Текст книги "Бионическая ворона (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Ставки выше, чем на первый взгляд кажется. Вероятно, от триумфа или краха дорамы про будущее действительно будет зависеть будущее. Студии, меня и мамы, как сценариста, режиссера Яна, оператора Бу. На актерах тоже сильно отразится.

И других участников затронет, хоть и в меньшей степени.

Эта ворона рассматривает вероятность неудачи, и прикидывает последствия… Но всё равно ставит всё на биоников.

Мы уже – заранее – отправили сценарий на согласование. Предварительное одобрение получено и задокументировано.

Если не случится чего-то из ряда вон, наша «Бионическая жизнь» выйдет на экраны уже этой зимой. Как только спадет срок «неконкуренции» с Яна Хоу.

– Снято! Закончили на сегодня, – команда от режиссера вызвала протяжный вздох у многих.

Только не у вороны: я готова была ещё часа два проторчать на камушке в достижении лучшей – идеальной – картинки. А затем дать недетскую отповедь главной героине… столько раз, сколько потребуется.

И чего люди ворчат, что после работы с Яном Хоу им уже ничего не страшно? Кто-то из младшего персонала пошутил даже, что с нетерпением ждет наступления конца света, лишь бы поскорей отмучиться.

Глупые люди. Щегол просто ответственный. И перфекционист. И требовательный. Подумаешь…

Зато результат какой будет!

– Можно вас на минуточку? – позвал нас за пластиковый стол с питьем и закусками режиссер Ян. – Директор Лин… вернее, сценарист Бай, я всё жду, когда вы откроете тайну.

– Какую? – удивилась мамочка.

И я тоже.

– Что за тайный проект ждет Жуй Синя? – спросил Ян Хоу. – Слышал, его осыпают предложениями. И он все отклоняет. А сам часами занимается… самосовершенствованием.

Фига себе, как он наращивание мышечной массы красиво назвал.

– Об этом пока рано говорить, – улыбнулась Мэйхуа, глянула украдкой на меня. – Но обещаю: вы узнаете об этом одним из первых.

– Одним из? – изобразил расстройство режиссер. – Что же… Пусть так. Мне, благодаря вам, пока есть, чем заняться.

Это он не только об эпизоде с честным братом в роли юного пианиста. Братика Ян Хоу по тестовому видео (и после личной просьбы вороны) на роль одобрил. Будущий актер на днях приедет в столицу.

Ворона подогнала один свой-прошлый сценарий. Адаптировала с маминой помощью под местные реалии. Легкая молодежная комедия, недорогая и несложная в производстве. Вроде как повтор самой себя за плагиат ни в одном из миров не считается. Только укорить могут за самоповторение, как признак творческого кризиса и недостаток идей. Но я себя любимую прощу.

Студии полезна эта работа. Это заработок – всем сопричастным. Повышение известности: чем больше Бай Хэ на слуху, тем лучше.

Ценным персонажам – занятость и ещё одна возможность для самовыражения. Я (голосом мамы) там парочке Бу-Ян полную свободу действий дала. Ибо знаю, что эти двое проект не испортят.

Новым людям в рядах персонала – возможность освоиться. Вороне – время для маневра.

Эта ворона не оставила мыслей о Скайнете. Но, прежде чем засесть за сценарий, мне нужно было кое в чем убедиться.

Именно поэтому нам предстоит ещё одна поездка. В отдаленный горный район, в крохотную деревушку на три сотни жителей.

Почему именно туда? Что забыла ворона (в контексте сценария Терминатора) в забытой Мирозданием глуши?

О, я непременно расскажу. Ведь это действительно важное и небезынтересное путешествие.

Хотя бы тем, что часть пути придется на Дорогу смерти. Почетное второе место в рейтинге ТОП-10 самых опасных дорог мира. Третье в списке самых уникальных автомагистралей мира.

Небесная дорога в горах Тайхан. Коридор на склоне утеса. Туннель Голян.

