Текст книги "Одноранговая экономика"

Автор книги: Карп Андреев

Соавторы: Карп Андреев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5. Новые производственные отношения

Все известные нам сегодня примеры одноранговых производственных сетей характеризуются одним общим свойством. Мы обнаруживаем его в криптовалютах, файлообменных сервисах, сетевых суперкомпьютерах и других системах распределенного контроля. Этим свойством является обобществление средств производства, задействованных в совместной работе участников. В онлайн-среде механизм обобществления выглядит следующим образом. Пользователи предоставляют свои компьютеры и (или) их мощности для совместного использования всем сообществом в целом. Фактически с этого момента они становятся не только пользователями, но и провайдерами. На базе отдельных «вкладов» формируется совокупный производственный потенциал сообщества, доступ к которому одинаково открыт для всех. Режим доступа к совокупному потенциалу является бесплатным для пользователей, но и предоставление ресурсов отдельных участников также происходит на безвозмездной основе. Важно подчеркнуть, что участники пользуются совокупным потенциалом системы по мере необходимости, с тем условием, что являются добровольными поставщиками требуемых производственных ресурсов. То есть соблюдается принцип «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Например, основой системы биткоина является децентрализованная сеть базовых программ-клиентов, которые устанавливаются на компьютерах пользователей и используются для проведения транзакций. Только совокупный потенциал всей сети обеспечивает полезность для каждого отдельного участника, так как позволяет децентрализовано хранить информацию о транзакциях. При проведении транзакции любой участник использует этот потенциал системы. Сама же сеть не может существовать и обеспечивать требуемые возможности без «посильного» вклада отдельных пользователей-провайдеров, предоставляющих ресурс своего компьютера для работы программы-клиента.

Не все горизонтальные экономические модели ведут к обобществлению средств производства. В многочисленных каршеринговых и райдшеринговых проектах система взаимодействия между участниками строится на основе совместного использования технических средств передвижения, сохраняющих свою полезность для сообщества без обобществления. Между собственниками/перевозчиками и арендаторами/пассажирами автотранспорта возникают прямые экономические отношения по поводу персонального (поездки) или коммерческого (перевозка грузов) использования автомобилей. Эти отношения носят возмездный характер, так как аренда автомобилей является платной. Однако они позволяют добиться существенного экономического эффекта: уменьшается время простоя, повышается общая полезность службы автомобилей. Результат – оптимизация использования технических средств передвижения и «коллективизация» мобильности. Правда, здесь мы имеем дело не с обобществлением средств производства, а с кооперацией при их использовании, что, впрочем, не мешает каршерингу функционировать в одноранговом режиме и содействовать децентрализации экономических ресурсов, которые в транспортном сегменте традиционно концентрировали для организации перевозок. В этом смысле каршеринг выходит за рамки существующей иерархической модели.

То же самое можно сказать и о новых системах краткосрочного размещения, напрямую связывающих арендодателей и арендаторов жилых помещений. Такие сервисы, как Airbnb, позволяют децентрализовано обеспечивать размещение большого количества людей во время поездок и путешествий. Использование Airbnb и похожих сервисов по всему миру уже достигло внушительных масштабов. Идет процесс превращения индивидуальных жилых объектов в микрогостиницы, что знаменует собой постепенную трансформацию всей системы организации размещения. Если раньше рост мобильности населения требовал концентрации ресурсов для создания централизованных объектов размещения, то сегодня эта проблема решается за счет более интенсивного использования горизонтальных связей между частными лицами. Это, конечно, не означает, что потребность в гостиницах исчезает или исчезнет в ближайшем будущем; тем не менее новая тенденция очевидна и является предвестником существенных изменений.

Особое место в глобальном процессе формирования одноранговой экономики занимает проект «Википедия». За последние годы его участниками стали миллионы людей, совместными усилиями создавшие открытую, высококачественную и сверхинформативную электронную энциклопедию. Проект реализуется без централизованного, иерархического управления, на добровольческой и бесплатной основе. Сегодня на земном шаре мало пользователей Интернета, которые не были бы знакомы с Википедией и не обращались бы к этому ресурсу в целях получения интересующей информации. Если бы в XXI составлялся новый список семи чудес света, то Википедия, безусловно, стала бы одним из них. Изначально данный проект вызывал скепсис относительно способности некоординируемого коллектива авторов с непонятной квалификацией создать сколько-нибудь качественный информационно-просветительский продукт. Однако результаты опровергли все пессимистические прогнозы. Последние исследования показывают, что качество материалов Википедии сопоставимо с качеством информации по аналогичным предметам в энциклопедии «Британника»9797
  Y. Benkler, A. Shaw, B. Mako Hill. Peer Production: A Form of Collective Intelligence. Handbook of Collective Intelligence, ed. Thomas Malone & Michael Bernstein. MIT Press, 2015.


