Текст книги "Тот, кто вырезал моё сердце (СИ)"

Автор книги: Кассиан Маринер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 20

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

В зарослях тростника, в излучине Жемчужной реки, была привязана старая рыбацкая лодка. Дно её прогнило, и она набирала воду, но она держалась на плаву. Мы оттолкнулись от берега шестом и позволили течению унести нас прочь от горящей усадьбы, криков и лязга оружия. Ночь была безлунной, только светлячки плясали над водой, да где-то вдалеке выла собака.

Хань Шуо сидел на корме и молчал. Его лицо было скрыто тенью, но я чувствовала исходящее от него опустошение. Он разрушил свой дом своими руками.

Я сидела на носу, обхватив колени руками. Моя одежда была порвана, на щеке запеклась кровь.

– Куда мы плывем, Мастер? – прошептала я, когда силуэт города скрылся в тумане.

– В никуда, – глухо ответил он. – Мы теперь пыль. У нас нет крыши, инструментов и даже имени.

– У нас есть мы, – упрямо сказала я. – И у нас есть правда.

Хань Шуо горько усмехнулся.

– Правда – это дорогой товар, Лин Вань. При дворе её покупают редко, а продают еще реже. Бай выживет. Крысы всегда выживают под завалами. Завтра он пойдет к Императору и скажет, что безумный плотник пытался убить его. У него будут свидетели, а у нас – только наши слова и щепки под ногами.

– Тогда мы пойдем к Императору первыми.

– Ты хочешь сдаться? – Он удивленно поднял голову.

– Нет, я хочу требовать справедливого суда. Император восхищался Павильоном. Он назвал вас гением, и поэтому не позволит казнить того, кто построил чудо, без разбирательства.

– Ты веришь в справедливость Сына Неба?

– Я верю в его тщеславие, – ответила я, вспоминая слова самого Хань Шуо. – Ему нужен архитектор, который прославит его правление. Бай – разрушитель, вы – созидатель. Император не глуп.

Хань Шуо долго смотрел на меня, а потом кивнул.

– Ты стала мудрой, Лин Вань. Жизнь в страхе учит быстрее, чем книги. Хорошо, мы не будем прятаться и встретим рассвет у врат Полуденного Солнца.

Мы провели остаток ночи в лодке, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Как бы мы не хотели заснуть, у нас не вышло. Мы могли только смотреть на небо, ожидая рассвет.

* * *

Утро. Врата Дворца

Когда первые лучи солнца коснулись золотых крыш Запретного Города, мы уже стояли у ворот. Мы выглядели ужасно. Одежда в саже и пыли, волосы растрепаны, но Хань Шуо держался с таким достоинством, словно был одет в парадную мантию, а не в рваный халат. Стражники скрестили дао, преграждая путь.

– Стоять! Бродягам вход воспрещен!

– Я – Хань Шуо, Небесный Зодчий, – произнес Мастер тихо, но так, что стражники вздрогнули. – Я пришел просить аудиенции у Сына Неба. Сообщите главному евнуху.

Стражники переглянулись между собой. Слух о ночном пожаре усадьбы на северном холме и о ранении Бая гулял по городу.

– Ждите здесь, – буркнул старший и скрылся за воротами.

Мы ждали час, потом второй. Солнце поднималось выше, припекая наши усталые головы. Толпа зевак начинала собираться вокруг, тыкая в нас пальцами.

Наконец, ворота со скрипом отворились, и вышел отряд Императорской гвардии в полном облачении.

– Император ждет, – сказал капитан, не глядя нам в глаза. – Следуйте за мной. И сдайте любое оружие, даже плотницкие ножи.

Я отдала свой кинжал. Хань Шуо был пуст, он оставил топор в руинах дома. Нас повели не в Зал Высшей Гармонии. По слухам в этом месте вершились государственные суды.

Это был огромный зал с потолком, теряющимся в полумраке. Вдоль стен стояли сотни чиновников, застывшие, как статуи. В центре, на высоком троне, возвышался Император, а слева от трона, на носилках, лежал Советник Бай.

Он был жив. Его нога была забинтована, на лице красовалась ссадина, но взгляд его был ясным и полным яда. Он смотрел на нас как на насекомых, которые сами приползли в банку. Нас быстро поставили на колени в центре зала, на холодный камень пола.

– Хань Шуо, – голос Императора раскатился под сводами, подобно грому. – Мы даровали тебе милость и возвысили тебя, а ты отплатил нам тем, что устроил резню в столице и попытался убить нашего верного советника?

