Текст книги "Тот, кто вырезал моё сердце (СИ)"

Автор книги: Кассиан Маринер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 16

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Мы переехали на остров. Теперь наш мир сузился до клочка суши посреди озера, окружённого туманной водой. Здесь нас никто не мог тронуть. Город с его шумом, пылью и интригами остался за полосой воды, словно на другом берегу бытия. Здесь находились только мы, крик птиц и Павильон, который вырастал из каменного фундамента, как чёрный цветок лотоса. Здесь мы могли спокойно завершить свою работу без мстительных помех.

Решение Хань Шуо использовать обожженное дерево оказалось мудрым. Темное дерево, как казалось, выглядело величественно, а не траурно, как все думали. Мы работали над резьбой, поскольку та сгорела в пожаре с легкой руки Советника Бая. Теперь мы создавали узор из перламутра и серебра на углях.

Я сидела на лесах под самым потолком главного зала, держа в руках крошечный резец, и врезала кусочки перламутра в черное дерево.

– Осторожно с краями, – голос Хань Шуо донесся снизу. – Перламутр хрупок. Если треснет, то придется менять весь фрагмент, поэтому будь аккуратнее.

Я взглянула вниз. Мастер стоял в центре зала, изучая игру света на полу. За последние дни он сильно изменился и не был похож на себя прежнего. Его рана пугающе быстро зажила, оставив лишь тонкий белый шрам. Но исцелившись, он казался… прозрачнее. Его кожа светилась изнутри белым, лунным светом, особенно в сумерках. Его волосы и без того седые казались сотканными из чистого серебра. Он меньше ел, меньше спал, но при этом не выглядел уставшим, скорее полным сил и ци, от которой воздух вокруг него становился холодным. Я чувствовала, как он отдалялся все дальше от человеческой сути. Словно завершение Павильона было ключом, отпирающим его земную темницу. И он… уйдет.

– Знаю, Мастер. Я дышу через раз, – отозвалась я.

– Хорошо. К вечеру мы должны закончить пояс созвездий.

Мы делали потолок в виде карты звездного неба. Хань Шуо нарисовал её по памяти. Он знал расположение каждой звезды не так, как звездочеты, а как садовник, который знает цветы. Он родился на небесах, и титул Звездного Лорда носил не просто так.

Вечером, когда солнце село и озеро окрасилось в чернильно-синий цвет, мы остались одни. Рабочие уплыли на лодках, так как Император не разрешил ночевать им на острове, только нам, чтобы мы охраняли тайну отделки. И сейчас сидели на берегу, свесив ноги в воду.

– Ты когда-нибудь видел Млечный Путь таким ярким? – спросил Хань Шуо, глядя в небо. И от этого взгляда мое сердце казалось постепенно начало каменеть.

– В деревне зимой. Но здесь в городе мешают его рассмотреть огни, – медленно произнесла.

– Скоро я увижу его с другой стороны, – тихо произнес он. – Сверху. Там нет дымки, нет воздуха, искажающего свет. Там звезды – это не точки, которые видны с земной глади, а пылающие сферы огня, которые поют прекрасные мелодии силы и величия.

Меня пробрал озноб, несмотря на теплую погоду. Хан Шуо сидел рядом со мной и казался таким далеким и недостижимым, и мне на ним было не угнаться. Казалось, протяни руку, и он исчезнет, как призрак. И от этого внутри становилось больно.

Он взглянул на меня, и мне показалось, что в его глазах не было зрачков, только бездонный, холодный космос, к которому он так сильно тянулся и куда желал попасть.

– Срок моей ссылки привязан к этому зданию, Лин Вань. Небесный Император, через взор своего сына, простил меня. Как только я выполню последнюю работу и Император войдет войдёт в эти двери, то Небесные Врата откроются и меня призовут.

– И… вы уйдете? Сразу? – мой голос дрогнул, а тело превратилось в тетиву.

– Сейчас я думаю… что не хотел уходить. Но это не вопрос моего желания. Это закон. Я – сгусток ци, находящийся в человеческом теле. Когда задача будет выполнена, то оболочка распадется. Я должен уйти, иначе развоплощусь, став просто ветром.

– Значит… это конец? – вцепилась пальцами в землю. – Мы достроим, и вы исчезнете?

