Текст книги "Тот, кто вырезал моё сердце (СИ)"

Автор книги: Кассиан Маринер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

– Ты тронул то, что принадлежит мне, Бай, – прошептал он в пустоту. – Глупый щенок, решивший, что может приручить стихию.

Он подошел к столу, где лежал старый чертеж поместья Бая, добытый в архивах Гильдии еще в прошлом месяце. Пальцы Хань Шуо медленно скользили по линиям фундамента.

– В любом строении есть слабое место. Одна балка, которая держит всё. Я найду её в твоей жизни, Бай, и обрушу крышу тебе на голову.

Он обмакнул кисть в густую красную тушь и резко обвел одно место на плане. План казни начал продумываться.

Глава 18

 Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Я сидела в своей каморке при свете огарка свечи. Передо мной лежал лист самой дешевой рисовой бумаги, а в руке я сжимала кисть, кончик которой уже подсох.

Мне нужно написать донос. Первый отчет для Советника Бая. Если я не напишу ничего, он заподозрит неладное, а если напишу правду, то предам Хань Шуо. Мне нужно дать Баю информацию, которая покажется важной, но на деле окажется пустышкой или ловушкой.

Макнула кисть в тушь. Черная капля упала на бумагу, расплываясь, как паук.

"Господину Б. Мастер теряет силы. Его старая рана на руке воспалилась (правда, но преувеличенная). Он часто впадает в забытье и разговаривает с несуществующими собеседниками (правда, он говорит с Небом). Он одержим идеей, что в фундаменте Павильона есть ошибка, и проводит ночи за перерасчетами (ложь). Он не планирует новых строек, так как боится, что его разум угасает и он ищет лекарство у даосских монахов в горах Закатного Пика..."

Перечитала написанное. Это было идеально. Я нарисовала образ сломленного, слабеющего человека, каким и хотел его видеть Бай. Это должно усыпить бдительность Советника. Хищники не нападают на тех, кто и так умирает, они ждут, пока жертва упадет сама. А упоминание о «монахах в горах» заставит шпионов Бая рыскать вдали от столицы, давая нам время.

Свернула записку и запечатала каплей воска, вдавив в него ноготь. Теперь предстояло самое трудное. Передача. Связной ждал меня на рынке птиц.

Утро было туманным. Я вышла из усадьбы, сказав дядюшке Шэню, что иду за свежим имбирем для Мастера. Хань Шуо еще не выходил из своей комнаты, но чувствовала его присутствие за стеной и тяжелое, мрачное молчание. Он знал, что я ухожу и думал, что я иду предавать его.

Эта мысль жгла мне спину каленым железом. «Потерпи, любимый, – мысленно шептала я. – Я стану твоим щитом, даже если ты будешь считать меня копьем».

Рынок птиц был шумным и пестры, то тут, то там раздавались крики разных птичек, от служебных, до просто птиц для украшения сада. Я нашла нужную лавку, где торговали кормом и клетками. Продавец даже не посмотрел на меня, когда я подошла.

– Мне нужен просо для красногорлого соловья, – произнесла я фразу для входа, которую мне шепнул Бай. – Но такое, чтобы он пел ночью.

Старик медленно повернул голову. Здоровый глаз сверкнул недобрым блеском.

– Ночные песни стоят дорого, парень.

– У меня есть плата, – незаметно положила свернутую записку на прилавок и накрыла её монетой.

Старик накрыл мою руку своей сухой и холодной. Одно ловкое движение, и записка исчезла в его широком рукаве.

– Хозяин будет доволен, – прошамкал он. – Приходи через три дня. Если птица запоет хорошо, получишь зерно.

Отдернула руку и поспешила прочь, чувствуя, как меня мутит от омерзения. Я стала частью этого липкого, темного мира интриг. Я, чьи руки привыкли к честному дереву, теперь марала их в грязи шпионажа.

