Текст книги "Тот, кто вырезал моё сердце (СИ)"
Автор книги: Кассиан Маринер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Эта мысль испугала меня больше, чем гром, потому что гром мог убить тело, а любовь к бессмертному, который мечтает уйти на небо, могла убить душу. Но я отогнала эту мысль, как назойливую муху, и вонзила долото в податливую плоть кедра.
Глава 8
Город готовился к Празднику Середины Лета. Даже воздух в столице изменился: привычный запах пыли и раскаленного камня уступил место ароматам жареного теста, рисового вина и лотосов. Улицы украсили красными фонарями, а на реке, разрезающей город пополам, уже покачивались разукрашенные лодки-драконы, ожидая своего часа. Но для нас праздник был не временем отдыха, а казнью, на который мы должны были взойти с улыбкой.
Утро началось с визита к портному. Хань Шуо заявил, что не позволит своему ученику появиться перед Сыном Неба в «тряпках, годных лишь для протирки полов».
Мы приехали в лавку господина Тана, старейшего портного столицы, который обшивал половину министров. Лавка располагалась в Тихом квартале, где не было крикливых вывесок, а клиенты говорили вполголоса.
Внутри царил полумрак и прохлада. Стены были задрапированы отрезами шелка, парчи и газа всех мыслимых оттенков. От бирюзового, как весеннее небо, до темно-багрового, как кровь быка. Господин Тан, сухой старичок с очками на носу, встретил нас низким поклоном.
– Мастер Хань, – проскрипел он. – Редкий гость. Ваша последняя мантия всё так же безупречна?
– Она служит, – коротко кивнул Хань Шуо. – Мне нужно одеть моего ученика.
Взгляд портного переместился на меня. Он профессионально и цепко, скользнул по моей фигуре словно снимал мерку взглядом. Я невольно втянула голову в плечи. Если он начнет меня ощупывать, чтобы подогнать халат... моя тайна рухнет быстрее, чем карточный домик на ветру.
– Ученик... – протянул Тан. – Хрупкое сложение. Узкая кость. Ему пойдут светлые тона. Небесно-голубой или цвет молодой ивы.
– Нет, – отрезал Хань Шуо. Он прошел вдоль рядов ткани, касаясь их кончиками пальцев. – Никакой пастели. Он не наложница и не поэт. Он ремесленник. Мне нужен цвет, который говорит о сдержанности и силе.
Он остановился у рулона плотного шелка цвета глубокой морской волны, почти серого, но с синим отливом.
– "Туман над озером Дунтин", – одобрительно кивнул Тан. – Отличный выбор. Строго и дорого. Позвольте, я сниму мерки с молодого господина.
Портной шагнул ко мне, вскинув измерительную ленту. Паника ударила мне в голову. Я попятилась, наткнувшись спиной на прилавок.
– Не нужно! – вырвалось у меня слишком резко. Тан замер, удивленно приподняв бровь.
– Молодой человек стесняется? – усмехнулся он. – Я обшивал генералов со шрамами во всю спину и евнухов, которые стесняются своей полноты. Поверьте, меня ничем не удивить.
Он снова шагнул ко мне. Лента змеей скользнула в его руках.
– Стойте, – голос Хань Шуо прозвучал спокойно, но в нем была та властная нота, которая заставляла замирать даже лошадей. Мастер подошел и встал между мной и портным. – Я сам назову цифры.
– Но, Мастер Хань... – растерялся портной. – Глаз может ошибиться. Шелк не прощает ошибок в крое. Нужна точность до фэня.
– Мой глаз точнее вашей ленты, Тан, – холодно произнес Хань Шуо. – Или вы сомневаетесь в глазомере архитектора, который рассчитывает пролеты мостов без чертежей?
Портной поперхнулся и поклонился.
– Никак нет, Мастер. Я весь внимание.
Хань Шуо посмотрел на меня. Взгляд его золотых глаз медленно прошелся по моей фигуре – от плеч до талии, от бедер до лодыжек. Это был взгляд мастера, оценивающего пропорции статуи, но от этого мне стало еще жарче. Казалось, он видит сквозь грубую ткань моей рубахи и видит туго затянутые бинты, видит изгиб талии, который я так старательно прячу.
