в таком бешенстве.

– У меня есть еще диван. Устроим вписончик. – Она грустно улыбнулась. – Хорошо, хорошо, можем просто посмотреть фильмы.

– Вряд ли Алекс согласится. – Покачал головой Гриша.

– На что я вряд ли соглашусь? – Алекс запрыгнул на заднее сиденье рядом со мной и сразу же включился в разговор с друзьями. От него пахло сигаретами, будто он ел их вместо того, чтобы курить.

– На милую домашнюю вечеринку. – Ответила улыбчивая Машка.

– На просмотр фильма и здоровый сон. – Уточнил Гриша.

– Я, конечно, за. А эту мы куда денем? – он даже взглядом не стал показывать, про кого говорит, они сами все поняли.

Я вздохнула. Ненавижу себя. Резко потянувшись, раскрыла дверь и, хлопнув ею, помчалась, куда глаза глядят. Мне нужно было выплеснуть боль, поплакать в одиночестве.

Забежав за угол дома и, остановившись в темном дворе, принялась бездумно бить кулаками по стене, с криками выплескивая накопившееся напряжение, боль...все то, что не находило выхода.

– И чем тебе не угодила эта стена? – Я резко остановилась, тяжело дыша и громко шмыгая. Алекс стоял, устало привалившись к кирпичной кладке, и хмуро разглядывал меня, как звереныша в зоопарке. Я направилась к нему. Встав прямо напротив, прошептала:

– Поцелуй меня.

– Что? – он опешил.

– Поцелуй или проваливай. – Повысила голос.

– Ты совсем спятила, Сашка.

– Не я, Алекс. Это весь мир спятил! Вселенная решила поиграть!

– Что за чушь ты несешь?

– Я ведь тебе безразлична, так ведь? Безразлична, черт возьми! Тогда какого хрена ты психуешь? Какого хрена ты отчитываешь меня, как ребенка? Тебе вообще плевать должно быть на мою судьбу! Плевать! Так что, поцелуешь?

– Что ты несешь? – недоумевал он.

– Я так и думала.

– Что ты думала? – поймал меня за ту самую руку, которая уже имела украшение в виде синяка от его пальцев. Я пискнула. – Больно? – Алекс насторожился и приблизил пострадавшее запястье к своему лицу, нежно прижимаясь к нему губами.

Я зажмурилась от удовольствия. А когда он дотронулся до беспокойной вены, находящейся на внутренней стороне запястья, поджала пальцы ног. Такое легкое, невесомое, парящее чувство застыло между нами.

– Если я поцелую, то ты уже не убежишь. – Вдруг услышала прямо у уха.

– Поверь мне, я хорошо бегаю.

Он прошелся губами по шее, оставляя жжение на месте поцелуев.

– Если я поцелую, то все изменится. – Горясо прошептал где-то в районе уха.

– Все итак уже изменилось. Разве не заметил?

Он не поцеловал. Алекс знал, что это был бы не просто касание губ, а обещание, которое он не спешил давать. Он боялся его, как одиночества. Он боялся его и страстно желал, мечтая посвятить всего себя одному единственному человеку.

– Пошли, нас ждут. – Парень потянул меня за собой, на что я ответила недовольным ворчанием, но ощутив его теплую руку на своих плечах, сладко зажмурилась. Он не убежит. Скоро у этого трейсера появятся тяжеленные кандалы. Я верила в это.

Спокойствие покрыло голову города, убаюкивая его, рассказывая замечательные истории вредному существу на ночь. Однако я не спала. Прижатая к теплому боку, перебирала шелковистые волосы спящего у меня на животе парня. Я думала, что будет, когда он проснется, когда весь мир проснется и ощутит жизнь. В одну секунду я мечтала скрыться от всего этого, залечь на одно. А в другую – оказаться в центре внимания, на самом видном месте, в первых рядах наблюдая за развитием событий.

– Эй, чего не спишь? – Сонный Алекс поднял голову, заглядывая мне в лицо.

– Думаю.

– О чем? – он размял затекшую руку и снова завалился на нагретое место.

– О нас. – вновь пробежалась по его волосам, с наслаждением зарываясь в мягкую шевелюру.

– И что ты думаешь? – его глаза сверкнули в темноте, и я улыбнулась, очарованная этой игрой света.

– Что бежать, кажется, бесполезно.

– От чего бежать?

– От чувств. – Ответила на выдохе.