Возвращаясь, я купила имбирь и связку сладких лотосовых корней, это было любимое лакомство Хань Шуо. Слабая попытка загладить вину, которой на самом деле не было, но которая ощущалась как грех.

* * *

Повествование от лица Хань Шуо

Я видел, как она ушла, пряча глаза, и сразу же зашел в её каморку. В воздухе еще висел слабый запах жженого воска. На столе лежал чистый лист дешевой рисовой бумаги, но Лин Вань, привыкшая работать стамеской, всегда давила на кисть слишком сильно. Я взял кусочек угля и легко прошелся им по поверхности чистого листа. На сером фоне тут же проступили белые вдавленные следы от иероглифов: «…теряет силы… ищет лекарство у даосских монахов в горах Закатного Пика…».

Стер угольную пыль, уничтожая улики. Умная, отчаянная девочка. Она решила отправить ищеек Бая подальше от столицы, в горы. Но Бай не дурак, рано или поздно он проверит этот след. Значит, мне нужно сделать её ложь чистой правдой, но сыграть по своим правилам. Я должен вывести Бая из игры, обеспечив нам доказательства.

Я должен вывести его из игры, но не могу убить, так как это вызовет расследование, которое приведет к Лин Вань. Нужно сделать так, чтобы Бай забыл о нас, чтобы у него появились проблемы посерьезнее, чем преследование плотника.

Вернулся в свои покои и посмотрел на чертеж усадьбы Бая. Я достал его из архивов Гильдии еще давно, когда только почувствовал угрозу. Дом Советника был роскошным, даже слишком. Огромные залы, высокие крыши, крытые глазурованной черепицей, но самое интересное, в центре усадьбы стояла башня для созерцания Луны. Высокая, восьмиугольная пагода, гордость Бая. Там он хранил свою коллекцию древнего фарфора.

Я изучил конструкцию башни, которая была построена десять лет назад мастерами Гильдии. Крепкая, надежная, даже слишком. И в этом и была слабость. Они сделали её жесткой и не учли пути ветров в том районе столицы.

Взял лист бумаги и начал считать. Если создать вибрацию определенной частоты, то балки начнут «петь». Вибрация передастся на полки, фарфор начнет звенеть. А если усилить звук, то он лопнет.

Бай суеверен. Если его драгоценная коллекция вдруг взорвется сама по себе, он сочтет это гневом предков или проклятием. Он будет занят спасением своих сокровищ и поиском мистических причин, а не шпионажем за мной. Но как создать вибрацию? Я не могу войти в его дом.

Но тут же в голову сформировалась мысль. Мне не нужно входить, нужен только ветер.

Взял кусок выдержанного бамбука и нож и начал вырезать. Я делал деревянную цикаду. Внешне это выглядело как изящное украшение на конек крыши, образ насекомого с раскрытыми крыльями. Но внутри крыльев я вырезал полости. Когда ветер будет проходить сквозь эти крылья, цикада будет издавать звук не слышный человеческому уху. Низкий гул, который заставит дерево башни петь в унисон.

Мне нужно лишь установить эту штуку на крыше Бая или где-то рядом, на высоком дереве, ветви которого касаются карниза.

Я работал весь день, забыв о боли и голоде. Я строил крылья Цикады, дуя в них, проверяя тон. Когда воздух в комнате дрогнул, и вода в чашке на столе пошла рябью, я понял, что наконец все готово. Теперь оставалось доставить подарок.

Мне нужен был кто-то, кто сможет пробраться к стене усадьбы Бая, но это буду не я и не Лин Вань. А вот Тигр подойдет. Бывший каторжник, ставший моим самым верным слугой. Он знал темные тропы города и должен был пробраться незаметно к месте.

* * *

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Ночью мне не спалось, совесть ворочалась во мне, как камень в желудке. Я решила пойти в мастерскую, работа всегда успокаивала. Мастерская была пуста, лунный свет падал на верстаки, превращая стружку в серебро.