– Ширина плеч – один чи и два цуня, – начал он диктовать ровным голосом. – Обхват груди... сделайте свободным. Добавьте два пальца на движение. Длина рукава – до костяшек. Талия...
Он на секунду запнулся, глядя на мой пояс.
– ...талию не зауживать. Прямой крой. Халат должен скрывать фигуру, а не подчеркивать её. Мы идем к Императору, а не на смотрины невест.
– Как скажете, – Тан быстро записывал цифры в книгу. – А ворот?
– Высокий и жесткий, чтобы держал шею. И широкий пояс с серебряной вышивкой облаков. Это мой знак.
– Будет готово завтра к полудню.
Когда мы вышли из лавки, я шумно выдохнула, чувствуя, как рубаха прилипла к спине от пота.
– Спасибо, Мастер, – прошептала я.
– За что? – он даже не посмотрел на меня, открывая дверцу повозки.
– За то, что не дали ему прикоснуться ко мне.
Хань Шуо замер на мгновение, держась за поручень.
– Я не люблю, когда чужие трогают мои инструменты, – ответил он, и в его голосе прозвучало странное, глухое раздражение. – Тем более, что у Тана липкие руки. Садись, нам нужно закончить макет.
* * *
Следующие два дня прошли в лихорадке. Мы почти не спали. План Павильона Тысячи Осеней был не просто игрушкой, а доказательством. Императорские чиновники не умеют читать сложные чертежи. Им нужно увидеть и пощупать, поэтому мы строили миниатюрную копию будущего дворца в масштабе один к пятидесяти.
Я использовала самые тонкие инструменты, какие только были в арсенале отца, и те, что дал мне Хань Шуо. Вырезала крошечные колонны из сандала, толщиной со спичку и делала черепицу из пластинок слюды, чтобы крыша сияла.
Хань Шуо занимался конструкцией. Он собирал доугуны, которые держали крышу. В примере они были размером с рисовое зерно. Это требовало нечеловеческой точности.
– Смотри, Лин И, – шептал он, удерживая пинцетом крошечную деталь. – Весь вес крыши распределяется вот здесь в этой точке. Это сердце здания.
Он вставил деталь, которая вошла с тихим щелчком. Конструкция держалась.
В ночь перед праздником мы закончили. Макет стоял на столе, освещенный лампами и был прекрасен. Легкий, воздушный, с изогнутыми крышами, готовыми взлететь. Мы сделали даже миниатюрное озеро из полированного серебряного зеркала, на котором стоял павильон.
– Это лучшее, что я строил на этой земле, – признался Хань Шуо, устало потирая переносицу. – Если они отвергнут это, значит, они слепы.
Он посмотрел на меня. Мои пальцы были исколоты, глаза красные от напряжения.
– Иди спать, Лин И. Завтра ты наденешь шелк и войдешь в легенду.
* * *
Императорские сады встретили нас морем огней. Тысячи фонарей в форме лотосов плавали в каналах и прудах, отражаясь в темной воде, словно упавшие звезды. Деревья были опутаны шелковыми лентами, на ветвях висели клетки с певчими птицами и сверчками.
Воздух был густым от запаха жасмина, дорогой пудры и вина. Звучала музыка – цитры и флейты перекликались с далеким смехом наложниц.
Я шла за Хань Шуо, стараясь не наступать на подол своего нового халата. Приятный и прохладный шелк цвета морской волны струился по телу, но высокий жесткий воротник натирал шею, заставляя держать голову прямо. Широкий пояс действительно скрывал талию, делая мою фигуру прямоугольной, мальчишеской.
Хань Шуо шел впереди, разрезающий толпу придворных. На нем было черное одеяние с серебряными карпами, вышитыми на спине. Люди расступались перед ним, провожая шепотками. Слуги несли за нами носилки, накрытые бархатом. Там спал наш макет.
Мы вышли на главную террасу, нависающую над озером Тайе. Здесь собрался цвет Империи. Министры в пурпурных халатах, генералы в парадных доспехах, их жены и дочери, похожие на ярких бабочек.
В центре террасы, на золотом троне, сидел Сын Неба. Император был немолод. Его лицо было усталым, с глубокими морщинами у рта, но глаза смотрели цепко и живо. Рядом с ним, на подушке пониже, восседала любимая наложница Лан, чью ширму мы спасли. Она была ослепительно красива, но взгляд её был холодным и оценивающим.