– Таков путь, – ответил он равнодушно, словно его слова ничего не значили, но его рука, лежащая рядом с моей, сжалась в кулак. И я вдруг почувствовала злость на него, на его слова, на этого Императора. Он даже не пытался противостоять судьбе.

– Какой удобный путь… – прошептала я, не в силах сдержать свой гнев. – Вы построите дом, оставите меня здесь разбираться с Баем, с Гильдией, с моей ложью, а сами улетите слушать музыку звезд. Это… трусость, Мастер!

Он вздрогнул от моих слов, словно я ударила его плетью. А ведь так все и выглядело. Он бросал меня здесь одну, разбираться со всеми навалившимися проблемами.

– Трусость? – его глаза перестали напоминать космос и вспыхнули золотым огнем. – Ты не понимаешь о чем говоришь. Земная жизнь – это грязь, боль и тлен. Я возвращаюсь к своей сути.

– Ваша суть здесь! – ткнула его пальцем в грудь, где билось сердце. – Вы спасли меня из реки, ревновали к стамескам и обжигали дерево, чтобы спасти честь! Неужели то высокое и недостижимое несравнимо с тем, что вы здесь испытали? Неужели… я тоже для вас грязь?

Он посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом, а потом отвернулся к озеру.

– Иди спать, Лин Вань. Ты устала и говоришь дерзости.

В этот миг у меня внутри что-то оборвалось. Все, что мы испытали… все, что нами произошло, просто пыль. Эти чувства, которые сдавливают мою грудь, не существуют.

– Спокойно ночи, Звездный Лорд. Надеюсь ваши звезды согреют вас лучше, чем люди. – Поднялась на ноги, глотая слезы и ушла в маленькую подсобку, которую мы оборудовали под спальню.

* * *

Повествование от лица Хань Шуо

Я не спал и медитировал, пытаясь успокоить бурю внутри себя. Её слова жгли меня сильнее пожара. «Ваша суть здесь». Она не понимает и не может понять. Я пленник в этом теле, мне в нем тесно и оно болит, требует еды, сна и тепла. Я устал от притяжения к земле, я даже взлететь не могу. Тело слишком тяжелое для этого. Я хочу легкости. Я хочу домой, к своим родным звёздам.

И наконец сон сморил меня, а в этом сне я оказался дома.

* * *

Я стоял в Зале Высшей Чистоты. Здесь не было стен, только высокие белые колонны, уходящие в бесконечность. Пол был сделан из льда, в котором ничего не отражалось. Я здесь был созданием, а не телом.

– Ты вернулся, Таньцзи, или как ты себя назвал, Хань Шуо, – прозвучал голос, который исходил отовсюду.

– Я вернулся, – ответил я мысленно.

– Твоя ссылка окончена. Ты освоил урок. Ты понял, что хаос – это зло, неподчинение мне тоже зло. Теперь ты можешь занять свое место в Совете Архитекторов.

Я почувствовал прилив радости. Да, это то, что я хотел и к чему я так стремительно шел. Покой, знание и сила. Я наконец-то дома.

Двинулся вперед, скользя над ледяным полом, желая приступить к работе немедленно. Создавать новые миры, чертить строение новых планет. В этом мое призвание и любовь.

Я подошел к чертежному столу, сотканному из тумана. На нем больше не было ничего, но и большего не требовалось

– Начерти идеальный сад, – сказал Голос.

Я поднял руку, которая теперь была соткана из света, и начал творить. Я создавал деревья из хрусталя, цветы из алмазов, реки из жидкого серебра. Это было прекрасно и холодно в своей совершенной красоте.

Я взглянул на свой вечный превосходный сад. Он никогда не увянет, в отличии от земной природы, которая сменяет сезоны, как одежды. Но казалось, что чего-то не хватало. Я добавил деталь. Одну нефритовую скамью. И вдруг увидел Лин Вань, которая сидела на моей скамье. Но она была неправильной. В отличие от всего моего сада она… была живой.

На ней грязная синяя рубаха, казалось, растрёпанные волосы перебирал ветерок, на щеке виднелось пятно сажи. Она болтала ногами, и с её стоптанных сапог сыпалась пыль на мой идеальный пол. Эта пыль была отвратна, она нарушала чистоту, которую я создал.

– Убери это. Это ошибка. Сотри её, – произнес Голос.

