Текст книги "Бионическая ворона (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Неувязочка: студия планировала второй сезон с подросшими героями. А зрителям полюбились – юные принцы и принцессы.

Теперь у кого-то сильно болела голова. И, возможно, пальцы – по причине безостановочной работы над сценарием.

С чего я взяла, что такие работы ведутся? Так с мамой связывались. Возможно, этой вороне даже придется садик прогуливать с месяц – так торопятся приступить к съемкам эти товарищи.

Товарищами нашими представители Азии стали, когда положили перед мамой пустой чек.

В смысле, заполненный целиком, кроме поля, где сумма указывается.

Мэйхуа чек не взяла. Сказала, что ей нужно хорошенько подумать, как сопоставить графики съемок и мои занятия.

Соблазн взять чек и вписать туда единицу и много-много ноликов имелся, мама позже в этом призналась. Но у налоговой возникли бы к нашей семье вопросы. Лучше, чтобы гонорар был в разумных пределах.

А представители студии подумали бы о распределении прибыли с мерча.

Сама ворона на тех переговорах не присутствовала. Солнце стояло ещё высоко, потому я – работала.

Согласилась на небольшую второстепенную роль в костюмированной драме. Она (роль) меня… тронула.

Племянница главного героя, мелкая и вредная девяносто процентов экранного времени, на оставшихся десяти успевает: сказать несколько важных, практически определяющих весь дальнейший путь героя, слов; уцелеть при внезапном нападении на крепость; выбраться через узкий и частично заваленный тайный ход; зажечь сигнальный огонь на башне, чтобы вызвать в крепость подмогу.

И – погибнуть в ливне вражеских стрел.

Дитя, которому не суждено повзрослеть. Кроха-героиня, что бесила всех вокруг (и заодно вносила элемент комедии), спасает всех. Кроме себя.

Ещё и снимут всё таким образом, что до последнего будет тлеть надежда: малая выжила, выкарабкалась. Чудеса в кинематографе случаются, но не в этот раз.

Гонорар за эту роль уйдет на реализацию планов в деревне Голян. Не считая доставки курочек, свинок и особо шерстистых коз. Это батя провернул ещё в июле. Каждое домохозяйство получило шумноватые презенты, никто не ушел обиженным.

Живность вручали не на камеру. И не при мне – я уже носилась по ненастоящему рынку, требуя от «дядюшки» немедленно купить мне самое дорогое печенье (параллельно срывая бедолаге свидание).

Словом, не знаю, как реагировали жители Голяна на подарки. И да, я понимаю, что многие из привезенных животинок раньше или позже окажутся на столах. И не в форме: «Эй, ты, живо слез оттуда».

Такова жизнь. Белковая пища – необходимость, особенно, если человек тяжело трудится. Ещё и в горах, где разреженный воздух. Не мне, сытой городской девочке, рассуждать о голоде.

Эта ворона только надеется, что в будущем – Голяна и не только – бабушкам и дедушкам не придется зимовать в домах со щелями в палец толщиной. Не нужно будет выбирать: послать внукам в город письмо или купить горсть зерна.

Мир, здоровье, покой и достаток – вот чего я всем сердцем желаю каждому. Сбудется ли? Не знаю, но приложу свою лапку – в меру скромных вороньих сил.

Что я знаю: пекарня отстроена, зал для посетителей в процессе отделки. Все нужные документы на рассмотрении.

Ещё знаю, что осенью, незадолго до заморозков, в Голяне начнут сажать виноград – какой-то стойкий сорт с мелкой ягодой – в сушеном виде, в изюме, обещан привкус карамели.

…Как та карамель, что принесет на небольшой холмик герой моей летней дорамы. Уложит вкусняшку на плоский камень. Глухо скажет, что должен был купить эту сладость племяннице раньше. И что понимает: малая тогда, на рынке, изо всех сил выбилась, лишь бы помешать шпионке из враждебно настроенной секты его охмурить.

Про секты долго объяснять, вкратце: это не про религию, а про уникальные мистические и боевые техники разных сообществ бойцов.

Хотя история моей маленькой героини печальная, ещё она позволяет задуматься. Оглядеться вокруг: ценим ли мы усилия близких? Любим ли их так, как они того заслуживают? Успеваем ли сказать им об этом – по поводу и без повода? Обнять – просто так, без причины, дорогого нам человека.