А чуть в стороне, обмахиваясь веером, стоял Советник Бай. Увидев нас, он расплылся в хищной улыбке и что-то шепнул Императору.
– Хань Шуо! – голос Императора был негромким, но над террасой повисла тишина. Музыка стихла. – Ты заставил нас ждать. Советник Бай говорит, что ты привез нечто особенное.
Мы приблизились к трону. Хань Шуо опустился на колени и совершил коутоу – тройной поклон, касаясь лбом пола. Я поспешно повторила за ним, стараясь не ударить носом в гранит.
– Встаньте, – махнул рукой Император и мы поднялись.
– Ваше Величество, – начал Хань Шуо, – вы просили проект Павильона. Словами трудно описать музыку сфер, поэтому мы привезли её воплощение.
Он сделал знак слугам. Те поставили носилки перед троном и сдернули бархат. По толпе пронесся вздох. Макет сиял. В свете фонарей слюдяная крыша переливалась, как чешуя дракона. Серебряное озеро у основания отражало свет. Казалось, что крошечный дворец парит в воздухе, не касаясь земли.
Наложница Лан подалась вперед, её глаза расширились.
– Какая прелесть... – прошептала она. – Это похоже на игрушку для бессмертных.
– Это не игрушка, госпожа, – поклонился Хань Шуо. – Это точная копия. Здесь нет ни капли клея. Ни одного гвоздя. Всё держится на силе тяжести и равновесии.
Император с интересом разглядывал макет.
– Без гвоздей? – переспросил он. – И ты утверждаешь, что сможешь построить такое же здание в полный рост? Которое выдержит шторм?
– Смогу, Ваше Величество.
В этот момент вперед выступил Советник Бай. Он подошел к макету, шурша фиолетовым шелком.
– Красиво, – признал он. – Но бумага и щепки терпят всё. А камень и кедр весят тысячи цзиней. Я вижу здесь дерзость, Хань Шуо. Вы убрали все несущие колонны внутри зала. Крыша такой ширины просто обрушится под собственным весом. Это физика.
– Это доугун, – парировал Хань Шуо. – Система перераспределения веса.
– Докажите, – улыбнулся Бай. – Император не может рисковать жизнью, входя в шаткий шатер.
Бай положил свою ладонь на крышу хрупкого макета. Я похолодела. Если он надавит... Тонкие планки из сандала не выдержат руки взрослого мужчины.
– Что вы делаете? – голос Хань Шуо стал ледяным.
– Проверяю прочность, – Бай начал медленно давить на крышу.
Дерево жалобно скрипнуло. Тонкие перекрытия прогнулись.
– Прекратите! – крикнула я, забыв об этикете. – Вы сломаете его!
Все обернулись на меня. Дерзость слуги. Неслыханно. Бай посмотрел на меня с торжеством.
– Видите? Даже его ученик знает, что конструкция хлипкая. Она сломается от одного нажатия руки. Что же будет от снега?
– Нажмите сильнее, Советник, – вдруг спокойно сказал Хань Шуо. – Навалитесь всем весом.
Бай удивленно моргнул.
– Вы хотите, чтобы я разрушил вашу работу?
– Я хочу, чтобы вы продемонстрировали Императору прочность конструкции. Давите, не бойтесь.
Бай усмехнулся.
– Как пожелаете.
Он навалился на макет рукой, вкладывая силу. Я зажмурилась, ожидая услышать треск ломающегося дерева, но треска не было.
Было тихое шуршание, похожее на вздох. Детали макета слегка сдвинулись, сыграли, принимая нагрузку. Крыша просела на долю миллиметра, доугуны сжались, распределяя давление по всей структуре, передавая его вниз, на фундамент.
Макет стоял как влитой. Бай давил двумя руками, его лицо покраснело от натуги. Крошечный дворец держал вес человека.
– Достаточно, – произнес Император. В его голосе звучало восхищение. – Бай, отойди. Ты сейчас сломаешь стол, а не павильон.
Советник отдернул руки, тяжело дыша. Он выглядел растерянным и злым.
– Невероятно... – пробормотал один из министров. – Это колдовство?
– Это геометрия, – ответил Хань Шуо. – Чем сильнее давление сверху, тем крепче сжимаются узлы. Ветер и снег только укрепят этот дом.
Император медленно кивнул.