– Это ложь, Ваше Величество, – Хань Шуо не склонил головы ниже положенного. – Я не нападал, а защищался. Советник Бай привел наемников в мой дом и выломал мои ворота.

– Клевета! – простонал Бай с носилок, имитируя голос страдальца, которого нещадно и безосновательно покалечили. – Ваше Величество, я приехал к нему с миром, чтобы обсудить новый проект... Моста через ущелье Дракона, о котором он сам писал в отчетах. А он... он был безумен! Он заманил меня в ловушку и обрушил на меня потолок! Это покушение на убийство чиновника первого ранга!

– У тебя есть доказательства твоих слов, Хань Шуо? – спросил Император.

– Мой дом разрушен, – ответил Хань Шуо. – Тела наемников Бая лежат под завалами. Если разобрать руины, вы найдете людей, которые не числятся в городской страже. Уверен вы найдет е на них следы причастности к запрещенным кланам убийц.

По рядам чиновников прошел шепот. Клан убийц? Это серьезное обвинение.

– Это были мои телохранители! – возразил Бай. – Я имею право на охрану! А ты, Хань Шуо, опасен. Ты используешь свои знания как оружие. Ты создал дьявольскую цикаду, которая чуть не разрушила мою башню. Ты разрушил свой дом, чтобы убить меня. Ты безумен! – Бай приподнялся на локте, и его глаза сверкнули торжеством. – Но это не всё, Ваше Величество. Безумие Хань Шуо имеет причину. Он пал жертвой обмана. Он укрывает преступника.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Началось. Сейчас моя правда раскроется и тогда меня казнят.

– Что ты имеешь в виду, Советник? – Император нахмурился.

– Этот юноша, – Бай указал на меня дрожащим пальцем. – Его так называемый ученик, Лин И. Это не юноша, а беглая дочь мастера Лина, Лин Вань. Женщина, которая осквернила священное ремесло и обманом проникла во дворец.

По залу прошелся гул недовольных голосов.

– Женщина? В мастерской? Неслыханно! Позор!

Император встал, его лицо потемнело от гнева. Обман Государя – это смертный грех.

– Это правда, Хань Шуо? – спросил он ледяным тоном. – Твой «талантливый ученик», которому мы вручили награду, – переодетая девка?

Хань Шуо медленно поднялся с колен. Стража дернулась, но Император жестом остановил их. Хань Шуо посмотрел на Бая, потом на Императора.

– Ваше Величество, – произнес он громко и четко. – Вы спрашиваете меня о форме или о сути?

– Не играй со мной в загадки! – рявкнул Император. – Отвечай! Это женщина?

– Перед вами стоит мастер, – сказал Хань Шуо, указывая на меня. – Мастер, который спас Павильон Тысячи Осеней во время наводнения, придумав якоря. Мастер, который восстановил ширму для наложницы Лан, придумав золотой шов. Мастер, который работал по десять страж в сутки, стирая руки в кровь, чтобы выполнить ваш приказ. – Он сделал шаг вперед. – Да, её зовут Лин Вань, и она – женщина.

Гул в зале стал таким громким, что хотелось закрыть немедленно уши. Бай улыбался, он считал себя победителем. Признание – это конец для нас всех.

– Но, – голос Хань Шуо перекрыл шум. – Разве талант имеет пол? Разве дерево спрашивает, чья рука держит резец? Вы, Ваше Величество, назвали Павильон чудом. Если вы казните её сейчас, то признаете, что чудо было создано ошибкой. Вы признаете, что ваши глаза вас обманули.

– Закон есть закон! – выкрикнул Бай. – Женщинам запрещено касаться инструментов зодчего! Это оскверняет ци здания! Павильон проклят! Его нужно снести!

– Снести? – Хань Шуо рассмеялся. – Ты хочешь снести подарок любимой женщине Императора, Бай? Ты хочешь сказать, что наложница Лан живет в «грязном» доме? – Он повернулся к Императору. – Ваше Величество. Взгляните на Небо. Разве богиня Нюйва, создавшая людей из глины, была мужчиной? Разве Ткачиха, создающая облака, мужчина? Созидание – это суть женского начала так же, как и мужского.

Император молчал и только смотрел на меня. Я стояла на коленях, ожидая приговора.

– Лин Вань, – произнес Император. – Подними голову и сними шапку.

Дрожащими руками я развязала ленты и сняла шапку. Мои волосы, отросшие за эти месяцы, рассыпались по плечам черной волной. Я подняла лицо и посмотрела на Императора прямо.

