Текст книги "Саша. Характер - сахар со стеклом (СИ)"

Автор книги: Катриша Клин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Соврать или нет? Билось в мозгу.

– Допустим. – Парень ухмыльнулся и уставился на двери лифта. Остальную часть пути до его квартиры мы проделали в тишине.

Обиталище молодого человека охладило тишиной. Как ни странно, в прихожей не встретилось ни одной валяющейся вещи, вся обувь была расставлена по полкам, а верхняя одежда аакуратно висела в шкафу.

– Проходи, можешь пока посмотреть телик, если хочешь. – Плазма осветила часть комнаты, включаясь. Ритмичная музыка сразу же охватила все пространство. Я вздохнула, сложив руки перед собой, и принялась осматривать огромную гостиную. Светлая кожаная мебель, ворсистый ковер, на который захотелось упасть и насладиться его мягкостью и теплом.

На стене – телевизор, под ним – полка под книги, диски и закрытые ящики, в которых, скорее всего, также хранились необходимые мелочи. Я уселась на диван, ощущая всем телом его пружинистое свойство. Хозяин уютной, совсем не по мальчишески чистой квартиры, появился через двадцать минут. Свежий, только что из душа, в светлой рубашке и легких джинсах, он выглядел как богатый мажор. Снова. Я фыркнула, когда заметила дорогие часы на его запястье. Явно не на китайском рынке он их покупал.

– Ну что, пошли? Или…– но я не дала ему продолжить, легко спрыгнув с дивана и по щиколотку провалившись в ковер, направилась в прихожую.

Сыч, найдя на полке какие-то ключи, покрутил их на пальце, и, проведя руками по волосам, посмотрелся в зеркало.

– Так-с, – на улице с нашего последнего ее посещения ничего не изменилось. Все также сновали люди и машины, все также дул неспокойный ветер. Мои волосы тут же растрепались, и самые наглые пряди принялись надоедающее часто оказываться то во рту, то в глазах. – Детка, умеешь водить? – Я думала, что ослышалась, но парень, судя по его виду, говорил серьезно.

– В смысле?

– Ну, умеешь или нет?

– Умею.

– Не переживай, я просто удостоверяюсь на всякий случай. Мало ли что может быть. Запрыгивай.

На кожаном сиденье было уютно. Однако разливающийся по салону аромат мужского парфюма въедливо забирался в нос. Я чихнула.

– Будь здорова, детка.

– Спасибо, – смущенная его обращением, потянулась к ремню безопасности, на что Сыч лишь ухмыльнулся.

– Не любишь адреналин?

– Почему?

– Потому что осторожничаешь. – И выехал с парковки. Его машина была крутой…нет, ну правда, очень крутой. Черный цвет, блестящие бока, фары, что смущенно вылезали из своих норок лишь тогда, когда были необходимы. А также вездесущее крыло на багажнике, как у гоночных машин из любимого Маришкиного фильма. В общем, я попала в руки явно богатого паука.

Вывеска клуба гласила «Соблазн». На пороге собралась уже толпа желающих оторваться этой ночью. День, кстати говоря, как-то незаметно стал набухать и темнеть, тучи закрыли все небо, грозя пролиться дождем. Мы остановились у входа, Сыч переговорил с вышибалой, и нас пропустили без очереди, пожелав хорошего вечера.

А дальше началось нечто невообразимое….Я будто попало в ад, где предлагали все и сразу! Выпивка, женщины, наркотики, музыка, драйв и, конечно же, знакомства.

– Не отставай, – Сыч приобнял меня за талию и повел к лестнице на второй этаж. Похоже это место было ему хорошо знакомо, потому что он не отвлекался ни на извивающиеся тела за маленькими оградками, ни на яркий свет софитов, даже музыка, вызывающая сбой в ритме сердца, его не интересовала. А я просто не могла поверить. Несовершеннолетняя, маленькая девочка в пучине соблазнов, как «Алиса в стране чудес», только тут все реально, и за поступки придется отвечать…

– Присаживайся, – мы подошли к столику, где уже восседала компания слегка пьяных парней и девчонок в крайне коротких платьицах и шортиках, скрывающих разве что бирки на трусиках. – Ребят, это Саша. Детка, это ребята. Это Сибиряк, – парень указал на самого представительного на вид мужчину, на колене у которого сидела крашеная блондинка, смешно надувающая губки и покачивающая одной ногой. Ее каблук так и грозил прилететь кому-нибудь по щиколотке, но, слава вселенной, этого пока не происходило. Парень хмурил брови, что-то объясняя своей ненаглядной, но, отвлекшись на нас, качнул головой, в знак приветствия своему другу.

