Текст книги "Саша. Характер - сахар со стеклом (СИ)"

Автор книги: Катриша Клин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Маш! Ты о чем вообще? Я? С ним? Да никогда!

– Да? – она вдруг улыбнулась, снова прижала ко лбу бутылку и, блаженно выдохнув, откинулась на спинку сиденья.

Я тоже вздохнула. Мысли нескончаемым потоком неслись куда-то, расталкивая друг друга, стуча по вискам. Они устроили там не понятно что, зашугав тараканов так, что те попрятались по норам.

– Двигаемся!

Ирка и Семен уже вернулись, погрузились в машину и, посигналив нам на прощание, поехали вперед. Лизка укатила вместе с ними, пожаловавшись на недосып и решив поспать на заднем сиденье. Мы, собравшись все в одной машине и загрузив мотоцикл Алекса в багажник, тоже тронулись.

Я сидела с Алексом сзади, впереди – дремлющая Машка и Гриша, заметно приунывший и от усталости растерявший свой искрометный юмор. Перед глазами проносились деревья, мелькала дорога, тучи, играя с машинами, наперегонки мчались к городу.

С трудом устроившись на сиденье так, чтобы было удобно затекшей за ночь и теперь болевшей спине, уставилась в одну точку. Краем глаза смогла увидеть спокойное лицо Алекса. Он был отстранен все это время, даже слова не сказал, только кинул что-то Грише и все.

Его непостоянство в действиях пугало и приводило в полнейшее недоумение. Я думала, что знаю этого паренька, что смогла выучить его, что таких, как он много. Но ошибалась. Он был странен, неглуп, весел, мил, добр, взбалмошен, одинок, а иногда просто непредсказуемо любвеобилен и открыт. И я не знала, чего ожидать от него в следующую секунду.

Внезапно его рука потянулась к моему животу. Я напряглась. Исследовав область живота, и нащупав что-то, он вытащил из кармана (а там оказался именно он) свой телефон. Выдохнула. Я же говорила! Непредсказуем! Потыкав в экран, поднес его к уху. Гудки… я слышала их так же отчетливо, как и шум асфальта под колесами автомобиля.

На том конце было тихо. А затем громкий писклявый голос разнесся практически по всему салону.

– Алекс, миленький, где ты пропадал? Я скучала! Я так скучала! Гриша сказал, что ты не в себе был! Как ты, милый? Приезжай, пожалуйста! – он молчал, протянул к водительскому сиденью руку, но, замешкавшись, опустил ее обратно на колени.

– Скоро буду.

Всего пара слов, а мое сердце забилось чаще. Глупая. Не нужно было надеяться на то, что свободный Алекс – настоящий Алекс! Как глупо! Господи, как глупо! Натянув рукава на пальчики, постаралась скрыться в его рубашке, раствориться в ней. «Это его вещь! Его». Тараканы выбежали из берлоги и, растянув огромный плакат, загородили даже мечущиеся мысли. «Отдай!».

Быстро освободив руки из рукавов, сняла вещь с себя.

– Спасибо, – протянула ему и снова отвернулась к окну. Не надо слез! Только не слезы. Выдержала…. Снова.

День начался тоскливо. На сегодня планировалась небольшая поездка на кладбище, к могиле отца. На это мать настояла.

– Дорогая, ты собралась? – мама в длинном сером платье выглядела потрясающе стройной и элегантной. Интересно, как у такой шикарной женщины могла появиться я? Та, кто лишь к десяти годам с горем пополам научилась завязывать шнурки, та, что в запасах своего очарования имела только сарказм?

– Уже иду.

У подъезда стоял Коша. Точнее, Коша сидел, а вот его черная здоровенная машина стояла на парковке. Залезая внутрь, уселась на мягкое сиденье. Мать села рядом с Кошей, переговариваясь с ним и расспрашивая о семейном жизни, о своей дочери, что так не вовремя заболела и о планируемом медовом месяце, который ребята решили провести в гавани с каким-то странным названием, вдали от людей и суеты.

– Коша, а вы уверены, что это хорошая идея, ехать так далеко? Разве не страшно? В мире сейчас страшные дела делаются.

– В мире всегда страшные дела делаются, однако как говорит старая пословица: «Волков бояться – в лес не ходить». Тем более, там прекрасный охраняемый порт, людей мало настолько, что мы будем выделяться бледной кожей. Мы все продумали, мама, все будет хорошо, не волнуйтесь.

