Текст книги "Саша. Характер - сахар со стеклом (СИ)"
Автор книги: Катриша Клин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
– Ой, что-то мне плохо. – Машка вся подобралась, сжалась, как струнка, и опорожнила желудок прямо на танцполе. Зеленая жижа попала какой-то хриплой девчонке на юбку, пижону на черные туфли и залила розовый светящийся пол. – Упс.
– Ты что творишь, стерва!
– Это же мои новые туфли! – раздалось с обеих сторон.
Люди ругались, орали, вот только пьяной Маше было уже все равно, она хотела зажигать. Обнаружив в толпе виляющую задом подругу, она направилась к ней.
– О, Машка, да ты, я смотрю, времени зря не теряла! – Белка заливисто рассмеялась и обняла девушку одной рукой за плечи. – А знаешь, это и к лучшему. Я тут тебя как раз с одним чуваком хочу познакомить! Эй, Серый!
'Познакомить, так познакомить'. Девичья кровь настолько кипела, что было уже по барабану, где и с кем веселиться, самое главное, чтобы стало хоть чуточку светлее в мыслях и спокойнее в сердце. 'Пора валить от проблем. О них я подумаю завтра, сегодня я буду танцевать!' И она танцевала, пока не заболели ноги, а парень, что до этого преданно находился рядом, не захотел отлить. Пришлось снова топать к барной стойке, ждать заказа и пританцовывать, уже сидя на высоком стуле с одной ножкой.
– Эй, детка, может, уединимся?– Серый прижался щекой к щеке и прошелся руками от талии до груди. «Сколько ему лет? Кто бы знал. Сколько мне? Ему лучше не знать».
– Отвянь. Не хочу. – Скинув руки парня с себя, продолжила потягивать противный на вкус коктейль и размышлять на тему дружбы. Да, в пьяном мозгу еще были живы мысли, и они даже несмело ворочались, видимо приходя в себя от жестокого наступления алкоголя. Машка все еще осмысливала сложившуюся ситуацию, а если быть точнее, то свою ссору с подругами.
Все-таки Ирка была не права. Стоило только захотеть, и тот парень был бы ее! Что ей стоило его закадрить? Да, ничего! Пара улыбочек, и он растекся бы вонючей лужицей, как все парни в школе." Хотя...он же студент. А каково это встречаться со студентом? Наверняка, по-другому, не так, как с этими, малышней", – размышляла она. "Но...Это же Ирка, Сашка...Это же наша дружба, в конце концов! Стоит ли какой-то парень настоящей женской дружбы?"
Допив противный коктейль, девушка неожиданно разревелась. Уже находясь здесь и предаваясь этим мыслям, она понимала, что нет, не стоит. И если Алекс запал на Сашку, то так оно и будет, и мешать им не стала бы. «Она – моя лучшая подруга! Она – моя опора и поддержка! Не стоит разрушать все ради кого-то нового. Даже ради новых подруг я бы не поступилась нашей дружбой, не взирая ни на что, а парень...сколько их еще будет?!»
– Машка? Тебя ведь Машка зовут?
Обернулась на знакомый мужской голос и увидела перед собой взъерошенного Гришу. Да, она запомнила имя этого бабника.
– Чего тебе?
– Да вот, вижу, сидит девушка, ревет, дай думаю, подойду. Спрошу, чего такая красота слезы льет. – И он широко улыбнулся.
Я тоже легко улыбнулась, раздобревшая от его слов.
– И чем ты можешь мне помочь?
Он смело уселся рядом и, сложив руки под подбородком, пристально на нее посмотрел. И знаете, не было в них смеха или ехидства, свойственного таким парням. Нет, в них было только любопытство и искренняя тревога.
– Я могу выслушать здесь, а могу погулять с тобой под луной и звездами и выслушать по пути. Как смотришь на это? – но принять такое соблазнительное предложение от такого симпатичного парня не удалось. Им помешали. На его плечах повис подвыпивший Семен, а следом за ним появился и зеленоглазый. Так это же...Алекс. "Эх, жалко, что я решила его оставить подруге". Все-таки эти ямочки на улыбающемся лице, подкаченная фигура, скрывающаяся под черной майкой без рукавов и широкими джинсами цвета охры – выглядели довольно эффектно.
