Текст книги "Саша. Характер - сахар со стеклом (СИ)"

Автор книги: Катриша Клин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Ох, Маша, – я отключаюсь. Ну, о чем, скажите, о чем можно говорить с девчонкой, чью голову и мысли целиком и полностью занимают мальчики? Набрала другой номер. В ответ раздались лишь длинные гудки. Ирка не слышала, или опять посеяла трубку. М-да…Лизке я звонить не стала. У нее итак слишком много проблем, не стоило нагружать бедную девчонку еще и своими.

Подумав немного и выглянув за окно, я со спокойной душой снова улеглась спать. Не стоило накручивать себя из-за пустяков. Это был всего лишь сон. Ничего больше. Реальность страшнее.

– Сааш, просыпайся. Сааашааа… – нудные звуки на одной ноте не давали мозгу окончательно проснуться. Желая остаться подольше в комфорте нереальных сновидений, я посильнее укутался в одеяло. Но, к сожалению, это не помогло.

– Саша! Мама приехала!

– Что? – как я поднялся так близко? Понятия не имею, но известие о том, что моя заблудшая матушка решила наведаться в обитель своих детей слегка пугала. Ха-ха. Слегка.

Потряс головой, потер глаза и посмотрел уставшим замученным взором на сестру.

– Выпроводи ее и ложись спать, рано еще.

Но причесанная и даже накрашенная Лизка слушать не желала, что-то пробормотав под нос, достала телефон из заднего кармана джинсов.

– Алло, Саш, тут такое дело. Мама приехала. Мне психиатр не разрешает с ней общаться, брат вставать не желает, может, ты приедешь и поможешь?

Нервные движения Лизки приводили меня в еще больший депресняк. Синяки на ее руках, только – только начавшие сходить, мутили. Что это? Заболел что ли?

– Лиз, принеси антигрипинчика, а. И замолчи, от твоего голоса блевать тянет.

– А хотя, знаешь, не приезжай. Я приеду. Не хочу его больше видеть.

Девчонка развернулась так быстро, что я заметил лишь кончик ее косичек, и выбежала из комнаты, по пути запнувшись об оставленные мной на пороге кроссовки.

– Твой сын – свинья, мамуля! – послышалось из соседней комнаты, а затем, громкий хлопок двери сообщил, что сестрица покинула квартиру. Ну и славно. Меньше головной боли!

***

– Чай будешь? – предложила я возбужденной Лизке.

– Да, с удовольствием. – Согласилась та.

– Сашуль, напомни, почему я все еще не скололась?

– Потому что у тебя есть я, твоя опора и защита. – Мы весело рассмеялись, довольные друг другом, и, взяв стаканы, полные теплого коричневого напитка в руки, уставились в мелькающие картинки на экране.

Не знаю, что было в Лизиной голове, но в моей поселился пожар. Пожар ненависти к тому, кто не может держать своих слов и свое истинное лицо в узде. Он опять все портил! Опять подталкивал ее в пропасть, из которой она всеми силами пыталась выбраться. Зачем? Это что, любовь у него такая? Нет, я этого так просто не оставлю!

Глава 7. Или как меняют люди судьбы

– Ты уверен, что нам можно здесь находиться? – спросила тревожно девчонка.

– Ну, Ир, не трусь. Ты же со мной. – Ответил со смущенной улыбкой здоровяк.

Она осторожно прошлась по скату и выглянула за край крыши.

– Ух, ты, вот это высота! Аж, голова кружится, и ноги дрожат.

– Смотри, не упади, обезьянка. – Парень, кажущийся огромным на фоне хрупкой девчонки с прилизанной косой на спине, обнял ее со спины.

– Знаешь, я восхищаюсь тобой. – Она зарделась от его слов и передернула плечами, стараясь унять нервные мурашки. – Ты такая гордая, своевольная, такая покорная, восприимчивая. Ты целый клубок противоречий и загадок.

– Я обычная. – Не согласилась Ира.

– Может быть. Но не для меня. – Не стал спорить Семен.

– Я просто стараюсь оставаться собой. Правда, в твоем присутствии это бывает сложно.

– Хочешь сказать, я тебе противен?