Подошла к своему рабочему месту, где лежала балка для нового заказа, который мы якобы взяли. На самом деле это была просто тренировка.

Взяла стамеску с грушевой ручкой и вспомнила записку Хань Шуо, когда он дарил мне их. Он любит меня своей странной любовью, а я любила его. Но я не могла сказать ему это вслух, зато могла сказать это дереву.

Перевернула балку к себе внутренней стороной, которая ляжет на опору и будет скрыта навсегда. Никто не увидит эту поверхность, пока дом не разрушится через сотни лет. И начала резать.

«Я – корень, уходящий во тьму, чтобы ты мог быть кроной, касающейся звезд».

Я вырезала медленно, вкладывая в каждый штрих свою нежность, выдувала стружку и гладила иероглифы пальцем.

«Если ты уйдешь на Небо, то я стану землей, чтобы принять твою тень».

Это была моя молитва. Мое письмо ему, которое он, возможно, никогда не прочтет. И вдруг дверь скрипнула. Я дернулась, накрывая надпись рукавом. Хань Шуо был одет в темное, на плече висела сумка.

– Ты не спишь.

– Работаю, Мастер. А вы... вы уходите?

– Мне нужно прогуляться. Воздух в доме слишком густой.

Он подошел к моему верстаку. Я замерла, боясь, что он попросит показать работу, но он смотрел мне в лицо.

– У тебя глаза красные, – сказал он. – Ты плакала?

– От дыма лампы, – солгала я, и внезапно он протянул руку и коснулся моей щеки.

– Лин И, что бы ни случилось... знай: я вижу не ширму, а тебя.

У меня перехватило горло. Он знал, что я скрывала от него.

– Хань Шуо, я...

– Не надо, – он убрал руку. – Не говори ничего. Иногда тишина честнее слов. Ложись спать, завтра будет шумный день.

Он ушел. Я осталась стоять, прижимая руку к щеке. Шумный день? Что он задумал?

* * *

Повествование от лица Хань Шуо

Тигр ждал меня у задней калитки.

– Мастер, – прошептал он. – Вы уверены? Это дом Советника. Если поймают – сдерут кожу.

– Не поймают, – протянул ему сверток с деревянной цикадой. – Тебе не нужно лезть внутрь. Видишь тот старый вяз, что растет на улице, но его ветка нависает над стеной башни?

– Вижу.

– Залезь на дерево и крепко привяжи это к ветке, чтобы нос жука смотрел на башню. И всё.

– И всё? – удивился Ли. – Не поджигать? Не ломать черепицу?

– Нет, просто привяжи игрушку. Ветер сделает остальное.

Тигр хмыкнул, пряча сверток за пазуху.

– Странная месть, Мастер. Но вам виднее. Я сделаю.

Я смотрел, как он растворяется в темноте переулков.

Я не мог пойти с ним, моя ци слишком яркая, любой придворный заклинатель почувствовал бы меня. А Тигр – просто человек, серый и незаметный.

Вернулся в дом, но не смог уснуть, я ждал ветра. И к утру он поднялся. Я сидел на крыльце, слушая порывы. Ветер дул с реки, и как раз такой, какой я и хотел.

В этот момент, где-то в центре столицы, на ветке вяза ожила деревянная цикада. Воздух прошел сквозь её крылья и возник звук.

Я представил, как невидимая волна ударяет в стены пагоды Бая. Дерево стен начинает вибрировать, полки начинают дрожать, бесценные вазы и чашки начинают танцевать на своих подставках.

Дзынь. Первая ваза падает. Дзынь. Вторая.

Начинается паника в доме Бая. Слуги бегают, пытаясь удержать прыгающий фарфор, но вибрация идет изнутри стен. Стены гудят. Кажется, что башня вот-вот рухнет. Сам Бай выбегает на улицу в ночной одежде, бледный от ужаса, думая, что это землетрясение или гнев богов.