Гриша, правда, ему не уступал. Рокерская челка на один бок, легкая щетина, карие глаза, полные обаяния и дружелюбия, серая рубашка поверх такого же цвета майки и коричневые брюки. Он выглядел, как настоящий хулиган, потому и привлекал столько девичьего внимания, но при этом чувствовалась в нем и загадка, которую непременно, сию же минуту, хотелось разгадать. "Хотя...может, он просто гей? Потому и ведет себя так просто и дружелюбно с девушками. Хотя...тому номеру, что дала ему блондинка в кафе при последней встрече, он радовался, словно ребенок. М-да, странная личность...." – медленно соображал пьяный мозг.
– Привет, – парни наперебой поздоровались с новоприбывшей в их полку и предложили подбросить до дома. Машка согласилась. Вечер казался уже не таким веселым, а идея выбраться куда-то – не такой удачной.
На улице заметно похолодало. Ветер разгонял собравшиеся облака, как мог, но его сил явно не хватало, и тучи заполонили уже все небо.
– Скоро дождик пойдет. По домам надо. – Гриша, услышав слова друга, поднял голову вверх и нахмурился. Куда-куда, а вот домой точно идти не хотелось.
Слегка пошатывающийся Семен внезапно остановился.
– Я не могу домой. Там мама...Она будет совсем не рада видеть меня...таким. Ик.
– Эх, Семен, прям как маленький...мама то, мама это. Вон даже Машка наклюкалась и в ус не дует. Попадет и попадет, а ты? – возмутился Гриша.
– Полегче, Грих. – К компании присоединился Алекс и остановился у входа, прикуривая сигарету.
– Ну а что, Алекс, разве я не прав?
Алекс посмотрел на друзей и направился в сторону машины, припаркованной неподалеку. Семен поспешил следом, думая о том, насколько же все-таки все они разные и о том, что только самой судьбе было выгодно их соединить. Остальным сей союз был слишком непонятен.
Семен. Он вырос на маминых пирожках и заботе, а от того больше напоминал свой любимый пирожок и весил около ста килограммов. Но при этом парень он был хороший, готовый прийти друзьям на выручку и отмутузить приставших в темном переулке хулиганов. Вот только говорить не любил и не умел, предпочитая отмалчиваться или отделываться парой фраз. Друзья – это единственные люди, с которыми он мог чувствовать себя в своей тарелке. С девушками у Семена тоже не ладилось, чаще всего они его просто не замечали, обращая внимание на ярких дружков. Это его вполне устраивало. А вот Ирка, неугомонная, неуверенная в себе, зацепила. И делить ее внимание с друзьями он не желал.
Гриша – это человек противоречивый, как он сам говорил: 'Натура многогранная и непонятная'. Он мог засмеяться на похоронах, сострить на свадьбе, любил устраивать подлянки и подшучивать над всеми подряд. Они с Семеном познакомились после очередной стрелы, где Гришу обвинял какой-то парниша, что он, видите ли, увел у него девушку. Гриша на это ничего не отвечал, лишь пару раз врезал парню и свалил из толпы. Этот парень вообще всегда удивлял Семена своей реакцией, непредсказуемой. Но натурой он все же был приятной и очень верным другом.
С Алексом они познакомились тоже в школе, когда парень перешел в их класс. Он был несколько диким, ни с кем не якшался, хотя желающих заполучить этого богатенького парня себе в друзья хватало. Мальчишка почему-то сторонился людей, предпочитая книги и музыку. Как удалось толстому Семену и странному Грише найти общий язык с молчаливым Алексом? Да очень просто. Они однажды взяли и подсели к нему за столик в столовой, где тот всегда обедал в одиночестве, разговорились, находя много общего, ну а со временем и приручили этого дикого звереныша. Алекс всегда был в их компании чем-то вроде регулировщика: прекращал споры, давал советы, осаждал, если требовалась, и поддерживал добрым словом.
Сейчас все их личности перетерпели огранку. Они уже не шутили над учителями, не дергали понравившихся девчонок за косички и не подкладывали им крыс в сумки. Теперь они учились в высшем заведении, надеясь когда-нибудь выйти оттуда дипломированными специалистами, и увлекались паркуром. Детство слишком быстро прошло, а вот дружба....они все надеялись, что осталась с ними навсегда.