– Глупый. – Она повернулась к нему лицом, совсем не замечая опасности, таящейся на высоте, не замечая страха или даже секундного волнения в себе. Доверие. Легкая ладонь опустилась на бритый подбородок, нежно погладила скулу. – Просто при тебе мой голос дрожит, ноги путаются, коленки подгибаются, а мысли улетают куда-то далеко-далеко.

– Ты же говорила, что это из-за высоты. – Подловил здоровяк.

– Да, из-за нее. Из-за высоты испытываемых мною чувств.

– Ты очень красиво говоришь. Я такой грубый на твоем фоне, боюсь обломать крылышки такой возвышенной голубке.

– Не обломаешь.… Только благодаря тебе они у меня есть.

Вам показалось все это фальшивым и ненастоящим? Вы подумали, что находясь на высоте в девять, двенадцать, двадцать пять этажей нельзя думать о любви, о чувствах? Тогда попробовали бы сами забраться на высоту, на которую без поддержки не взойти. Попробовали бы перебороть свой страх и открыться волне чувств, что испытываешь, когда ветер треплет волосы, когда кабель телевидения запутывается в ногах, и спотыкаешься, думая лишь об одном: «Мне трындец!». И все равно не уходишь. Дышишь. Живешь. Чувствуешь. Знакомишься с самим собой.

Самое главное – не подходить слишком близко к краю. Ведь на нем нет ничего настолько яркого, на нем нет уверенности в завтрашнем дне. На нем неосознанно думаешь о смерти, никак не о любви. Это как оказаться в космосе. Ветер, безмолвие, чувство полета и полные легкие восторга. Но явление – кратковременно. Оно теряет свой эффект. Адреналин – штука сложная. Мы все хотели бы ощущать его в своих жилах, хотели радоваться каждому пережитому мигу. Но при этом мы понимаем, что все это – иллюзия. Когда действие выброса в кровь закончится, мы непременно ощутим пустоту. Настоящую, с которой можно бороться, которую нельзя подпускать слишком близко.

– Может, спустимся? Я устала.

– Конечно, давай руку, я помогу.

Искристое волшебство жило в венах влюбленных. Оно сладкое и пьянящее, оно дорогое и незабываемое. Оно…это мы.

***

– Что? Что ты хочешь этим сказать? Как? Как ты меня назвал? – я задержала дыхание на выдохе, услышав его последние слова, а затем, резко скинула звонок.

Сидящая передо мной бледная Лизка вопросительно смотрела будто в самое сердце своими проницательными, как у брата, зелеными глазами.

– Ну что? – на выдохе спросила она.

– А ты как думаешь? Он, как всегда, в своем духе. – Грубо ответила я.

– Сейчас приедет?

– Наверно.

Откинуться на мягкое одеяло после напряженного разговора с больным Алексом – это самое лучшее лекарство от нервов. Лизка последовала моему примеру и улеглась мне прямо на живот. Она, как котенок, требовала к себе повышенного внимания и ухода. Ей всегда требовалось ощущать кого-то рядом, кого-то, кто ее смог бы защитить.

Вчера она была в клинике. Симпатичный доктор наук, занимающийся зависимыми, сказал, что у Лизы началась депрессия на фоне пережитого стресса. А поэтому даже малейшие волнения становились для нее опасны, как спичка для бензина. Но Алекс видимо понимать этого не хотел, он то и дело устраивал скандалы и сыпал необоснованными обвинениями то в ее, то в мою сторону.

Вчера звонила Иринка. Она рассказала о том, как счастлива, как жутко влюблена и постоянно своего Мишутку ревнует. Я ей завидовала. Такие чувства хотелось бы испытать каждой девушке. Влюбленность. Одно лишь это слово вызывает прилив радости и нежность в груди.

– Саш, а может, прогуляемся? Сходим куда-нибудь?

– Да, можно.

Но двигаться никто не хотел. Меланхолия, окутавшая наши тела теплыми уютными сетями, давала надежду на лучший исход. Однако звонкое треньканье телефона заставило встрепенуться.

– Алло.

– Есть идея. На неделю обещают классную погоду. Может, в лес махнем?

– Серьезно? Маш, а Ирку-то отпустят?

– Так упросим. Родители у нее мировые.

– Что?

– Нормальные, говорю, у нее родители. Ну, так что, едем? Гриш, не щипайся…. – последнее она говорила, конечно, не мне. Это Гриша явно радовал подругу своей компанией.

– Едем. Лиза с нами. – Уверенно заявила я.