– Это Дрозд, – следующий был здесь самым молодым. Дурашливый вид – майка-алкоголичка и строгий пиджак, джинсы с крупными дырами на коленях и кроссовки Нью-Беланс, – все говорило о каком-то внутреннем несогласии парня. Его вид кричал миру протестом. Штрихом образа, кстати говоря, был ирокез.

– Его недавно бросила девушка, поэтому он так..хм…странно подстригся, – шепнул мне Сыч на ухо, посылая тем самым импульс мурашкам, которые быстро пробежали кружок по моему телу. Парень кивнул и опрокинул в себя странную зеленоватую жидкость.

Остальных Алекс представлять не стал, посчитав, видимо, что знакомство с главными персонажами – самое важное, с остальными я должна была справиться сама. Если честно, пьяные взгляды парней меня слегка нервировали, поэтому знакомиться я не спешила, и на протяжении всего вечера пыталась лишь не оставаться без Сыча.

– Сыч, как, говоришь, девку твою зовут? – Это был Дрозд. Его манера общаться, кстати говоря, оставляла желать лучшего. Об этом я узнала, когда он уже в пятый раз решил справиться о моем имени.

Сыч не ответил, он курил кальян, пуская в потолок длинные струи дыма.

– Я Саша, – представилась. Дрозд усмехнулся.

– Саша, Саша, Санек… У меня друга Саньком звали, так он такой гнидой оказался…– Парень опрокинул в себя очередную стопку.

По моей спине побежали мурашки, – это Сыч провел кончиками пальцев вдоль позвоночника. Я чувствовала себя здесь неуютно не только потому, что не знала этих людей и не входила в их круг по возрасту, но и потому, что была не так одета. Кроссовки, обычные джинсы и рубашка никак не вписывались в интерьер, они вообще не подходили для похода в клуб. Наверное, именно поэтому, когда Сыч предложил заказать что-нибудь покрепче сока, я согласилась.

– Сыч, я тут подумал.. Батя укатывает на выходных куда-то, оставляет хату и яхту, может, замутим что? – Сыч отвлекся от кальяна и усмехнулся.

– Если ты о дури, то я обеспечу. – Его друг понятливо улыбнулся.

– Я знал, что на тебя можно положиться, брат.

– Не вопрос, осталось только собрать народ.

– Народ я обеспечу, – это вмешался парень, которого мне не представили. Его волосы золотом отливали в скудном свете клуба. А глаза казались слишком узкими, слишком быстро бегающими по лицам.

– Эй, ты под кайфом? – Сыч положил мне руку на колено и легко сжал длинные пальцы.

Его друг кивнул и достал из кармана белые таблетки.

– Держи. – Гибкая фигура Сыча позволяла ему легко вытянуться, и вот уже четыре таблетки появились на широкой ладони. Синие глаза парня загорелись опасным огоньком, а лицо засветилось, предвкушая кайф или, быть может, это всего лишь так свет падал, но я любовалась им, ощущая некое волнение от запрещенных действий.

***

Тонкие губы, покрытые сотнями маленьких морщинок, упругие, нежные легко обхватывали сигарету. Клуб дыма легкой струйкой просачивался сквозь нос и выдыхался с газом.

Я стряхнул с сигареты лишнее и снова затянулся. В голове обреченно бродили мысли. Они, как только что воскресшие зомби, спотыкались о разбросанные повсюду трупы товарищей, и падали, не справившись с гуляющим там ветром. Они безжизненные, опустошенные. Сердце стучало ровно, а вот легкие уже запросили пощады.

– Эй, брат. – Лениво поднял глаза, отвлекаясь от рассматривания безупречно идеальной картины спящего города, гаснущих огней и умирающих желаний.

Гриха был одет так же, как и утром – деловой костюм, вылезшая рубашка из брюк, чуть помятые штанины. Он мог бы сойти за генерального директора какой-нибудь корпорации, но выглядел слишком молодым и чересчур простым.

