Текст книги "Саша. Характер - сахар со стеклом (СИ)"

Автор книги: Катриша Клин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Через час я, наконец, оказался на месте. Теплый дворик с мягко шуршащими листьями деревьев встретил холодной дрожью. Ветер гулял по нему, как единственный хозяин, заставляя все вокруг недовольно шуметь и ругаться. Я тоже ругался, копаясь на заднем сиденье в поисках толстовки. Нашел. Сделав дозвон Семену, стал дожидаться появления Сашки. Пока девчонка собиралась, решил закурить. Затянувшись, легко выпустил сигаретный дым через рот, с наслаждением разглядывая звездное небо. Оно призывно мигало мне своими маленькими глазками и звало присоединиться к забегу до солнца. Но я помотал головой и опустил взгляд на Сашкин подъезд. Оттуда громко крича, выбежал мужик, в руках у него был «ствол». Он что-то прокричал своему напарнику, быстро выбежавшему из припаркованной рядом машины. Затем этот странный тип снова скрылся в подъезде.

Я с интересом ожидал развязки необычного действия. Хорошо, что мне пришло в голову остановиться подальше в кустах, откуда меня было не так просто разглядеть.

– Эй, держи ее. – Расслышал, наконец. И из подъезда появилась знакомая фигура. Точнее, не сама появилась, некто очень большой тащил ее на плече, связанную, с кляпом во рту. Опешив, я даже забыл, как двигаться.

– Что за херня? – вырвалось невольно.

– Эй, держи девчонку, щас матку ее вынесу. Да, держи, держи, не бойся, она уже больше не брыкается.

Подождав пока второй амбал в черной маске скроется, я, с трудом переборов гнев, кинул SOS Семену и поспешил к черной машине. Дело пары секунд – постучаться в окно и спросить, что за дела. Еще пара секунд – и удар прилетел водителю в лицо. Однако я недооценил своего противника, так как задние двери тут же открылись, и из них появились еще два амбала.

Что, думаете, было дальше? Правильно, поломанные кости и мое безразличие. Когда к дому подкатили друзья, я уже не мог даже вздохнуть.

Глава 13. Разбор полетов

– Эй, брат, ты как? – открыв глаза, сощурился от яркого света мигающей надо мной лампы. Попытался повернуть голову, чтобы оценить свое состояние, но тут же пожалел об этом. Все плыло и вертелось перед глазами. Тяжело сглотнул и, отлепляя язык от неба, прохрепел:

– Воды дайте… – звук льющейся жидкости заставил рот напряженно застыть в ожидании.

– На, только немного. – С трудом разомкнув потрескавшиеся губы, сделал глоток живительной влаги. Когда Гриха убрал руку со стаканом, я попытался вдохнуть поглубже, но тут же пораженно охнул: вся грудь горела огнем, было чувство, будто по мне проехались асфальтоукладчиком.

– Че так хреново-то, Грих? – друг усмехнулся, я почувствовал это.

– Ты бы еще спросил почему небо голубое, брат! – он хлопнул меня по плечу, стараясь не задеть вколотую в вену трубку. – Тебе здорово досталось! Хорошо, хоть они добивать не стали… – пальцы на плече сжались сильнее. – Прости, что приехали так поздно…

– Грих, где Сашка? – друг притих, я пошевелился, желая разглядеть его, чувствуя, что по глазам смогу прочитать, но тело не слушалось своего хозяина, отчего я лишь пораженно выругался. – Что там? Не томи!

– Никто не знает, где они. Мы машины не видели, похитителей тоже. Полиция, как узнала о твоем пробуждении, сразу же примчалась. Только ты можешь им помочь.

Я прикрыл глаза, стараясь вспомнить хоть что-то… Но в голове гулял шальной ветерок. Широко распахнув глаза, удивленно моргнул пару раз, но ничего не происходило, мозг, будто спрятал всю информацию где-то глубоко в недрах. Ее не вытащить.

– Нихрена не помню. Туман.

– Хреново, брат, хреново… Тут, кстати, это…мать твоя пришла. Позвать? Она боится заходить.

Вот тут я уже не выдержал и повернул лицо к Грихе.

– Что? Моя мать пришла? Она еще здесь? С кем? Что ей нужно?

– Она беспокоилась. Она даже трезвая. – Отметил последнее друг.