***
– Алло, – хриплый голос ото сна казался резким и неприятным.
– Саш, могу я приехать? – Но виноватый и немного заплетающийся голос Машки быстро привел в себя и заставил встряхнуться.
– Что-то случилось? Тебя кто-то обидел? – в трубке послышался громкий вздох, а затем и всхлип. – Эй, дорогая, не реви, конечно, приезжай. Мы со всем разберемся. Мы же подруги, все будет хорошо, вот увидишь.
– Спасибо тебе, Саш.
Положив телефон на тумбочку, зажгла настольную лампу и осторожно толкнула Ирку. Это она только при других скромная, а вот, если ее не вовремя разбудить, то все, туши свет, кидай гранату. Столько нового в свою сторону ни за что услышишь.
– Ирка, только не ори. Дело серьезное. – Приложив палец к губам, осторожно показала на телефоне вызов Машки. Ирка похлопала сонными глазами, вглядываясь в расплывающиеся буквы, затем надела очки и снова вгляделась. Подняв на меня испуганные глаза, прошептала.
– Она в порядке?
– Вроде бы. Сейчас приедет. Так что, быстро собираемся и на выход.
В ответ – только кивок. А зачем лишние слова и вопросы? Ясно же, что разберемся на улице, и я сама толком ничего не знала.
Ночь охладила пылающие со сна щеки и заставила нервно поежиться даже в теплых толстовках. Ирка зевнула, переминаясь с ноги на ногу.
– Ну и где она? Я сейчас тут отморожу все... – новый зевок.
– Понятия не имею. – Усевшись на скамейку возле подъезда, с пофигизмом воззрилась на фонарь. Он подмигнул мне сгоревшей лампочкой и потух.
Интересно, а в жизни тоже так? Люди тоже, уходя, становятся напоследок счастливыми и мигают, озаряя других? Или, может быть, это как рождение? Огромная волна боли, сопровождаемая криками, а затем, рывок и все, счастье, ожидаемое целых девять месяцев, вываливается наружу?
– О, кажется, едут. – Возле подъезда остановилась иномарка, абсолютно незнакомая, но очень дорогая. Это видно было даже по значку на капоте, я такого раньше не видела. Вообще, я в машинах фигово разбиралась, но понять, что передо мной, Лада или крутой БМВ, смогла бы.
Двери распахнулись практически одновременно, сразу показывая своих пассажиров. Знакомые лица. Ирка застыла, а затем, судорожно провела по волосам рукой, пытаясь их пригладить. Семена заметила. А я, лишь мельком взглянув на парней, встретилась взглядом с расстроенной Машкой. Она плакала. Подруга осторожно подошла ко мне и села рядом.
– Саш, я такая плохая подруга. Скажи мне, что я дура, обзови... – я прикрыла глаза и вздохнула. Целая, виноватая, но самое главное, что целая.
– Ты нас напугала. – С другой стороны снова кто-то сел, откидывается на скамейку и замер. Я даже догадывалась, кто.
– А ты здесь откуда? – открыла глаза и посмотрела на сидящего рядом Алекса. Он выглядел помятым. Тоже, как Машка, осознал, что козел?
– Ее привез. – Был ответ.
– А, так это твоя машина. – Не смогла скрыть недовольство в голосе, ну вот почему, кому-то – все, а кому-то – ничего? Нет, вы не подумайте, я не жаловалась, просто иногда, смотря вот на таких вот пижонов, хотелось возвести глаза к небу и закричать о том, что справедливости не существовало, ни в этом мире, ни в том, нигде. Непонятно только, зачем было придумывать для мифического чувства свое название?
– Саш, не груби, он мне помог. – Машка подняла голову с моего плеча и посмотрела на Алекса. – Спасибо тебе большое, спасибо вам всем, ребята, что не бросили там. Я бы сама не добралась. – Она развернулась к остальным и по-доброму улыбнулась.
Алекс в ответ лишь ухмыльнулся. А Гриша, вставший неподалеку от нас и закуривший сигарету, искренне растянул губы в улыбку, но в нашу сторону не смотрел. Его больше увлекала парочка Семена и Ирины, позабывшая обо всем вокруг и медленно нас покинувшая.