– Ты убедил нас, Хань Шуо. Твой талант действительно от Неба. Мы даем добро на строительство.
Я почувствовала, как колени подгибаются от облегчения. Мы победили.
– Но, – Император поднял палец, и мое сердце снова замерло. – Мы хотим увидеть этот Павильон готовым не через год. И не через полгода.
Он посмотрел на наложницу Лан, которая шепнула ему что-то на ухо.
– Через месяц у любимой Лан день рождения. Мы хотим подарить ей этот Павильон.
– Месяц?! – вырвалось у Главы Гильдии Чжао, стоявшего в толпе. – Ваше Величество, это безумие! На такую стройку нужен год! Одной сушки лака нужно ждать недели!
– Хань Шуо говорит, что он гений, – улыбнулся Император холодной улыбкой владыки. – Гении не знают преград времени. Что скажешь, Мастер? Ты построишь его за месяц? Или признаешь, что Советник Бай был прав, и ты всего лишь хвастун?
В саду повисла тишина, слышно было только стрекотание сверчков. Месяц. Это невозможно. Физически невозможно, даже если работать круглые сутки. Даже если у нас будет тысяча рабочих. Сборка такой сложной конструкции требует времени. Усадка, подгонка и все остальное.
Я посмотрела на Хань Шуо. Его лицо было спокойным, но я видела, как на виске бьется жилка. Он загнан в угол. Если откажется – потеряет лицо и голову. Если согласится – подпишет смертный приговор, потому что не успеет.
Хань Шуо посмотрел на макет, потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то... отчаянное? Или безумное?
– Я построю его, Ваше Величество, – произнес он твердо. – За двадцать семь дней. К новолунию.
Толпа ахнула. Двадцать семь дней!
– Но у меня есть условие, – добавил он.
– Ты торгуешься с Сыном Неба? – нахмурился Император.
– Я прошу милости. Мне нужна полная свобода. Никаких инспекторов от Гильдии, никаких советников, – он бросил взгляд на Бая. – И мне нужно право нанимать любых рабочих, кого я сочту нужным. Даже если это будут бродяги или преступники.
– Да будет так, – кивнул Император. – Но если на двадцать восьмой день Павильон не будет готов... ты знаешь цену. Твоя голова украсит ворота. А твой ученик... – Император посмотрел на меня. – Его отправят на каторгу в каменоломни.
– Мы успеем, – поклонился Хань Шуо.
* * *
Когда мы шли обратно к выходу, ноги мои были ватными. Музыка и огни праздника теперь казались мне погребальными кострами.
– Вы сошли с ума, Мастер, – прошептала я, когда мы сели в повозку. – Двадцать семь дней! Мы даже фундамент не залили!
Хань Шуо откинулся на подушки и закрыл глаза. Он выглядел изможденным, словно этот вечер выпил из него все соки.
– У нас не было выбора, Лин И. Бай всё равно нашел бы способ нас уничтожить. Лучше принять вызов и умереть работая, чем сгнить в тюрьме за неповиновение.
– Но как? – я почти плакала. – Это невозможно!
– Возможно, – он открыл глаза. В темноте кареты они светились тусклым золотом. – Если мы изменим подход. Мы не будем строить снизу вверх, а будем собирать узлы на земле и поднимать их уже готовыми. Это рискованно, но сэкономит время.
Он помолчал, а потом добавил:
– И мне понадобится твоя помощь. Больше, чем раньше.
– Я сделаю всё, – горячо ответила я. – Я буду работать, пока не упаду.
– Дело не в работе руками, – тихо сказал он. – Мне нужно твой... дар. Ты видишь суть вещей. Там, где я вижу геометрию, ты видишь жизнь. Чтобы ускорить процесс, мне нужно научиться твоему дару. Мне нужно, чтобы ты стала моими глазами.
Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей.
– Мы справимся, Лин И, я обещаю тебе. Я не дам отправить тебя на каторгу, скорее сожгу этот город дотла.
Я смотрела на него, и страх медленно отступал. В этом безумном обещании была такая сила, что я поверила.
– Хань Шуо, – сказала я. – А что, если... что, если мы используем реку?
– Реку? – он вопросительно посмотрел на меня.