– Не хочу ее видеть. Не сейчас. Лучше ментов позови, может, они помогут вспомнить. Черт… Это я виноват, что их похитили. – Я сжал кулаки, цепляясь ногтями за мягкую ткань ладошек. Но даже маленький отголосок боли не смог затушить пожара в груди.

– Алекс ты сделал все, что мог…

– Грих, просто позови, пожалуйста. – И он ушел, осторожно притворив за собой дверь.

Через пару минут раздался тихий стук, и в палату вплыла женщина в полицейской форме. Показав свое удостоверения, попросила об одолжении: отвечать четко и по делу. Наверное, потерпевшие часто приставали к ней или позволяли себе некоторые вольности, потому что она была…очаровательна. Но мне было не до этого. Сашка сейчас находилась не понятно где, и только я ей мог помочь. А значит, я сделаю все, что от меня зависит, всю черепушку переворошу только, чтобы вспомнить.

– Спрашивайте.

– В каком часу вы покинула квартиру своих друзей? – прозвучало холодно.

– Около двенадцати. – Она сделала пометку в блокноте и снова посмотрела на меня.

– Во сколько вы прибыли к дому девушки?

Я задумался. Нечеткие воспоминания пролетали мимо, не давая возможности зацепиться за них.

– Я помню, как стоял в пробке… Помню, девчонка в соседней машине хныкала… Помню руку… Она…из машины высовывалась. Я повернул. Наверное….предположительно…не знаю, около часа, может, позже.

– То есть вы затрудняетесь ответить? – переспросила следователь.

– Думаю, час, полтора. – Повторил я.

– Хорошо. А вы помните, что случилось дальше?

Прикрыв глаза, попробовал сосредоточиться только на мыслях о вчерашнем вечере. Или не вчерашнем?

– А сколько я здесь лежу?

– Два дня.

– Что? – я даже приподнялся над кроватью от шока, но сломанные ребра не позволили надолго оторваться от матраса, и я тяжело опустился назад. – Два дня. Черт. Два дня. Гребанные два дня! – Я попытался поднять руку и закрыть ею глаза, потому что мигающая лампочка приводила в бешенство. Но рука была в гипсе и в локте не сгибалась. – Черт! Черт! Черт!

– Вам плохо? Может быть, позвать врача?

– Нет! Какой нахер врач?! Почему меня не разбудили раньше? Почему ждали гребанных два дня перед этим? Черт возьми, вы не люди, вы звери! Они где-то там! Возможно, мертвы уже! А вы….суки! – Женщина спешно покинула палату, теряя уверенность в моей адекватности.

За ней зашла Лизка. Выглядела она паршиво – заплаканное лицо, светлые, почти синие руки, искусанная в кровь губа.

– Саш.. можно? – я попытался взять себя в руки и лишь кивнул сестренке. Она подобралась ближе и залезла на мою койку, дотронулась холодной ладошкой до синяка на скуле, на глазу.

– Больно? – До сознания добрался ее тихий голосок.

– Нет.

– А мне за тебя больно.

– Ты ела?

– Когда?

– Сегодня? Вчера?

– Не помню. – Она пожала плечами. А в глазах – слезы.

– А где эта сука, которую мы зовем матерью? Почему она не позаботилась об этом? Черт! – Лизка утерла рукавом кофты выступившие слезинки и положила голову мне на грудь.

– Не ругайся, Саша, не ругайся. Мама плачет. Она никогда раньше не плакала. Она прощения просила. Она просто забыла. Она и сама не ела. Правда. Мы все это время здесь были. От тебя боялись отойти. Не ругайся, Саш, пожалуйста. – Бормотала она, хныкая и задыхаясь от накативших чувств.

– Лиз, мне больно. – Она тут же спустилась с кровати и даже отошла от нее, судорожно сжимая руки и опуская голову.

– Не настолько, ты просто нажала на ребро, иди сюда, с другой стороны садись, там только рука пострадала. – И она подчинилась, обошла кровать по касательной и присела рядом, разглядывая уже изрисованный кем-то гипс. На самом деле, там было только два слова: «Живи, брат». И это поселило внутри тепло. Забота. Очаровательное, милое слово. Особенно, когда заботятся друзья, родные, когда она искренняя, целебная.