– Это тебе твой чердак нашептал? – я стукнула его по плечу.

– Не задирай мой чердак. Там живут умные люди.

– Да? И почему я до этого их не встречал? – его глаза, как кошачьи, лукаво засветились в темноте.

– Не знаю. Может быть, ты не достоин встречи с ними?

Мы замолчали.

– Саш…

– Ммм? – я убрала руку с его волос, собираясь положить ее поверх одеяла, но Алекс словил ее, легко сжимая покоцаными пальцами.

– Ты зачем в бар поперлась?

– Глупая была, думала, тебя позлить.

– С чего ты взяла, что я разозлюсь?

– Почувствовала. – Я пожала плечами в темноте, как будто говорила о чем-то самом собой разумеющемся.

– Я не злился. – Прошептал он.

– Правда? – Я была удивлена.

– Да, я был в ярости. Я бы прибил его, если бы он сам не окочурился.

– Что там случилось? – решила поинтересоваться, пока Алекс был в хорошем настроении.

– Да ничего, он всего лишь напоролся на мой кулак, упал и больше не встал.

– Что? – снова удивилась.

– Вот так бывает. Передоз.

– Кошмар какой.

– Ты его жалеешь?

Я не ответила. Потому что именно в эту минуту не могла думать о жалости, было гораздо больше других тем для размышления.

Алекс почувствовал, будто существом ощутил мое смятение, душевное беспокойство. Мягкая ладонь опустилась на щеку, его пальцы легко нажали на скулы, притягивая ближе, заставляя смотреть ему в глаза. Так близко, так невообразимо тепло и спокойно было окунаться в их теплоту, в тот огонь, что снова разгорался внутри этого человека.

– Пообещай мне кое-что, – я тяжело сглотнула, стараясь не шевелиться, не нарушить этого мгновения близости. Темнота помогала спрятать красноту щек, но дрожания пальцев не спрятало бы ни что.

Он улыбнулся, я чувствовала это. Мягкие пальцы второй руки сжали мои подрагивающие пальчики.

– У тебя холодные руки… – он задумался, – говорят, что те, у кого холодные руки, имеют горячее сердце. – Он отвлекся от перебирания замерзших пальчиков и уперся взглядом мне в лицо. Я снова сглотнула.

– Люди много говорят. – Прокашлялась, продолжая. – Они говорят, что существуют те, у кого и вовсе сердца нет. Но разве такое возможно?

Алекс помедлил с ответом.

– Думаю, да.

– А я думаю, что те, кто считает, что не имеет сердца, ошибаются. Они всего лишь скрытные, обиженные на судьбу и других людей существа, запертые в рамках своего сознания. Я думаю, что они оградились ото всех, спрятались в своем мирке, как страус, засунули голову в песок. – Пустилась в размышления, не замечая, как он усмехается.

– Но страусы не делают этого…

– А… – попыталась возразить.

– Страусы не те, какими их привыкли видеть. Они сильные животные, способные ударом ноги отбиться от мелких хищников. А некоторых они и вовсе игнорируют, не считая угрозой. Нельзя обвинять их в слабости. Никого нельзя обвинять в этом. Ты же не знаешь, какие мотивы руководили человеком, когда он решил избавиться от своих чувств.

– Но это глупо! – я повысила голос, желая доказать свою правоту, доказать прежде всего ему, что и он глупый, что ошибается, не подпуская к себе никого.

– Закрыли тему. Я не хочу говорить об этом. Я просто хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала.

Я помедлила, стараясь прийти в себя, скинуть раздражение и прислушаться к его словам.

– Что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы, когда в следующий раз ты решила сделать что-то, чтобы привлечь мое внимание… – глаза наполнились слезами. Сами собой сжались пальцы, а сердце замедлило свой бег. Это было больно! «Привлечь внимание». Да как ты смеешь! – хотелось крикнуть ему в лицо. Я выдернула ладонь из его рук и начала подниматься, чтобы покинуть комнату, полностью погруженная в свои чувства, в ярость, что огромными волнами сносила любую здравую мысль.

Но он не отпустил. Сегодня Алекс решил делать все по-своему.

– Я не договорил.

– Я уже наслушалась! Твое эго не знает границ!