[Закрыть]. Интересно, что оценка качества отдельных статей Википедии увеличивается с ростом числа участников, внесших вклад в редактирование этих статей. Иными словами, качество зависит от количества участников, вовлеченных в работу над той или иной темой. При этом вся работа ведется на альтруистических началах, а коллективная деятельность участников проекта осуществляется в форме самоорганизации, то есть их вклад в совместную деятельность не требует никаких форм внешнего иерархического управления.

Сегодня Википедия – один из 5 наиболее посещаемых интернет-сайтов в глобальной сети. Проект стал ведущим источником знаний, образования и самообразования с самым высоким уровнем доступности в мире. Мы уже говорили о том, что в информационном обществе знания и информация превращаются в доминирующие средства производства. Википедия занимает центральное место в системе современного коллективного знания. Значит, мы имеем дело не просто с масштабным интернет-проектом, а с передовым социально-экономическим явлением. Его одноранговая природа имеет принципиальное значение, так как является примером эффективной работы распределенной производственной сети равноправных участников в глобальном масштабе.

На Википедию можно посмотреть и под другим углом. Коллективный характер ее создания и редактирования снижает возможности манипулирования информацией. Безусловно, такие попытки имеют место и происходят довольно регулярно, особенно по спорным социальным и политическим темам. Однако большинство статей Википедии, даже по самым противоречивым вопросам, приводится пользователями к взвешенному изложению информации, учитывающему разные точки зрения. Оценка объективности этих материалов самими пользователями растет вместе с ростом коллективных усилий по «балансированию» их содержания. Контроль информации и знания всегда был основой иерархической модели управления; тем не менее в информационной среде, где доминируют коллективные способы фиксации знания, он становится невозможен. В данном случае в действие вступают механизмы, имеющие ярко выраженный горизонтальный характер.

Еще один феномен, требующий пристального внимания, – это блогосфера и создание пользовательского контента в более широком контексте. Мы уже отмечали, что в условиях современной капиталистической системы последний является предметом гиперотчуждения. Но есть и другая сторона медали. Централизованные модели производства и распространения информации, творческих произведений и коммуникационных связей, доставшиеся современному обществу в наследство от ХХ века, постепенно вытесняются горизонтальной моделью обмена информационными потоками в социальных сетях, блогах и мессенджерах. Это способствует формированию однорангового пространства производства и потребления информации, которое постоянно развивается. Несмотря на продолжающиеся попытки манипулировать этим пространством извне, мы, скорее всего, будем наблюдать дальнейшее расширение одноранговых принципов в информационной сфере. Что касается пользовательского контента, то и здесь уже наметилась более справедливая система отношений. Некоторые платформы, например Youtube, уже перешли к оплате пользовательского контента, хотя в большинстве случаев основная часть создаваемой добавленной стоимости продолжает отчуждаться у пользователей. В некоторых случаях пользователи получают возможность накапливать собственный массив данных о поведении других пользователей (big data). Так, Facebook через протоколы обмена данными позволяет свободно получать большой объем данных о поведении пользователей (при условии согласия последних). Также в Facebook, как и в некоторых других социальных сетях, предусмотрена возможность использования таргетированной рекламы. Данный инструмент доступен не только крупным рекламодателям, но и рядовым участникам сети. То есть социальная сеть превращается в платформу, где пользователи могут самостоятельно создавать и распространять творческий контент в коммерческих целях. Новые возможности для пользователей трансформируют существующую модель коммодификации. Прямой экономический обмен информационными продуктами между равнозначными участниками, одновременно являющимися их создателями и потребителями, постепенно выводит за скобки вертикально организованных субъектов отчуждения.