– Да. Дворец стоит на воде. Зачем нам тащить бревна через ворота на телегах? Это долго. Давайте сплавим готовые конструкции прямо по каналу к месту стройки. Мы соберем крышу на нашем дворе, поставим её на понтоны и привезем целиком.
Хань Шуо замер. Он обдумывал мою идею, в его глазах вспыхнул огонек.
– Собрать крышу на земле... и привезти по воде... – пробормотал он. – Это дерзко. Этого никто не делал, но это сэкономит нам неделю на подъеме материалов на высоту.
Он вдруг искренне и громко рассмеялся.
– Лин И! Ты гений! Или безумец, как я. – Он сжал мою руку крепче. – Мы сделаем это. Мы приплывем к Императору с готовым дворцом, как боги сходят с небес.
Повозка катилась в темноту ночи, увозя двух безумцев, бросивших вызов Империи. Впереди нас ждали двадцать семь дней ада, но я чувствовала, что пока его рука держит мою, я смогу пройти через любое пламя.
И в этот момент я поняла, что пути назад нет. Я не просто ученик, а часть его. И если он упадет, я упаду вместе с ним.
Глава 9
Двадцать семь дней. Это число висело над нами мечом. Каждое утро начиналось с мысли: «Минус один день». Время перестало быть абстрактным понятием, оно обрело вес и вкус – вкус металлической стружки и горького чая, который мы пили литрами, чтобы не уснуть.
Наш двор перестал быть тихой обителью отшельника. Теперь это был муравейник, разворошенный палкой.
Как и обещал Хань Шуо, мы наняли рабочих. Но это были не благообразные мастера из Гильдии, которые отказались с нами работать, боясь гнева Советника Бая. Это были люди с "дна" столицы. Портовые грузчики с татуировками драконов на жилистых руках, бывшие каторжники с клеймами на лицах, разорившиеся крестьяне.
Дядюшка Шэнь нашел их в трущобах Южного квартала.
– Они грубы, как необтесанные колоды, – ворчал старик, приводя эту толпу во двор. – Будут пить и драться.
– Они будут работать, – отрезал Хань Шуо. – Потому что я плачу им серебром и кормлю мясом трижды в день. Для Гильдии важен статус, для этих людей важно выживание. Они построят мне дворец зубами, если я прикажу.
И он был прав. Эти люди, привыкшие к тяжелому труду, работали как демоны. Но управлять ими было сложно.
Я стала «голосом» Мастера. Хань Шуо не снисходил до криков. Он стоял на возвышении, изучая чертежи и отдавая короткие команды мне, а я бегала между бригадами, передавая приказы.
– Эй, Соломинка! – кричал мне одноглазый верзила по имени Тигр. – Куда тащить эту балку?
– На восточный стапель! – кричала я в ответ, стараясь придать голосу твердость. – И осторожнее! Это красный кедр, а не дрова для твоей печки! Если поцарапаешь, Мастер вычтет из твоего жалования!
Поначалу они смеялись надо мной, пытались задеть, толкнуть плечом, но после того, как я на их глазах исправила ошибку в разметке, которую сделал их бригадир, показав, как использовать водяной уровень для идеальной горизонтали, смешки стихли. Они уважали мастерство и видели, что «Соломинка» разбирается в дереве лучше, чем они в вине.
Мы начали собирать крышу на земле. Это было грандиозное зрелище. Огромный каркас, похожий на скелет кита, рос посреди двора. Но чем быстрее рос Павильон, тем страннее вел себя Хань Шуо. В последние дни он стал невыносим. Он придирался к мелочам. Если раньше он хвалил меня за смекалку, то теперь каждое мое слово встречал ледяным молчанием или резкой критикой.
– Ты держишь резец как ложку! – рычал он, вырывая инструмент у меня из рук. – Сколько раз я говорил? Угол сорок градусов!
– Но, Мастер, срез чистый... – пыталась я оправдаться.
– Чистый? – он смотрел на меня с таким гневом, словно я осквернила алтарь предков. – Он приемлемый. А мне нужно совершенство. Переделывай!
Я не понимала, что происходит. Я работала на износ. Мои руки были в мозолях, спина не разгибалась. Я делала всё, чтобы угодить ему, чтобы спасти его голову. Почему он стал таким жестоким? Может быть, он жалеет, что связался со мной? Может быть, он понял, что я тяну его вниз?