Я поднял руку, чтобы стереть образ. Ведь это грязь, которая не должна находиться в моем идеальном саду. Но Лин Вань подняла голову, посмотрела на меня и улыбнулась. В руках она держала стамеску с грушевой ручкой, которую я сам для неё сделал.

– Мастер, – произнесла она звонким, заливистым, живым голосом, который эхом разлетелся по мертвому саду. – А здесь можно сделать зазор, чтоб дерево дышало?

– Здесь ничего не дышит. Здесь нет воздуха, чтобы дышать, – ответил я, чувствуя. Как внутри меня что-то начинает крошиться.

– Как скучно, – она пожала плечами. – Здесь так холодно. Вы замерзните здесь, Хань Шуо. Кто согреет вам руки?

– Мне не нужно тепло. Я сам свет.

– Свет не греет, если он не проходит через душу, – сказала она и начала таять, как дымка. Её образ стал бледнеть, улыбка исчезла, а тепло уходило. И вдруг меня охватил ужас. Если я сотру её, то я останусь здесь в этой белой пустыне совсем один. Навсегда. Миллионы лет я буду чертить идеальные линии, и никто никогда не скажет мне дерзость, никогда не посмотрит на меня с улыбкой и никто никогда не принесет невкусный чай. Я буду один. Совершенно один, навечно.

– Нет! – закричал. – Не исчезай!

– Сотри ошибку и возвращайся к порядку, Таньцзи, – строго повторил Голос.

– Это не ошибка! – заорал я, ударяя кулаком по туманному столу. – Это не грязь! Это сама жизнь!

Я бросился к ней, пытаясь удержать тающий образ. Моя рука пыталась схватить её руку и почувствовать шершавость мозолей, запах пота и стружки. Но мои пальцы прошли сквозь пустоту.

– Лин Вань!

* * *

Я проснулся от собственного крика. Сел на циновку, тяжело дыша. Пот градом катился по лицу, а сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас разобьется о грудную клетку. На дворе стояла ночь и мертвая тишина. Даже сверчи не пели свои противные трели. Только гладь озера волновалась. И тут дверь распахнулась. На пороге стояла сонная встревоженная Лин Вань с бумажным фонарём в руках.

– Хань Шуо? Вы кричали?

Я смотрел на неё не в силах вымолвить ни слова. Она была здесь, живая и невредимая. Желтый свет фонаря освещал её лицо, делая его мягким и золотистым.

Я поднялся, ноги дрожали, желая припасть к земле, но я устоял и подошел к ней. Она обступила на шаг, испугавшись моего вида.

– Мастер? Вам плохо? У вас лихорадка?

Я протянул руку и коснулся её плеча. Ткань халата была грубой, но под ней было живое тепло.

– Ты настоящая. И живая, – прошептал я.

– Конечно настоящая, – она нахмурилась, прислоняя фонарь к стене. – Что вам приснилось?

Я опустился на пол прямо там где стоял. Силы покинули меня так же быстро, кака и нашли. Я прислонился спиной к стене и смотрел ан мою живую, теплую Лин Вань.

– Мне снился дом, – прохрипел я. Она села рядом, подобрав ноги под себя.

– И как там? Красиво?

– Ужасно, – выдохнул я. – Там чисто, Лин Вань. Там так чисто, что хочется выть. Там нет пыли, нет ошибок и нет… тебя. – Она замерла. – Там так холодно. Я думал, что хочу вернуться к порядку, но забыл, что порядок – это смерть. А жизнь – это хаос. Это трещины, которые нужно будет замазывать золотом, и дерево, которое коробится от влаги. – Я повернулся к ней. Как же я желал прикоснуться к ней. – Я не хочу туда, – признание вырвалось из меня с болью, как вырванный гнойный зуб. – Я не хочу быть Звездным лордом. Я хочу быть плотником, чувствовать запах смолы и…

Я хочу быть с тобой, Лин Вань. Но какой же я трус. Я не посмел договорить. Но казалось, она услышала и поняла, поэтому медленно потянула руку и взяла мою ладонь.

– Вы можете остаться? – спросила она шепотом, словно боясь услышать ответ.

– Я не знаю, – сжал её пальцы до боли. – Павильон почти готов. Чем совершеннее он становится, тем меньше во мне земного. Я чувствую, как меня вытягивает, словно сквозняком в открытую дверь.