– Прекрати! – он поднялся, оказываясь выше, и дернул на себя, сокращая дистанцию. – Пожалуйста, Саш, я не то имел ввиду…

– Ты всегда так! Всегда! Я не пыталась привлечь твоего внимания! Я пыталась забыть тебя! Пыталась понять, чего хочу и что могу получить! Я хотела избавиться от твоего влияния на себя, от влечения, которое ощущаю! Я…я…я просто устала быть в подвешенном состоянии, не хочу больше этих непонятных поцелуев и намеков с твоей стороны! Не хочу! – на глаза навернулись слезы. Они застилали зрение, не позволяя видеть его лица.

– Чего же ты хочешь от меня? – Алекс устало выдохнул. – Чего?

– Любви… – прошептало усталое сердце.

Парень опустился на кровать, роняя руки на колени, следом опустилась и голова. Он в своей черной майке и мягких, хлопковых штанах выглядел так по-домашнему мило, что я не могла на него долго злиться. Его очарование, как паразит, проникало под кожу, сносило все барьеры, освобождая нежность…

Я села рядом с ним, положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Ярость улеглась огромной черной змеей где-то рядом с желудком.

– Я не понимаю тебя, Алекс. Совсем. – Он вздрогнул от моего голоса, поднял голову, поворачивая ее ко мне, встречаясь с моим взглядом.

– Я иногда сам ничего не понимаю. Я отталкиваю тебя, не знаю почему, а потом вижу образ девушки, лежащей на скамье, слышу твой беспечный смех в своей голове и теряю связь с реальностью. Поверь мне, это невообразимо, я никогда не понимал тех, кто говорит о любви, о чувствах, о женщине стихами, выражая свои эмоции так. Но иногда слова просто так не идут, и я вспоминаю стихотворение, и понимаю, что да, вот этот парень сказал гораздо лучше, будто понимал меня, будто все они понимают меня. – Он замолчал, потер подбородок широкой ладонью и снова заговорил. – А потом я думаю… «Что делать? Что мне делать, ведь она еще так мала?» Мне нужен кто-то сильный рядом, кто-то, кто не будет требовать того, что я просто не могу дать. Мне нужно, чтобы женщина меня понимала и принимала таким, какой я есть. Я знаю, это сложно. Ведь «сахар» в моей жизни лежит осадком только где-то на дне.

Я не знала, что сказать. Не хотелось врать, что смогу понять, не хотелось говорить банальностей, что любовь решит все. И пока я молчала, Алекс поднялся, пошарился в толстовке, лежащей на спинке стула и, достав оттуда пачку сигарет, покинул комнату. А я просто откинулась на кровать, полностью расслабляясь, отдаваясь во власть мягкой постели.

Сложно убедить барана, что он баран. Сложно даже корову заставить смотреться в зеркало и видеть не то, что она хочет. Он и был той самой упертой коровой, не желающей видеть ничего вокруг. Уперся рогами в забор и думал, что если еще немного подождет, то рога сами пролезут в щели. Но разве такое возможно? Разве жизнь, судьба, вселенная, в конце-то концов, когда-нибудь пошли бы на встречу слабому человеку, безвольному, тому, что боится действий и потери контроля? Я думаю, что нет.

Глава 12. С рогами да в пропасть

Я открыла глаза, потянулась всем телом, сладко жмурясь и чувствую щекочущее щеки хорошее настроение. Повернувшись на бок, оглядела знакомую комнату, слабо понимая, что здесь забыла. Чувствуя себя неуютно, поднялась, с трудом отыскав аккуратно сложенные вещи, оделась. Глянув в зеркало, заметила растрепанную шевелюру, опухшие сонные глаза, но не это было главное – на моей правой руке синели следы вчерашнего захвата. Покачала головой и натянула рукава рубашки пониже, стараясь скрыть синяки не только от друзей, но и от себя самой. Умывшись и собравшись духом, я, наконец, нашла в себе силы покинуть временное убежище.

– Доброе утро. – Ребята собрались на кухне. Машка стояла напротив окна с телефоном, о чем-то с воодушевлением рассказывая своему слушателю, Гриша сидел рядом с ней, попивая еще дымящийся кофе. Алекса здесь не было.

Заметив мое появление, подруга с сомнением оглядела мое лицо и отвернулась. Все еще зла. Гриша же повел себя дружелюбнее.

– Хочешь кофе? – спокойно спросил он, улыбаясь уголком губ. Я кивнула, сжимая руки за спиной, стараясь скрыть свою нервозность. – Садись, не парься.

– А где…– я не успела договорить, как Гриша уже поставил передо мной чашку и принялся наливать свежезаваренный бодрящий напиток.