– Одного нашли. Наконец-то. – Друг плюхнулся рядом, занимая остаток нашего любимого места на крыше. Железо скрипнуло, стеная от принимаемой тяжести, и затихло.

Я снова затянулся. Вторая рука, держащая бутылку, дрогнула, и остатки пива пролились на чистые Гришины туфли. Стеклянная бутылка покатилась по крыше и остановилась, чуть-чуть не докатившись до края.

– До чего ты докатился, брат. Уже сидишь здесь в одиночку.

– Я не против одиночества, ты ведь знаешь.

– Знаю. – Друг поставил локти на колени и опустил на ладони голову, будто она стала непосильной ношей, тяжелой поклажей, без которой можно было бы обойтись.

Вдох. Ночная тишина обволакивала, снимала стресс, заставляя расслабиться и отдаться во власть случаю. Не было ни яркого света, ни громких звуков. Только ветер, царь высоты, бродил между домами да заглядывал в водосточные трубы, играя с вездесущей пылью…

– Я надеялся, что она с тобой. – Донеслось сквозь паутину сна.

– Кто?

– Твоя сероглазая бестия.

– Она не моя. – Гриша хмыкнул, но ничего не сказал, упорно продолжая сидеть в странной позе.

– Она пропала?

– Не знаю. Но дома не объявлялась сегодня. Мать ее уже все трубки сорвала. Машка волнуется, места себе не находит. Этот еще звонит, женишок ее сестренки….Такую бучу развел. Вряд ли они до конца потратят свой отпуск.

Тело напряглось. Я потушил сигарету, злобно придавливая ее остатки кроссовком.

– Куда она может пропасть? Разве что только осталась у кого-то. – Попытался сохранить равновесие.

– У кого? Они уже всех подняли. Нет ее. Будто растворилась. Ты последний, кто ее видел, поэтому мы понадеялись, что она с тобой. – Гриша разомкнул руки и уставился прямо на меня, пытаясь разглядеть что-то в глазах. Я отвернулся, не выдерживая.

– Не знаю я, где ваша девчонка.

Поднялся с теплого места на крыше и подошел к ее краю. Встав на цыпочки, засунул руки в карманы, затем переместил вес на пятки. Раскачиваясь, я чувствовал свободу, легкость, все тяжбы отступали, все проблемы растворялись. Но не сейчас. Сейчас вокруг моей шеи, будто появился аркан. И он тянул вниз, раня нежную кожу, заставляя задыхаться. Сердце ускорило свой ритм. Я сплюнул, не желая сдаваться. Я не виноват, что эта глупая девчонка нашла на свою симпатичную задницу приключения! Я не виноват, что она взбалмошная и глупая! Не виноват! Но волнение все равно накрывало. Все бурлило и пенилось внутри, заставляя раскачиваться сильнее, подталкивая к действиям, разжигая злость.

Я оттолкнулся от края крыши и развернулся к поникшему другу.

– Надо пробежаться по клубам. Мало ли, вдруг она решила развлечься.

Гриша воодушевленно улыбнулся, встряхнул волосы ладонью и поспешил за мной. Я кипел, варился в собственном соку, заставляя себя раз за разом прокручивать одну и ту же сцену в мыслях. Последние слова так и повисли в воздухе. И я… жалел о них. Это прозвучало чересчур грубо, я не хотел навредить девчонке, не хотел ранить ее чувства….

Прохладный воздух развеял мысли, скопившиеся где-то у лба. Все тело трясло, а кулаки яростно сжимались и разжимались. Я был в бешенстве.

– Десять клубов! Десять, черт возьми! Где она? Куда эта идиотка могла сунуться? – я развернулся обратно к клубу, намереваясь сцепиться с кем-нибудь, выпустить пар. Но друг заслонил вход собой.

– Эй, эй, прекрати. Мы еще не нашли ее, не время расслабляться. И вообще, твоя морда слишком мила мне, чтобы потом соскабливать ее с асфальта.

– Прогуляюсь.

Я оттолкнулся ногами, убирая руки в карманы, побрел прочь. Туман в голове, дикие голоса, мысли, носящиеся, как фурии – все сбивало с толку, мешало думать спокойно, я даже не мог остановиться на одной идее, где она могла быть. Всегда что-то появлялось что-то еще, сбивая, встряхивая и уносясь прочь.