– Мы закроем дверь, – твердо произнесла она.

– Нельзя закрывать дверь на Небо.

– Можно, если привязать себя к земле – в её глазах загорелся огонек упрямства, который я так любил.

– Как можно привязать душу бога?

Она промолчала, глядя на нашу соединенную тень на стене.

– Любовь. Или грех. Или обещание, которое нельзя нарушить.

– Грех… – Я усмехнулся. – Любовь к смертной – это уже грех для Небес. Но этого мало. Нужно что-то тяжелое, что удержит меня здесь. Лин Вань. Осталось пять дней до сдачи. За эти пять дней мы должны сделать что-то, что навсегда привяжет меня к этому миру.

– Что, Мастер?

– Мы должны нарушить правило, – произнес я и план начал формироваться в голове. – Павильон Тысячи Осеней должен быть совершенным, но совершенство принадлежит Небу. Если м сделаем его совершенным, то я уйду.

– То есть мы… должны испортить его? – ужаснулась она.

– Нет, мы должны сделать его человеческим. Мы должны внести в него скрытый изъян. Тайну, которая будет известна только нам. Это нарушит правило и заземлит меня.

– Я уже сделала это, Хань Шуо, – она лучезарно улыбнулась.

– Что?

– В резьбе на центральной балке, где листья клена, я вырезала наши имена. Шоу и Вань. Это должно нарушить правило и является дерзостью перед Императором. Но это наш секрет.

– Ты вырезала наши имена? – Я смотрел на её с удивлением.

– Да. И теперь этот павильон не просто дом для наложницы. Это памятник нам.

Я громко и облегченно рассмеялся, чувствуя, как страх перед Небом отступает.

– Ты маленькая хитрая лисица! Ты привязала меня к балке раньше, чем я успел подумать об этом.

Я наклонился и поцеловал её в ладонь, где была мозоль от стамески. Я так хотел поцеловать её в губы, но пока не смел это сделать.

– Спасибо. Возможно, этого хватит. А если нет... то придется мне драться со стражами, которые спустятся за мной.

– Я помогу вам драться, – серьезно сказала она.

В эту ночь мы больше не спали и только сидели и говорили о будущем. О том, какую мастерскую откроем, когда все закончится, и о том. Какие заказы будем брать.

* * *

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Последние дни были гонкой со временем. Павильон был готов в своей красоте. Мы создали всю мебель и сделали отделку для каждой комнаты. Внутри пахло кедром и дорогим воском.

Но с Хань Шуо творилось неладное. Он слабел, несмотря на его решимость остаться, его тело начинало подводить его. Волосы стали полностью белыми и светились. Кожа стала холодной, как лед. Он часто замирал посреди работы, глядя в пустоту, словно слышал зов, которого не слышала я.

– Держи меня, – шептал он в такие моменты, хватаясь за мое плечо. – Держи, Лин Вань. Меня уносит.

Я держала, кормила его насильно и заставляла пить густые земные отвары из кореньев, чтобы утяжелить его ци. В день сдачи, когда Императорская процессия уже показалась на берегу, Хань Шуо упал. Мы были в тронном зале, наводили последний лоск, и он просто осел на пол, выронив тряпку.

– Мастер! – я подбежала к нему. Он был почти прозрачным. Сквозь его руку я видела узор на полу.

– Началось... – прошептал он. – Павильон готов, гармония достигнута, портал открывается.

– Нет! – я схватила его за плечи, тряся. – Ты обещал! Ты обещал остаться! Вспомни про балку! Вспомни про наши имена!

– Я... пытаюсь... – его голос звучал как эхо. – Но тяга... слишком сильная...

Снаружи зазвучали трубы, знаменуя приход Императора.

– Вставай! – я влепила ему звонкую пощечину. – Ты не смеешь умирать сейчас! Бай ждет твоего падения! Ты хочешь доставить ему радость?

Боль отрезвила его. Он моргнул и плотность его тела немного вернулась.

– Бай... – прохрипел он. – Да. Бай. Злость... это хорошо. Злость держит.

Он с трудом поднялся, опираясь на меня.

– Я выйду к ним, Лин Вань. Я сдам работу и останусь, даже если мне придется вырвать себе сердце, чтобы оно стало тяжелее.