Я наблюдала за Кошиной улыбкой, его длинными пальцами, что легко управляли черным зверем, и понимала, что почти ничего об этом человеке не знала, ничего… Я даже Маришу не донимала вопросами, когда они только познакомились. А это не было в моем характере. Почему-то, услышав самые первые ее визги, о байке, друзьях с татуировками на плечах, о его большом бизнесе, сразу доверилась, поняла, что он то, что ей нужно. Да и с его появлением в жизни, все как-то сразу изменилось, она перестала зацикливаться на своей внешности и чаще стала улыбаться. Матери нравились подобные изменения в своей дочери, однако увлечений мужчины она не понимала и не принимала.

Я выглянула в окно. Жадное солнце палило нещадно, грея черные бока мчащегося по асфальту зверя. Отражаясь от его гладких боков, лучи рассеивались в воздухе, освещая все вокруг. Внезапно машина вильнула, почти съезжая на обочину дороги. Коша выругался, беря управление под тщательный контроль.

– Эй, Коша, сбавь скорость! Убьешь ведь! – безумный взгляд, которым меня наградил мой «брат» говорил о многом, а точнее, не предвещал ничего хорошего.

Машину снова занесло, она будто катилась по льду, не имея абсолютно никакого сцепления с дорогой. Ее зад то и дело заносило, все кружилось, вертелось, Коша ругался, не останавливаясь, а моя мама, вцепившись в панель, видимо молилась, наблюдая за происходящим через лобовое стекло. Я сжала водительское сиденье, руки дрожали, сердце, беспечно бившееся всего пару минут назад, сейчас выводило жуткие мотивы.

– Что происходит? Что это-о-о… – мои слова потонули в криках брата и матери, машина вылетела с дороги, срываясь в кювет, переворачиваясь в воздухе, как маленькая игрушка на пульте управления.

Первым, что пришло в голову, было: «О, господи, я жива!» Второе: «А жива ли?» Открыв слезившиеся глаза, осматрелась. В салоне – тихо, по нему гуляли частички потревоженной земли, попавшие сюда из открытого водительского окна, я лежала вверх тормашками, тело держалось только на ремне безопасности, с силой вжимаемое им в кресло. Я подняла руки, ощупывая голову, дотрагиваюсь до лба, пощупала саднящий затылок. Поднося пальцы к глазам, заметила на них кровь. Откуда?

Что-то громко разбилось рядом. Слух оглушил этот звук, я не видела того, кто делал это с «ласточкой», однако вскоре упала головой вперед и пропала в беспамятстве.

– Саша! Саша! Саша! – кто-то хлопал меня по щекам, зовя так яростно, так упорно, что я не могла не откликнуться. Попыталась подать голос, но с губ сорвался лишь хрип. Открыла глаза, надо мной высилось небо, белые облака звали за собой, обещая величайшие приключения там, за горизонтом возможного. Но я отказывалась, у меня и здесь еще были дела.

Повернула голову, встречаясь с обеспокоенными серо-синими глазами. Мама. Она тихо что-то говорила мне, сжимая руку. Над ней высился Коша, собранный, строгий, он говорил по телефону, однако слов я не слышала. Его костюм покрывал слой пыли, один рукав был порван, на колене зеленело пятно. Мама тоже выглядела потрепанной, ссаженные руки, плотно сжатые губы.

– Мама, что произошло? – спросила, не узнавая свой голос.

– Авария, дорогая. Кто-то испортил тормоза машины и проколол колесо.

– Как нам удалось выжить? – я осторожно села, чувствуя легкое головокружение.

– Не знаю, но скорость была небольшая, наверное, это нас и спасло.

– Мы же могли умереть! Зачем надо делать такое?

– Я не знаю, милая, не знаю. Самое главное, что мы живы, все обошлось, – она протянула свои нежные, ласковые руки и обняла мою взъерошенную голову, прижимая ее к своей груди.

– С кем он разговаривает? – мама сначала молчала, прислушиваясь, а затем, выдохнув, ответила.

– Он звонит своим дружкам байкерам, они сейчас приедут за нами, заберут домой.

– А разве вы не позвонили в скорую? – я удивленно подняла голову, вглядываясь в уставшее материнское лицо. Оно исказилось обеспокоенными морщинами, сразу как-то осунулось и постарело. Моя мать очень остро реагировала на такие события. Ее чувства всегда находились на пике, уж такой она человек.

– Коша сказал, что это его дела. А если никто не пострадал, то незачем привлекать к себе внимание. Он бизнесмен, дорогая, а это – вторая сторона медали богатства.