– Дай догадаюсь, Алекс? Так он упорхнул еще вчера. Точнее, сегодня, но очень рано утром.

Я с недовольством поморщилась.

– А куда, он не сказал?

– Извини, подруга, но когда Алекс кому-нибудь что-нибудь докладывал? Понятия не имею. – Внезапно телефон Гриши зазвонил, и он, махнув рукой на сахар на тумбе возле Машки, вышел из комнаты.

Я с сомнением поднялась и, стараясь не задеть болтающую Машку, потянулась за сахаром. Однако подруга в этот же момент решила куда-то отойти, и запнувшись об меня, толкнула мою руку, крепко вцепившуюся в сахарницу, и уронила ее на пол.

– Я перезвоню. – Подруга кинула трубку на стол и с остервенением принялась собирать рассыпавшиеся по полу сахарные песчинки.

– Извини, Маш, дай помогу. – Но девушка лишь отмахнулась.

– Маааш, – протянула я.

– Отстань, Рогачева! Ты только и можешь, что портить! – она злобно зыркнула в мою сторону, продолжая собирать все в мусор.

– Маш, ну перестань, ну пожалуйста! – но подруга молчала. Аппетит пропал, а потому кофе я пить не стала, а поднялась и, оставив Машку в одиночестве, покинула комнату.

Во входную дверь позвонили. Открывать пошел Гриша, а я лишь продолжила нервно крутить в руках телефон и смотреть в потолок, обдумывая случившееся.

– Где она? – послышался громкий Иркин голос из коридора. Гриша ей что-то ответил, и вот уже смерч в виде моей любимой подруги оказался рядом, закружил бедную меня и, опустив на место, облегченно вздохнул.

– Господи, подруга! Разве можно так пугать! Когда твоя мать позвонила, я подумала, что все, доигрались! Столько всего сразу в голове пронеслось, а ты! Коза! – и она снова набросилась на меня, сжимая крепко в объятиях, даря спокойствие и уют.

– Извини, пожалуйста, я не хотела, вообще не думала… – по щекам покатились одинокие тяжелые слезы.

– Вот именно! Не думала! – этот голос уже принадлежал моей недовольной, но такой же любимой подруге. Машка.

– Маш, ну не бурчи! Самое главное, что? Правильно, что живая! Здоровая! – Ира повернулась вокруг свои оси и потянулась к замершей в проходе Машке.

– Иди сюда, порадуйся с нами! И вообще, от нервных переживаний появляются морщины! Поняла меня? – неугомонная Ирка сжала нас обеих в объятиях и, глубоко вздохнув, прошептала:

– У меня тут для вас новость есть…

***

Я шел к машине. Вначале я направлялся в свой двор, однако каково было удивление, когда ноги принесли к дому…Белки. Закурив, я отыскал глазами окно ее квартиры. Темно. Значит, спит. Это хорошо. Странно, но ответственность за нее меня не тяготила, я волновался. За ее здоровье, за душевное состояние. Вчера она открылась с новой стороны, и я не мог этого не оценить. Перед глазами до сих мелькало ее лицо, когда она протянула руку в мою сторону, помахала ей, будто избавляясь от миража, будто не доверяя себе, тому, что видит и слышит. Докурив сигарету, направился в сторону дома. Необходимо было взять деньги.

Рассвет встретился на обратном пути к дому Белки, вялое солнце светило в лобовое стекло, сонные водители, выстроившись в одну шеренгу на своих конях, даже не обратили внимания на красоту расписанного разными красками неба. Торопились. У всех были дела, заботы, цели, мысли, какое им дело до стараний светила? Какое им дело до того, что происходило там, в недоступном небе. Земных-то проблем навалом.

– Эй, че встал-то? Езжай! – я ловко перестроился и завернул в нужный двор. Места для парковки было много, потому я без труда приткнул свой автомобиль и, взяв из багажника ведерко с краской и кисть, направился к подъезду Белкиной.

Замок легко щелкнул, когда я ввел код. Затхлый воздух вырвался наружу, опаляя щеки своим дыханием, забираясь в нос, заставляя прочихаться и проклясть все и всех. Подперев железную дверь камнем, поднялся до нужного этажа. Надпись все также бросалась в глаза своей агрессивностью, а кошки с умными желтыми глазами не было. Значит, все-таки ее забрала Настя.