***

– Гришенька, постой. Милый, как он там? – парень опустил глаза, не смея взглянуть в уставшие, опухшие глаза матери его друга.

– Он в порядке, уже ругается даже. – Она улыбнулась. – Думаю, он скоро выздоровеет, самое худшее позади.

– А я? Он спрашивал обо мне?

– Нет, извините. – Парень осторожно высвободил локоть и поспешил вперед по коридору, в машине его ждала Машка. И она тоже волновалась, ее разрывало от страха за подругу и вины за случившееся с Алексом. И чтобы она лишнего не накручивала, Гриша теперь брал девушку с собой повсюду.

– Эй, как ты? – губы Машки оказались холодными, но она улыбнулась, увидев его. Не накрашенная, с облупленными, искусанными ноготками, она выглядела какой-то родной, безумно настоящей, по-настоящему ЕГО.

– Нормально. – Он осторожно сжал ледяные пальчики, целуя каждый по очереди.

– Все хорошо будет, Алекс проснулся, он расскажет, что видел. Они найдут похитителей. – Голос звучал уверенно, и Гриша был рад этому. Им нужна была эта уверенность.

– Я надеюсь.

Черная машина осторожно покинула двор больницы, выезжая на дорогу, сражаясь с пробками и чувствами водителей, она продолжала своей движение, бесчувственная, холодная.

***

– Алекс, зачем так пугать старика? Я сорвал совещание, чтобы тебя навестить и увериться, что мой преемник жив.

Я молча смотрел на Артура, вспоминая последнюю с ним встречу, без деталей, просто, чтобы понять, что еще кроме дня кражи Сашки вылетело из головы. Оказывается, ничего. Совсем ничего! Я отлично помнил все, что случилось со мной на этой неделе, все клубы, все встречи, все проблемы, даже обвал на магазин Артура, но вот Сашкиного похищения не помнил.

Говорят, что память защищает своего носителя от ранящих его душу деталей. Получается, что для меня таким стало именно это происшествие. Именно Сашка активировала эту защиту, но почему? Почему она?

Я сжал голову руками, сильно зажмуривая глаза, стараясь вспомнить, понять, но это движение лишь отдалось гулким шумом, и она начала болеть сильнее. Гребанное сотрясение. Убрал ладони и встретился взглядом с удивленными глазами Артура.

– Что?

– Ты так переживаешь за девчонку? – пораженно спросил он.

Я молчал. Да, я переживал. Переживал, что ее убьют, покалечат, заставят сделать ужасные вещи. Я боялся за нее, что больше никогда не увижу ее противной ухмылочки и ямочек на щеках. Боялся, что забуду, как она смеется.

– Это твоя…девушка? – Артур поправил тонкую оправу очков и с удивлением, даже каким-то высокомерием посмотрел в мою сторону, словно я сказал ему о своей любви к мальчикам.

– Не совсем... – проговорил вслух, а внутри все сжалось от этого, от того, что упустил, не удержал. Не сейчас. Но позже. Обязательно моя. Будет моя.

– Не стоит себя корить за слабость тела, сынок. Отдохни, ты слишком напряжен для больного, пострадавшего в драке. Как твоя рука?

– Всего лишь порваны связки, а они намотали бинтов. Лучше бы обезболивающего дали. – Артур хмурился, тонкая морщинка пролегла на его и без того морщинистом лбу.

– Будь мужиком, Александр. Боль после драки – лучшая боль.

– Это только при условии, если ты выходишь из нее победителем. – Я устало прикрыл глаза, делая все возможное, чтобы своим видом показать, как тяжело мне приходится, как напрягает его присутствие. Артур не был дураком. Он легко поднялся, оправляя строгий пиджак, и развернулся к двери. Однако, берясь за ручку, остановился.

– Не думал, что скажу это. Но, парень, ты меня разочаровал сегодня. Это был бездумный, отвратительный поступок, который мог испоганить тебе жизнь! Мог сломать тебя! Мог перечеркнуть твое будущее! Чем ты думал? – не дождавшись ответа, мужчина покинул палату, осторожно прикрыв за собой дверь. Я видел мелькнувшую перед ним женщину, сразу узнавая ее.

Взяв в руки телефон, лежащий на тумбе у головы, набрал до зубного скрежета знакомый номер.

– Да, брат, как ты? – послышался голос с той стороны.

– Нужна помощь. Выручишь?