Определенную роль в происходящей «ломке» информационного поля играет появление анонимных моделей распространения информации. Например, возникшие в России анонимные Telegram-каналы сделали возможным массовое распространение актуальных политических слухов и инсайдерских сведений. Хотя большая часть этих каналов наполнена информационным шумом, мы имеем дело с распространением социально-значимой информации, полностью отделенной от своего источника и деперсонифицированной. Это существенное изменение свойств информации не только как социальной, но и как экономической категории.

Читатель может возразить, что приведенные примеры всего лишь небольшой сегмент виртуальной деятельности, который пока еще рано экстраполировать на значимые экономические отношения реального мира. Отчасти это верно, поскольку на фоне крупных отраслей современной индустриальной и финансовой экономики виртуальные модели распределенной социально-экономической деятельности выглядят как небольшие островки на поверхности океана. Но это отнюдь не говорит об их маргинальности. Передовые формы экономической организации всегда воспринимаются с настороженностью и определенной долей скептицизма, ведь они радикальным образом меняют привычную картину сложившихся отношений. Еще несколько десятилетий назад сложно было представить, как развитие коммуникаций и информационных технологий изменит мировую экономику, уводя ее все дальше и дальше от привычной для ХХ века модели индустриального капитализма. А между тем доля нематериального производства в глобальной экономике продолжает расти. При этом одноранговая экономика находится на переднем крае нематериального производства и, выйдя за пределы технологических инноваций, начнет оказывать влияние на сам способ общественного производства, трансформируя его в новую форму. Чтобы развить этот тезис, рассмотрим условия, необходимые для распространения одноранговых практик как внутри сферы нематериального производства, так и за ее пределы.

Действительно, большинство существующих виртуальных сетевых проектов не имеют однозначно выраженной одноранговой экономической структуры. В основном модель рыночных отношений сочетается в них с отдельными характеристиками однорангового способа производства. На этом этапе капитализму удается успешно сосуществовать с первичными одноранговыми структурами. К примеру, на многочисленных интернет-площадках по аукционированию и торговле товарами, таких как eBay и Etsy, происходит децентрализованный прямой товарообмен между пользователями, соединенными множеством горизонтальных связей. Более того, в случае Etsy большинство продавцов товаров являются их производителями, то есть выступают в роли собственников средств производства. Однако общая модель взаимодействия на этих площадках построена вокруг монетарного обмена и имеет вид рынка, более характерного для современного капитализма. Также не следует забывать и о том, что за каждым подобным интернет-сервисом стоит организационная структура, которая осуществляет более или менее централизованное управление (необходимо отделять сообщество пользователей площадки от бизнес-института, владеющего этой площадкой и извлекающего прибыль из ее работы). В некоторых случаях пользователи обладают большими правами и стремятся к самоорганизации, а в некоторых им отводится довольно пассивная роль. Ассиметричный характер возможностей пользователей ярко проявляется в работе глобальных поисковиков, в частности Google и Yandex. Хотя доступ к информации, обеспечиваемый поисковиками, является важнейшим ресурсом для всего человеческого сообщества и сам по себе представляет ценность как фактор производства, платой за использование сервиса является коммодификация пользователей через продажу их рекламодателям. Иначе говоря, доступ к общим нематериальным благам (а поиск определенной информации, безусловно, является таковым) не происходит бесплатно. С одной стороны, это отнюдь не умаляет вклада указанных поисковых сервисов в формирование нового экономического уклада, а с другой – свидетельствует о том, что в новой среде продолжают функционировать капиталистические механизмы. Также уместно напомнить, что с помощью технологий big data поисковики собирают информацию о поведенческих особенностях пользователей (как предполагается, для более эффективной коммодификации при продаже рекламодателям), но собранные данные и их интерпретация не попадают в свободный доступ.

Технологии распределенных реестров и блокчейна теоретически позволяют разрешить эти противоречия, устранив необходимость в «посреднике». Хотя уже сегодня можно представить работу полностью одноранговых систем во всех сегментах виртуального пространства, доступных для активной экономической деятельности, потребуется время, чтобы новые технологии оказались востребованы сетевым сообществом и повлекли за собой модификацию существующих сервисов. Этот сложный процесс, скорее всего, будет протекать в условиях конфликта между сетевыми сообществами, требующими дальнейшей децентрализации, и институализированными бизнес-структурами, сохраняющими элементы вертикальной организации. Так или иначе, в сфере нематериального производства одноранговые сети будут продолжать захватывать новые пространства и в дальнейшем вполне могут занять доминирующее положение.