* * *
Повествование от лица Хань Шуо
Жара. Проклятая, липкая, сводящая с ума жара. Я стоял в тени навеса, наблюдая за работой. Внутри меня бушевал пожар, который не могла потушить даже ледяная вода из колодца.
И причина этого пожара бегала сейчас по двору в пропотевшей синей рубахе.
Лин И.
Я смотрел на него и ненавидел себя. Я – Звездный Лорд Тяньцзи. Я видел рождение галактик, создавал дворцы для богинь, чья красота способна ослепить смертного, был выше плотских страстей. Так почему, во имя всех демонов Диюй, я не могу отвести взгляд от шеи этого мальчишки?
Вон он, стоит у верстака, объясняя что-то Тигру. Вот вытирает пот со лба тыльной стороной ладони. Рукав сползает, обнажая тонкое, белое, с голубыми жилками и слишком нежное для этой грязи предплечье.
Порыв ветра треплет его короткие волосы. Он смеется над шуткой рабочего. Смех у него звонкий, не грубый, как у остальных мужчин. И улыбка... Когда он улыбается, у него появляются ямочки на щеках.
Я поймал себя на том, что хочу подойти и коснуться этих ямочек пальцем. Меня передернуло от отвращения к самому себе. Я схожу с ума. Это влияние земной оболочки. Тело диктует свои законы. Я заперт в клетке из гормонов и крови. Но почему он?
Я всегда ценил изящество. Возможно, мой эстетический вкус сыграл со мной злую шутку. Лин И красив той красотой, которую воспевают поэты и художники. Он похож на тростник или молодого журавля. Но это не оправдание. Я чувствую к нему влечение. Не просто как к ученику, а как...
Нет. Я запретил себе даже формулировать эту мысль. Это извращение. Это грязь. Я должен вернуться на Небо. Я должен построить этот Павильон и уйти. А Лин И останется здесь, женится на какой-нибудь деревенской девке и нарожает кучу крикливых детей.
Эта мысль вызвала у меня приступ глухой, черной злости.
– Лин И! – рявкнул я, не сдержавшись.
Он вздрогнул и обернулся. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись выражением настороженности и покорности. Это выражение причинило мне боль, но я укрылся за маской гнева.
– Хватит болтать! – я подошел к нему широкими шагами. – Ты здесь для работы, а не для развлечения грузчиков.
– Я объяснял узел крепления, Мастер...
– Ты тратишь время! – перебил я. – Иди проверь понтоны на реке лично. Проверь каждый стык смолой. Если хоть одна капля воды просочится – мы утопим крышу.
– Но я проверял утром...
– Проверь еще раз! – я почти кричал. – И не возвращайся, пока не закончишь. Прочь с глаз моих!
Он поклонился низко, пряча обиду в глазах, и побежал к воротам, ведущим к реке. Я смотрел ему вслед, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Беги, мальчик, беги от меня, потому что я опасен. Я не понимаю, что со мной происходит, и я боюсь, что разрушу тебя, если ты будешь слишком близко.
* * *
Повествование от лица Лин И
Река была моим спасением. Здесь, у воды, было прохладнее. Ивы склоняли ветви к самой поверхности, создавая зеленый шатер.
Я спустилась к мосткам, где покачивались наши понтоны. Это была моя гордость. Огромные плоты из связанных стволов, промазанные смесью смолы и жира. На них мы должны будем погрузить готовую крышу.
Я села на край мостков, опустив ноги в воду (сапоги я сняла). Вода приятно холодила уставшие ступни. Слезы обиды душили меня. Что я сделала не так? Почему он гонит меня? В ту ночь, во время грозы, он был таким... настоящим. Он открыл мне душу. А теперь он смотрит на меня как на врага. Может быть, я слишком плохой ученик? Может быть, он жалеет, что спас меня от Бая?
Я вытерла глаза грязным рукавом. Нельзя плакать. Мужчины не плачут из-за того, что на них накричал начальник. Нужно проверить смолу. Я встала и пошла вдоль плотов. Запах горячей смолы был резким, но приятным. Я опускалась на колени, прощупывая швы. Все было идеально, ни трещинки.
Вдруг я услышала шорох в кустах ив. Я обернулась. Никого. Наверное, водяная крыса или птица. Но чувство тревоги кольнуло меня. Хань Шуо говорил быть осторожным, советник Бай обещал следить.