– Без проблем. Что делать?

– Пробей чекера с татухой на правой руке. Дракон и змея, я сейчас набросаю карандашом, кину, окей?

– Ты вспомнил что-то?

– Не знаю. Наверно. Все, жди. – Я не стал говорить, что рука привиделась во сне, но что-то внутри меня было уверенно, что я на правильном пути. Набросав на оторванном от принесенных пирожных листке маленький рисунок, сфотографировал его и кинул другу в сети.

***

– Ты же сказал, что не сделаешь ей больно! Она должна пережить этот день.

– А что насчет ее мамаши?

– Насчет нее вообще не приходило заказа.

– Нам типа ее отпустить что ли?

– Ага, в мир иной, тупой что ли? Придержим, мало ли, вдруг пригодится. – Сильное мужское плечо, призванное вроде как охранять женскую тушку, сейчас бросало ее на дно неглубокого подпола.

Скрип двери заставлял зажать уши, но никто этого не сделал. Женская половина – потому, что у них были связаны руки, а мужская – потому, что уже привыкла к подобному концерту звуков.

– И что будем дальше делать? – мужик навалился на стол всей массой, заставляя того опасно пошатнуться. Его рука оголилась, предоставляя возможность увидеть необычной рисунок – змея и дракон… Кто же победит в этой борьбе?

Глава 14. Царство небесное

Самолет приземлился ровно в полдень. Его пассажиры медленно спускались по трапу, забирали багаж, встречались с близкими им людьми, радующимися приятной встрече. Они все бесконечно улыбались, пожимали друг другу руки и болтали. Зал ожидания постепенно наполнялся шумом, сливающимися воедино голосами, создающими своеобразную музыку.

– Эй, а где же мама и Сашка, ты разве не кинул им смс-ку перед взлетом? – Марина оглянулась на следующего за ней байкера, упорно что-то ищущего в карманах рюкзака. – Кош, я с тобой разговариваю.

– Да слышу я, слышу. Ищу телефон.

– Ну, так, и где он? – Девушка скложила руки на груди, заставляя новоиспеченного мужа тяжело сглотнуть и, оторвавшись от аппетитной фигуры жены, продолжить обыскивать карманы.

– Нет его! Видимо выронил где-то. – Девушка нахмурилась, ее переживание за родных передалось и Коше. Парень закинул рюкзак за спину и обнял встревоженную девушку за плечи.

– Мы уже дома. Сейчас возьмем такси и выясним, где их носит. – Поцелуй в висок ослабил ее напряжение. Но сердце ведь не обманешь. Оно чувствует неладное.

***

– Мам, – тихо прошептала я, тяжело сглатывая. Во рту поселился злющий кот, он царапал когтями глотку, заставляя кашлять, с болью вжимая друг в друга веки.

Мама пошевелилась в темноте. Я слышала ее тяжелое дыхание, но все же она отозвалась через пару минут.

– Доченька, как ты? Тебя не ранили? Крови нет?

Я не смогла сдержать улыбку. Она жива. Это самое главное. Со всем остальным мы сможем справиться вместе.

– Да, все в порядке, мам, я цела. Как ты? Нет ран? – в моем голосе нельзя было не уловить беспокойства, страха, смятения, заселившего мозг, душу, заставившего трястись руки.

– Я в порядке. Цела. Где мы? Почему здесь так темно? – ее волнение было понятно. Вот только я не могла дать ответ. Кто. Зачем. Куда. Все это уже было в мыслях. Все это уже с самого пробуждения не давало мне покоя. Кому мы могли насолить? Кто захотел бы оставить нас умирать в непонятном, жутком месте?

– Не знаю, мама. Кажется, это какой-то подвал. Подо мной земля.

– Подо мной тоже. Мне что-то это напоминает.

– Да, мам. Мне тоже. Я очень надеюсь, что он не подложил нам эту свинью. – Я говорила это громко, пусть слышит всю ненависть.

Говорят, умершие следят за нами. Говорят, они оберегают наш покой. Тогда почему мы все до сих пор умираем, попадаем под машину, получаем травмы от рук случайных прохожих? Что это? Беспокойство? Эти дела не касаются наших хранителей? Тогда зачем они вообще нужны…

– Мам, – она пошевелила рукой, стараясь избавиться от держащих ее пут. Затем громко ругнулась, что в принципе, не было свойственно ей.