Глава 6. Одноранговое будущее

Фундаментальной проблемой в сфере материального производства всегда была относительная ограниченность материальных благ. В отличие от нематериального мира, где информация всегда имеется в изобилии, материальная жизнь ограничена дефицитностью ресурсов9898
  M. Bauwens. Peer to Peer and Human Evolution. URL: http://z.agoravox.fr/IMG/ P2PandHuman EvolV2.pdf (дата обращения: 29.12.2017).


[Закрыть]. Это исключает добровольную трудовую деятельность, возможную, например, в условиях полного изобилия информации. При капиталистическом строе для материальной сферы также характерна и дефицитность самого капитала. В этом заключается ключевой фактор, ограничивающий возможность переноса одноранговой модели производства на экономическую деятельность в материальной сфере. Такой перенос может состояться лишь в случае ликвидации относительной дефицитности капитала, что само по себе кажется весьма утопической идеей. Впрочем, экономические тенденции XXI века заставляют нас задуматься о том, действительно ли эта идея так далека от реальности будущего.

Последнее время наблюдается увеличение доли нематериального производства в мировом валовом продукте. Это означает, что сегмент нематериальных благ занимает все большее и большее место в глобальной экономике, постепенно переводя материальное производство в подчиненное положение. В частности, растет доля затрат на нематериальные продукты в производстве повседневных товаров и услуг. Если раньше издержки на производство и сбыт электроники, бытовой техники, автомобилей и прочего в основном были связаны с конструкторскими разработками, изготовлением деталей, сборкой готовой продукции, ее логистикой и т. п., то сейчас отмечается рост другой составляющей. Это затраты на дизайн, брендирование, рекламу и т. д. Кроме того, само производство становится более кастомизированным и индивидуализированным, что требует увеличения удельного веса нематериальных расходов. Следовательно, возникает «приводной ремень», способный обеспечить трансмиссию однорангового способа производства в сферу материального мира. Конечно, это может произойти только в том случае, если нематериальный компонент реального сектора достигнет доминирующего положения, а экономическое значение самого производства материальных благ радикально сократится. Такой сценарий легко можно представить в большинстве потребительских секторов современной экономики. Но что же произойдет с отраслями, сама суть которых требует доминирования материальных факторов, централизации ресурсов и иерархической организации? Пока сложно прогнозировать, как одноранговая самоорганизация, удачно работающая в нематериальной сфере, может быть экстраполирована на электроэнергетику, нефтегазовый сектор или обеспечение безопасности. То же касается многих других капиталоемких отраслей. Ответ на вопрос об их судьбе может дать только время.

В любом случае оформление одноранговой модели в доминирующий способ производства может произойти лишь в том случае, если сфера нематериального производства заполнит собой большую часть совокупной экономической деятельности, а ее материальный сегмент превратиться лишь во второстепенное явление. По историческим меркам такая трансформация не стала бы чем-то из ряда вон выходящим. Например, в XIX веке (не говоря уже о более ранних периодах) доля сельского хозяйства в ВВП большинства европейских стран составляла более 50%. Аграрный сектор являлся основным источником создания экономического продукта, в то время как индустриальное производство еще находилось на начальном этапе своего развития. По этой причине форма собственности на землю и экономические отношения вокруг сельхозпроизводства были в центре общественного внимания. От них зависло слишком многое в экономической жизни того времени. В течение последующих двухсот лет с развитием индустриального производства доля сельского хозяйства в валовом продукте постепенно снизилась и сегодня в развитых странах составляет всего 2—3% ВВП. Хотя аграрный сектор играет важную роль в обеспечении общества продовольствием, его влияние на экономическую и социальную жизнь современного мира сведено к минимуму. Он больше не порождает специфических социальных укладов и не задает вектор для производственных отношений в масштабе всего общества. Похожая судьба в будущем может ожидать всю сферу материального производства. Снижение его доли в экономическом продукте до незначительных размеров, как это произошло с аграрным сектором, автоматически уменьшит значение вопросов собственности на материальные активы и организации их экономического использования. Вероятно, что в таких условиях не будет иметь принципиального значения, находятся ли средства материального производства в собственности отдельных частных субъектов, в публичной или обобществленной собственности (все варианты возможны). Актуальность этого вопроса станет существенно ниже.