– Но кто может так его ненавидеть?– мать пожала плечами, прижимая меня к себе сильнее.

– Конкуренты.

Глава 8.Подъем

Телефон распространял странные квакающие звуки по комнате. Я дернулся, потер глаза, приходя в себя после вчерашнего мероприятия. Мужская часть группы решила собраться, чтобы отпраздновать окончание курса. Я был не против, поэтому мы завалились в какой-то клуб и проторчали там до самого утра.

Перед глазами все еще проносились вспышки воспоминаний вчерашней ночи: извивающиеся тела, громкие звуки, бокалы, стаканы, бутылки, улыбки, танцы, жаркие поцелуи…

– Алло. – Прохрипел в трубку.

– Александр? Нужно встретиться. – С трудом узнал голос Артура (бывшего мужа матери). Он был, как всегда, деловой, отдающий горьким привкусом его властной натуры.

– Да, Артур, конечно. – Перевел взгляд на часы на прикроватной тумбочке и устало прикрыл глаза. Два часа сна…

– Окей. Жду тебя в «Вишне». – И он отключился. Как всегда, в работе.

Я бросил телефон на кровать возле себя и осторожно сел, заставляя тело адаптироваться к новому положению. В глазах медленно помутнело, затем накатила тошнота. Стараясь дышать ровно и не делать резких движений, дошел до ванной, где сразу же опустошил желудок. Сколько же мы вчера выпили?

Сорок минут в душе – это самая лучшая чистка мозга. Осталось почистить зубы и сделать «шипучку», смешав уксус с содой. Тело приходило в себя медленно, но через двадцать минут даже желудок начал работать. Одевшись в легкую футболку-поло цвета индиго и нацепив джинсы, покинул квартиру. Сел за руль, пошарился в бардачке, находя солнцезащитные очки, и начал движение по шумному быстрому городу.

Пробка. Длинная вереница машин растянулась до самого перекрестка. Нетерпеливые водители громко переругивались друг с другом, некоторые надрывно сигналили. Другие, те, что поумнее, спокойно наблюдали за безобразными личинами полностью раскрепощенных людей. Они редко комментировали что-то, отвлекаясь на сопровождающих их дам и детей.

Какофония звуков раздражала больной мозг, музыка, льющаяся сплошным потоком однообразных мелодий, наводила тоску. Непреодолимо хотелось зевать, глаза слипались, обещая спокойствие и тишину.

– Эй, парень, крутая тачка. – Рядом остановился какой-то незнакомый чувак. Он с искренним наслаждением пялился на мою крошку. Я удовлетворенно постукал ее по лицевой стороне двери, высунув руку через настежь открытое окно.

Кивнул парню, взамен оглядывая его мощный байк. С началом движения он юрко протиснулся между машинами, не замечая отборного потока ругани, посылаемого ему добродушными водителями.

Самое интересное, что в наиболее жарких спорах всегда участвовали не владельцы элитных авто, не люди, чья жизнь – это время, песок, что застилал глаза. Нет, обычно, это были простые, вроде бы мирные жители, которым в принципе не стоило бы волноваться. Однако они, будто пользуясь возможностью потрепать себе нервы, покричать на всех и обругать, наводили шороху на дорогах. Как будто так они отдыхали.

Устало покачал больной головой и переключил радиоволну.

«С вами Нина Строгая, и это новости. Внедорожник Мерседес класса Джи перевернулся, съехав с дороги. Направляясь в город N, водитель не справился с управлением, пострадавших, к счастью, нет. И к другим новостям….»

Огромная жирная гусеница, наконец, начала продвигаться по шумным улицам города, рассасываясь по разным потокам, освобождая место для течения. Завернув на привычную улицу и с трудом припарковав автомобиль, наконец, выдохнул.

– Долго ты. – Я обнаружил Артура за крайним столиком у окна. Перед ним стояла недопитая чашка кофе и лежал свежий номер бизнес-газеты. Мужчина что-то внимательно читал в газете, подслеповато щурясь и придерживая очки рукой. Я плюхнулся напротив и сделал заказ у подошедшего официанта в белом переднике.

– Пробки. – Был простой и локоничный ответ.

– Я хотел поговорить с твоей матерью, однако, навестив ее вчера вечером, попросту не застал эту блудливую женщину дома. Поэтому ставлю вопрос сразу перед тобой. – Он отложил газету и наклонился над столом, тщательно изучая мое лицо через тонкое стекло очков. – Мне нужен преемник.