Я улыбнулся злой, холодной улыбкой. Теперь у тебя будут другие заботы, Советник. Ты будешь укреплять стены, звать экзорцистов, искать проклятия и забудешь о Лин Вань на несколько дней, а нам эти дни нужны как воздух.

* * *

Утро следующего дня

Утром город гудел слухами. Шэнь пришел с рынка с круглыми глазами.

– Мастер! Слышали? В доме Советника Бая завелся призрак! Говорят, башня ходила ходуном, а вазы лопались прямо в руках! Экзорцисты говорят, что это дух разгневанного предка!

Мы с Лин Вань сидели за завтраком. Она подняла на меня глаза, в которых отчетливо читалось понимание, восхищение и страх.

– Дух предка... – медленно произнесла она. – Или дух дерева?

Я спокойно отпил чай.

– Дерево мстит, когда его не уважают, – сказал я. – Бай любит собирать мертвые вещи. Видимо, они решили устроить бунт.

Лин Вань опустила глаза, пряча улыбку.

– Мастер, – сказала она тихо. – Я закончила балку для нового заказа.

– Хорошо.

– Но я... я хочу попросить вас. Не смотрите на обратную сторону. Там... там технические пометки. Мои личные расчеты. Они грязные.

Я посмотрел на неё. Она снова что-то скрывает, но в этот раз в её тайне не было тьмы, только смущение.

– У каждого мастера свои секреты, Лин И. Я не буду смотреть на изнанку, если лицевая сторона прекрасна.

– Спасибо.

Мы доели завтрак в уютной тишине, которая была временной. Скоро Бай найдет цикаду или поймет, что его коллекция разрушена сквозняком. Нам нужно спешить. Император обещал рассмотреть мое прошение об отставке через семь дней. Если он подпишет указ, я стану простым подданным. Но чтобы Бай поверил доносу Лин Вань и не заподозрил её в двойной игре, мне нужно было сделать следующий ход.

– Лин И, сегодня мы едем в Храм Белой Лошади, что у подножия Закатного Пика, – спокойно произнес я, глядя, как округляются её глаза. – Нужно заручиться поддержкой тамошних монахов. Их слово весомо при дворе. Если настоятель подтвердит Императору, что я ищу у них лекарство и исцеляюсь молитвами, бумаги подпишут быстрее.

Лин Вань замерла, так и не донеся чашку до губ. Я видел, как в её взгляде мелькнул испуг, сменившийся потрясением. «Храм Белой Лошади… Закатный Пик…» – читалось на её лице. Она наверняка гадала: случайность ли это, благословение Небес, или я каким-то образом узнал о её фальшивом доносе. Но если шпионы Бая увидят нас в этом храме, её ложь станет для Советника неоспоримой истиной.

– Да, Мастер, – её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. – Я готов.

Мы вышли во двор. Солнце светило ярко, но тени становились длиннее. В моей голове крутилась мысль: «Сколько еще мы сможем лгать? И что будет, когда правда вырвется наружу?» Я не знал ответа, только то, что пока я дышу, никто не тронет мою девочку.

Глава 19

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Прошло три дня с тех пор, как я передала первое послание Баю. Три дня я ходила по лезвию ножа, улыбаясь Хань Шуо за завтраком и сочиняя лживые отчеты по ночам. Я писала о том, что Мастер слаб, что его руки дрожат и он теряет рассудок. Я кормила Бая надеждой на скорый крах его врага, надеясь, что это даст нам время. Но я забыла главное правило плотника: стружку нужно убирать сразу, иначе она вспыхнет от первой искры.

Утро выдалось пасмурным. Хань Шуо снова собирался в Храм Белой Лошади. Поездка была важной, нам нужно было подтверждение настоятеля для Императора.

– Лин И, – позвал он меня из кабинета. – Где свиток с прошением? Я не могу найти его на столе.