– А Алекс не будет против? – Поинтересовалась подруга.

– Понятия не имею.

– Его просто тоже позвали.

– А, ну тогда, мы не едем. – Тут же пошла напопятную, сразу представляя, что из этого может выйти.

– Да ладно тебе, Саш, зачем тебе эта девчонка сдалась? Поехали без нее. Покутим, повеселимся. Ммм? – Продолжала упрашивать Машка.

– Нет. Без нее не поеду.

– Зануда. Ладно, Лизку тоже отпрошу.

– Ирке сама позвонишь?

– Да, сейчас.

А затем были громкие гудки. Машка просто бросила трубку, добившись своей цели и не желая, чтобы из-за долгих разговоров я отказалась.

– Ну что, Лизка, едем в лес? – мы встретились взглядами и одновременно улыбнулись. М-да, с нашей компанией точно не соскучишься. Эх, кабы не утопить кого. И перед глазами появилась ухмылка одного из злодеев моих кошмаров и реальности. Вдох. Выдох. Мы справимся.

– Мы подъехали, выдвигайтесь. – Отрапортовала подруга.

– Ну, что? Готова? – Лизка затянула узлы банданы и широко улыбнулась, а затем показала большой палец. Видимо, эмоции настолько захлестнули ее, что сказать что-то нормальное было выше ее сил.

Мы подхватили спортивные сумки и мешок с палаткой и поскакали по частым ступенькам подъезда. Голос матери напутствовал даже, когда мы скрылись на нижних этажах. Ох уже эта их забота. Легкий порыв ветра, и мы, как освобожденные кони, понеслись навстречу солнечному свету и теплу.

Глухо рычащая нива притормозила на обочине и будто бы поежилась от звуков наших приближающихся шагов. Но мы не обратили на это никакого внимания, закинули сумки в багажник, вежливо приоткрытый как никогда галантным Гришей, который в зеленой футболке и джинсовых шортах выглядел довольно мило и по – туристически. Багажник с хлопком закрылся, и мы забрались в салон.

– Всем привет.

Гриша ловко вырулил из моего двора, выезжая на оживленную магистраль.

– Приветики, девчонки, как дела? – Довольная Машуля лучисто улыбнулась, поворачиваясь к нам с переднего сидения и приподнимая черные очки.

Не могу понять, это Гришино присутствие делало ее такой очаровательной и счастливой или предвкушение интересного времяпровождения? Задумавшись, пропустила разговор Лизки и Машки о количестве собранных вещей, даже интерес Лизки к Гришиному навыку вождения. Однако, когда мы приблизились к знакомому двору и остановились у знакомого дома, тело отреагировало моментально.

– Мы еще кого-то ждем? – поинтересовалась я.

– Да, Алекс решил захватить подружку. Вон он, кстати. – Гриша высунулся в окно и пожал подошедшему приятелю руку.

– Здарова.

– И где она?

– Задерживается.

– И на сколько?

– А я откуда знаю. Бабы они же..

– Легче.

Алекс наклонился, чтобы заглянуть в салон и поздороваться с нами. Однако, встретившись с моими «милыми» его сердцу глазками, резко передумал.

– Знаете, мы позже подъедем. – Заключил он.

– Хочешь выкатить мотик?

– Придется. Все равно ведь не влезем. Я только вещи к тебе закину.

– Ок.

Алекс обошел машину сзади, попутно набирая чей-то номер на телефоне. Я следила за каждым его движением. Благо он не мог это заметить, задние стекла были затонированы. Почему я это делала? Почему обижалась, когда не замечала его ответного внимания? Почему мысленно рычала от его безразличия и мурчала при каждом его прикосновении? Не знаю! Но надо было это прекратить.

– Вы на старом месте будете? – снова услышала его голос.

– Да.

– Окей, до встречи тогда. Сильно не гоняй.

– Ты тоже.

И мы двинулись. Широкая дорога. Длинные лесные полосы и нечастые облака, что сопровождали нас на всем пути.

– Саш, ты купальник захватила? А то я чувствую, сегодня будет крайне жарко.

Гриша ухмыльнулся, но никак не прокомментировал фразу своей подружки, лишь переключил песню.

– Блин, Марусь, ты не могла раньше-то напомнить! Лизкин, ты взяла? – поинтересовалась я.