Он поправил одежды. На мгновение передо мной снова стоял величественный и гордый Звездный Лорд, но я видела, какой ценой ему это дается.

– Пошли, – сказал он.

Мы вышли на солнечный свет, навстречу Императору, Баю и нашей судьбе.

Глава 17

 Императорская барка причалила к каменным ступеням острова под грохот барабанов и звуки труб. Я стояла за спиной Хань Шуо, стараясь дышать ровно. Моя мужская одежда была новой, безупречно отглаженной, волосы туго стянуты в пучок под шапочкой, а на поясе висела нефритовая печать. Но никто не знал, как я дрожала внутри, напоминая сушеный лист.

Хань Шуо держался прямо несмотря на бледное, почти прозрачное лицо, в его осанке чувствовалась стальная воля. Он держался за этот мир кончиками пальцев, сражаясь с зовом Небес, который тянул его вверх. Я чувствовала его борьбу, и это причиняло мне боль. Сердце сжималось, заходясь галопом и мешая дышать.

Император сошел на берег, разворачивая желтые одежды, которые тут же всколыхнул прибрежный ветер. За ним следовала прекрасная и холодная наложница Лан, и свита министров.

Среди них, шурша фиолетовым шелком, шел Советник Бай. Его лицо было непроницаемым, как деревянная маска лицедея. Он улыбался, но глаза его, скользившие по стенам Павильона, были холодны, как зимнее небо.

– Поднимите головы, – прозвучал голос Императора, и мы с Хань Шуо выпрямились.

– Небесный Зодчий, – Император подошел к черной колонне и провел рукой по её поверхности. Дерево было гладким, теплым и бархатистым. – Ты сказал, что огонь – это очищение. Мы видим правду в твоих словах. Этот Павильон не похож ни на что, созданное ранее. Он суров, но в его суровости – величие. Ты украсил его лучше, чем любой ремесленник.

Наложница Лан вошла внутрь. Она и так раньше видела Павильон и часто в нем гуляла, но когда Император решил украсить его, то она съехала из Павильона, дожидаясь окончательного завершения. И сейчас её восхищенный вздох эхом отражался от сводов.

– Здесь так... тихо, – прошептала она. – Словно время остановилось. И эти серебряные узоры... они похожи на слезы звезд.

– Это Шрамы Дракона, госпожа, – ответил Хань Шуо твердым голосом. – Напоминание о том, что красота может родиться из боли.

– Мы довольны, – кивнул Император. – Хань Шуо, ты совершил невозможное. Ты построил дворец за один лунный цикл и украсил его за еще один лунный цикл. Твоя слава будет жить в веках.

Начался праздник. Одинокий остров постепенно наполнился людьми. Слуги разносили вино и сладости на подносах. Музыканты играли на цитрах, танцовщицы кружились в центре зала, размахивая длинными рукавами, которые напоминали крылья бабочек.

Я старалась держаться в тени, так как мне было неуютно среди этого блеска. Придворные дамы бросали любопытные взгляды на «юного мастера», который создал чудо. Я боялась этих взглядов. Женское чутье острее мужского. Они сразу все поймут, как бы мне не хотелось это скрыть.

Хань Шуо был окружен вниманием. Император усадил его по правую руку от себя, поэтому на него все смотрели. Мастер был бледен и почти не притрагивался к вину, но отвечал на вопросы с вежливой улыбкой. Он играл роль, которую на него повесил Император.

Я видела, как он ищет меня взглядом в толпе. Каждый раз, когда наши глаза встречались, он чуть заметно кивал, словно проверяя: «Ты здесь? Ты в безопасности?» И я отвечала ему взглядом, что здесь. Но безопасность была иллюзией. Ко мне подошел слуга, и я сразу поняла, что он от Бая.

– Мастер Лин И? – он низко поклонился, но в его глазах не было уважения. Только злоба и какая-то пакость.

– Да?

– Глава Гильдии Чжао и Советник Бай желают обсудить с вами технические детали фундамента. Они ждут вас в Нижнем Саду, у старой ивы.

– Сейчас? – удивилась я. – Но идет праздник.

– Вопрос не терпит отлагательств. Говорят, вода подмывает одну из свай. Они хотят вашего мнения, пока Император не узнал.