– Ты знала, что нарушаешь закон? – спросил он.

– Да, Ваше Величество.

– Почему ты это сделала?

– Потому что я не могла иначе, – ответила я. Мой голос был тихим, но в огромном зале его услышал каждый. – Дерево говорит со мной. Если я не работаю, то умираю. Я предпочла умереть с резцом в руке, чем жить в шелках, но с пустой душой.

Император долго смотрел на меня, потом перевел взгляд на Бая, который торжествующе ждал приказа о казни, а потом на Хань Шуо, который стоял рядом, готовый умереть вместе со мной.

– Советник Бай, – произнес Император задумчиво. – Ты говоришь, что Хань Шуо безумен и опасен и что он разрушил свой дом, чтобы убить тебя.

– Истинно так, Ваше Величество!

– Но Хань Шуо – строитель. Он создает. Разрушение противно его природе. Если зодчий рушит свой дом, значит, в нем завелись крысы, которых нельзя выгнать иначе.

– Ваше Величество... – Лицо Бая вытянулось, – вы оправдываете его?

– Мы не оправдываем насилие, – Император сел на трон. – Но мы видим здесь двух мастеров. Один строит дворцы за месяц, другой плетет интриги и рушит стены. Бай, твоя башня треснула не от проклятий, а от твоей гордыни. Мы слышали о твоих попытках подкупить рабочих и о шлюзах.

– Это наветы! – Бай побледнел.

– Молчать! – Император ударил рукой по подлокотнику. – Мы устали от твоих игр, Бай. Ты забыл, что твоя задача – давать советы, а не устраивать войны на улицах нашей столицы. Ты лишаешься ранга и отправляешься в ссылку в Южные провинции, надзирать за рисовыми полями. Может быть, там ты научишься созидать.

Бай задохнулся от ярости и унижения. Стража подхватила его носилки и потащила к выходу. Он кричал что-то про традиции и законы, но его никто не слушал.

– А теперь вы, – Император посмотрел на нас.

Хань Шуо взял меня за руку и заставил встать.

– Вы нарушили закон, – сказал Император сурово. – Лин Вань, твой обман дерзок. Хань Шуо, твое самоуправство переходит границы. Я не могу оставить это безнаказанным.

– Наказывайте меня, – шагнул вперед Хань Шуо. – Она лишь следовала за мастером.

– Нет, – я сжала его руку. – Я сама выбрала этот путь.

Император чуть заметно улыбнулся уголками глаз.

– Какая преданность. Хорошо. Вот мой приговор.

Зал затаил дыхание.

– Имени Лин И больше не существует. Он вычеркнут из списков. Но Империи нужны мастера. Лин Вань, я назначаю тебе наказание: ты обязана отработать десять лет в Императорских мастерских без жалования, только за еду и кров. Ты будешь учить других... женщин.

– Женщин? – вырвалось у меня.

– Да. Наложницы жалуются на скуку. Пусть учатся резьбе, если у них есть к этому склонность. Мы откроем Павильон Лунной Стружки. Ты будешь его главой. Это твоя каторга, Лин Вань.

Это было не наказание, а дар. Неслыханный, невероятный дар.

– Благодарю, Ваше Величество! – я снова упала на колени, и слезы облегчения хлынули из глаз.

– А ты, Хань Шуо, – Император посмотрел на Мастера. – Ты просил отставки, потому что хотел стать простым человеком. Я лишаю тебя титула Небесного Зодчего. Теперь ты просто Хань Шуо, плотник, и волен жить где хочешь и как хочешь. Но... – Император наклонился вперед. – ...если Павильон Тысячи Осеней хоть раз скрипнет, я найду тебя.

– Он будет стоять вечно, Ваше Величество, – поклонился Хань Шуо.

* * *

Вечер того же дня. Берег реки

Мы вышли из дворца свободными людьми. У нас ничего не было, но мы были свободны. Солнце садилось, окрашивая реку в золото. Мы шли по набережной, держась за руки, не скрываясь.

– Куда мы пойдем? – спросила я. Хань Шуо остановился и посмотрел на реку.

– На юг, – сказал он. – Там растут кипарисы, которые касаются неба. И там тепло. Мы построим новый дом с большой верандой.

– И мастерской, – добавила я.

– И мастерской. – Он повернулся ко мне и взял мое лицо в ладони. – Лин Вань.

– Да, Хань Шуо?

– Я больше не слышу зова. Небо замолчало. Он действительно… Сын Неба. И своим приказом лишил меня этого зова.

– Тебе грустно?