Я ускорила шаг. Нужно возвращаться во двор, где есть люди. Пусть Хань Шуо кричит, но там безопаснее. Я нагнулась за своими сапогами, и в этот момент тень упала на меня.
– Трудолюбивый ученик, – раздался насмешливый голос.
Я резко выпрямилась. Перед мной стоял невысокий, коренастый, одетый в неприметную серую одежду человек. Лицо его было скрыто широкой соломенной шляпой, но я увидела шрам на подбородке. Это был не рабочий и точно не слуга. На поясе висел короткий меч.
– Кто вы? – спросила я, отступая к воде. – Это господская земля.
– Я знаю, – ухмыльнулся незнакомец. – Меня послали передать тебе привет и маленький подарок.
Он сунул руку за пазуху. Я напряглась, ожидая увидеть нож, но он достал небольшой мешочек из красного шелка.
– Хозяин очень впечатлен твоими талантами, Лин И и считает, что ты тратишь время с безумцем.
Он бросил мешочек мне под ноги. Раздался тяжелый звон. Золото.
– Здесь пятьдесят лянов, это задаток. Если ты скажешь нам, где у Павильона слабое место... или случайно «забудешь» закрепить одну важную балку... ты получишь еще двести и место мастера в Гильдии.
Советник Бай, ну конечно. Он не мог оставить нас в покое.
– Заберите свои деньги, – сказала я твердо, чувствуя, как страх сменяется гневом. – Я не продаюсь. И у Павильона нет слабых мест.
Незнакомец цокнул языком.
– Глупый мальчишка. Ты выбираешь верность человеку, который завтра станет трупом? Хань Шуо не успеет, а когда его казнят, ты пойдешь с ним прицепом. Подумай. – Он сделал шаг ко мне. – А может, ты просто не понимаешь своего счастья? Мой хозяин может быть очень щедрым. Но он может быть и очень... неприятным.
Он вдруг сделал выпад, пытаясь схватить меня за руку. Я не умела драться, но умела уворачиваться от падающих досок. Я отшатнулась, поскользнулась на мокром дереве мостков и с громким всплеском полетела в воду.
Река сомкнулась над головой, вода была мутной и теплой. Течение подхватило меня, потянув под плоты. Паника захватила. Я умела плавать, но одежда намокла и тянула вниз, а самое страшное – бинты. Намокшая ткань сжалась еще сильнее, не давая вдохнуть.
Я забила руками, пытаясь вынырнуть. Голова показалась над поверхностью.
– Помогите! – крикнула я, захлебываясь. – Наемник стоял на мостках, смотрел на меня и не собирался помогать. – Подумай, пока плаваешь, Лин И.
Он развернулся и исчез в ивах. Я пыталась грести к берегу, но течение было сильным. Меня тащило под огромный плот. Если меня затянет под бревна – это конец. Я задохнусь.
Я вцепилась пальцами в скользкое бревно понтона, ногти скребли по смоле, сил подтянуться не было,одежда стала свинцовой.
– Хань Шуо! – закричала я из последних сил.
* * *
Повествование от лица Хань Шуо
Я не мог работать и ходил по двору как тигр в клетке. Я отослал его. Зачем? Чтобы наказать? Кого? Себя? Прошло уже два часа, проверка плотов занимает полчаса. Где он? Тревога, сначала тихая, теперь выла во мне волком.
– Шэнь! – крикнул я. – Лин И вернулся?
– Нет, Мастер, не видел.
Я бросил чертежи и побежал к реке. Плевать на гордость и холодность. Когда я выбежал на берег, то увидел пустые мостки и сапоги Лин И, сиротливо стоящие на досках. А потом я увидел мешочек с золотом, валяющийся в грязи. Сердце мое остановилось. Бай.
Я услышал всплеск, сдавленный крик со стороны течения и увидел голову. Он цеплялся за край дальнего плота, его лицо было белым, губы синими, руки соскальзывали.
Я не раздумывая и не снимая даже сапоги прыгнул в воду. Река ударила в грудь, но я не чувствовал холода. Я работал руками и ногами, рассекая воду с силой, недоступной обычному человеку и добрался до него за несколько гребков.
– Держись! – крикнул я.
Схватил его за воротник рубахи, который был тяжелым от воды. Глаза его были закрыты, он почти не дышал.