Холод пробежал по спине. Свая? Это невозможно. Мы проверяли каждую сваю.

Я посмотрела на Хань Шуо. Он был занят разговором с наложницей Лан, которая показывала ему что-то на своем веере. Я не могла подойти к нему, не нарушив этикет. Если я не пойду, и там действительно проблема, это будет катастрофа. А если я пойду... это может быть ловушкой. Но любопытство мастера и страх за свою работу пересилили.

– Веди, – сказала я слуге.

Мы спустились в Нижний Сад. Здесь было тихо и сумрачно. Ивы склоняли ветви к воде, скрывая нас от глаз пирующих. У старой ивы никого не было, ни Чжао, ни рабочих, только одинокая фигура в фиолетовом, стоящая спиной ко мне и глядящая на воду.

– Где Глава Чжао? – мой голос прозвучал слишком громко в этой тишине. – И где поврежденная свая?

Бай медленно обернулся. В руках он держал веер, но не раскрывал его. Он постукивал сложенным веером по ладони, отбивая тревожный ритм.

– Чжао занят тем, что пытается спасти свою репутацию, доедая третье блюдо, – ответил Бай с легкой улыбкой. – А свая... Сваи в порядке. Фундамент крепок, чего нельзя сказать о твоем положении, Лин И.

– Вы обманули меня, – я сделала шаг назад. – Я возвращаюсь к Мастеру.

– Не спеши, – голос Бая стал мягким и вкрадчивым. – Если ты уйдешь сейчас, ты никогда не узнаешь, что я держу в рукаве, а я держу там твою жизнь.

Я замерла, понимая, что оказалась в ловушке. За спиной плескалась вода, впереди стоял Бай, а тропинку перекрывали два его охранника, которые бесшумно вышли из кустов.

– Чего вы хотите? – спросила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Я хочу поговорить о честности, – Бай сделал шаг ко мне. – Ты отказался от моего подарка, Лин И, и разыграл сцену праведного гнева. Ты говорил о верности, о живом дереве и о чести ремесленника. Красивые слова и очень мужские. – Он подошел вплотную, отчего я почувствовала его приторный запах. – Но вот в чем загвоздка. Ты лжешь каждым своим вдохом.

– Я не понимаю, о чем вы.

– О, ты прекрасно понимаешь, – его глаза сузились. – Ты появился ниоткуда. Сын плотника без прошлого с руками пианиста и глазами лани. Ты живешь в покоях Хань Шуо, носишь его печать и управляешь рабочими, используя женскую хитрость, а не мужскую силу.

– Хитрость не имеет пола, Советник.

– Верно. Но закон имеет.

Бай резко раскрыл веер. На шелке был нарисован тигр, терзающий добычу.

– Мои люди узнали о тебе кое-что интересное, – сказал он, наслаждаясь каждым словом. – В провинции Хэбэй жил мастер Лин Чжоу. У него была дочь. Лин Вань, которая сбежала из дома в день свадьбы с мясником, и исчезла.

Сердце мое рухнуло в пятки. Он только что назвал моё имя и теперь знает кто я.

– Лин Вань, – повторил Бай, пробуя имя на вкус. – Красивое имя. Нежное.

– Это совпадение, – прохрипела я. – Мало ли в Империи однофамильцев.

– Совпадение? – Бай рассмеялся. – Возможно. Но есть и другие улики. То, как ты упал в реку и Хань Шуо нес тебя на руках, никому не позволяя приблизиться. Мой человек видел разрезанные бинты на берегу. – Он наклонился к моему лицу. – Ты – женщина, Лин И. Ты – девка, которая надела мужские штаны и проникла в святая святых – в Императорское строительство. Ты осквернила Павильон своими нечистыми руками. Знаешь, что за это полагается?

Я молчала, потому что знала. Медленная, мучительная смерть и позор для всего рода.

– Но это полбеды, – продолжил Бай, видя мой ужас. – Ты обманула Сына Неба. Ты стояла перед ним, кланялась, принимала похвалу. Это оскорбление Величества. За это казнят не только тебя, но и того, кто тебя покрывал.

Он указал веером в сторону террасы, где сидел Хань Шуо.

– Хань Шуо знает, верно? Конечно, знает. Он жил с тобой под одной крышей и лечил тебя. Великий Небесный Зодчий, который опустился до того, что укрывает беглую преступницу. Его голову насадят на пику рядом с твоей.