Выход «Пылающих сердец Цзянху» (последнее в переводе дословно «реки и озера», а в переносном – это мир боевых искусств, вольница вне правящего двора и законов) планируется зимой. Под праздники.

Надеюсь, эпизоды с моей героиней добавят не сожалений, а теплоты – в каждый дом.

В конце концов – эта ворона в полном порядке, а слезу выжимала только в рамках актерской игры и сценария. Отставить грустинки!

О слезах…

Утро, ясное и теплое. Безупречно элегантная женщина рядом с дорогим автомобилем. Багажник распахнут – в нем чемодан и несколько дорожных сумок. Кажется, дорожная коллекция от европейского бренда.

Дама осматривает: как всё уместилось, нет ли недостатков в расстановке? Кивает шоферу: всё там, где и должно быть. Услужливый водитель захлопывает багажник. Вопросительно смотрит за спину нарядной дамы. Кажется, получает ожидаемое подтверждение.

Приоткрывает перед женщиной заднюю дверь автомобиля. Сам обходит транспорт, занимает место водителя.

– В аэропорт, – падают сухие, что осенние листья, слова. – Быстрее.

Мягко шуршат по асфальту шины, едва заглушая топот бегущих детских ног.

– Мама! – крик разрывает утреннюю негу. – Мамочка! Вернись, пожалуйста, вернись!

Бежит по асфальту, пока нога не подкашивается, девочка в розовом платье.

Волосы расчесаны безупречно. Мама своими руками заколола непослушные пряди заколками в форме бутонов роз.

Шифон шелестит по дорожному покрытию.

– Мама… – бессильно шепчет малышка.

Женщина на заднем сиденье удаляющегося автомобиля даже не оборачивается.

– Вэйлань! – с криком просыпается эта ворона. – Фух… Сон.

А ещё: чувство вины. Уверена, в приснившемся мне – слишком натуралистичном, до дрожи в сжатых пальчиках и жгучей рези в горле – не обошлось без игр моего подсознания.

Странно только, что в машину – во сне – садилась мать клубничного леопарда. Логичнее был бы, исходя из всего, что говорила малышка Вэйлань, уход отца, господина Сюй.

Вспомнилось: здесь же не так, как привычно мне-прошлой. Если мужчина обеспечен, детей при разводе часто оставляют под его опекой. У них – отцовская фамилия. Заботиться-присматривать? Так бабушка с дедушкой. Или няню наймут.

Женщина получает половину имущества. Пятьдесят на пятьдесят, даже если сама в браке ни дня не работала. Есть нюансы, влияющие на раздел, но мы берем стандартную процедуру.

Личные подарки не делят, что дарено – дарено. Счета «располовинят», но ведь у господина Сюй было время, чтобы аккуратно вывести большую часть средств – по счетам родственников, а то и «второй жены».

Квартира в кондоминиуме легко могла быть оформлена, как добрачный подарок родителей мужа – на имя мужа. Это объясняло бы отъезд госпожи Сюй… Или уже – Ма? По родовой фамилии.

Но ведь Вэйлань забрала свое первое место – по «солнышкам». Что ещё не так этим домашним тиранам?

Ворона, к прискорбию, знает ответ…

Тот момент на концерте, когда родитель клубничного леопарда встал и ушел, не дождавшись выступления дочери – он не прошел бесследно.

Я знала, что у нас – конкуренция. И что предки Вэйлань втемяшили себе в голову, что их дочь никто не должен превзойти. Не важно, по каким причинам.

Последнее, о чем я могла бы думать, садясь за пианино, это встать на некоем – выдуманном этими странными взрослыми – пьедестале на ступеньку выше, чем Сюй Вэйлань. Нет, до этой нелепой мысли даже и близко не дошло: я размышляла, не зря ли взяла свою мелодию для выступления, справлюсь ли, всё-таки там есть непростые для маленьких пальцев переходы.

Однако вышло то, что вышло. Оно – разумное (впрочем, имеются сомнения) существо, покинувшее зрительский зал.

Со всеми разъездами, съемками (то своими, то к братику гоняла – болеть за него), с разными сценариями – ворона жутко замоталась. Ни разу не зашла к Вэйлань.