– Неа. Я воды боюсь, и плавать не умею. – Пожала плечами та.

– Ну, плавать-то мы научим, без проблем. – Вклинился в разговор Гриша.

– Зай, она же сказала, что боится воды.

– Так ничего, мы ей средство от боязни дадим. И никаких проблем.

– Что за средство? – любопытный глупый голосок.

– Лизка, тебе лучше не знать, – я приобняла ее за плечи и запечатлела наше единение на камеру фронталки своего телефона. «Память переполнена» – высветилось на экране.

– Блин. Машка, у меня опять память закончилась.

– На, возьми мой, потом на ноут просто все скину. – В руки мне попал современный телефончик Леново. Большой, как кирпичик, и розовый. У Машки вообще была мания на все розовое: телефоны, сумки, туфли, футболки, лаки, даже пару прядей волос она когда-то в розовый красила. Пришла она тогда ко мне крайне недовольная, даже, я бы сказала, злая. Протянула пиццу, колу и диск с какой-то скучной романтической ерундой. Так мы и похоронили ее идею.

Я пролистала пару папок и, найдя нужную, показала одну из фоток Машке.

– Помнишь? – та повернула лицо и всмотрелась в сделанное фото.

– О, мой бог! Это тот день?

– Ага.

– Блин, какие же они были стремные!

– Да, хорошо, что ты хоть не вся покрасилась.

– Прикинь, сейчас бы, как поросенок, ходила. Ужас. – Машка так разволновалась, что Гриша был бы не Гришей, если бы не подколол.

– Машка, так ты у меня еще та штучка, глянь, какие лохмы. А может, ну ее эту блодинистость, давай в фиолетовый! И будешь ты моей феечкой Винкс.

Громкий шлепок, и я услышала жалобный «Ой». А затем снова в салоне поселилась тишина, прерываемая лишь громкими криками исполнителя и басами гитары. Через час мы были в лесу.

– Угадайте, кто не умеет ставить палатку? – Гриша запутался в ткани и с удовольствием упал поверх нее. – Все, Машутка, спим так.

– И это все, на что ты способен? – Недоумение прочиталось в одном из полуоткрытых глаз парня. А вот в Машкиных глазах я видела лишь искры веселья и беспечность. Влюбленность.

Лизка, заметив мою кислую физиономию, поднесла два пальца ко рту, делая вид, что очищает желудок, и улыбнулась.

– Эй, ну что вы ведете себя, как дети? – Ирка возмущенно сдула волнистую прядь с лица и поправила легким привычным движением очки. – Развалились, хохочут, а на стол накрывать я одна, значит, буду?

– Попроси Сашку, – тихий то ли хохот, то ли хрип Машки послышался из-под щекочущего ее Гриши. Да, они уже успели завалиться на несобранную палатку и начать веселиться.

– Ты хочешь, чтобы мы все отравились ее стряпней?

Да, подруги – это те, кто непременно тебя опозорят перед всеми. Но, так как стыдиться было не перед кем, я пожала плечами и мило, насколько была способна в непонятном предчувствующем что-то состоянии, улыбнулась. Комок под ребрами заворочался и затих. Что бы это значило?

В итоге все занялись делами. Командная работа – это хорошо, но сдобренная дружескими подколами и издевками, – еще лучше. Я отряхнула от трухи руки и огляделась. Слева от меня – река. Темная быстрая вода, хвойные деревья на том берегу, загородившие собой весь противоположный берег, мелкие кустистые растения расположились у самой кромки, будто зашли в гости к мелким камешкам, рассыпавшимся по всему берегу. над всем этим великолепием весело темное грозовое небо. Да, погода явно была против нашего внепланового выезда. Но это не способно было заставить нас вернуться в надоевшие серые квартиры. Ведь здесь все так и звало танцевать, улыбаться, жмурить глаза от обилия красок и вдыхать чистый воздух, напоенный запахом речки, травы и теплого дыма, доносившегося из ближайшей деревни. В общем, место мы выбрали самое лучшее.

– Эй, Сашка, ты костер-то сложила? – да, пока все занимались установкой палаток, распаковыванием пакетов с едой из машины и приготовлением перекуса, я строила шалашик из сухих веток, травы и бумаги. Это единственное, что мне доверили, и то, потому что остальные ребята были уже заняты.

– Сложила.