Смотря на них, я верила, что любовь есть, а возвращаясь к себе, понимала, что это чувство не для меня. Я просто не смогла бы выдержать рядом одного человека так долго. Терпеть его капризы, его присутствие, поцелуи, заискивания, вранье, грубость, злость – все это было не для меня. Отношения – это такая штука, в которой нужно слишком много терпения. Терпение, на мой взгляд, – это и есть фундамент отношений. Ведь если страсть и интерес проходили, то, что тогда оставалось? Именно, терпение и надежда на лучшее. А так как я реалист, то в лучшее верить просто не могла, ведь не бывает всегда хорошо. Оставалось только терпение. Но тут тоже проблемка... его мне не хватило при раздаче. В таком случае, получалось, что состарюсь я в обществе сорока кошек, буду пить цейлонский чай с бергамотом и читать книги, скорее всего, романы о любви. И чем такая доля плоха? А ничем.
– Маш, я же тебе обещал прогулку под звездами? – Гриша, выкинув сигарету, присел перед Машкой на корточки. – Так, может, прогуляемся? Смотри, какие звезды.
Я перевела удивленный взгляд на Манюню. И когда эти двое успели спеться? Она, видимо, тоже прибывала в шоке. Расширенные глаза, удивление, радость, восхищение и еще какая-то романтическая ерунда плескались в них. М-да, дожили. Пихнула подругу локтем, чтобы не тупила и слюни тут не пускала. Она дернулась и, наконец, выплыла из своих мечтаний.
– Д-да, конечно. – Гриша снова пристально посмотрел на Манюню, затем тряхнул головой, убирая с глаз челку, и протянул оторопевшей девушке широкую ладонь.
– Пошли?
И они пошли, взявшись за руку, по широкой аллее, пропадая в темноте, скрываясь за ней, как за пологом неизвестной тайны. Эх, еще одну увели. Всех моих девочек разобрали. Придется, тоже найти способ развлечься, домой возвращаться – опасно, придется отчитываться, где девчонок потеряла. А оно мне надо? Лучше тут посидеть, об этого пижона погреться. Поджав ноги под себя, прижалась к теплому боку парня, печально вздохнула.
– Что? – он мои намеки не понял, раздражаясь.
– Холодно, – пояснила я.
– А. – И на продрогшие плечи опустилась теплая тяжелая мужская рука, притянула ближе, прижимая к теплому боку. Хм, неплохо.
Подняла голову, встречаясь с потухшим уставшим взглядом зеленых глаз. Интересно, и что в его жизни могло случиться такого, что он так несчастен?
– Что случилось? – Алекс вздрогнул от звука моего голоса, почесал устало лоб свободной от меня рукой и вздохнул.
– Это не важно. Разве тебе хочется выслушивать чужие проблемы? – сарказм. Интересно, все люди, пытаясь прикрыть оголенные уязвимые места, использовали для этого сарказм? Хотя, некоторые вроде шутили. Но почему, никто из них даже не пытался поделиться? Возможно, перед ними тоже сидел человек, которому было, что сказать. Возможно, благодаря этому разговору, он тоже смог бы открыться. Почему люди стали бояться друг друга? А как ведь было бы проще, если бы они не скрывались под идеальными ненастоящими личинами, если бы прекратили создавать придуманные образы, манеры поведения. Что, если бы мы все стали настоящими? Улыбались соседям при встрече, спрашивали про погоду? Кто сказал, что это глупо? Стереотипы! Как было бы светло, если бы каждый прохожий улыбался! А если и хмурился, то только временно, ведь на улице, среди улыбок, светящихся глаз, невозможно было бы долго грустить.
Я села прямо перед парнем и упрямо заглянула ему в глаза, приподнимая бровь.
– Я люблю слушать. Рассказывай.
Он усмехнулся. Не поверил.
– Зачем это тебе? Что своих проблем не хватает?
– Знаешь, грубость тебе не к лицу.
– А подлецу все к лицу. Ты разве так не считаешь? – улыбка, но ненастоящая, вымученная.
– Представь, что я еду с тобой в поезде, и мы больше никогда не встретимся, потому что выйдем на разных перронах. Рассказывай.