А должна была.

– После завтрака идем в гости к соседям, – сообщила я о новых планах Мэйхуа. – Тем, что снизу.

И будем звонить в дверь, пока нам не откроют. Я должна сказать, что думаю. Даже если потом меня оттуда выгонят взашей.

– Ешь без спешки, милая, – ответила моя понимающая. – Маме нужно подготовиться к визиту.

Вскоре мы спускались в лифте. Мэйхуа давала инструкции Шу Илинь (оставаться на площадке, без сигнала не вмешиваться). Выглядела мать моя, как госпожа директор. Пошитый на заказ костюм (эта ворона довольна), аккуратный макияж, скромные прозрачные «капельки» в ушах. Бриллианты – батин подарок на годовщину свадьбы.

Сумочка по цене дюжины рисовых полей, ремешок на запястье. Замок расстегнут, и можно разглядеть новейший наладонник «Допод». Он лежит так, чтобы до него было легко дотянуться.

Нам пришлось несколько раз позвонить в дверной звонок. Раза с пятого – верх неприличия, раз не отворили раньше, значит, ломиться не следует, если речь не о пожаре – открыл господин Сюй.

– Доброго дня, – прежде, чем мужчина успел возразить, моя хрупкая мама поднажала на дверь, пропуская меня (и себя) внутрь. – Моя доченька хотела бы поздороваться со своей подругой Вэйлань. Будьте так любезны, позовите её. Предупреждаю, – Мэйхуа обворожительно улыбнулась и на полшага приблизилась к хозяину квартиры. – Попытаетесь нас выставить – и я закричу. На крик воспитатель Мэйли вызовет полицию, а затем даст свидетельские показания о том, что вы применяли ко мне силу. До суда дело не дойдет, но у всех тетушек нашего с вами района будет повод посудачить на несколько недель вперед. Так где нам будет удобнее поговорить, многоуважаемый сосед?

Дала мать моя стране угля… А господину Сюй – повод для размышления. И негодования: после такого о добрососедстве и речи быть не может. Переживем.

С каменным лицом отец Вэйлань прикрыл дверь, указывая нам на диван в гостиной-столовой. Тот, перед которым столик из красного дерева.

Мама царственно опустилась на расшитую парчовую ткань.

Я осталась стоять.

– Дорогая, – хозяин повысил голос. – К Вэйлань пришли гости. Позови свою дочь.

– По правде говоря, – сказала я. – Я не только к Вэйлань.

И тут, завидев тоненькую девочку в неизменном розовом, с припухшими веками и чернотой под усталыми глазами, эта ворона взорвалась.

– Скажите, почему вы не цените усилий дочери? Нет никого, кто старался бы так, как Вэйлань. Кто учился бы так упорно. Она у вас – невероятная. Играет в свои четыре года на двух музыкальных инструментах. Двух! Я вот один-то еле освоила, и то, кроме домашних мелодий, без ошибок сыграю только «Собачий вальс». В математике Вэйлань уступает лишь признанному таланту – Гао Юну. С ним репетиторы заниматься начали с пеленок. В соревнованиях, связанных с пространственным мышлением, вашу девочку опережает один Бо Ченчен, но он – гений. Исключительный гений, ему вовсе не обидно уступить. Мы все в группе – одаренные дети. Кто в чем. Но только ваша Вэйлань хороша на всех уроках. Эта девочка такая упорная, такая удивительная! Вы видели, как чудесно она рисует? Учителя не перестают отмечать её успехи. Даже моя мама хвалила рисунки вашей дочери. Отчего же вы – её семья – не видите, какая особенная у вас дочка? Всякое дитя – драгоценность для своих мамы и папы. Ваша дочь – истинное сокровище. Как грустно, что вы не можете этого оценить.

Пока меня несло – иначе эту тираду не назвать – все замерли. Как на стоп-кадре. Наверное, не ожидали от меня подобного, никто, даже Мэйхуа.

Она-то знает, что я умею в сдержанность.

Прости, моя хорошая, не в этот раз.

Пользуясь общим «зависанием», я дошла до клубничного леопарда. Стиснула в объятиях.

– Ты молодец, – выдохнула ей в ухо.