– Да, дорогая.

– Ты же знаешь, что я тебя люблю? Больше жизни… – Расслышала ее всхлип, и всхлипнула сама.

– Не смей так говорить, дорогуша. Мы выберемся. Где наша не пропадала?

Наш разговор прервал громкий скрип. Наверное, это сама смерть в человеческом образе решила поприветствовать своих новых слуг. Ну, давай, удиви нас, старуха.

***

– Куда они могли запропаститься? – Марина с громким выдохом села на диван и опустила на ослабевшие руки голову. Горькие слезы медленно катились по ее щекам все время, пока Коша пытался связаться с Сашкой, матерью, с больницами и, наконец, полицией.

Присев напротив своей жены, байкер нежно дотронулся до ее безвольно повисшей руки, сжимая тонкие пальцы.

– Нам нужно поехать в участок. Они сказали, что только там все объяснят. – Девушка растерянно подняла голову, непонимающе разглядывая своего мужа покрасневшими глазами.

– Что объяснят? Что случилось? – тихо, будто боясь навредить своим родным громким голосом, прошептала она.

– Они сказали, поставят нас в курс дела только в участке. Ты со мной? – Коша поднялся, вытянув одну руку вперед.

– Да, конечно. – Она вложила холодную ладошку, переплетая свои пальцы с его.

Участок встретил их холодной тишиной. Мерно тикающие часы над кем-то вроде секретарши удручали своим ритмом. Их мелодия наводила на мысли о смерти и общей непродолжительности жизни. При них хотелось выпрямиться и сразиться с вредной костлявой старухой. Или упасть на колени и больше не подниматься.

В груди девушки ворочалось что-то сильное, оно сдавливало усталые легкие, нападало на сердце, которое кололо обидчика в ответ, разливая кровь, разбавляя мысли.

– Куда нам дальше? – Маришка уцепилась за сильную руку своего мужчины, наблюдая за его реакцией, готовая следовать за ним, куда угодно.

– Сейчас выясним.

В приемной им сообщили номер кабинета, в котором уже дожидался следователь. Он встал, чтобы пожать руку вошедшему Коше, поздоровался с бледной Мариной и предложил им присесть. Пара села.

– Что произошло с нашими близкими? Где они? – следователь потер подбородок, собираясь с мыслями, и предложил воды, прежде чем начать. Однако предложение молодые люди проигнорировали, предпочитая сразу же перейти к делу.

– Вы только не беспокойтесь понапрасну. – Начал он.

– Почему мы должны беспокоиться? Случилось что-то страшное? Они живы? – не выдержала Маришка, взрываясь дробью вопросов.

– Они… – он замолк, снова трогая лицо, растирая складку на лбу. – Мы не знаем точно, что с ними сейчас. Они были похищены трое суток назад.

Маришка недоуменно перевела взгляд на мужа, стремясь увидеть его улыбку. Это ведь не может быть правдой. Всего лишь шутка. Безобидный розыгрыш. Но улыбки не было, наоборот, глаза Коши напугали ее промелькнувшим там страхом. Он тоже боялся, боялся за жизни ее близких.

Она не помнила, как выбежала из кабинета, как мчалась по коридору, страшась признаться себе в возможности их смерти. Она боялась, с ужасом вжимая тонкие, аккуратно подпиленные ноготки в ладони, до боли закусывая губу, чтобы не расплакаться, не разразиться в истеричных рыданиях прямо здесь, на глазах у незнакомых людей, смотрящих в ее сторону с сожалением. Они тоже не верили в то, что кто-то из них мог быть жив. Они тоже скорбели. Нет! Нет! Нет!

Коша нашел свою жену сжавшейся у стены. Девушка, как маленький котенок, уселась на пол, обхватив колени руками. Ее взгляд – это взгляд запуганной хищниками лани, чудом убежавшей от их цепких клыков и когтей.

– Дорогая. – Он присел на корточки напротив нее. – Дорогая, все хорошо. Мы найдем их, я обещаю. У них есть свидетель, какой-то парнишка видел похитителей. Он поможет. Он поможет найти наших родных. Слышишь? – Мужчина осторожно дотронулся до взъерошенных волос возлюбленной, нежно провел по ним рукой, убирая непослушную прядь с лица дорогой женщины за ухо.