Семья. Родные. Мать, отец, сестра. Я всегда думал, что это единственные люди, что заслуживают заботы. Думал, что только семья поможет мне раскрыться, ощутить себя….цельным человеком. В моем представлении, семья – это надежда на лучшее, опора, уютный островок.

Так было. В 12 лет. Потом все как-то перевернулось, завертелось, изменилось. Я и не понял, почему так случилось, что отец ушел, я даже не заметил, что мать страдала, плакала и ломалась. Толчком к пробуждению стало совершеннолетие. Когда, закатив настоящую огромную вечеринку, я не почувствовал счастья и удовлетворения. Не было ни тепла, ни доброты в глазах окружающих людей. Они не улыбались мне, не желали здоровья и счастья. Все говорили о девчонках, деньгах, коих в тот момент у меня было навалом. Они считали, что главное в жизни – это достаток. А что еще может подарить все? Правильно, только толстая пачка денег, пахнущая безразмерным аппетитом, заставляющая широко раскрыть глаза и плюнуть на мнение окружающих.

Я так думал. А потом деньги закончились. Ушли друзья. Пропал вкус. Вкус власти и яркой жизни. И я потерялся, замкнулся в себе. Гришаня, Семен – они всегда были рядом, а я и не замечал их. Они думали, что я просто закрытый. А мне было плевать. Абсолютно. А тут вдруг, как током шибануло, вот же они, все еще здесь, по-прежнему улыбаются, живут, на них вообще никак не подействовала лежащая у моих ног корона. Она их вообще по сути не волновала…. Вот тогда я действительно открыл глаза на жизнь, избавился от иллюзий и запотевших очков с темными линзами. Я увидел свет на этой темной дороге.

Сашка. Маленькая дикая девчонка, непокорная, бесстрашная. Я вспомнил встречу с ней. Ее хрупкое тело, наушники в ушах, одинокая, уединенная скамейка, где она беспечно лежала. И ведь ей не было никакого дела до других, до их осуждения или любопытства. Она вообще никогда никого не замечала. Свободная от предрассудков, цепляющая своей живостью, харизмой и теплом. Да, именно теплом. Оно было в ее смехе, в ее движениях, в щурящихся чувствительных глазах. Я видел это. Видел, но не замечал. Не хотел замечать….

– Алекс! Алекс! – обернулся на звук. На высоких каблуках, при параде ко мне неслась Белка. Поморщился. Ее только здесь не хватало. – Алекс, душка, я так рада, что тебя встретила.

С ее приближением ощутил дискомфорт, будто бы она застала меня за чем-то чересчур личным, постыдным.

– Чего тебе? – я продолжал спокойно наблюдать за ее приближением, даже не пытаясь помочь девушке, еле переставляющей заплетающиеся ноги.

Она состроила умилительную гримасу. (По крайней мере, ей так казалось)

– Ты такой бука, Алекс. Всегда поражаюсь, чего тебе не хватает?! – она, наконец, добралась до меня и, подцепив своими длинными пальцами локоть, перенесла весь свой вес на мою руку, довольно выдыхая и расслабляясь. – Я такая неуклюжая сегодня, ты даже не представляешь. Она пьяно захихикала.

Я поежился. Не от холода, от наигранности этой ситуации, от ее душевной бедности. Она была пуста. Что-то высосало из этой игрушки всю жизнь. А она и не сопротивлялась, отдавая душу дьяволу.

– Ты пьяна, Белка.

– Спасибо, милый, ты такой проницательный. – Она улыбнулась так широко, что я заметил ее ровные зубы сейчас почти полностью покрытые красной помадой. Ее губы были припухшими, а изо рта разило так, что я сморщился. И эта «женщина» станет чьей-то женой. Передернул плечами. Мерзость.

– Перестань так прижиматься, Белка, иначе я кину тебя прямо здесь.

– Ну, масечка, ну прекрати быть такой букой, ты же можешь. Я знаю, что ты можешь быть милым котиком.

Я не ответил. Да и что вообще можно ответить на пьяный женский бред? Возле ее подъезда было темно. Не то, чтобы меня пугало это, нет, наоборот, так в темноте можно было не скрывать свои эмоции. Какой дурак будет вглядываться в твое лицо, когда идет по темной улице в одиночестве? Правильно, никакой.