Горло отчего-то саднило.

– Спасибо, – пискнула в ответ Вэйлань.

– У вашей девочки талант к рисованию, – ровно сказала Мэйхуа, словно я тут выдала не крик души, а расписание занятий на неделю. – Неоспоримый. Что ж, рады были повидаться. Думаю, нам пора.

И мы с ней ушли. Пока господин и госпожа Сюй не опомнились, мы успели покинуть «семейное гнездышко» наших соседей.

– Я тобой горжусь, – заверила Мэйхуа после того, как отпустила Шу.

– И я тобой, – прильнула к маминому боку эта ворона.

А назавтра производственная компания, с которой сотрудничала студия Бай Хэ, отозвала работников и всё свое оборудование. В одностороннем порядке разорвала контракт.

Глава 16

Встречаются такие люди, что не могут жить без трагедии. Нет, какое-то – обычно не слишком долгое – время они радуются покою. Но, стоит дать им малейший повод… Жди бурю!

– Пожалуйста, госпожа директор, дайте нам знать… – доносился голос Чу-два из маминого наладонника. – Ведь это уже третий отказ!

Паники в этом голосе было – хоть поварешкой вычерпывай.

– Продолжайте обзвон, Баочжэн, – безмятежно ответила мама. – И увеличьте предложение на двадцать процентов. Мне любопытно, к чему это в конечном итоге приведет.

За «связную» Чу Баочжэн оставили, так как наша первая помощница, Чу-один, была отправлена на другое задание.

Охотиться за головами. Хедхантинг – по наводке ассистента Фан. Кое-кого переманивала, если начистоту.

А Чу-два оставалась в офисе. И в панике, хотя тщательно старалась оную скрывать. Ведь паника – это так непрофессионально.

Та компашка господ с тонкой душевной организацией и нервических барышень ушла в закат. «И в рот им ноги», – сказала бы я… При других обстоятельствах.

В контракте, разумеется, прописана неустойка. Они взяли наши деньги, соглашаясь отснять модную историю. И слиняли, когда от той готова одна выкройка… В смысле, отсняли процентов десять – может, пятнадцать – материала.

Значит, кроме возврата перечисленных им ранее юаней, с них штрафная. Наш юрист обрадуется, если эти умники затянут с выплатой неустойки. Будет, об кого лишний раз почесать зубки.

Контора с возу – вороне легче. Примерно так мы отнеслись к происшествию изначально. Режиссер Ян звонил повиниться: он полагал, что пережал с требованиями. Люди устали от сверхурочных (весьма щедро оплачиваемых) и «деспотичного» отношения.

– Вы их били? – спросила тогда Мэйхуа. – Применяли физическое воздействие?

– Нет, но… – Ян Хоу, похоже, задумался.

– Будь ваши методы работы в самом деле невыносимы, – усомнилась мать моя директор. – Стали бы они подписывать новый контракт? Убеждена: причина в чем-то другом.

«Или в ком-то другом», – добавила мысленно эта ворона.

Потоптаться по чужому достоинству или усомниться в чьих-то когнитивных способностях – на это щегол мастак. Нюанс: любой начальник здесь вправе смотреть на подчиненных свысока. Молчать и улыбаться, когда отчитывают (за реальный косяк или за то, что напиток на два градуса горячее, чем обычно).

На съемках «Пылающих сердец Цзянху» режиссер согнул бутафорский меч о подчиненного. Тот нечаянно сломал декорацию – в хлам, без шансов на починку. А эпизод должны были начать снимать…

Пацану – по отзывам окружающих – сильно повезло. Ведь его не уволили, а «нижний ум» после шлепков жестяным «оружием» не сильно пострадал.

Короче: жестить в Поднебесной, если ты начальник, в порядке вещей. Властный босс и кроткий подчиненный – не только в ролевых играх присутствует.

Так или иначе, в нашем случае дело было в чем-то другом.

И первым делом ворона подумала о «добрососедстве». Пускай господин Сюй не связан с киноиндустрией, он зарабатывает на фармацевтике. Связи у людей небедных и влиятельных могут обнаружиться в самых разных областях.

Мы (в основном я, хотя и мамуля – красотка) здорово прищемили соседу хвост. Хотел ли он мести? Очень даже возможно.