И все. Это были слова, которые должны были всколыхнуть в моей душонке все самое жадное и ненасытное. Я должен был почувствовать смесь из восторга и предвкушения будущей наживы. Однако единственной моей реакцией стало увеличение частоты моргания. Я не сказал ни слова.

Артур недовольно нахмурился, беря в руки ручку и нервно постукивая ей по столу.

– Я думал, ты будешь рад возможности начать помогать мне в бизнесе. – Он снова устремил взгляд на меня. Я же пару секунд сидел неподвижно, не до конца понимая смысл сказанных слов. Но через пару минут и до такого оленя как я стало доходить.

– Хочешь сказать… – оперевшись на стол, пристально вгляделся в своего несостоявшегося родственника. Сомнений не было – не лжет.

– Именно. – Наконец, он увидел реакцию. Наконец, он был доволен. – Я предлагаю контракт. Конечно, условия будут немного необычными, однако ты, думаю, останешься довольным. Так что думаешь?

– Я согласен.

*В левое ухо пульсом бьет бит… Пульсом бьет бит. Самый лучший хит… * – разносилось по салону автомобиля. Это музыкальная радиоволная решила порадовать целым набором хитов. Однако я был совершенно не прости послушать бессмысленную попсятину. Ведь в голове роилась целая куча мыслей. Мотор порыкивал, а пальцы выстукивали незамысловатый мотивчик, подражая исполнителю в колонках.

До дома матери добрался за минуты. Припарковавшись, взбежал по лестнице, перепрыгивая через ступени. Странное чувство поселилось еще при въезде в знакомый двор. Постучался. Тишина. За дверью не раздалось ни звука, будто все вымерли. Не слышит что ли? Я с силой ударил по твердому железу, с трудом сдерживаясь, чтобы не зашипеть от боли.

– Эй, милок. Опять к мамке приехал? – я оглянулся, останавливаясь взглядом на седой голове, просунувшейся в узкий дверной проход. Это была материна соседка, однако до этого момента я ее никогда не видел.

– Здравствуйте, не знаете, где она? – Бабка почесала кривой нос, помялась, пряча глаза, а затем выдала то, что я услышать был не готов.

– Мать твоя на днях хахаля выгнала. А вчера он приперся среди ночи, сначала долго в дверь стучал, затем, когда она впустила, орал на весь этаж. А потом… – он кашлянула, трусовато поглядывая в мою сторону.

– Ну…

– В общем, я проснулась, когда он уже из квартиры выбегал. Испуганный жутко. Руки к лицу подносил, будто Богу молился.

Я опешил. Растерявшись всего на пару минут, замер у дверей материнской квартиры, а затем помчался к машине. Там, в бардачке, должны были валяться давно ненужные запасные ключи. По пути я очень надеялся, что связка окажется на месте.

Тяжело дыша, засунул найденные ключи в замочную скважину, провернул, слыша тихий щелчок. И тишина. Даже соседка притихла, скрывшись в своей квартире. Дверь со зловещим скрипом отворилась вовнутрь. Дыхание сбилось, руки мелко подрагивали. Все это напоминало сцену из ужастика. И обычно в такие моменты из комнаты появлялось чудовище. Но лучше бы там было оно, чем эта липка всепоглощающая тишина.

Я прошелся по комнатам, но все они оказались пусты. Ничего не понимая, заглянул в каждую еще по разу. Но кругом были лишь разбросанные вещи, пустые пачки из-под сигарет да бутылки. Шкаф оказался вывернут, а материно тряпье – разбросано по полу. В гостиной я присел возле некогда прозрачного кофейного столика и вгляделся в его поверхность. Он оказался совершенно заляпанным. С трудом сдерживая рвотные позывы, подцепил пальцами лежащий в середине этого бедлама знакомый сотовый телефон. Последним набранным номером значился номер спасательной службы. Что же тут произошло?

Выбегая из подъезда, набрал номер справочной. Необходимо было узнать, куда увезли эту бестолковую женщину. Сил злиться, уже не осталось, хотелось просто убедиться, что она в порядке и поехать к Белке. Уж она-то наверняка нашла бы способ отвлечься от мыслей.

Припарковался на платной парковке. Звук сигнализации врезался в мозг. Но я почувствовал лишь отрешение и усталость. С трудом нашел названную в справочной палату. Мать спала на кровати, прикрытая тонкой простыней и утыканная, как еж, иголками. Я осмотрел ее руки, покрытые мелкими порезами, будто от битого стекла, на вены, как у наркоманки, на синюю шею и вышел в коридор. В груди стало тяжело, а к горлу подкатил комок настоящей ярости. Так не должно было случиться.