Я подтянул его к себе и обхватил одной рукой за талию, а другой погреб к берегу. Как только я коснулся ногами дна, то подхватил его на руки. Он был легким, пугающе легким, несмотря на мокрую одежду. Его голова безвольно упала мне на плечо. Я вынес его на траву и положил на спину.
– Лин И! Дыши!
Он не дышал. Паника, какой я не знал даже в момент падения с Небес, охватила меня. Нужно освободить дыхание. Я расстегнул ворот его рубахи, рванул ткань, не заботясь о пуговицах и замер. Под мокрой, полупрозрачной тканью нижней рубашки не было мужской груди. Там была тугая повязка из белой ткани, сквозь которую проступали очертания... женской груди.
Мир перевернулся, время остановилось. Женщина. Всё встало на свои места. Тонкие запястья, отсутствие кадыка, странный запах трав, стеснительность, отказ раздеваться у портного. Лин И – женщина.
Шок ударил меня как молния. Меня обманули! Меня водили за нос! Но в следующую секунду я увидел, как судорожно вздымается эта перетянутая грудь. Ей нечем дышать. Повязка мокрая и душит её. Я забыл о гневе и о законах. Сейчас передо мной был не лжец, а умирающий человек.
Достал из-за пояса маленький нож-резец, который всегда носил с собой, осторожно поддел мокрую ткань повязки на груди и разрезал её. Ткань разошлась, грудь освободилась, сделав глубокий, хриплый вдох. Она закашлялась, из рота выплеснулась вода. Она перевернулась на бок, сотрясаясь в кашле.
Я сидел рядом на траве, мокрый, ошеломленный, и смотрел на неё. Мокрая рубашка облепила её тело. Теперь сомнений не было. Плавный изгиб бедра, мягкость плеч. Это была девушка. Юная, отчаянная, безумная девчонка.
Она открыла огромные, темные, полные ужаса глаза, посмотрела на меня, потом на свою разорванную одежду, на разрезанную повязку и всё поняла.
Она попыталась закрыться руками, сжалась в комок, дрожа от холода и стыда.
– Мастер... – прохрипела она. – Убейте меня.
Я смотрел на неё, и внутри меня рушились стены. Мой ученик. Мой талантливый, упрямый ученик – девушка.
И вдруг та дикая, непонятная тяга, которую я чувствовал последние дни, обрела имя. Это не извращение, а самое естественное чувство во Вселенной. Мужчина почувствовал женщину сквозь все маски. Моя душа узнала её душу раньше, чем разум.
Я медленно снял с себя верхний халат, который был мокрым, но тяжелым и плотным, накрыл её плечи и укутал, скрывая от мира и от своего собственного взгляда, который становился слишком горячим.
– Кто это сделал? – спросил я. Мой голос был хриплым и неузнаваемым.
– Человек... Бая... – прошептала она, стуча зубами. – Он предлагал... золото... я отказалась... и упала...
– Бай, – я выдохнул это имя как проклятие. – Я сотру его в порошок, – подхватил её на руки. Она была как воробышек в моих руках.
– Мастер... вы... вы прогоните меня? Вы сдадите меня властям?
Она плакала. Слезы смешивались с речной водой. Я посмотрел на неё сверху вниз.
– Ты солгала мне, Лин И. Ты нарушила закон Империи и осквернила ремесло женскими руками. – Она всхлипнула и закрыла глаза, ожидая приговора. – Но, – продолжил я тише, прижимая её к себе крепче. – Ты единственная, кто понимает дерево так же, как я. И ты чуть не погибла, защищая мою честь.
Я понес её к дому, стараясь идти так, чтобы нас не видели рабочие.
– Мы поговорим об этом позже, когда ты согреешься, а сейчас... молчи. Для всех ты – Лин И. Мальчик, который упал в реку. Ты понял?
Она открыла глаза и посмотрела на меня с недоверием и надеждой.
– Да, Мастер.
– И еще, – я наклонился к её уху. – Если ты еще раз перетянешь себя так туго... я сам сожгу все твои бинты. Ты должна дышать, чтобы строить.
Я нес её через бамбуковую рощу ивпервые за три года изгнания я не чувствовал себя одиноким. Я нес на руках тайну, которая могла нас погубить, но которая делала этот серый мир цветным.