– Нет, я в покое. Впервые за вечность я в покое, потому что моя ошибка заполнила всю пустоту.

Он наклонился и поцеловал меня в губы. Мимо проходили люди, но нам было все равно. Мы стояли на берегу реки, две песчинки в огромной Империи, но мы были счастливее самого Императора.

– Знаешь, – сказала я, когда он отстранился. – У меня осталась шпилька. – Достала деревянную шпильку с лотосом из кармана. – Заколи мне волосы.

Его пальцы, грубые от работы, но нежные, взяли шпильку, собрали мои волосы в простой узел и закрепили их деревом.

– Теперь ты моя невеста, – сказал он. – По законам земли и неба.

– А ты мой мастер. Навсегда.

Мы пошли дальше, вдоль реки, в сторону южных ворот, где начиналась дорога в нашу новую жизнь.

Эпилог

Год спустя

Первые полгода каторги Лин Вань помнила как бесконечный стук молотков под сводами Императорских мастерских. Золотая клетка Запретного города душила её, хотя вместо кандалов в её руках были лучшие резцы из закаленной стали.

Но мир во дворце переменчив, как весенний ветер. Наложница Лан, чью благодарность за спасенную ширму не смогли стереть интриги, знала, как направить тщеславие Императора в нужное русло. Она говорила ему, что талант, запертый в четырех стенах, это лишь половина славы, а школа, открытая от его имени в провинции, это бессмертие в сердцах народа.

Сын Неба внял её словам. Он не отменил приговор, но превратил его в миссию. Теперь Лин Вань была «государевым оком» в ремесле на юге, обязанная учить женщин превращать дерево в поэзию. Так наказание стало свободой, а изгнание – дорогой домой.

Небольшой дом стоял на склоне холма, окруженный персиковым садом. Он был крошечным по сравнению с дворцами, которые они когда-то строили, но в нем не было ни одной лишней тени. Каждая балка здесь была подогнана с любовью, каждая ставня пела свою песню, когда её открывал ветер.

На веранде сидел Хань Шуо и строгал маленькую деревянную лошадку. Его волосы были собраны в простой хвост, на нем была обычная льняная рубаха, пропахшая солнцем и лесом. Он выглядел старше, у глаз появились глубокие морщинки от смеха, а на руках прибавилось шрамов, которые он больше не пытался скрывать. Он стал смертным, и от этого начал стареть, но в его движениях наконец-то появился тот покой, который не купишь за всё золото империи.

Из мастерской вышла Лин Вань, неся поднос с чаем. Её живот заметно округлился, меняя её походку на осторожную и плавную.

– Чай готов, – сказала она, ставя поднос на столик. – И я закончила чертеж для школы. Староста будет доволен: крыша новой мастерской выдержит любые ливни.

Хань Шуо отложил лошадку и притянул жену к себе, бережно усаживая на колени.

– Ты слишком много работаешь, мастер Лин, – негромко проворчал он, целуя её в шею. – Тебе нужно больше отдыхать.

– Дерево само себя не вырежет, – улыбнулась она, перебирая его загрубевшие от честного труда пальцы. – А наш сын должен родиться в доме, где пахнет свежей стружкой.

– Или дочь, – поправил Хань Шуо, прижимаясь ухом к её животу. – Если будет дочь, я научу её точить стамески раньше, чем она сделает первый шаг. И пусть Император присылает свои письма...

Лин Вань вспомнила свиток с золотой печатью, прибывший утром.

– Он снова спрашивает, не хотим ли мы вернуться, – вздохнула она. – Хочет построить летний дворец, равного которому не будет в Поднебесной.

Хань Шуо посмотрел на горы, синеющие вдалеке, и на облака, плывущие лениво и низко, почти касаясь вершин кипарисов.

– Напиши ему, что у нас более важный заказ, – сказал он, и в его глазах блеснула искра того самого мастерства, которое когда-то называли небесным. – Мы строим колыбель, а это важнее всех дворцов мира. – Он положил ладонь на её живот. – Звездный Лорд больше не вернется в небесные чертоги, но здесь, на земле, растет новая звезда.

Лин Вань положила голову ему на плечо. Ветер зашумел в кронах деревьев, срывая нежные лепестки персика, которые падали на деревянный пол веранды.

– Я люблю тебя, – сказала она.

– А я люблю тебя, – ответил он.

И в этот момент, где-то бесконечно высоко в сумерках, одна звезда мигнула и тихо погасла, окончательно став земной искрой в очаге счастливого дома.

Конец