– Я сейчас принесу, Мастер! – крикнула я с кухни, где готовила отвар для дороги. – Он, наверное, попал в стопку с черновиками!

Я вытерла руки и побежала в кабинет. Сердце кольнуло предчувствие беды. Черновики... Вчера ночью я писала очередной отчет, но не в своей коморке. Я была уставшей и скомкала неудачный вариант, где слишком явно защищала Хань Шуо, и бросила его... Куда? В корзину? Или просто отложила под стопку чистой бумаги?

Я ворвалась в кабинет и застыла. Хань Шуо стоял у моего рабочего стола, который он выделил мне для ведения смет. Он стоял спиной, его поза была неестественно прямой, словно его позвоночник превратился в стальной лом. В руке он держал мятый и с пятнами туши лист бумаги. Казалось, воздух превратился в смолу.

– Мастер? – мой голос дрогнул и сорвался.

Он медленно повернулся. Я никогда не видела его таким. Я видела его гневным, холодным, высокомерным, даже испуганным, но никогда не видела его убитым. Его лицо было серым, как пепел. В золотых глазах не было света, только черная пустота.

– «Мастер доверяет мне полностью», – прочитал он тихим, лишенным всяких чувств голосом. – «Он планирует поездку в храм без охраны. Это идеальный момент для перехвата. Его силы на исходе, он не сможет оказать сопротивления». – Он поднял глаза на меня. – Это твой почерк, Лин Вань.

– Хань Шуо, это не то... – я сделала шаг вперед, протягивая руки. – Послушайте...

– Не подходи, – он не повысил голос, но я отшатнулась, словно от удара хлыстом. – Кому это адресовано? Баю?

– Да, но...

– «Но»? – он страшно улыбнулся. – Ты хочешь сказать, что это черновик романа? Или шутка? Здесь написано, где и когда меня можно убить. Ты продала меня, Лин Вань.

Он бросил листок на пол. Бумага спланировала к моим ногам, как приговор.

– Я думал, ты – жертва, – продолжал он, и каждое слово падало камнем. – Думал, что он запугал тебя. Я хотел защитить тебя. А ты... ты просто торговалась. Какова была цена? Жизнь во дворце? Шелка? Или то нефритовое долото?

– Нет! – закричала я, не в силах больше терпеть эту пытку. – Я не продавала вас! Я спасала вас!

– Спасала? – он шагнул ко мне. – Сообщая убийцам мой маршрут?

– Это ложь! – я схватила листок с пола. – Посмотрите дату! Это вчерашний черновик! Я не отправила его! Я отправила другой, где написала, что вы едете с охраной из монахов! Я путаю следы!

– Ты играешь в игры с дьяволом, – он смотрел на меня с презрением. – Думаешь, что умнее Бая? Что можешь лгать ему и мне одновременно?

– У меня не было выбора! – слезы брызнули из глаз. – Он загнал меня в угол!

– У человека всегда есть выбор. Ты могла прийти ко мне и сказать правду. Мы бы придумали что-то вместе. Но ты выбрал ложь и быть шпионом.

– Я не могла прийти к вам! – закричала я, срывая голос. – Потому что он угрожал не мне! Он угрожал вам!

– Мне? – Хань Шуо замер.

– Да! Он знает!

Я выдохнула эти слова, и мир вокруг нас остановился.

– Что он знает? – спросил Хань Шуо очень тихо.

– Он знает, что я женщина.

Хань Шуо побледнел еще сильнее.

– Он сказал мне это на празднике, – я говорила быстро, захлебываясь слезами, боясь, что он снова меня перебьет, – что знает про Лин Вань и про бинты, и пригрозил, что если я не буду доносить на вас, он расскажет Императору, и тогда нас казнят обоих. Вас за укрывательство, а меня за обман.

Я упала на колени, закрыв лицо руками.