– Ты уверен? Ты сможешь? – с надеждой воззрилась на него она.

– Конечно. Все будет хорошо. А сейчас тебе нужно домой, ты должна отдохнуть. Я вызову такси.

– А ты? Ты разве не поедешь со мной? – что-то истеричное послышалось в ее голосе. Но Коша не мог пасовать, он должен был найти ставших дорогими ему женщин.

– Я пойду к парню, нужно поговорить с ним.

– Но сейчас же уже вечер. Разве не будет лучше пойти завтра? Пожалуйста, пойдем завтра? Я тоже хочу встретиться с ним, хочу услышать его рассказ.

– Хорошо, как хочешь. Сейчас, вызову такси и поедем. – Устало вздохнул он и потер переносицу. Это было правильное решение. Она имела право тоже послушать рассказ единственного свидетеля.

– Хорошо. Хорошо. – Она аккуратно вытерла слезы, стараясь не размазать растекшуюся подводку сильнее. – Хорошо.

***

– Нет!

– Хорошо. Тогда что ты скажешь на это? – громкий крик разорвал тишину. Я изо всех сил сжала простреливший болью бок. – Почему нельзя просто сказать, где находится флешка? Я что, так много прошу?

– Я что, многого прошу? – обратился он к своим подельникам, застывшим у стены черными тенями. Те молчали.

– Просто скажи, где гребаная флешка? Твой папочка наверняка перед смертью оповестил тебя о ее местонахождении. – Наклонился этот урод ко мне.

– Нет. – Еле прошептала я, задыхаясь от попавшей в нос пыли, дрожа от боли и бессилия. – Я ничего не знаю!

***

Утро. Бесцветное дождливое утро, открывающее горизонт, расстилающее по земле светлые одеяла тумана. Оно заполняло город толпой людей и ревущих машин, которые с упоением плелись друг за другом по дороге.

Я принял таблетку и снова отошел к окну, сжимая в руках мобильник.

– Ну, сколько можно. – Проговорил сквозь зубы. Палата пустовала, свежий воздух, поступающий через открытое окно, не гасил беспокойство, наоборот, бодрил нутро, призывая действовать, выбираться из заключения и направляться на поиски. Вот только чего? Неприятностей или, быть может, любви?

Звонкая трель отвлекла от мыслей. Поднося телефон к уху, замер на миг, ожидая чего угодно.

– Алекс, ты слушаешь?

– Да.

– Тогда лучше сядь, новости тебя не обрадуют. – Тяжело сглотнув ставшую чересчур липкой слюну, присел на подоконник.

– Говори.

Гриха на той стороне тяжело вздохнул и продолжил, вкладывая в каждое слово весь гнев, что он испытывал.

– Короче, такая татуировка есть только у одного человека. Я нашел его через салон, хорошо, что ему хватило ума записаться именно в дорогое место, иначе я бы еще долго сбивал пороги сайтов в поисках бесплотного человека.

– Не отвлекайся. – Оборвал друга я.

– Да-да, короче, этого чувака зовут Станислав Абрамов. Но это не все. Он судим. Замечен в связях с криминальными авторитетами. Сидел за сбыт контрабандного товара. Недавно вышел. И…знаешь, на кого он работает теперь?

– На кого?

Пауза была недолгой, будто кто-то задержал ведро воды над моей головой.

– Он работает на Артура. – И вылил его прямо за шиворот.

– ЧТО?

– Я был точно в таком же шоке, друг.

– Это получается… – мысли пожеванными жвачками плелись в бесконечной очереди к мозгу, к осознанию их смысла.

– Получается, твой почти отец заказал твою почти подружку. – Произнес Семен, когда я рассказал ему последние новости утром.

Взглянув на развалившегося на больничной кровати друга, отлепился от подоконника, принявшись нарезать круги по палате.

– Но зачем ему это нужно было?

Гриха переглянулся с Семеном и подложил под голову руки, уставившись в потолок.

– Может, девчонка ему тоже понравилась? – предположил он.

– Не валяй дурака, тут серьезное дело. – Оборвал его я.

– Так я серьезно. Смотри, – Гриха перевернулся на бок, чтобы видеть меня и принялся рисовать возможную ситуацию. – Он ее увидел где-то, запал, узнал, что ты на нее тоже претендуешь, решил обставить все так, будто ее своровали, а на самом деле, украл сам и утащил в свою крепость.