Он снова выдохнул, прикрыл сонные глаза, садясь поудобнее и беря мои замерзшие руки в свои теплые, даже горячие ладони. Замолчал, пристально разглядывая наши руки. Я тоже молчала, не желая нарушать повисшую тишину.
– Я лучше не буду представлять. Мне нравится говорить с тобой, а не с незнакомой бабой с большими баулами, доверху наполненными жирными пирожками. – Он рассмеялся. Я тоже. И этот смех оживил его лицо, заставляя нас довериться друг другу. А может, это тишина или ночь, или одиночество? А может, это боль, скопившаяся в его сердце, рвалась наружу? Я легко сжала его ладони, готовая слушать.
– Моя сестра – наркоманка. – Кивнула, подбадривая его для дальнейшего рассказа, стараясь при этом выглядеть вовсе и не разочарованной, а наоборот, заинтересованной. Что с этих богачей взять? С жиру бесятся. От резкого порыва ветра я сжалась, натягивая рукава на ладони большими пальцами, стараясь скрыться от холода. Ночная прохлада. Интересно, сколько уже времени прошло с того момента, как мы ушли из квартиры? Мама видимо, спала, раз до сих пор еще не оборвала телефон. Странные эти родители, волнуются волнуются, до самой пенсии волнуются, а потом жалуются, что жизнь прожита зря. А нечего за детьми-то следить, будто мы убежим куда...
Тишина затягивалась... Ну хоть бы продолжил уже что ли.
– И как ты? – Не выдержала первая.
Он прикрыл глаза и отодвинулся на край скамьи, восстанавливая между нами привычный барьер, по ошибке снятый пару минут назад. Нет, не готовы мы были к серьезным взрослым разговорам, рано еще.
– Это не важно...все не важно. И где уже эти придурки, спать хочу, сил нет. – Алекс ворчал, прикрывая чувствительные сонные глаза от падающего света, вновь ожившего фонаря.
Спать, действительно, хотелось безумно, а еще больше хотелось поговорить с этим упрямым скрытным бараном, но желание это было настолько неправильным, настолько противоречащим всем моим представлениям и убеждениям насчет этого человека, что я сопротивлялась, стараясь выкинуть глупости из головы.
Да, не стоило лезть в чужую жизнь, тем более, настолько запутанную и неинтересную. Какие могут быть у богатых проблемы? Конечно, наркотики, конечно, алкоголь и самодурство, граничащее с манией величия. Вот и все трудности. Им ведь не нужно было за каждый грош брать дополнительные смены, пахать на двух работах, стараясь обеспечить себе и своим детям безбедное существование. Особенно, когда любимый мужчина внезапно становился не белым и пушистым, каким был до свадьбы, а зависимым и наглым эгоистом.
Не могу сказать, что у меня было тяжелое детство. Нормальное...самое главное, что сейчас все хорошо, все стабильно. Еще бы мать замуж выпихнуть, и вообще красота...
– О, сидите. И как вы тут, скучаете? – Гриша вел смущенную, но веселую Машку к скамейке, усаживая ее, целуя при этом косточки пальцев, как это принято делать в кино или у чудаковатых богатых аристократов.
И с чего меня начали раздражать буржуи? Раньше я к ним параллельно относилась, ну есть богатые, есть бедные, и что?! А с появлением этого...зеленоглазого, постоянно сравнивала, постоянно осуждала. Тьфу ты! Как будто думать больше не о чем!
В квартиру мы завалились ближе к трем, замерзшие, усталые и жутко сонные. Девчонки весело галдели в подъезде, пока я пыталась дрожащими пальцами засунуть ключи в замок, за что приходилось на них громко шикать и ругаться. В тот момент, когда, наконец, этот гребаный ключ занял свое место, дверь поддалась, и я с громким 'ой' нырнула вперед, прямо навстречу хмурой матери, сложившей на груди руки... Ох, не хорошо это, ох, нехорошо....Чувствую, жареным пахнет...Вызывайте 01!
Глава 4. Одиночество в толпе
До дома мы добрались довольно быстро. Я потерялся в мыслях о сумасшествии, парни – в разговорах о девчонках.