– Он сказал, что ваша голова будет на пике рядом с моей. Я не могла этого допустить. Я лучше буду предателем в ваших глазах, чем причиной вашей смерти. Я пишу ему отчеты, но я лгу в них! Я вожу его за нос и пытаюсь выиграть время, чтобы вы получили отставку!

В комнате повисла тишина. Я слышала только свое тяжелое дыхание и стук крови в висках.

Я ждала гнева и что он выгонит меня, но вместо этого я услышала только шорох одежды. Хань Шуо опустился на колени передо мной.

Я убрала руки от лица, и увидела его лицо напротив. В его глазах больше не было льда, только ужас и боль.

– Он знает... – прошептал он. – И он шантажировал тебя моей жизнью?

– Да.

– А ты... – он коснулся моей мокрой щеки дрожащими пальцами. – Ты взяла этот груз на себя? Одна? Против Бая?

– Я ваш инструмент, Мастер, – прошептала я. – Инструмент защищает руку, которая его держит.

Хань Шуо закрыл глаза, по его щеке скатилась одинокая слеза. Внезапно он сгреб меня в охапку и прижал к себе так крепко, что ребра затрещали.

– Дурочка... – шептал он мне в волосы. – Какая же ты дурочка. Ты не инструмент. Ты – моя душа.

Он целовал меня в макушку, в лоб, в висок.

– Прости меня. Прости, что я усомнился. Прости, что я не увидел. Я был слеп. Я строил дворцы, но не увидел, как рушится мой собственный дом.

Я обняла его за шею, рыдая. Стена рухнула, больше не было тайн и лжи. Мы были обнажены друг перед другом в своем страхе.

– Что нам делать, Хань Шуо? – спросила я, когда слезы иссякли. – Он ждет отчетов. Если я перестану писать, он нанесет удар.

Хань Шуо отстранился и посмотрел мне в глаза. С его лица исчезли мягкость и страх.

– Ты будешь писать, – сказал он твердо. – Но теперь мы будем писать вместе. Мы превратим твою ложь в оружие, которое разорвет его глотку.

* * *

Повествование от лица Советника Бая

Советник Бай был в дурном настроении. Его любимая башня для созерцания Луны треснула. Экзорцисты окуривали её благовониями уже третьи сутки, но каждую ночь, когда поднимался ветер с реки, стены начинали гудеть, как потревоженный улей. Фарфор звенел, слуги шептались о проклятии.

Бай сидел в своем кабинете, подальше от проклятой башни. Перед ним на столе лежал отчет от Лин И.

«Мастер планирует поездку в храм... без охраны...»

Он перечитал записку. Почерк был нервным, бумага местами прорвана от сильного нажима. Девчонка боится. Но что-то смущало Бая. Он был опытным игроком и чувствовал ложь кожей.

Почему Хань Шуо, который еще недавно был так силен, что построил дворец за месяц, вдруг превратился в развалину? И эта история с проклятьем… Бай уже догадался, что гул в башне – дело рук человеческих. Его люди нашли на крыше странную игрушку.

Это была война. Хань Шуо не сдался и атаковал. Значит, отчет Лин И – ложь?

Бай постучал ногтем по столу. Если Лин И лжет, значит, он выбрал сторону. Он выбрал любовь, а не жизнь. Как трогательно и как глупо.

– Ван! – позвал он начальника своей охраны.

В комнату вошел человек со шрамом.

– Господин?

– Готовь людей. Мы нанесем визит вежливости в Храм Белой Лошади. Если наш «больной» зодчий действительно там без охраны, то мы поможем ему встретиться с предками. А если это ловушка... что ж, мы будем готовы.

– А мальчишка?

Бай улыбнулся, глядя на пламя свечи.

– Мальчишку брать живым. Мне нужно будет на ком-то выместить разочарование. Я заставлю его смотреть, как погибает его Мастер.

* * *

Повествование от лица Хань Шуо

Мы не поехали в Храм Белой Лошади. Это было бы самоубийством. Дорога туда шла через ущелье, а это было идеальное место для засады. Вместо этого мы остались в усадьбе, но сделали вид, что уехали.