Поставив ведерко на пол, закатал рукава свежей рубашки и принялся за работу, не забыв при этом засунуть наушник в ухо. Под музыку любая работа шла быстрее. Через пару часов на площадке образовалась уже небольшая толпа местных особо любопытных жительниц, которым обязательно необходимо было знать, что я здесь делал и кем являлся.

– А вы случаем не из ЖЭКА? – подошла одна старушка.

– Ой, а у Настьки что, защитничек появился? Думаете, больше не напишут?

– Ах, эта Настька! Вчера кот у ней орал, аж до часу ночи!

– Что, кот-то? Спасибо скажи, что не сама орала.

– Вот уж точно!

Разговоры продолжались ровно до того момента, когда наверху скрипнула дверь, а затем по лестнице послышались торопливые перестукивания каблучков. Я оглянулся посмотреть, кто смог своим появлением заткнуть этих сплетниц. Держась за перила, к нам спускалась Белкина. Белый костюмчик, лаковые туфли и строгий клатч, перекинутый через одно плечо – девушка выглядела нарядно для утра и совсем не улыбалась, погруженная в свои мысли. Заметив же наше столпотворение, она остановилась, огляделась в поисках причины и наткнулась взглядом на меня.

– Ой, привет. – Я вытащил наушник и улыбнулся ей.

– Привет.

– А что ты здесь делаешь?

– Да вот, рисую. -Она даже смутилась, заметив результат моих трудов.

– Ох, – прижав одну ладошку к губам, она еле сдержала набежавшие на глаза слезы. – Не нужно было. Я уже привыкла. А ты тут…с утра, наверное, возишься. Зачем же? Пошли, я тебя чаем напою. Брось ты эту кисть! Ни к чему все это! Не нужно было! – она так заволновалась, что я усмехнулся. Приятно, когда твоя работа оценивается по заслугам. Но отвечать на приглашение не спешил.

– Я обещал закрасить, я закрасил. А на чай у меня времени нет оставаться, спешу уже. Да и сама ты видимо занята сегодня. Так что, иди уже, не задерживайся. А я тоже скоро поеду. – Она, как никогда, по-настоящему улыбнулась, сжала предплечье моей руки и, гордо выпрямив спину, продолжила спускаться по лестнице.

– Спасибо. – Прошептали ее губы, когда мы встретились с ней взглядом. Я лишь кивнул.

На полпути к Машкиному дому в голове вдруг появилась пугающая мысль, точнее, опасный вывод из наблюдений. Я вчера помог девушке добраться до дома, то есть, сделал то, чего обычно не делал. Помог. Не воспользовался ее положением, не снял на видео ее глупое поведение, вообще даже не заметил того, что замечал всегда – повода для смеха. Затем эта кошка с ее умными желтыми глазами, она будто тоже ждала, когда на нее обратят внимание. Она ждала, когда мы пройдем, когда остановимся, поговорим и заметим ее, маленькую, брошенную. А еще эти поиски Сашки… Я снова делал то, чего не случалось со мной уже очень давно – чувствовал желание спасти, уберечь, защитить.

Тряхнув головой, надел на нос очки. Все уже не казалось таким радушным, в голову закрадывались сомнения. Мысли о вчерашнем вечере, разговоре, как огромная куча машин врезались в голову. Что это? Что?

Дверь мне открыла зареванная Машка. Я даже очки приподнял, чтобы разглядеть ее.

– Что у вас тут происходит? – за ее спиной маячил донельзя довольный Гришка, держащий в руках бутылку. -Вы что, пьете? – я прошел следом за друзьями на кухню и сразу же заметил отсутствие одной особы.

– Где Сашка? – Гриша пьяно захихикал.

– Ох, голубки, они даже мыслят одинаково. – Друг подошел ближе и закинул свою руку мне на плечо. – А потеряли мы твою Сашку, убежала она от нас. – Он заржал, снова присасываясь к своей бутылке.

Машка что-то бурно обсуждала с Иркой, даже Семен спокойно сидел за столом, что-то доказывая не слушающим его девчонкам. А вот перед моими глазами появилась пелена.

– Что значит убежала? – я схватил парня за грудки, стараясь сохранить ускользающее спокойствие, однако удавалась, мягко говоря, с трудом.

Семен, заметив нас, тут же вскочил на ноги.

– Эй, эй, не кипишуй. Алекс, ты чего какой буйный с утра пораньше?

– Уже обед!