Лишь бы на дочери не отыгрался… Всё-таки эту ворону мощно занесло на повороте. Но расклад, увы, из серии «фарш невозможно провернуть назад», поздно тревожиться.

Версия о мести господина Сюй – шаткая, сомнительная – развеялась, как дым, когда на Бай Хэ посыпались отказы сотрудничать от других производственных компаний.

Один отказ не значил ничего. Второй отказ подряд вполне мог быть совпадением. Третий наводил на мысли о сговоре.

Неверно выразилась. Уместнее слово – заказ.

Вопрос: способен ли глава фармацевтической компании на массовую «отмену» в сфере кинопроизводства? При желании – возможно всё, только слишком уж мало времени прошло между криком души одной вороны и чередой отказов о работе с нашей студией.

В два счета провернуть такое… Затратно.

Ассистент Фан(тик) держала руку «на пульсе» новостных ресурсов. Подняли все знакомства в журналистской среде.

Мы готовились к каким-либо гадостям. Где одна «непонятка», там и другие неприятности на подходе. А ворона эта считает: если вовремя поймать газетную утку, так сказать, на подлете, то можно быстренько запечь – и сделать утку по-бэйцзински.

Когда Чу-два получила десятый отказ кряду, её пришлось заменить на более стрессоустойчивую сотрудницу. Фан – так и не дождавшаяся журналистских подстав – заменила бедолагу. Чу Баочжэн каждый раз, когда ей вежливо отвечали про крайнюю занятость и невозможность взяться за наш заказ, считала своим личным промахом. И страшно переживала.

Десять отказов! С увеличенным гонораром.

Свалить это на личную неприязнь к режиссеру? Не смешите мои помпончики на гостиничных тапках.

Теперь уже все гадали: кто? Кому так сильно помешала творческая студия Бай Хэ?

Мои новые соотечественники – народ прагматичный. Чтобы не брать чьи-то денежки, им нужна веская причина. Скажем, деньги кого-то другого. Или личная просьба кого-то, имеющего огромное влияние в этой сфере.

Или – последний, самый нежелательный вариант – команду: «Фас», – отдал кто-то, наделенный реальной властью. Ссориться с чиновниками в Китае – затея невыигрышная.

– Прекратите поиски, – велела мать моя госпожа директор. – Очевидно, в пределах столицы никто не подпишется на сотрудничество с Бай Хэ. По стандартным расценкам, и даже по увеличенным. От нас ждут повышения ставок? Если так, пусть подождут подольше.

Шло что-то вроде совещания в нашем офисе. Я напросилась «довеском», ведь сидеть дома, когда такие дела происходят, выше вороньих сил.

– Страна большая, – пожал плечами оператор Бу. – Перенесем место действия в Шанхай. Перекупить всех тамошних производственников мало кто в состоянии.

– У нас договоренности здесь, – ответила Мэйхуа. – Модный дом вносил определенные условия. Галерея и предоставленная частная фотостудия – тоже в Бэйцзине.

В целом, это решаемые вопросы. Бабушка точно не оскорбится, если мы сменим декорации. Бюджет увеличивать жаль, можно выбиться из пределов окупаемости.

Пока что самое затратное в «Счастье на каблуках» – это гонорар Чжу Юэ. Актриса, игравшая куртизанку в «Деле о фарфоровой кукле», затем исполнившая небольшую роль журналистки (и хозяйки песочной четвероногой звезды) в «Я помогу тебе взлететь», у нас нынче в главной роли.

Зрительская аудитория в Поднебесной чувствительна к наличию звезд в актерском составе. Скажем, одного объявления о присутствии в сериале кого-то из любимчиков публики уже достаточно, чтобы дораму начали смотреть.

В «Бионической жизни» мы здорово рисковали, набрав пул из студентов, малоизвестных актеров и оскандалившегося Хэ Тяньмина. Плюс эта ворона, но один эпизод со мной мало на что влияет.

Основной состав – это не те лица, на которые «клюнет» толпа.

Впрочем, расчет у меня не на мордашки, а на глубину и проработку сюжета, мастерскую работу сладкой парочки Бу-Ян и показ будущего. Показать нечто новое – вот, чего я добиваюсь.