Как мы уже говорили, производственная деятельность в рамках одноранговой экономики, если она оформится, не потребует концентрации капитала в смысле организующей общественной силы, а создаваемые блага не превратятся в предмет коммодификации. В связи с этим изменится экономическая роль труда, а также экономический характер использования жизненного времени в целом. Информационное общество в значительной степени отменило существовавшую прежде разницу между рабочим и свободным временем в силу специфического характера нематериального производства. В результате современный капитализм перешел к гиперотчуждению не только труда, но и всего жизненного времени как такового. Одноранговая экономическая модель противостоит этой тенденции, так как распределенный характер производства сопровождается самоорганизацией участников, являющихся одновременно собственниками основных средств производства и потребителями результатов деятельности одноранговой сети. Следовательно, отпадает необходимость в капитале как политэкономической категории. При отсутствии необходимости в капитале отсутствует и субъект отчуждения, который раньше был представлен классом национальной буржуазии, а затем глобальных капиталистов. При одноранговой организации должны измениться и сами политэкономические понятия товара, прибавочной стоимости, создаваемой в результате его производства, и меновой стоимости, возникающей в результате его коммодификации и выхода на рынок. Труд, как и все жизненное время, востребованное для экономической активности, становится достоянием всего однорангового сетевого сообщества, состоящего из равноправных производителей-потребителей (просьюмеров). Это создает базу для трансформации трудовой (социальной деятельности) участников одноранговых процессов из средства заработка на жизнь и предмета отчуждения в способ реализации творческих способностей и всестороннего личного развития.

Такие изменения неизбежно создадут множество новых проблем экономического и социального характера, которые потребуется решить в рамках одноранговой системы отношений. Среди них особый интерес представляет тема избыточного производства нематериальных продуктов низкого качества (в некоторых случаях, откровенно деструктивного характера). Мы затронули эту тему, когда говорили о вредном или бессмысленном информационном контенте. Издержки, связанные с его созданием и распространением могут быть очень велики, так как агрегированное время, затраченное обществом на потребление такого контента, представляет собой разновидность экономической потери. Фактически это форма бесполезного расходования важнейшего ресурса. Уже сегодня информационный мусор, спам и фэйковые новости создают серьезные проблемы, а с ростом значения нематериальной сферы, вызванный ими экономический урон может достигнуть критического уровня.

С учетом того, что себестоимость производства информации практически равна нулю, общество более не может положиться на механизмы естественного отбора полезной информации, которые существовали в доинформационную эру. Их должны будут заменить новые формы гибкого регулирования, позволяющие ограничить создание информационного мусора, но при этом не наносящие ущерба положительным сторонам информационного изобилия. Односложные решения, как например, обложение специальным налогом вновь создаваемого контента, по определению не решат такую задачу, поскольку они противоречат самой идеи свободного движения информации. А именно она лежит в основе нового способа производства. Видимо, в перспективе функции оценки информационного контента, создаваемого участниками одноранговых сетей, должны будут взять на себя сами одноранговые сообщества. Если такая оценка будет сопровождаться использованием специальной системы бонусных и штрафных санкций, применяемых в зависимости от качества создаваемого контента, то она сможет стать новым механизмом естественного регулирования информационной среды. Естественно, как бонусы, так и штрафы не обязательно должны иметь тотальный характер. Необходимость в них может возникать лишь в отдельных случаях. Но само по себе их наличие будет стимулом для повышения качества создаваемой информации, способствуя улучшению функционирования всей одноранговой системы.

Теперь скажем несколько слов о тех, кто противостоит одноранговому способу производства. Главным образом это силы, которые заинтересованы в сохранении ключевых принципов капиталистической системы. Их состав является достаточно разнородным и далеко не симметричным по объему ресурсов. Там есть место группам, которые уже сейчас доминируют в качестве наиболее крупных стейкхолдеров глобального капитализма, а также новым игрокам, использующим эволюцию информационно-коммуникационных технологий для создания капиталистических моделей извлечения прибыли. Общей характеристикой для всех них является опора на иерархичные модели концентрации капитала при отчуждении прибавочного продукта, возникающего в процессе производства товаров и услуг.