– Ты только его не поджигай, сейчас Гриша вернется и подожжет.

– Ладно, не буду. – Даже Лизка что-то быстро-быстро шинковала, а мне и этого не доверили. Гады.

Гриша появился из-за кустов, неся в одной руке топор, а в другой волоча длинное сухое дерево. Семен ему помогал, поддерживая верхушку этого некогда живого создания. Новая волна грусти налетела на мысли. Сердце сжалось. Ничто не вечно.

– Могли бы, пока нас ждали, уже и натаскать, сейчас бы просто сложили костер и начали жарить мясо. – Ворчал Машкин парень.

– Раз такой умный, сейчас вообще отпущу, будешь один эту хрень волочить. – Огрызнулся здоровяк.

– Да вот, умный! Не то, что вы с Алексом, только и делаете, что тупите. – Семен на это промолчал. А вот Гриша все никак не мог остановиться, видимо, поведение друзей так его бесило, что сил сдерживаться он больше не имел… – Я отпрашиваюсь с работы, собираю девчонок, покупаю еду, а этот мудила даже приехать не удосуживается, конечно, там же такая цаца! Сиськи, рыло, ноги. Ты бы слышал, как он мне ее описывал. Видите ли, давно охотился! А друзья – это же, конечно, не важно! Мы же так просто, хренью маемся! – Он кинул дерево на землю и с яростью принялся обрубать сучья.

Семен в монолог друга слов не вставлял, я видела лишь молчаливое одобрение в выражении его лица. Друга они любили, а вот его поступков не понимали. Да и как можно понять того, кто променял друзей на сиюминутное удовольствие?

– Ну и хрен с ним! Развлечемся! Сейчас костер будет, поедим, пообщаемся….

Я сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на картину умиротворенной беседы готовящих, не замечающих ничего девчонок. Даже Лизка смотрелась среди них гармонично, будто на своем месте. Затем переводила взгляд на парней, что занимались самым мужским делом – добывали огонь и готовили мясо. И все это был так сказочно, нереально, будто я спала, будто видела сон, а проснуться не хотела. Да, проблемы, что у нас сейчас были – это плохо, но то, что в данный момент мы оказались здесь все вместе, значило, что эти проблемы не смогли разлучить нас. А значит, ничто не сможет.

***

Вечер наступал на пятки. Раззоженный костер грел не только руки, но и сердце, наполняя его теплом воспоминаний. Я собрала волосы в хвост и вернулась к тихим разговорам с друзьями. Машка и Гриша смотрели на звезды, мило воркуя и наслаждаясь прекрасным моментом их общего благополучия. Ирка делилась воспоминаниями с Семеном, рассказывая о том, как в первый раз оказавшись в лесу вместе с родителями, встретила там, среди кустов полных сладкой малины, маленького милого медвежонка. Семен, находясь в расслабленном состоянии, напоминал маму-медведицу, охраняющую свое чадо. Лизка же, прижавшись к моему боку, перекидывалась острыми замечаниями то с Машкой, то с Гришкой.

До этого момент мы успели плотно поужинать нехитрой стряпней девчонок и здорово пошуметь, играя в волейбол на поляне. Гриша оказался предусмотрительнее нас всех, захватив пледы, волейбольный мяч и даже мангал. Здесь этот задиристый парень показал себя абсолютно с новой, ранее неизвестной мне стороны. Я даже начала понимать, чем он смог покорить нашу неугомонную Марусю. Однако чего-то все-таки не хватало, точнее сказать, кого-то.

Громкий шум мотора мотоцикла и визги людей оповестили нас о приближающихся незваных гостях. На лицах присутствующих со стопроцентной точностью можно было разглядеть недоумение и удивление. Мы не знали, кто бы это мог быть. Однако гости приближались одной большой черной массой. Лизка напряглась. Гриша привстал на локтях и с раздражением вгляделся в толпу приближающихся людей. Один из них остановился в опасной близости от нас, кое-как спрыгнул с мотоцикла и, пьяно пошатываясь, направился в сторону Гриши:

– Гришаня! Друг! – мотоцикл свалился на бок, потеряв равновесие. Лизка вся сжалась и схватила меня за руку. Алекс, а это был именно он, протянул Грише руку, которую тот неожиданно проигнорировал.

– Ты где так набрался, «друг»? – спросил он со злостью.