– Я тебе и говорю, успокойся, дыши ровно. Кого потерял? Если Сашку, то уехала она к матери, отношения налаживать. Все хорошо, скоро вернется. Эй, друг, – он пощелкал у меня перед глазами и ухмыльнулся.

– Не слабо она тебя приложила.

– Что?

– Да так, мысли вслух, друг, мысли вслух.

– А вы чего пьете так рано?

– Так надо слушать друзей немного, я тут типа женюсь. – Он смущенно закинул руку за голову и почесал затылок. А я опешил.

– Как это?

– Да вот так. Пошли, покурим. – И мы пошли. Точнее друг-то пошел, а меня ему пришлось вести.

Сев на лавочке у подъезда, мы долго обсуждали его женитьбу. Оказалось, что пропадали они все это время у родителей, знакомились, так сказать. Старшее поколение брак одобрило, все друг другу понравились, и теперь осталось только решить, когда свадьба.

– Ты, кстати говоря, водитель. – Я растрепал волосы свободной рукой и тяжело вздохнул.

– И как так? Вроде же вот…всего пару недель назад встретились, откуда женитьба? – Семен усмехнулся.

– Так, свадьба-то в августе. И чего тянуть? Она меня любит, я – ее. Разве нужно что-то еще?

Я поморщился.

– Не знаю. Но все это…

– Да, брат, да, понимаю, что ты чувствуешь себя не комфортно, но давай ты пока сделаешь вид, что очень рад и не будешь расстраивать мою невесту? А потом я тебе все объясню. Хорошо? – я лишь кивнул.

Похлопав меня по плечу, друг широко улыбнулся и поспешил в подъезд, к своей…невесте.

***

– Ну мам, ну прекрати. Все же хорошо, все живы. Меня не было всего пару часов.

– Всего-то! Конечно! А то, что мать без страха на телефон все это время не могла взглянуть, это ничего, да? Все прекрасно! – мама сидела на диване. Ее грозный вид немного пугал.

– Мамочка, ну мам, – я опустилась рядом с ней на колени и преданно заглянула в глаза, – я правда больше так не буду. Не знаю, что на меня нашло. Правда, правда, – взяв ее дрожащие руки в свои, я по очереди поцеловала каждую. – Прости меня, пожалуйста. Ты же знаешь, я не хотела, чтобы ты волновалась. Я просто маленькая и глупая, взбалмошный подросток, ты же знаешь….

Мама сидела тихо, что-то решая про себя, а затем наклонилась ко мне и поцеловала в макушку.

– Я так испугалась… После этой истории с аварией. Господи, я думала, все, больше не увижу тебя, не услышу этих дурацких подростковых шуточек и непонятного сленга. Без тебя дом бы опустел.

– Ты бы завела собаку. – Я улыбнулась.

– Собака бы не говорила.

–Ты же сама говоришь, что я слишком много болтаю.

– Ее бы я не смогла так зажать, – и она продемонстрировала всю силу своей любви, сжав меня в объятиях. -только попробуй еще что-нибудь такое выкинуть, честное слово, я тебя найду и шею сломаю.

– Мам, где твой воспитательный подход? Ты должна угрожать чем-то менее радикальным! – я смеялась. Наша привычная форма общения вернулась, а значит, все позади, буря осталась за плечами.

– Кстати, твоя сестра и Коша завтра вылетают домой, все, наотдыхались. – Я прижалась к самому дорогому человечку поближе и улыбнулась.

– Мне не хватает ее. – Мама вздохнула.

– Мне тоже. Вот заберут и тебя тоже, и что я одна тут буду делать?

– Заведешь себе мужа.

– Да ну, на кой он мне?

– Ну, значит, будешь донимать наших мужей, исполняя свою роль жуткой тещи. – Мама хихикнула.

Через пару часов, когда мы с матерью благополучно смотрели сопливый фильм по телевизору, мой телефон зазвонил. Машка.

– Алло. – Машка на том конце с кем-то весело смеялась и не обращала на меня никакого внимания. – Маш, алло.

– Ой, Сашка, ты там где? Когда приедешь? Мы уже соскучились. А знаешь, кто в особенности? Твой ходячий депресняк! – и она рассмеялась.

– Ты что, пьяная? – зашептала я в трубку.

– Чу-чу-ть.

– Слышу я твое чуть-чуть. И какой еще депресняк?

– Ну как это, Сашка, Сашка, Александр. Давай рули в мою сторону. – И подруга отключилась.