– Все, пришли. Отлепляйся от меня, пьянчужка, и иди домой.

Она фыркнула, попеременно моргая глазами и стараясь понять, куда попала. Вонючий подъезд, в котором одинокая драная кошка испуганно стреляла глазами в разные стороны из своего угла.

– Ой, смотри, какая хорошенькая. – Девушка покачнулась, стараясь наклониться к серой хищнице поближе, но та отодвинулась от рук подальше в угол. Бездомное животное боялось такого открытого проявления чувств, да и ее обостренное обоняние наверняка отыскало среди прочих запахов противную вонь алкоголя. –Зай, может, заберем ее? Она будет жить с нами?

– С тобой, Белка. С тобой. Я живу в другом месте.

– Правда? А я-то думала, как мне посчастливилось заполучить твое холодное сердце?

– Я бессердечный, прости. Все, пошли, прекрати протирать стены. Где твои ключи? – она снова окинула растерянным взглядом подъезд, останавливаясь на надписи на стене. «Шлюха» – было выведено большими красными буквами. А снизу – номер. Ее номер. Что-то промелькнуло в этот момент в безжизненных глазах девушки. Какая-то обреченность.

– Ты тоже так считаешь? – и она кивнула на надпись. Я перевел взгляд туда и поморщился. Вандализм. Я никогда не поощрял такое экспрессивное выражение мнения по отношению к другому человеку. Как вообще можно так ненавидеть? Зачем? Ненависть – это такое же бесполезное чувство, как любовь. Оно не приносит ничего, кроме опустошения и желания сдохнуть или убить.

– Нет. Все, пошли. – Но она не поддавалась. Вырвав свой локоть из моего захвата, подошла ближе к стене, будто раньше не замечала этой записи, будто раньше не отрывала глаз от ступеней.

– Но ведь и в роли жены ты бы такую не хотел? Никто бы не хотел… – Она говорила сама с собой. И кошка, та самая, серая, подошла к ней ближе, потерлась о ноги, оставляя на черных грязных ботинках волоски.

Я видел это. Я видел каждое движение этих двоих. И да, они были похожи. Потерянные. Никому не нужные.

– Белка, тебе нужно проспаться. А завтра я могу заехать, и, если ты захочешь, то мы сотрем эту запись, замажем, заклеим, соскоблим. Хорошо? – она перевела на меня блуждающий взгляд, оценивающе посмотрела и протянула руку, помахала ее перед моим носом и внезапно заплакала, опускаясь на колени, прижимая их груди.

Я растерялся.

– Ну что? Белка, прекрати!

– Никакая я не белка! У меня имя есть! Имя! – и она так напомнила в этот момент мою Лизку, что я не смог не смягчиться. Не смог оставить ее, не смог бросить и наплевать на все.

– Я знаю, знаю, Насть. Знаю. – Ее красные глаза, с трудом видные за плотным слоем размазанной туши и теней и всего, что обычно накладывают на лицо девушки, смотрели с благоговением. Правда, я не шучу. Неловкая пауза опустилась на наши головы. Она встряхнулась, утерла слезы рукавом светлой кофточки.

– Ты, правда, приедешь? Обещаешь?

– Обещаю. Только давай, наконец, попадем в твою квартиру.

– Ты торопишься?

– Да, я бы хотел найти одного человека.

– Девчонку? – она поднялась по ступеням.

– Да.

– Ту, как ее...я не помню имени.

– Сашку.

– Точно, тезку твою. А я ее сейчас только видела. И зачем она тебе?

– То есть, как это видела? Когда?

– Говорю же, я выходила, а она там с Сычом зажигала.

Я резко подорвался, наплевав и на Бел…Настю, и на кошку, смотрящую на нас своими яркими желтыми глазами. Перепрыгивая ступеньки, помчался на выход, затем по двору вперед, к клубу, из которого выходила Белкина...

Глава 11. Чувства в чердаке

Я не знал, зачем мчался так быстро к клубу, зачем занимался поисками этого маленького ежика, как не так давно назвала ее собственная мать. Наверное, просто чувствовал свою ответственность за нее, как за ребенка.