Мир поплыл перед глазами. Хань Шуо. Я погубила его.

– Что вы хотите? – спросила я мертвым голосом. – Золото? Я все отдам.

– Мне не нужно твое золото, дурочка. У меня его больше, чем песка в пустыне. Мне нужна власть. – Бай закрыл веер и коснулся им моего плеча. – Ты станешь моими глазами и ушами, Лин Вань. Ты останешься рядом с Хань Шуо, будешь жить с ним и работать, но каждое его слово, план и чертеж ты будешь передавать мне.

– Шпионаж?

– Контроль. Хань Шуо слишком силен и непредсказуем. Император очарован им. Мне же нужен поводок, и этот поводок – ты.

– А если я откажусь?

– Тогда я прямо сейчас поднимусь на террасу, – Бай улыбнулся самой страшной улыбкой, какую я видела. – И попрошу Императора провести маленькую лекарскую проверку «юного мастера». Стража разденет тебя прямо там, перед всем двором. Представляешь позор Хань Шуо? Он умрет от стыда раньше, чем от меча палача.

Я смотрела на него и видела бездну. У меня не было выхода. Если я откажусь, то мы умрем, а если соглашусь, то предам единственного человека, который в меня поверил.

– Я... мне нужно время, – прошептала я.

– У тебя нет времени. Решай сейчас. Либо ты моя рабыня, либо вы оба мертвецы.

Я посмотрела в сторону террасы. Хань Шуо сидел там и выглядел таким уставшим и прекрасным. Он держался из последних сил ради меня. Он хотел остаться здесь, хотел не возвращаться на пустое безжизненное Небо. Я не могу предложить ему смерть, когда он делает такой выбор. Я не могла позволить ему умереть.

– Я согласна, – выдохнула, чувствуя, как когти впиваются в сердце.

– Умная девочка, – Бай похлопал меня по щеке веером. – Я знал, что мы договоримся. Твое первое задание: узнай, почему он отказался от вознесения. Что держит его здесь? Какова природа его силы? Я хочу знать его слабости.

– Я узнаю.

– И помни, Лин Вань, я слежу за тобой. Один неверный шаг и попытка рассказать ему, и тогда я уничтожу вас обоих. А теперь... улыбнись. Мы идем к Императору. Ты должна выглядеть счастливой.

Он взял меня за руку и повел обратно на свет, в ад придворного праздника.

* * *

Повествование от лица Хань Шуо

Воздух в тронном зале казался густым, как застывающая смола. Я чувствовал, что что-то необратимо изменилось. Лин Вань отсутствовала ровно столько, сколько требуется, чтобы неспешно испить две чашки чая, но вернулась она другим человеком. Её обычно живое и искреннее лицо превратилось в белую маску. Улыбка была приклеена к губам так плотно, что казалось, стоит ей заговорить, и фарфор кожи треснет.

Она шла под руку с Баем. Этот выскочка сиял, словно кот, который не просто дорвался до сметаны, а по-хозяйски запер за собой дверь маслобойни. Его самодовольный вид вызывал у меня одно желание – проверить, насколько прочны его кости.

– Ваше Величество, – Бай отвесил изящный, почти издевательски безупречный поклон перед троном. – Мы с юным мастером Лин И только что обсуждали будущее изящных искусств. Я глубоко восхищен его острым умом и тонким видением. С позволения Мастера Ханя, я хотел бы взять на себя управление его дальнейшим обучением и карьерой.

– Похвально, Бай, – Император благосклонно кивнул, его голос гулко разнесся под сводами. – Поддержка талантов – священный долг благородного мужа.

Под столом мой кулак сжался так сильно, что ногти впились в ладони. Управление? О чем, демоны его дери, он говорит? Я перевел взгляд на Лин И. Он… нет, теперь она упорно избегала моего взгляда, изучая на пол. Её всегда расправленные плечи теперь поникли, словно под весом невидимого ярма. В её позе читалось не смирение, а надлом. Что он сделал с ней в саду?

Когда официальная часть приема завершилась и нас проводили к лодке, тишина стала невыносимой. Мы оказались одни на корме. Мерный плеск весел и ритмичное дыхание гребцов лишь подчеркивали наше отчуждение.