С сомнением поглядев на сотовый телефон в руках, я поставила его на беззвучный и вернулась к матери. Хватит гулянок и веселья! Вечер с мамой – вот, что главное.

***

Наблюдая за бешенными танцами девчонок, я в глубине души мечтал быть таким же расслабленным как они. Мне хотелось улыбаться и кричать во все горло, чтобы потом охрипнуть, перестать вообще соображать… Но я не мог. Опять эта гребанная ответственность. Она укрыла плечи белым покрывалом, улыбнулась и улеглась на них, придавив своей тушей.

Наверное, это та часть взросления, когда ты уже во всю силу понимаешь и осознаешь свою ответственность перед другими, перед теми, кто от тебя зависим.

– Эй, друг. Ну, выпей, дружочек, за меня! – Крикнул Семен.

– Да, брат, давай! Твоя кислая мина сводит мою челюсть. – Друзья подобрались ко мне незаметно и, опустив свои тяжелые руки на плечи, принялись уговаривать радоваться вместе с ними. Кто бы мог подумать?

– Алекс, але гараж, просыпайся. – Это была Машка. Странно, но девчонки действительно легко вошли в нашу компанию, втесались, так сказать.

– Ребят, я сегодня пас. Но я, правда, рад за вас, обещаю, что завтра буду более радостным. – Я отошел от ребят, скидывая их руки, стараясь выглядеть дружелюбно, будто все в порядке.

– Ну раз не пьешь, съезди за Сашкой, не идти же ей по темноте. – Ирка, как солнечный лучик, в ярко-желтом платье, остановилась рядом и понимающие улыбнулась.

Семен при виде нее подобрался и согласно закивал.

– Точно, точно, может, и настроение поднимется. – Он заговорщицки подмигнул мне и, увлекая свою невесту в другую комнату, что-то жарко зашептал той в ухо.

Вторая парочка тоже удалилась, оставляя меня наедине с собой. А я, схватив ключи со стойки, пошел на выход. Заберу Сашку, заодно и голову проветрю.

***

Ночью толпы людей, как эвакуаторы, тащили на себе дневные заботы. Они полностью погружались в свои тяготы и проблемы. Сновали туда-сюда, как кроты, без цели, без маяка.

Говорят, что день «светлый». Интересное мнение, на мой взгляд. Ведь именно днем обычно идет дождь, именно днем с нами случается нечто непоправимое, именно днем решаются важные дела, планируются встречи, разбои, налеты. Кто же тогда решил, что ночь «темная»?

Я долго думал об этом, решая для себя, долго прикидывал и наблюдал. А ведь ночью люди ведут себя спокойнее, а ведь ночью обычно появляется надежда на материнство, именно ночью мы видим звезды, которые своей красотой затмевают скрытное солнце. Все волшебство происходит ночью, в темноте. Что же тогда такое «темное» время?

Пропуская поворот, выехал на объездную. Пришлось сделать круг, чтобы попасть на нужную улицу. Ехал долго, толпы людей, таких же, как и я, упертых, пытались пролезть сквозь живого червяка из медленно ползущих машин, а потому постоянно тормозили и создавали дополнительный запор на дороге.

Оглянувшись, увидел слева мальчишку. Его ярко голубые глаза смотрели точно на меня, маленький рот призывно улыбался, его ладошки намертво приклеились любопытством к стеклу. Он рассмеялся, когда я помахал ему рукой. Отвлекшаяся от разговора мама малыша, с интересом посмотрела в мою сторону и тоже улыбнулась, замечая мой интерес к своему чаду. Малыш что-то попытался объяснить ей, но она помотала головой, пытаясь отлепить его от холодного стекла. Ребенок в ответ разразился слезами. Их машина продвинулась вперед.

Следующий автомобиль встал напротив. Из-за тонированного стекла я не видел, кто был за рулес. Однако автомобиль казался знакомым. Странно, где я мог видеть эту тачку? Голова наполнилась мыслями, мозг сосредоточенно шерстил воспоминания. Тем временем, тонированные стекла опустились, и я увидел мужскую волосатую руку с татуировкой красного дракона на всем доступном взгляду месте. Рисунок очень запоминающийся сразу бросился в глаза из-за необычного вида зверя и обвивающейся вокруг него зеленой змеи. Машина проехала вперед. А наша полоса продолжила стоять, спокойно дожидаясь, когда впереди стоящие продолжат движение.