– Да вон, с ребятами…

Тем временем из машин показались люди. Улыбающиеся лица, громкие крики. Басы разрезали воздух, громко забренькало содержимое ящиков, вытаскиваемое из недр машин и выставляемое на капот самого большого автомобиля. Внедорожник, здоровый и агрессивный со смеющимися номерами «Хах», поставили поближе к кустам. Толпа разливалась по поляне. Я моргнула, и вот уже кругом расположились танцующие, веселящиеся люди. В руках у каждого – пластиковый стаканчик. Лизка дернула меня за руку.

– Кто эти люди? – я помотала головой и поднялась на ноги, обнаруживая неподалеку Машку. Она так же, как и я находилась в шоке, переговариваясь с напряженным Гришей.

– Ребят, а это… – я указала ладонью на незнакомых людей, захвативших нашу поляну, видя пьяного танцующего Алекса, – это кто?

– А это, дорогуша, друзья Алекса. – Маша перекинула темные длинные волосы через плечо.

– А что друзья Алекса делают ЗДЕСЬ? – я указала указательным пальцем на поляну.

Ответил Гриша.

– А они празднуют… Алекс расстался с очередной пассией.

Я озадаченно хлопала глазами и не понимала, как такое возможно.

– Серьезно? Это можно праздновать?

– Это же Алекс, ему все можно. – Пожал плечами Гриша.

К нам подошли растерянные Сема и Ирка.

– Ну что, ребят, валим или остаемся? – Сема привалился к стволу дереву.

По Ирке видно было, что оставаться здесь она совсем не хотела. Ну, не любил человек большие столпотворения, что тут поделаешь. Однако ради нас она готова была остаться. Я улыбнулась ей, подбадривая.

– Знаете… – Машка склонила голову, оглядывая все вокруг и задерживаясь взглядом на каком-то парне, шально ей подмигнувшем. И улыбнулась. Предвкушающе. – Может быть, отдохнем? Мы же за этим сюда приехали.

Ответа можно было и не давать. Всем и так стало понятно, что с нами или без нас, но она останется. А поэтому наш долг – остаться вместе с ней.

– Остаемся.

Мы подошли к одной из машин. На капоте были развалены куча разных бутылок с разным градусом. Машка уже разливала что-то по пластиковым стаканчикам, появившимся, будто из воздуха. На самом деле, это Григорий позаботился. Я это дело вообще не любила, а Лизка была маленькая еще, поэтому мы с ней не пили. Ирка с Семеном, предпочитая шумному обществу уединение, скрылись где-то на берегу, утащив с собой пару пледов.

Оставленные нами стаканы долго не скучали Люди, уставшие танцевать, подходили, чтобы смочить горло. Машка с Гришей знакомились с каждым, продолжая выпивать то за знакомство, то за другие привычные для нашей страны дела. Я отошла, от запаха алкоголя воротило. Лизка не отставала, как маленькая девочка, боясь быть потерянной, следовала за мной по пятам.

– Что-то как-то не очень весело, – бормотала девчонка себе под нос. Я согласно кивнула, оглядывая народ.

– Это только нам, вон, посмотри на Машку.

Лизка перевела взгляд на отрывающуюся на капоте Машку. Интересно, она не помнет эту железяку?

– Да, она отрывается.

Мы нашли себе место у костра. Там пара ребят баловались с огнем, поливая его спреем от комаров. Трава вокруг уже обуглилась и приняла жалкий вид. От некогда живых росточков остались лишь тени, маленькие трупики живой природы.

Неожиданно их действия пресек Алекс. Ворвавшись в нашу зону уединения, он сходу зарядил одному из парней в зубы, что-то прокричав тому в лицо, толкнул его на землю. Остальные парни сочли лишним связываться с буйным взрослым и молча сбежали. Я, воспользовавшись этим, потушила загоревшийся клочок травы стоящей неподалеку минералкой. Видимо, нерадивый хозяин оставил ее для борьбы с утренним похмельем. Опустошив бутылку, кинула ее в мусорным мешок. Тот уже был полон разного рода мусором, поэтому бутылка удачно там вписалась.

– Ты что, следишь за мной? – Алекс оказался близко настолько, что смог схватить за руку и притянуть ближе к себе. Я, задыхаясь исходившим от него перегаром, пробормотала.