– Ага. А мать ее он прихватил, чтобы сразу отношения с будущей тещей наладить! – Добавил я.

Гриха откинулся на кровать и рассмеялся.

– Точно!

Неожиданный стук в дверь прекратил все веселье.

– Заходите. – Крикнул я, все еще продолжая улыбаться. Странно, но мне даже стало легче, когда удалось хоть ненадолго отпустить эмоции, почувствовать что-то кроме вины и ответственности за сероглазую чертовку.

Открывшаяся дверь позволила разглядеть знакомого посетителя. Здоровый мужик. На нем были Черные очки, черная футболка без надписей, с логотипом какой-то фирмы на груди и темно-синие джинсы. Рядом с ним в проеме появилась молодая девушка, чей облик мне кого-то напомнил. Я явно встречался с ней раньше, вот только когда?

– Александр Рудин? – пробасил здоровяк.

– Он самый. – Вздохнул. – А вы кто?

– А мы семья Сашки, девчонки, чье похищение вы видели. – Ответила девушка.

– Вы ее сестра? – так вот где я ее видел, точно, в доме у Сашки, когда мы все вместе ели торт.

– Да, я Марина. – Она натянуто улыбнулась, но я видел, как тяжело ей держать себя в руках, как красные от пролитых слез и бессонной ночи глаза рассматривали меня, видимо найдя во мне последнюю надежду.

– Мы бы хотели поговорить с тобой насчет случившегося. – Снова вступил в разговор байкер. Его имени я не помнил.

– Конечно, присаживайтесь. – Когда они уселись на единственный здесь имевшийся диван (Артур позаботился о переводе меня в платную палату), я продолжил, – что бы вы хотели знать?

– Мы знаем, ты был возле дома в тот вечер. – Начал байкер, уперевшись локтями в колени и сцепив ладони в замок. – Что ты там делал?

Я сглотнул. Отрывочные воспоминания позволяли составить некую картинку, однако полностью законченного пазла я видеть не мог. Но на вопрос ответил принявший культурную позу Гриха.

– Он ждал Сашку. Мы хотели повеселиться на квартире, отпраздновать важное событие и позвали ее. А так как Алекс был трезв и мог водить машину, мы отправили его к ней. – Семен согласно кивнул, подтверждая слова друга.

– Важное событие – это моя помолвка. – Добавил он на всякий случай.

Марина нервно вздохнула и потерла налившиеся слезами глаза тонкими пальцами. Я заметил обручальное кольцо у нее на безымянном, точно такое же было и у байкера. Значит это ее жених, вот только его имя все никак не всплывало в памяти. Однако когда этот мужик повернулся к всхлипнувшей Марине, я заметил на его правой руке татуировку скорпиона.

И тут, будто платина взорвалась, воспоминания безудержной рекой полились калейдоскопом картинок прямо перед глазами. Я заново пережил тот вечер, испытываемые эмоции и боль. А главное – вспомнил машину, на которой были бандиты и лица избивавших меня парней.

– Эй, друг, с тобой все хорошо? – услышал я знакомый голос, будто через стекло.

– Я вспомнил. Вспомнил все. – От осознания переданной мной мысли глаза Грихи загорелись. Он знал, что теперь мы точно сможем поймать преступников, сможем спасти Сашку и ее мать.

– Кажется, сероглазая бестия скоро будет дома. – Наконец, улыбнулся парень и потер широкие ладони друг о друга.

– Рудин. – Полицейский щелкнул пальцами перед моими глазами. Я резко поднял на него взгляд. – Это он?

Мы были уже в участке, так как не родной брат Сашки не захотел ждать, а, взяв все в свои руки, занялся делом всерьез. При виде него полицейские даже присели, сделались серьезнее и быстрее. Именно поэтому после десяти минут допроса меня отправили на составление фотороботов.

– Это они? – я внимательно пригляделся к непримечательным лицам и кивнул.

– Да, вот этого я ударил. Потом появился вот этот. – Я указал пальцами на экран, полицейский кивнул и разослал фотороботы по другим участкам электронной почтой.

– Ты молодец, парень, очень упростил задачу. Теперь мы твою девчонку в три счета найдем. – Следователь, поправив свесившиеся на рот усы, похлопал меня по плечу.