На рассвете ворота открылись, и из них выехала крытая повозка в сопровождении Тигра и двух рабочих, переодетых монахами. В повозке сидели чучела из соломы, одетые в наши плащи. Как только повозка скрылась за поворотом, мы забаррикадировали ворота.

– Теперь мы в осаде, – сказал я Лин Вань.

– Если они нападут на повозку и поймут, что там куклы, то тогда вернутся сюда, – Она точила свой кинжал.

– Вернутся, – кивнул я. – И они будут злы. Бай поймет, что ты водил его за нос. А значит сегодня ночью все решится.

Я подошел к своему тайнику под полом и достал оттуда длинный сверток. В нем лежал многозарядный арбалет.

– Я думал, мне больше не придется брать в руки оружие, – сказал я, проверяя механизм. – Но есть вещи, которые нельзя исправить добрым словом.

– Ты убьешь его? – Лин Вань настороженно посмотрела на арбалет.

– Если он переступит этот порог – да. Я не позволю ему прикоснуться к тебе.

– Хань Шуо, – она подошла ко мне и положила руку на мое плечо. – Мы не можем просто сидеть и ждать. У нас есть преимущество.

– Какое?

– Мы знаем свой дом. – В её глазах загорелся гениальный огонек. – Мастер, давайте превратим усадьбу в один большой лубань-со, который захлопнется, если нажать не туда.

– Ты предлагаешь превратить собственный дом в одну ловушку? – Я посмотрел на неё с восхищением.

– Перестроить. Помнишь подъемные механизмы для крыши Павильона? Блоки и противовесы?

– Помню.

– У нас в складах остались тяжелые балки. Если подвесить их над входом... И в полу коридора есть гнилая доска, которую мы хотели менять. Если подпилить балки рядом...

Мой мозг заработал в привычном режиме. Схема дома вспыхнула в сознании.

– Да. Западное крыло – тупик. Если заманить их туда... Мы можем обрушить галерею.

– А сами уйдем через крышу, – закончила она.

Мы переглянулись. Это было безумие. Мы собирались разрушить свой дом, чтобы спастись. Но так же понимали, что дом – это просто стены, а мы – это мы.

– За работу, – скомандовал я. – У нас есть время до заката. Пока они поймут, что в повозке куклы, пока вернутся, мы успеем подготовить им теплый прием.

* * *

Вечер. Осада

Солнце садилось, окрашивая небо в цвета крови. Мы сидели на крыше главного здания, скрытые за высоким коньком. Отсюда просматривался весь двор.

Внизу были расставлены наши сюрпризы. Натянутые струны, готовые спустить курки самострелов, подпиленные полы, мешки с песком, подвешенные под потолком. Все это мы приготовили для наших незванных гостей.

– Ты боишься? – спросил я Лин Вань.

Она сидела рядом, обняв колени. Ветер трепал её короткие волосы.

– Боюсь, – ответила она честно. – Но с тобой мне не страшно бояться.

Вдруг ворота внизу дрогнули. Прозвучал громкий удар. Они били тараном по воротам. Бай не стал размениваться на приветствия и сразу приступил к делу.

Ворота с треском распахнулись, и во двор хлынуло около двух десятков людей в черном. Бай не поскупился нанять наемников, к тому же так много, чтобы просто убить обычного зодчего. Сам Советник въехал во двор на вороном коне, одетый в легкий доспех. Его лицо исказилось яростью.

– Хань Шуо! – закричал он. – Выходи! Я знаю, что ты здесь! Твои куклы в повозке были очаровательны, но спектакль окончен!

Мы молчали и только смотрели на него сверху.

– Не хочешь выходить? Хорошо! – Бай махнул рукой. – Взять дом! Обыскать каждый угол! Мальчишку мне живым! Зодчего можно по частям!