– Пусти! От тебя воняет, как от алкаша подзаборного!

Он сухо рассмеялся. Но отпустил, даже отошел на пару шагов, затем сел на траву, не заботясь сухо там или нет. Ему было просто все равно. Его пустой взгляд блуждал по фигурам, имен которых он не знал. Его руки щупали траву и ломали росточки, нервно цепляясь за землю.

– Ты думаешь, я идиот? – его вопрос выбил почву из-под ног. Я не знала, что его интересует что-то кроме него самого.

– Ну,…честно?

Он даже не повернулся, будто ждал.

– Знаю, ты можешь даже не говорить ничего. Пошли, – он поднялся и побрел в сторону. Неугомонный. Остановив пробегающего мимо парня, вырвал у того стакан и опустошил его. Затем вернул пустой стаканчик удивленному владельцу. Что с ним такое вообще? Я поспешила следом, оставив Лизку на месте.

– Сиди, я скоро вернусь.– И уже ему. – Эй, куда ты идешь, пьяный полудурок?

А он шел к лесу, к притаившейся там реке. Вдали от приставучих пьяных людей, от кустов с притаившимися там сюрпризами, он, наконец, остановился и принялся раздеваться, кидая вещи на траву.

– Эй, ты что удумал? Купаться собрался, совсем мозги потерял?

Подскочив ближе, я с удивлением поняла, что он зол, отметив странный блеск его глаз, видимый даже в скудном лунном свете, сморщенный нос. И эту злость он собирался выместить на воде, видимо, боясь сорваться на ком-то еще. "Благородный"

Но я была намерена эту идиотскую затею остановить. Спасибо, но видеть глаз его сестры, когда я скажу, что он утонул, мне не хочется. Она слишком слабая, в этом мире без него не справится. Схватив парня за локоть, постаралась помешать ему расстегивать штаны.

– Прекрати! Что ты делаешь? Сдурел? Жить надоело? Ты же утонешь! А вдруг там глубоко? Вдруг там дико холодно или еще что-нибудь? Прекрати! Не пущу!

Я со всей силы треснула его в грудь.

– Там опасно, идиот! Опасно! Подумай о Лизке!

Он взглянул на меня странным непонимающим взглядом, осмотрел с ног до головы, примериваясь. Я готова была даже драться, ожидая чего угодно, выкинула телефон в траву рядом с его вещами. Но драться не пришлось. Алекс просто перекинул меня через плечо и понес к плещущейся рядом воде.

Трогать его голую кожу было странно, особенно странно отдавались шлепки по ней, когда я кричала и ругалась на этого безмозглого, пытаясь вырваться.

– Что ты делаешь? Немедленно отпусти! Поставь меня на землю! Сейчас же!

Ага, он и отпустил. Только не на землю, а прямо в холодную речную воду, полную мелкой рыбы и мерзких водорослей. Вся моя одежда тут же пропиталась этой вонючей водой, потяжелели и волосы. Однако и этого отчаянного самоубийцу я из поля зрения не упускала. И как только Алекс решил плыть, прыгнула на него, останавливая на самом мелком месте. Со мной на спине плыть было бы трудновато, поэтому он попытался отцепить, скинуть меня.

– Не смей! Не смей! Утонешь! Идиот! Утонешь ведь! – я бы сорвала голос, если бы он, наконец, не одумался. Руки тряслись, зубы выбивали дрожь. Заметив мое состояние, парень направился к берегу.

Только оказавшись на сухом месте, я отцепилась и рухнула на траву, больно ударяясь коленками. Алекс повалился рядом.

– И почему ты такая упрямая? Почему постоянно лезешь туда, куда тебя не зовут?

Я, стуча зубами, ударила его по руке.

– Просто тебе и твоей семье не повезло.

– Правда, зачем тебе это? Зачем возишься с Лизкой, зачем лезешь с помощью ко мне?

Он перекатился на живот и поднялся на четвереньки, нависая надо мной. С его волос по шее катились капли воды, мокрые джинсы стали еще темнее.

– В моих действиях нет подтекста, Алекс. Абсолютно никакого. Я просто делаю то, что могу. – Сглотнув, обняла руками плечи. Мокрая насквозь рубашка очерчивала то, что не нужно, и липла к коже.