Те слушки, что до нас долетали – ещё когда шли съемки истории о биониках – про «студенческий проект», которым рулит злой и деспотичный дядечка-преподаватель, мы пропускали мимо ушей.

Нас недооценивают? Тем лучше. Странно, что вроде как обученные люди оценивают качество работы по актерскому составу, но… Плевать? Никто же не спрашивает мнения кофемашины о том, вкусный ли она варит кофе.

Работники производственной компании – винтики в машине, их суждения мало кому интересны.

Стильная история о моде отличается от «Бионической жизни». В ней нет ничего «прорывного», неповторимого и прогрессивного. Это веселая и простая история с красивой картинкой. Не без вложенных смыслов и подтекстов, но это уже для «гурманов». Большинству интереснее мода и гламур.

А это легче продать с известным личиком.

Раз уж мы сэкономили на локациях и костюмах, было решено потратиться на «звездный гонорар». Чжу Юэ, кроме миловидности, ещё и в актерство умеет. И с режиссером Яном успешно работала.

У Чжу сорвался (не по её вине) другой проект – и мы подоспели с предложением.

Её агентство не было в восторге. После той пресс-конференции «стоимость» актрисы взлетела. Нам выкатили контракт с восьмью нулями. Мэйхуа спросила, читала ли сценарий сама Чжу Юэ? И что она о нем думает.

Актриса ответила просто: «Я хочу эту роль. Она игривая и освежающая».

Мы сошлись на трёхстах тысячах юаней за серию.

Тогда это казалось удачной сделкой. Сейчас, когда каждый день простоя сокращал сроки, указанные в договоре востребованной звезды, возникало некоторое напряжение.

– Я подозреваю Лотос-Фильм, – высказал Ян Хоу. – В устроенных неприятностях.

– Зачем им это? – в повисшей тишине спросила эта ворона. – Глупо.

– Не все взрослые мудры, дитя, – откликнулся режиссер. – Мы разошлись на плохой ноте. Проекты Лотос-Фильм за два последних года не то, чтобы совсем провальные… Но и успешными их назвать тяжело. Теперь ещё и запрет на мистику и паранормальные явления вышел. А они вложились в масштабный фильм ужасов.

О, наше мудрое правительство новые требования к киношникам выкатило. Больше нельзя «смущать умы» чем-то, что не имеет разумного объяснения – в фильмах и сериалах, где действие происходит в современном мире.

В прошлом, в отдаленном будущем, в параллельном мире – пожалуйста. В настоящем – извольте объясниться. Выкручивайтесь, как хотите. Хоть сном собаки обосновывайте, но сделайте это убедительно.

Так, продолжение куклы-демона, снятое Лотосом в мире современном, уже запрещено к повторным трансляциям.

А та же история про девочку, видящую призраков, под ограничения не попадает, в ней ведь и государство вымышленное, и время действия – древность.

Мог ли стоять за неприятностями Бай Хэ Лотос-Фильм?

Так-то козлов в руководстве там хватает… Но всё равно, что-то не вяжется.

Наши проволочки рано или поздно разрешатся. В худшем случае обратимся к бабуле… то есть, к госпоже Хань. Заткнем дыру в лодке производственного процесса золотой пробкой.

Хотя… В Лотосе могут не знать о связи Лин Мэйхуа и семьи Цзинь.

То упоминание некоего интереса к Бай Хэ от бабушки… Нас решили обескровить? И подкатить со своевременным предложением: купить или стать совладельцем творческой студии?

Кто бы не стоял за этим, он, вероятно, не в курсе, что эту лодку пустить ко дну сложнее, чем кажется на первый взгляд.

– Кто-то играет с нами, – насупилась эта ворона, стараясь не слишком выбиваться из образа ребенка. – Это злая игра. Мы не должны поддаваться.

Лодка – хорошая аллегория. Яхта с экипажем в дюжину человек на деле управляется одним капитаном. Остальные нужны в основном, чтобы подливать шампанское в бокалы гостей.

А игристое не пьют те, кто не рискует.

– Ты права, милая, – кивнула мамочка.

– Что, если нам изменить заказчика? – спросил дядя Бу. – Привлечь в качестве ширмы… да хоть бы тот модный дом?