– Лин И, – позвал я негромко. Она вздрогнула, словно я коснулся её раскаленным железом.

– Да, Мастер? – голос был бесцветным, лишенным привычных теплых ноток.

– О чем вы говорили с Баем?

– Ни о чем особенном. – Она ответила слишком быстро, почти выплюнула слова. – О сортах южной древесины… и том, что завтра обещают туман.

– Не лги мне, – я понизил голос до шепота, в котором закипала ярость. – Я чувствую твой страх, он исходит от тебя волнами. Он тебе угрожал?

– Нет, Мастер. – Она наконец подняла глаза, и в их глубине я увидел такую тоску и бездонную, выжигающую нутро боль, что на мгновение мне не хватило воздуха. – Он просто предложил мне стабильность. У нас ведь нет заказов на годы вперед, верно? Вы можете уйти в любой момент, а мне нужно на что-то жить.

Каждое её слово было ложью. Девушка, которая клялась мне в верности, теперь возводила между нами стену. Нефритовая балка моего доверия, казавшаяся незыблемой, дала трещину.

– Ты хочешь уйти к нему? – мой голос стал холодным, как лед северных рек. – После всего? После того, как он едва не убил нас?

– У меня нет выбора... – она осеклась, быстро исправившись. – Я хочу ясности, Мастер. Вы – ветер. Сегодня здесь, а завтра на Небесах. А Бай – это земля.

– Земля, в которую закапывают трупы, – отрезал я.

Отвернулся, чувствуя острую боль под ребрами. Я предал свою небесную суть, отказался от вечности ради неё, а она продает нашу связь за стабильность?

И тут ясная, ледяная мысль прошила сознание. Она не предательница. Она – жертва, загнанная в угол. Бай не мог купить её, она уже плевала в лицо его богатству. Значит, он нашел рычаг. Шантаж. Ответ лежал на поверхности: её тайна. Он узнал, что Лин И – женщина.

Посмотрел на её сгорбленную спину. Глупая, храбрая девочка. Она решила сыграть с демоном в кости, надеясь выкупить мою безопасность своей свободой. Я не стану её расспрашивать, если Бай держит её на крючке, правда станет её приговором.

– Делай как знаешь, – бросил я с нарочитым равнодушием. – Ты волен выбирать свой путь, Лин И.

Я заметил, как вздрогнули её плечи. Она едва сдерживала рыдания, сжимая пальцы так, что костяшки побелели.

* * *

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Возвращение в наш дом было похоже на погребальную процессию. Хань Шуо, не проронив ни слова, заперся в своих покоях. Его холод ранил больнее, чем все угрозы Бая.

В своей тесной каморке я дрожащими руками стянула парадные одежды. Под подушкой лежала простая деревянная шпилька. Прижала её к губам, глотая слезы.

– Прости меня… Прости, моя любовь. Чтобы ты жил, я должна стать предателем.

Мой план был безумен, но иного пути я не видела. Я стану шпионом, но моей целью будет сам Бай. Я буду кормить его ложью, водить за нос, пока Хань Шуо не окрепнет.

Взяла кисть. Бумага казалась неестественно белой под светом огарка свечи. Мой первый отчет. Я вывела иероглифы: «Мастер слаб. Его небесная сущность угасает, а человеческое тело разрушается. Он ищет спасения в новом проекте – мосте через ущелье Дракона…»

Абсолютная выдумка. Никакого моста не существовало, но Бай, одержимый величием, должен был заглотить эту наживку. Свернув записку в тугой узел, я спрятала её в рукав.

Взглянула в зеркало, из которого на меня смотрела незнакомка с жестким взглядом и глубокими тенями под глазами. Прощай, Лин Вань, мечтавшая просто строить красивые дома. Здравствуй, Лин Вань, мастер интриг, чья душа теперь чернее туши на столе.

* * *

Ночь. Кабинет Хань Шуо

Хань Шуо стоял у окна, не зажигая огня. Лунный свет серебрил его волосы, но не давал тепла. Нить, связывающая его с Небесным чертогом, натянулась до звона, готовая лопнуть. Цена его пребывания здесь была велика, тело, начинало рассыпаться. Холод пробрался в самые кости, и ни одно пламя не могло его изгнать. Но теперь у него была цель, жар которой заменял ему жизнь.