Я точно сходил с ума. Не нормально было реагировать так на вредную девчонку, которая жутко тебя раздражала и постоянно отшивала. Я хотел ей сказать, хотел выложить все и посмотреть на реакцию. Особенно на то, что вовсе и не богат, точнее, совсем не богат. Да, тот мужик, что подогнал эту малышку, – я нежно провел по панели, – иногда подкидывал бабло. Но все деньги уходили на машину: ремонт, бензин, замена фильтров, резины, мойка.... Да и гараж он предоставлял, где помимо моей стояло еще две его красотки. Иначе так она бы и ржавела под окнами.
Но разве девчонкам это нужно? Они не велись на таких, как я потому, что боялись ответственности и чересчур серьезного отношения к себе. Да, я давно уже не был ребенком. Мой мозг настраивался не только на развлечения и девчонок. Я уже давно просчитал всю свою жизнь, даже примерно знал, где буду работать, сколько зарабатывать и куда тратить.
Все это – жизнь без матери. Мне приходилось растить сестру, при этом стараясь совсем уж не вживаться в эту роль и не терять себя в повседневных проблемах. Да, я был эгоистом, не спорю. Но разве кому-то хотелось бы добровольно брать на себя такую ответственность? Это ведь все не просто так. Это воспитание человека, от которого зависела вся его дальнейшая жизнь. Правильно, не стоит врать. Это дерьмово, постоянно укорять себя, что сделал что-то не так, не уследил. Возможно, только я был виновен в том, что случилось с сестренкой, в том, какой она стала.
– До скорого. – Услышал хлопок дверью, и я остался в одиночестве. Мозг тянул в кровать, предаться сну, позволить Морфею забрать дневные невзгоды и хоть на пару часов отрешиться от реальности. А вот нечто внутри, что обычно подталкивало на авантюры, сейчас звало прогуляться.
Не знаю как, я очутился в парке, прошелся по сырой траве, скрываясь в кустах, как безумный наркоман. Но мне нравилось это, нравилось делать, что угодно, не боясь увидеть осуждение в глазах прохожих. И я улыбался, глядя на затянутое тучами небо, на темные дома, где ни в одном окне не было уже света. Нравилось в тишине думать обо всем и ни о чем конкретном.
Внезапный звонок застал сидящим на скамье, на той самой, где всего несколько дней назад я встретил неугомонную девчонку с серыми глазами, ту, которая теперь прочно поселилась в мыслях.
– Алло.
– Сашик, это Белка. Очень нужна твоя помощь, можешь приехать? – медовый голосок, доносящийся из динамика телефона, испортил всю малину. Настроение стремительно спустилось к нулю.
– Если честно, не горю желанием. Что случилось?
– Ну, как тебе сказать, – она несколько придурковато рассмеялась, – тут Лизка, она немного учудила. Ты лучше приезжай, сам все увидишь, и это...сильно не злись, мы же случайно.
На этом она отключилась, а я как ошпаренный понесся к машине. Что, черт возьми, могло произойти, что так рассмешило Белку? Явно ничего хорошего... Паршиво.
***
Ночью у мыслей будто открывалось второе дыхание, и они начинали виться в голове с утроенной силой, разбрасывая весь накопленный за день хлам, не желая расставлять все по местам.
"Мать отложила разговор на утро, наверное, не хочет кричать и расспрашивать при девчонках. Она явно зла. Алекс. Странный парень, но что-то в нем есть..." – тьфу ты! Опять не те мысли! Перевернулась на другой бок, случайно толкая Машку в бок. Она недовольно заворчала, но не проснулась.
"Интересно, а он классно целуется? У него такие губы...наверное, мягкие. А каково было бы... ТАК! Это что еще такое! Все, разбежались!". Недовольно вздохнула и закатила глаза, не открывая их. Где-то слышала, что так можно быстрее уснуть. Но со мной не сработало.
Тишина. Лишь мерное дыхание и тихое сопение трех девушек расталкивало тишину, скопившуюся в каждом углу комнаты.. Легкое движение, крадущиеся шаги, и я покинула комнату, а затем и квартиру, осторожно прикрыв за собой дверь.
***
Бросил машину прямо у входа. Дыхание замедлилось. Предвкушение? Страх? Микс.