Внезапно, Алекс завис так близко, что я замерла, задерживая дыхание. А затем был поцелуй. Голова закружилась. Отчаяние. Он вкладывал все свои эмоции и переживания в этот поцелуй. А я растворялась в нем, в каждом движении его губ. В последней попытке прийти в себя, дотронулась до его щеки. Но он видимо, приняв это за поощрение, прижал меня к траве, запутывая своими длинными пальцами волосы, заставляя почувствовать, какой он сильный, и какая хрупкая, маленькая на его фоне я. Его рука спустилась к шортам, скользя по мокрым ногам и добираясь до главных изгибов тела, наслаждаясь ими.

Я резко оттолкнула его, понимая, как далеко все это может зайти. Невинность уходила с алкоголем и годами. Невинность в намерениях, я имею в виду. Однако когда ты на грани, еще не взрослый, но уже и не юнец, ты часто задумываешься: «Можно ли? Я уже достаточно взрослая? Или все-таки рано? Еще не время? А что скажут люди?»

– Стоп, Алекс, стоп. – И он остановился. Тяжело дыша и опираясь на землю у моей головы, посмотрел мне прямо в глаза. Затем поднялся, сглатывая и приходя в себя, поднял мой телефон, рубашку и накинул ее мне на плечи. Ткань ее была плотная, теплая, еще хранящая его запах. Немного подумав, он сел рядом.

– Извини.

– Все в порядке. Ты просто слегка не в себе. – Заметила я, восстанавливая дыхание и кусая губы.

– Если тебе противно, можешь идти, если хочешь, оставляй рубашку.

Сейчас он был беззащитен, даже его маска эгоиста слетела. Сейчас он был такой, как тогда, на скамейке, когда ему не хватило всего пары минут, чтобы открыться.

– Я не уйду. Слышишь? Не уйду. – Я придвинулась к нему ближе, обнимая широкие плечи. Мне просто хотелось его согреть, хотя сама и дрожала от холода. И он это видел, обнял мои колени, перекидывая их через свои ноги. Сверху он положил свою голову, прижимаясь щекой к влажной коже.

– Глупышка. Нельзя делиться последним.

– Почему же? – я осторожно прижалась к нему, согреваясь. Его волосы мягкие-мягкие легко струились между пальцами. Перебирая их, можно было подумать, что это вовсе и не Алекс лежал на моих коленях, совсем не он, а кто-то другой, кто-то, кто смог бы ответить теплом на тепло. Мы так провели целую ночь. И это был самый романтичный момент в моей жизни.

Я издали наблюдала за смущением Машки. Она сидела в машине, закинув ноги на панель и прижав к гудящей голове прохладную бутылку газировки, разговаривала с Гришей. Он выглядел самым энергичным. Этот здоровяк совсем не чувствовал боли, видимо, его организм уже привык к издевательствам своего хозяина.

– Эй, Сашка, полюбуйся на свою подругу! Эй, смотри, смотри, – я подошла ближе, кутаясь в рубашку Алекса и щуря глаза от солнца.

А посмотреть было на что. И огромный синячище на недовольной моське – не самое интересное.

– И что с тобой случилось, подруга?

– Да, она нырнула, – ответил со смешком Гришка, – хотела дно найти.

– Видимо, нашла. – Сделала вывод я.

– Ага, а потом еще грудью пропахала его… – перевела взгляд на порванную ровно посередине майку с надписью: «Я – блондинка, мне все можно», и это притом, что на голове Машки не было ни единого светлого волоска.

– Удостоверялась, наверно. – Я зевнула в ладонь, искренне жалея бедную подругу. Ей действительно было плохо. По крайней мере, выглядела она не очень хорошо.

– Кстати, а где Алекс? Я видел его в последний раз с тобой, – встретившись с заинтересованным взглядом Гришки, я просто пожала плечами. К счастью, отвечать не пришлось. На поляну вышел сам Алекс. Держа в руках футболку, он на ходу выжимал из нее остатки воды.

– Хэй, друг, как ты? – Гриша отправился к нему. А я, проводив его взглядом, уселась рядом с подругой.

– Ты как?

– Нормально. Когда уже домой поедем? Хочу в душ. Где ты была ночью? – она убрала бутылку, чтобы получше меня рассмотреть, затем, заметив чужую толстовку, хмыкнула, – а ты, я смотрю, времени зря не теряла, что, как это красавчик?