Наемники бросились к дверям, и я непроизвольно сжал руку Лин Вань.

– Началось.

Первая группа ворвалась в главный зал. Спустя секунду раздался грохот и крики. Сработала первая ловушка, на них упала решетка из тяжелого дуба.

– Наверх! – крикнул кто-то из наемников. – Они на чердаке!

Топот сапог по лестнице прозвучал через несколько секунд. Я взвел арбалет и прицелился.

– Сейчас, – шепнул я.

Когда первые головы показались в проеме слухового окна, я нажал на спуск. Твинг! Болт пробил плечо первому, и он покатился назад, сбивая остальных. Это было мне на руку. Я снова перезарядил арбалет и прицелился.

– Они на крыше! – заорал Бай снизу. – Лучники! Огонь!

Стрелы застучали по черепице. Мы прижались к скату крыши, пытаясь увернуться от града стрел.

– Нужно уходить в Западное крыло! – крикнул я.

И мы побежали по гребню крыши. Это было опасно, черепица под ногами скользила, и то и дело ноги хотели съехать с ровной поверхности, но мы знали здесь каждый выступ, поэтому могли спокойно избежать трагедии.

Мы прыгнули в окно Западного крыла, оказавшись внутри. Наемники уже ломились в дверь коридора.

– Лин Вань, – я подвел её к окну, выходящему в бамбуковую рощу. – Там веревка. Спускайся и беги к реке. Там лодка.

– А ты?

– Я должен запустить механизм. Веревку нужно перерубить вручную, иначе галерея не рухнет.

– Нет! Я не уйду без тебя!

– Лин Вань! – я схватил её за плечи. – Нет времени спорить! Если они ворвутся, они убьют нас обоих. Я задержу их и спущусь следом. Клянусь!

Дверь трещала под ударами топоров. Она посмотрела на меня с отчаянием, а потом порывисто поцеловала в губы.

– Если ты умрешь, я достану тебя даже с того света, – прошептала она и перелезла через подоконник.

Я смотрел, как она исчезает в темноте. Теперь я был один. Дверь через секунду рухнула. В комнату ворвались пятеро, а за ними вошел Бай, держа меч в руке.

– Ну здравствуй, Небесный Зодчий, – усмехнулся он. – Где твоя подружка?

Я стоял в центре комнаты, рядом с опорной колонной. В руке у меня был топор.

– Она далеко, Бай. Там, где твои грязные руки её не достанут.

– Мы найдем её, – Бай шагнул вперед. – А тебя я буду убивать долго. За Цикаду, за обман и за то, что ты посмел встать у меня на пути.

– Ты любишь разрушать, Бай? – спросил я спокойно. – Тогда тебе понравится это.

Я размахнулся и ударил топором по канату, который был натянут вдоль стены и уходил в пол. Канат лопнул, и раздался страшный гул. Где-то внизу выбило клинья, держащие западную галерею. Пол под ногами наемников дрогнул и накренился.

– Что за... – Бай побледнел.

– Это закон природы, Советник, – сказал я. – Прощайте.

Пол рухнул. Вся галерея вместе с нападающими с грохотом обвалилась вниз, в подвал. Крики разразились в пространстве, пыль резко поднялась вверх, скрывая их образы, и только ломающееся дерево верно мне послужило, сломавшись в нужный момент.

Я успел отскочить на узкий карниз, который остался цел. Внизу, в облаке пыли, стонали люди. Бай, придавленный балкой, пытался выбраться. Он был жив, но бой для него был окончен.

Я выпрыгнул в окно, цепляясь за ветки старого клена, и спустился на землю. Лин Вань ждала меня внизу, сжимая кинжал, готовая броситься обратно. Увидев меня, она заплакала и бросилась мне на шею.

– Бежим! – выдохнул я. – Пока они не опомнились.

Мы растворились в бамбуковой роще, оставив позади разрушенный дом и поверженного врага.