В клубе с неоновой ярко-розовой вывеской у входа поискал Белку. И где она, черт возьми? Глаза наткнулись на образ девушки, слишком знакомой, слишком родной... Приблизился, за доли секунды оказываясь рядом с сестренкой и рассматривая ее лицо. Руки тут же налились тяжесть, заставляя сжимать-разжимать кулаки от кулаки. А посмотреть было на что: разбитая губа, покрасневший глаз, порванное платье, сиротливо повисшее на избитой хозяйке. Толстовка, накинутая на плечи, явно с чужого плеча. "Чье? Сука! Убью! За сестру закопаю!" Озираясь по сторонам, наткнулся взглядом на незнакомого парня, переминающегося с ноги на ногу неподалеку.
– А ты кто такой? – это он мне? Удар в челюсть – ему ответ. Вот и познакомились. Завязалась потасовка. Но дальше пары приветствий дело не дошло.
– Алекс, Алекс, – внезапно ожившая тень сестры появилась перед глазами. – Алекс, это Дима. Он мне помог. Он помог! – она кричала охрипшим голосом, заливаясь слезами и не успевая утирать их длинными рукавами безразмерной толстовки.
Я отошел от распростертого передо мной тела и поднял вверх руки, сдаваясь. На глазах – пелена. На воздух! Мне просто необходимо было на воздух. Сейчас я не способен был ее выслушать. Головокружение. Адреналин.
– Умой его пока. Я – на воздух. – Она захныкала, но послушалась, кивая головой и помогая парню подняться.
А на улице – лето. Свежий ветерок, тишина, прерываемая лишь доносящимися из клуба звуками музыки. Тишина... Как мало человеку нужно для счастья. Только тишина и живое тепло под боком. Открыл глаза, понимая, что даже прохладный ветерок не помог справиться с гневом. Наверное, не хватало теплого бока.
И тут я заметил знакомую фигурку. Джинсы, обтягивающие подтянутый зад, длинные руки, тянущие толстовку с глубоким капюшоном, Маленький воробушек. Светлые, пшеничного цвета волосы, задорный смех, звонкий голос и по-детски пухлые щечки. Она стояла неподалеку, переговарияваясь с какими-то ребятами и абсолютно не замечая моего удивленного взгляда.
Гнев. Нееет, это уже был не гнев, это была самая настоящая неконтролируемая ярость. Порывистая, жестокая, животная агрессия. Я вихрем подлетел, хватая ее за руку и разворачивая лицом к себе. И не давая себе подумать, впился в податливые мягкие, как пушинки, губы жестоким поцелуем. Она замерла, переставая дрожать под ветром, удивленная. А затем отталкнула, упираясь кулачками в грудь, попыталась вырывается. Но я не мог отпустить, не насытившись, не утолив жажду, жестокую жажду любви...
– Отпусти же! Алекс, ты совсем уже с катушек слетел! – она злилась, покраснела, стреляя глазками на парня, с которым до этого так мило беседовала. "Если он хоть пикнет, я вышибу его мозги!" – мысль пугала и заводила. "Только дай повод, мудила!" – хотелось выкрикнуть тому в лицо.
– Что ты здесь делаешь? – спросил, восстанавливая дыхание. Но она не успела ответить. Я был слишком жаден, слишком ненасытен ее поцелуями. Снова овладел податливыми розовыми губками, наслаждаясь их мягкостью, лаская маленькие морщинки языком.
Она тоже осмелела. Это доказал неожиданная пощечина, что опалила щеку. Усмехнулся ей в губы, целуя их уголок и прижимая замерзшее тельце ближе, уперся лбом в лоб и вдохнул приятный запах ее кожи, что пьянил получше всякого алкогольного пойла. Да, я был пьян. "Нужно вернуться к сестре," – только эта мысль и приводела в чувство, заставляя возвратиться в реальный мир. Только она и оторвала меня от этой сероглазой бестии.
***
Знакомство с сестрой Алекса прошло довольно быстро и скомканно. Ну, то есть, не было его совсем. Алекс просто ворвался в женскую уборную, нашел глазами светлую голову и закинул сестренку на плечо. Парень, которого она тщательно отмывала и при этом пыталась прятать от братца, прикрывая собой, быстро свалил, улыбнувшись нам напоследок. Что делала я? Конечно, возмущалась!