Огромный бугай остановил меня на входе. Его руки уперлись в плечи, а я же, не обращая внимания на преграду, активно высматривал в выходящих девушках ту самую, Сашку. Затем, когда двери за ними закрылись, а их хохот перестал слышаться из-за спины, отвлекся на секьюрити, объясняя ему что к чему. Пропустил. В клубе ярко блестел огромный стеклянный шар у потолка, извивались и зазывно улыбались девочки за маленькими перегородками. А основная часть молодых толпилась у барной стойки, стараясь залить тяжкий день, забыться или отдохнуть.

Оглядевшись, понял, что на первом этаже девчонки нет. А значит, либо она находилась за VIP-столиком, либо покинула это место. Второе было предпочтительнее. Но необходимо было проверить и первый вариант. Что бросилось в глаза, когда я поднялся по крутым ступенькам, было то, что кроме одной компании, сидящей в углу, – здесь, кроме них, больше никого не было. Совсем никого. Просто толпа пустых столиков.

Приглядевшись к компании, я опешил. Руки сами собой сжались в кулаки. В голове мелькали ее улыбки, на языке появился сладкий привкус. Однако все это было не способно меня отвлечь. Сашка, маленькая девчонка, та, что отбивалась от моих рук, губ, шуток, сейчас сидела на коленях у другого. Она позволяла ему дотрагиваться там, где никто не должен был…в запретных зонах. И это было для меня сродни красной тряпки для быка.

Мысли еще не пришли в норму, голова еще не перестала шуметь от обуревавших эмоций, а я уже, сломя голову, несся к столику. Приближаясь, расслышал чей-то прокуренный голос, который то ли шутливо, то ли с издевкой пролаял:

– Ребята, может быть, вам уединиться? Снять номер в отеле. Даже я, развратник каких поискать, не стал бы трахаться в клубе, да еще и на глазах у всех. – В ответ ему продемонстрировали средний палец. Парень, на миг отвлекшись, рассеянно обвел приближающегося меня взглядом.

– Эй, ты! – я кричал. Да, нервы были на пределе. Стоило ему пошевелиться, и я бы взорвался. А уж тогда получил бы не только этот белобрысый типчик.

– Что, хочешь присоединиться? – он глумливо ухмыльнулся и треснул Сашку по выпяченному заду, на что та тихонько взвизгнула и подняла глаза на меня. Я заметил в них маленькую искорку узнавания, а затем, она снова отключилась от реальности. Чем эти твари ее накачали?

Но разбираться было некогда. Резко схватив девчонку за руку, со всей силы дернул ее на себя. Она, как тряпичная кукла, поддалась мне навстречу. Но мажор успел в последний момент среагировать и даже попытался свою добычу удержать. Но не тут-то было. Я был трезв, а он пьян, причем в его крови можно было наверняка найти и что-то кроме алкоголя.

– Эй, ты че творишь? Совсем попутал? Проблем мало что ли? – мажоре начал вставать, попутно одергивая задравшуюся рубашку и устремляясь ко мне. Его банда также отвлеклась от курения кальяна и лобзания с почти раздетыми девочками и стала подниматься. Запахло жареным, поэтому я смело затолкал Сашку за спину, где она от недостатка сил плюхнулась на ближайший диванчик и, заворачивая рукава, приготовился драться. Наконец-то! Сзади послышалось движение. Я оглянулся. Это были Гришаня и Семен. Они так же, как и я, готовились защищаться. Завязалась потасовка...

***

Я резко открыла глаза. Отовсюду раздавался шум, а чье-то лицо напротив упорно двигало губами, что-то объясняя, пытаясь достучаться до моего невменяемого мозга. Я пригляделась получше, стараясь по губам определить, что человек пытался до меня донести. Однако виски заломило, и я снова прикрыла глаза.

В следующий раз, когда мне пришлось очнуться от пьяного бреда и дурацких снов, навеянных алкоголем, я оказалась сидящей на заднем сиденье какого-то автомобиля. Мои ноги стояли на асфальте, через открытую дверь виднелись двери клуба, рядом не были ни души. Осторожно повернув голову, я с удовольствием вдохнула свежий ночной воздух. Он помог разогнать свернувшиеся в уголке головы мысли и заставил мозг работать. Слабо соображая, я кое-как выползла из машины. В глазах потемнело, а желудок скрутило так, будто я собиралась "коня родить" – вспомнились слова Машки, когда она описывала как-то свои первые ощущения после употребления алкоголя. Она тогда так искусно демонстрировала свои чувства в словесных оборотах, что я бы никогда не повторила. Смысл один – пить плохо. Лучше не пить.