За скобки обсуждения сразу следует вынести промышленных капиталистов и другие группы, связанные с традиционными формами индустриального и торгового капитализма: они не играют решающей роли в современной капиталистической системе. Это позволит сосредоточить внимание на самых передовых сегментах капиталистической элиты, на ее, так сказать, авангарде. Главным образом речь идет о финансовых капиталистах, контролирующих глобальную кредитно-денежную систему и использующих ее в целях извлечения сверхприбыли. В итоге спекуляции на валютных, фондовых и кредитных рынках, финансовые пузыри, так называемые нетрадиционные меры монетарной политики, манипуляции с денежными потоками и финансовыми дериватами – все это суть средства их обогащения и перераспределения ресурсов в глобальном масштабе. Поскольку современная сетевая экономика пока еще связана с управлением финансовыми ресурсами, именно группа финансовых капиталистов стала наиболее влиятельной силой, доминирующей в системе глобального капитализма.

Когда в начале этой книги мы указывали на растущую концентрацию капитала и доходов в руках ограниченного круга лиц, мы говорили преимущественно о финансовых капиталистах, контролирующих львиную долю мирового богатства. Но не только о них. В сетевой экономике значение имеют два вида потоков: финансовые и информационные. Последние являются предметом интереса другой мощной группы в ядре капиталистической системы. В свое время Маккензи Уорк использовал термин «векторные капиталисты» для описания нового класса-гегемона, контролирующего, с одной стороны, информацию и знание (преимущественно через систему патентования и интеллектуальной собственности), а с другой – «векторы» распространения информации (преимущественно через СМИ)9999
  M. Wark. A Hacker Manifesto. Harvard University Press, 2004.


[Закрыть]. По своей сути их доходы связаны с извлечением монополистической ренты от владения информацией или знанием. Контроль доступа к этим ресурсам сегодня становиться наиболее важной формой иерархического контроля. Это, своего рода, «последнее прибежище» той части глобальной экономической элиты, которая на переднем крае технологического развития пытается удержать вертикальные инструменты управления. Пока контролируется ключ доступа к передовому знанию, обеспечивается неравенство возможностей его использования, а, следовательно, сохраняется канал для извлечения прибыли и аккумуляции в нематериальном секторе экономики.

Некоторых представителей группы векторных капиталистов можно еще назвать IT-капиталистами, поскольку их деятельность связана с высокотехнологичной сферой. Кроме того, сюда относится и та часть капиталистического класса, которая контролирует медиапотоки. Центральное место здесь, безусловно, занимает Голливуд с его постоянным стремлением прямо или косвенно контролировать творческий контент, извлекая из него ренту (симптоматично, что это происходит на фоне очевидной деградации качества массовой киноиндустрии). Конечно, во многих случаях «векторных капиталистов» довольно сложно отличить от финансовых, так как их экономические и деловые интересы тесно переплетаются (хотя иногда и вступают в явные противоречия). Однако функциональное различие здесь все же присутствует. Более того, в плане влияния на глобальную экономику за последние годы они явно получили больше возможностей за счет роста значения информации как фактора производства и управления. В известной степени данная группа является сегодня наиболее агрессивной и активной силой. Именно с ней связана особая опасность для одноранговой экономики, исходящая от контроля информации/знания и, как следствие, ограничения изобилия нематериальных ресурсов.

Еще один сегмент глобального капиталистического класса, на который стоит обратить внимание, – это группы, осуществляющие контроль над сетевыми платформами и ресурсами. В значительной степени их можно отнести к векторным или IT-капиталистам, но существует ряд особенностей, заслуживающих упоминания. Прежде всего, именно они оказывают решающее влияние на текущие формы сетевой организации и самоорганизации. Поскольку сервисы, которые они контролируют, носят гибридный характер, возникает возможность, во-первых, применять наиболее продвинутые механизмы отчуждения и коммодификации пользователей, а во-вторых, противодействовать их движению в сторону одноранговой самоорганизации. Пока сложно дать однозначный ответ на то, как эта группа будет (и будет ли) противостоять трансформации гибридных сетевых систем в одноранговые распределенные структуры, но такая опасность, безусловно, существует.