– Она же твоя сестра! Поставь ее уже, наконец! – но Алекс даже не обращал внимания на крутящуюся преграду у него перед носом, бросил ревущую девчонку в машину и захлопнул дверь.
– Как ты с ней обращаешься?! Что ты за брат-то такой! Она же всего лишь ребенок! – кричала на всю улицу.
– Ты не взрослее. – Он еще и огрызался!
– Но при этом я понимаю, что так ты ничего не добьешься! Нужно с ней поговорить!
Алекс только рассмеялся, оперся локтями на автомобиль и замер, опустив на сложенные руки голову.
–Ты думаешь, я не говорил?
– А мать?
– А что мать? Ей плевать! Она уже давно забыла о своих детях! – он несильно стукнул по железному боку кулаком и запрыгнул в свою 'малышку'.
"Ей плевать! Она давно забыла..." – эти мысли бились в голове, словно сумасшедшие. Все собственные проблемы и переживания отошли на второй план. Нечто вроде жалости, желания опекать этих двоих возникло в мозге. "Ох, и пожалею я об этом, но кто, если не я? Девчонку нужно вытаскивать из этого болота".
Выскочив наперерез машине и раскинув руки в стороны, как птица, остановила ее на выезде.
– Алекс! – он смотрел на меня в лобовое стекло, ошарашенно выпучив глаза. Весь его вид говорил, что он считал меня больной на голову и с удовольствием открутил бы эту часть моего тела.
Не теряя ни минуты, залезла в салон и быстро пристегнулась ремнем безопасности, кинув сочувствующий взгляд на Лизку, скукожившуюся на заднем сиденье.
– Я еду с вами.
Квартира Алекса не поражала какими-то вычурностями или необычными деталями. Все было просто, но со вкусом.
– Разувайся. – Таким хмурым я Алекса еще не видела: складка на лбу, сжатые губы, напряженные желваки. Как обиженный ребенок, которому не купили машинку.
Лизка тяжело стянула длинные сапожки и спряталась в комнате, не издав ни звука. Алекс рванулся за ней, явно намереваясь наорать, но я его остановила, заградив собой вход в комнату. Уперевшись в твердую грудь ладошками, легонько на нее нажала, приняв при этом крайне решительный вид. Пусть знает, я пойду до конца!
– Алекс, ей нужно немного побыть одной. – Но парень даже не слушал, продолжая злиться и долбиться в запертую дверь.
– Я ей покажу! Она задолбала выкидывать эти фокусы! Пускай убирается к чертовой матери! Я ей не нянька, чтобы срываться среди ночи и бежать хрен знает куда!
– Алекс, Алекс, – притянув его на уровень своих глаз за ворот рубашки, попыталась привлечь внимание к себе. – Алекс, успокойся. Лучше сходи в душ, выпей кофе или чая. Алекс, – его глаза не могли сосредоточиться на одной точке. Он просто не хотел слушать! Даже не пытался совладать со своими эмоциями!
Не знаю, зачем, что и почему, но я просто взяла и поцеловала вырывающегося парня в теплые губы. Его гнев и мое отчаяние сплелись в клубок, а может, это просто был обмен эмоциями через учащенное дыхание и легкие требовательные прикосновения губ. Ну, в общем, в итоге я оказалась прижатой к стене, не способная дышать и наверняка очень красная.
Как могла злость чувствоваться даже в дыхании? Не знаю. Может, это просто была моя фантазия или обострившееся восприятие, но я чувствовала ее в каждом его движении. Учащенное серцебиение, горячее дыхание, что обжигало чувствительную кожу, а еще крепкие руки на талии, шее, мнущие ткань спортивного костюма, подавляющие зарождающееся сопротивление.
– Алекс... – хриплый голос... Он мой? Ой.
Он прижался сильнее, а затем отошел, пряча глаза, скрываясь в соседней комнате. Кажется, это была моя первая победа. Конечно, это лишь начало. Но... как сладко, однако, побеждать, особенно таким необычным способом, крайне приятным способом... Я дотронулась до нижней губы, вспоминая те мысли, что застали врасплох чуть раньше, дома. Поцелуй... Да, поцелуй с ним был именно таким, каким его описывали в книжках опытные тетки. Волнующим.