Но Вселенная давно играла только по своим правилам. И ее совершенно не волновало, как чувствуют себя участники игры. Сейчас же она загнала меня в угол, установила рамки и заставила бежать в непонятном направлении в кромешной темноте. И я бежал, натыкаясь на камни, откуда-то взявшиеся сучья пытались остановить мое продвижение, хватая за руки и волосы. Но я упрямо шел вперед, сражаясь с обстоятельствами и с самим собой. Но в итоге все заканчивалось здесь. Вся моя семья была уже здесь. Отец, мать, сестра…. Я постоянно думал, а что, если это и моя судьба тоже? Что, если я, как и они, когда-нибудь буду не способен бороться, опущу руки, пытаясь скрыться за пагубными, отвлекающими увлечениями и просто погибну?

Внезапно потеряв всякие ориентиры прислонился к стене у двери. Глаза устало закрылись, надежно прикрывая от внешнего мира. Желание думать пропало. Вселенная меня ненавидит.

– Эй, простите, не знаете, где здесь рентген кабинет? – удивленно открыл глаза, натыкаясь на знакомый серый взгляд. И почему она появлялась тогда, когда мне было действительно хреново? Когда никто в этом мире не появлялся? Кто ты, Александра? Мой ангел-хранитель? Преследователь? Друг?

– Ой, это ты, а ты здесь что делаешь? – она опустила глаза в пол, собираясь с мыслями. Это выглядиело одновременно мило и неловко. Как будто бы ей могло быть неловко.

– У меня…дела здесь. А тебе, зачем на рентген? – она обреченно выдохнула, сморщив милый носик.

– Перелом. Попали с родителями в аварию, мне, как всегда, не повезло. – Хмыкнул.

– Понятно. Ну, пойдем, я тебя провожу, мне необходимо немного отвлечься. – Она удивленно приподняла тонкие темно– коричневые бровки.

– А? – Сашка бросила мимолетный взгляд мне за спину. – Хорошо, пойдем. Можешь помочь? Мне немного сложно идти. – И мило улыбнулась. Даже я не смог отказать, беря ее под локоть. Приходилось двигаться медленно и осторожно, чтобы не навредить малышке. Я был собран, мысли канули в портал вместе с другими темными идеями, спрятались, правда, лишь на время. Я мог дышать. Рядом с ней я всегда мог дышать полной грудью.

***

Выбираясь из кабинета, с трудом вздохнула. Ребра ныли нещадно, опаляя бок горячим дыханием. Оглядела серый коридор со скамейками, выстроенными в ряд, замечая присевшего на одной из них Алекса. Он выглядел напряженным, разговаривая по телефону. Осторожно присела рядом.

– Да, все хорошо. Она…жива, Лиз. – Лиззи хныкала ему в трубку. Неприятно. Не нужно ему было ее расстраивать.

Тем временем Алекс скинул звонок, оставляя плачущую сестру в одиночестве.

– Что-то случилось? – парень оторвался от разглядывания непонятных разводов на полу и повернул голову ко мне.

– Моя мать не в порядке. Я должен был сказать Лиззи, я думаю…Но она неадекватно на все реагирует. Неженка. – Фыркнул.

– Она всего лишь девчонка, Алекс. Она…боится потерять то единственное хорошее, что у нее осталось.

Он несогласно покачал головой.

– Наша мать – это не хорошее. Это самое…нехорошее. Я – хорошее, почему меня она не боится потерять и всегда убегает к тебе? – его яркие на солнце глаза метали молнии, он правда был уязвлен поведением той, чьему воспитанию посвящал в последнее время гораздо больше времени, чем ее родная мать за всю жизнь.

– Она боится. – Я отвела взгляд, складывая руки на коленях и стараясь собрать мысли воедино. – Просто иногда ты бываешь невыносим. Ты не слушаешь ее, запрещаешь то, что она итак пробовала. Ты… придерживаешься каких-то своих идеалов. Но, Алекс, твоя сестра больна, к ней требуется немного другое отношение, более лояльное. Рамки – это не выход. – Он закатил глаза, снова не желая ничего слушать, поднялся и, кивнув на прощание, ушел. Упрямец! Ведет себя как ребенок!

Вздохнула, поправляя волосы, прилипшие к стенке, и направилась в сторону выхода. Мама наверняка уже волновалась. Нужно ее успокоить. Перелома не было, и это доказывал снимок, болтающийся в папке вместе с другими документами в сумке.