Постепенно розовые звездочки расселись обратно по своим местам, и мозг продолжил собрание непослушных слуг. А я, тем временем, нашла глазами знакомую фигуру. Это была Машка, она нервно мерила шагами бордюр и с кем-то сосредоточенно говорила по телефону, то и дело бросая нервные взгляды в сторону бара.

– Эй, – я закашлялась, а затем снова позвала подругу, – Маш.

Она встрепенулась и быстренько подскочила ко мне, подсовывая к уху трубку.

– А вот и она. Вот, поговорите, она вас слушает.

– Александра! Ты вообще понимаешь, что творишь? Ты знаешь, какое наказание тебя ожидает? Я сейчас же звоню твоему…– И тут она осеклась. А я зажмурилась, тихо постанывая от ее громкого голоса, вовсе не замечая этой заминки.

– Мам, все хорошо. Я в порядке…почти. Буду дома…скоро, наверно.

На той стороне повисло молчание, а затем звонок скинули. Мамочкин темперамент.

– Подруга, ну ты и учудила! Господи, за что мне это? – Машка постукала трубкой по подбородку и уселась на корточки напротив застывшей меня.

– Что случилось?

– Ничего. – Тихо пробормотала я.

– Из-за этого «ничего» сейчас наши мальчики разбираются с охраной клуба.

– Какие мальчики? – я недоуменно подняла глаза на подругу.

– Какие, какие! Дурочку из себя не строй! – Машка резко поднялась и отошла. – Просто не могу поверить, как ты решилась на такое! Ну ладно о себе не думаешь, но о своих друзьях, родных-то можно было! Да Коша поднял на ноги всех своих байкеров, они как ошалелые улицы прочесывали! И ради чего? Чтобы найти тебя с кучкой отморозков в каком-то богом забытом заведении? – зло проговорила она.

– Но…

– Дослушай меня! И не перебивай! – Машка была в ярости. Она даже не смотрела в мою сторону, будто боясь сорваться, напасть, убить меня нерадивую.

Но разговор не продолжился. В дверях клуба появился замученный Гриша в рваной белой рубашке. Он выглядел уставшим – цветущий синяк на скуле, сбитые костяшки. Я даже отсюда видела его отсутствующее выражение лица. Однако когда взгляд карих глаз остановился на мне, черные брови сошлись на переносице. Я поежилась. И почему они все меня осуждали? Какое право они вообще имели на это?

– Гриш, все в порядке? – Машка подскочила к нему, повисая на руке, оглядывая его лицо, дотрагиваясь до синяка, отчего парень поморщился.

– Да, все окей, малыш. Я уже мальчик большой, не в первый раз в такую заваруху попадаю.

– А где Алекс? – подруга нервно взглянула в мою сторону, но поймав любопытный взгляд, отвернулась.

– Сейчас все уладит и выползет. Ему здорово досталось, думаю, надо заставить его съездить в больницу.

– Господи! – Машка всплеснула руками. – А ты как? Точно в порядке? Может, тоже в больницу? – она прижалась к нему ближе, обнимая за талию.

– Я здоров, малыш, – он поцеловал девушку в лоб и прижал за плечи к себе.

Мне нравилось наблюдать за такими сценами. Нравилось представлять на их месте себя. Но сейчас я почему-то не радовалась. Не было ни единой фантазии. Лишь под ложечкой неприятно сосало, и будто кто-то гаечным ключом бил по нервам. Я ожидала чего-то…

Дверь снова хлопнула. Это был Семен. Он, прихрамывая, добрался до машины, и сел на водительское сиденье, достал из бардачка минералку и жадными глотками принялся осушать бутылку. Я тяжело сглотнуло. Пить хотелось, но рисковать я не собиралась. Уж больно мне не нравилась перспектива попрощаться с содержимым желудка сейчас. Гриша подошел к двери Семена и, наклонившись к нему, попросил зажигалку.

– Че там? – спросил он.

– Да, они просто мозг ему выносят. Видимо, пытаются на него вину всю свалить.