– У меня встречное предложение, – мамочка блистательно улыбнулась. – Привлечь тех, кто не куплен.

– М? – подался вперед с азартным блеском в глазах Ян Хоу. – И кого же?

– Во-первых, зачтем пройденной стажировку наших новых сотрудников, – принялась загибать красивые пальцы Мэйхуа – Во-вторых, привлечем ваших студентов, господин Ян. В-третьих, офисный персонал поможет на несложных работах. В-четвертых, забудьте об аренде. Оборудование: предоставьте мне полный список всего, что необходимо приобрести. Кроме звукозаписи – со студией я договорюсь.

Если бы не спонсорские деньги, «Бионическая жизнь» вытянула бы из нас все соки. Но мы проявили чудеса лавирования – и вылавировали. На сей раз точно придется вывернуть карманы (точнее, счета).

Возможно, наших запасов не хватит. Тогда, с поддержкой дяди Шэнли и бабушки Юйтун – мы всё же удержимся на плаву.

Ставки, само собой, возрастут.

– Речь про самый минимум? – осторожно переспросил Бу Сунлинь. – Даже по скромным прикидкам…

– Главное – качество, – перебила мама. – Экономия – это хорошо, но в меру. О, и ещё: за пределами этого помещения мы все крайне встревожены. Со спонсорами, чтобы тревога не перекинулась на них, я поговорю сама. Кто-то играет с нами, – повторила Мэйхуа мои недавние слова. – И мы не позволим им победить. Я костьми лягу на пороге студии, но не дам раздавить Бай Хэ.

– Вы ждете, что наш недоброжелатель покажется, – понимающе кивнул Ян Хоу. – Проявит себя. Знайте, госпожа директор: если нужны будут ещё кости для линии защиты, вы можете на меня рассчитывать.

– Я в деле, – поддакнул Бу Сунлинь. – Может, это тело не самое сильное, но кости в нем крепки.

…Жаль, что другой любитель игр (с куклами) куда-то запропастился. Мой стрим-шедевр с фарфоровыми куклами прошел впустую. И под записью не появилось специфических комментариев.

Ловить рыбину, ушедшую на дно, тяжко. Даже с наилучшей наживкой.

Надеюсь, в этот раз «рыбалка» пройдет эффективнее.

– Может, это Зеленый лимон? – предположила я в порядке бреда.

По-хорошему, это ворона должна на них когти точить. Золотые и петушиные: по названию кинопремии.

Премии, на которую эту ворону не выдвинули.

Не понятно? Китайский кинофестиваль, на котором вручаются премии «Сто цветов» и «Золотой петух», проводятся ежегодно (ходят слухи, что их собираются разъединить и разнести по четным и нечетным годам, но пока – вручают в рамках одной церемонии).

Чтобы попасть в номинацию, кинофильмы должны собрать в материковом прокате не менее пяти миллионов юаней.

Дальнейшую оценку проводит жюри. Однако актеров выдвигают студии-создатели кинофильмов. Скажем, в «Я помогу тебе взлететь» список второстепенных ролей – весь состав Вихря. А выдвинуть можно до двух претендентов одного пола.

Заявки принимаются в июле.

Имена претендентов становятся известны в августе-сентябре. Чтобы персоны из списка присутствовали на вручении – оно проходит в ноябре – им нужно заранее включить в свой график дату церемонии.

Зеленый лимон выставил Жуй Синя, как претендента на премию «Лучший актер». А на «Лучшую актрису» выдвинул… никого.

Нет, я понимаю, что моя роль в танцевальном фильме – вспомогательная. И жюри, будучи в здравом уме, не вручит за «технически главную» роль никакой статуэтки.

Но после всего, через что я прошла, после стольких дней темноты – это до отвращения обидно.

Что им стоило внести мою кандидатуру в списки? Это же просто жест – признание стараний и заслуг. Он ни монеты не стоит!

– Вообще-то могут быть и они, – дядя Бу сделал лицо, как после укуса лимона. – Их неслабо раскритиковали за отсутствие твоего имени в списке номинантов.

– Не, они бы пожадничали, – сама же и опровергла версию.

(Но на паром, который взлетит на воздух в моей версии истории про Скайнет, я попрошу нанести изображение зеленого лимона. Небольшое такое, неброское. Кто поймет – поймет).