– А он че?

– Да ниче. Злой, как собака. – Семен оглянулся на меня, оценив вид, поджал губы. – Если что, ты это…как бы сопротивлялась, когда то чмо тебя лапало, поняла?

Я испуганно воззрилась на злого парня. Мне не хотелось спорить, да и сказать честно, я мало помнила, что произошло после принятия тех таблеток. Какие-то смутные образы, да и только.

– А-а-ага.

– Вот и славно. – Семен отвернулся, вновь забывая о моем присутствии.

Мне стало холодно. Хлопковая рубашка, пропитавшаяся потом и запахом алкоголя, не грела. Ноги покрылись гусиными мурашками под легкими рваными джинсами, поэтому я обняла себя руками и прижала ноги к груди. Дверь машины тихонько скрипнула, закрываясь. Привалившись к заднему сиденью, попыталась расслабиться, ощутить каждую мышцу, каждую каплю теплой крови, что плавно текла по венам, как она огибала препятствия, спеша к сердцу, мозгу…

Однако долго побыть в одиночестве и собраться с силами не дали. Кто-то резко открыл дверь и рывком вытащил меня на свет. Поднимая глаза, я встретилась с яркими зелеными зрачками, его глаза на миг сощурились, а затем пропали из поля зрения. Алекс, жестко схватив мое запястье, повел к клубу.

– Алекс, – пискнула я после очередного жесткого рывка. Но он даже не обернулся. Ребята ему не мешали, я с болью посмотрела на них и отвернулась. Они все были против меня. Они все винили меня в чем-то. Такое ощущение, будто я убила кого-то, будто испоганила чью-то жизнь.

– Алекс, – я сделала новую попытку вырвать запястье из его цепких пальцев, когда мы оказались в пустом помещении клуба. Здесь уже не было музыки. Лишь оглушающая тишина.

Парень развернулся, останавливаясь.

– Лучше молчи. Молчи, или я сделаю то, о чем потом пожалею. – Зло проговорил он, цедя слова через зубы.

Я сглотнула. Что-то подозрительно большое застряло в горле. И в скором времени оно грозило либо вылиться в слезы, либо… не хотелось думать о втором варианте.

Алекс, также волоча меня за собой, привел на второй этаж. Здесь были люди. Много людей в форме.

– Это та девушка? Рудковская? – я недоуменно смотрела на полицейского. Рудковская? Правда?

– Рогачева вообще-то. – Мужчина одарил меня хмурым взглядом и записал что-то в своем блокноте.

Алекс сел за столик, двигаясь к стене. Я присела напротив. Полицейский остался стоять.

– Итак, Рогачева Александра, вы видели, как это произошло?

– Что произошло? – недоуменно поинтересовалась, не понимая, что здесь вообще случилось.

– Убийство.

– Я же сказал, что… – начал было Алекс.

– Я вас уже спрашивал, Руденко! Теперь ее очередь отвечать. Развели тут балаган, понимаешь ли! – не применул возможностью поворчать полицейский.

– Я не видела никакого убийства.

– Тогда где же вы были?

– Я….

– Ей стало плохо. – Ответил за меня Алекс.

– Да.

– Девушка сама способна говорить! – с нажимом проговорил служащий, делая какие-то пометки в блокноте.

– А вам уже есть 18?

Я сглотнула, сжимая кулачки под столом.

– Нет.

– Тогда что же вы делаете в таком месте?

– Это не относится к делу. – Заставил остановиться мужчину парень.

Полицейский помолчал, переваривая информацию.

– Руденко утверждает, что вы были насильно опоены пострадавшим. Это так?

– Да, Сыч наливал мне что-то.

– Он к вам приставал?

Мои щеки наверняка сейчас были очень красными.

– Я…Я пыталась сопротивляться, но он…да, он приставал. –Я сильнее сжала кулачки, врезаясь коготками в мягкие ладошки.

– И Руденко вам помог? Так сказать, защитил вашу честь?

Я зажмурилась, отгоняя звездочки.

– Да, он помог мне. – Наконец, с трудом выдохнула я.

– Хорошо, вопросов больше нет. – Если вам придет повестка, будьте добры, не игнорируйте ее.

– Я…

– До встречи. – И полицейский скрылся, уводя коллег за собой.