Мы ещё пообсуждали варианты. Вспомнили и того режиссера, что два года назад подгадил (через глупую девицу) Яну Хоу. Сошлись на том, что у того типа не хватило бы ресурсов.

Я знаю, о ком думала мама. Корпорация Шулин. Зачем? А с каких пор чудовищам нужны причины для злодеяний?

Мы все ошиблись.

Несколько дней спустя с нами связался человек, которого мы считали – доброжелателем. Звонил он – с весьма щедрым, на его взгляд, предложением – на личный номер мамочки.

Мы сами дали ему этот номер.

И пока Мэйхуа говорила с этим… абонентом, я думала не о взрывчатке, какую стоило бы подложить под зад звонящего. Я вспоминала его улыбку.

Общение, которое казалось вороне – таким позитивным.

К этому моменту агентство нашей ведущей актрисы выдвинуло требование ускорить процесс съемок. Или Чжу Юэ покинет проект без выплаты неустойки.

Спонсоры, несмотря на заверения мамочки, волновались. Часть контрактов висела на грани аннулирования, на волоске.

Мы вычистили все счета (Ли Танзин в том числе), чтобы заказать дорогущее оборудование. Не всё можно купить в Поднебесной, и часть заказов ещё только ожидалась – с доставкой из Штатов.

Бабушка Юйтун (от себя и сына) подарила нам съемочный комплекс из пяти павильонов. Аренда оплачена на пять лет вперед. Повинилась, что в ближайшее время другой помощи от неё ждать не стоит.

Наши сотрудники паниковали, хоть и старались держать лицо. Для некоторых из них вероятность разорения Бай Хэ представлялась личной трагедией.

Такие, как Чу-два. Трагедия – их способ заполнить пустоту. В том числе информационную.

Тот, кто «протянул руку помощи» Лин Мэйхуа, тоже слегка драматизировал в речевых оборотах.

Кому-то всегда мало. Такие люди готовы рискнуть добрым отношением, возможно, даже дружбой. Устроить бурю, лишь бы получить выгоду.

Для кого-то эта буря может обернуться настоящим ударом судьбы. Но это не важно: переступить и забыть.

Такие не стремятся заполнить пустоту. Они и есть – пустота.

Глава 17

Декабрь 2002, Шанхай, КНР

Пустота может быть разной. Душевной, физической, абстрактной… Может являться концепцией отсутствия самосущности.

А может – в частных случаях – отражать состояние зала, подготовленного к торжеству. Когда уже расставлены столы и стулья, приборы и фужеры (пустые, конечно же) на своих местах. Цветочные букеты, составленные лучшими флористами города, распространяют ненавязчивое благоухание. Выставлен свет: приглушенный, неяркий.

Зал пуст.

Скоро начнут прибывать важные гости. Помещение на высоте четырехсот с лишним метров над землей – восемьдесят шестой этаж Всемирного финансового центра.

Польется музыка. Что будет в ней? Триумф успеха или горечь поражения?

А бес его знает. Мне решительно непонятно, к чему весь этот пафос и разбрасывание юанями?

Да ещё и с внушительным экраном для просмотра.

Может, это зримая (шепотом: показушная) грань противостояния двух городов первой линии, Бэйцзина и Шанхая, где у столицы власть, а в городе над морем (почти дословный перевод названия) – деньги.

И это вообще на все сферы жизни распространяется. Кино и телевидение – не исключение.

Что ворона забыла в Шанхае? В этом люксовом заведении и в окружении местных телевизионщиков?

О, есть причина. Думаю, вы уже догадались. Ли – как сила, Фу – как богатый. Третий канал Центрального телевидения относительно недавно (этим летом) в очередной раз сменил состав руководства.

Если вы не помните его так же хорошо, как ворона, то уточню: мы с этим господином впервые встретились около кинотеатра. Перед премьерой «Я помогу тебе взлететь». Он меня узнал: «Главная роль в три года?» – и подошел познакомиться.

Далее следовало учтивое общение, а за ним – и обмен контактами. Позднее сей дядечка способствовал проведению фан-встречи (той самой, с игрушечным пистолетиком и долгим периодом темноты для вороны), а затем и запуску танцевального шоу.