Июнь 2002, провинция Хэнань, КНР.

Несколько часов на поезде, еще парочку на автобусе, а затем ещё полторы тысячи метров – своим ходом. Такой активный отдых эта ворона выбрала для последней недели июня.

А всё почему? Потому что вороне – кровь из клюва – надо было задать местным жителям один вопрос. Тот, ответа на который не подсказали ни местный байду, ни всемирный гугл.

Во втором случае, полагаю, никто особо не лез в технологии постройки какого-то там туннеля в одной из многочисленных гор Китая. В первом мне виделось скромное такое… умалчивание.

Но я могла спросить – напрямую – у людей, которые строили этот горный «коридор». Ведь они живут на другом конце (глядя со стороны цивилизации) туннеля, в деревушке Голян, давшей этой дороге название.

Горы Тайхан покрыты зеленью. Даже за красноватую и чрезвычайно плотную породу местных отвесных скал, за выступы горной кручи, цепляется растительность.

В отвесной скале, вдоль края, проложена дорога. С высоты птичьего полета, как мне кажется, проемы, идущие вдоль «боковой стенки» горы, выглядят кротовьими норами… или следами работы жука-древоточца.

Вот только скалу «точить» пришлось людям. Жителям деревни, отрезанной от мира. В семидесятых годах двадцатого века, без применения какой-либо строительной техники.

Её просто не было. У властей ближайшего города не имелось лишних средств (или желания), чтобы строиться в бесперспективном направлении. А люди просто хотели жить по-людски. С электричеством, с возможностью доставлять припасы без риска для жизни.

Раньше-то они ходили «в мир» по Небесной лестнице, крутой и небезопасной.

Люди продали коз, запасы зерна и ямса. И начали выдалбливать породу.

Из инструментов: молотки и зубила. Срок – пять лет. Официальное число строителей – тринадцать человек (с уточнением, что помогали все, кто только мог). Протяженностью в тысячу двести пятьдесят метров.

Верите?

Километр с четвертью продолбить молотками и зубилами?

Вот и ворона не поверила. Они, кроме десятков тонн стали, вернее сточили бы собственные кости, чем каменное «тело» горы.

Если только они не использовали… динамит.

От туристического автобуса мы отказались. Есть такая функция, да и вообще ряд удобств для туристов. После того, как местные жители пробили гору, власти о них вспомнили. Регион был объявлен национальным объектом, живописной зоной. А за вход в такие места полагается… немножко раскошелиться.

Да, въезд и вход в туннель стал платным. А ещё, по шепоткам в городе, через который мы проезжали, «товарищи» из соседних деревень на ведущей к туннелю дороге ведут себя, скажем так, дерзко.

От попрошайничества до провоцирования аварий. Едут городские? Так у них, известно, денег – куры не клюют.

Нам повезло, мы ни на кого не наткнулись и спокойно доехали до Небесной дороги. Чтобы тихо-мирно прогуляться по ней пешком. Когда ещё такая возможность представится?

Хочу сказать – ни чуточки не пожалели о выборе. Очень, очень интересный и необычный опыт. Бортики у края дороги – где-то это остатки породы, но чаще каменные кромки, установленные позднее, для безопасности.

Подходишь к ним, вытягиваешь шею (перегибаться не рекомендуется, и таблички, предупреждающие о всяческих опасностях, расставлены, как то: приступы головокружения, риск падения с высоты, да ещё оползни и камнепады), а там – пропасть. Глубокое ущелье. Дух захватывает!

Стены и потолок не равняли, что только в плюс – так натуральнее и колоритнее. Они шершавые и почему-то теплые наощупь.

Дорогу (она разной ширины на разных участках, разброс где-то от четырех до пяти метров) подравнивали, чтобы транспорт мог проезжать.

Потрясающее место. Рукотворный памятник трудолюбию и решимости, народная тропа из туристов к нему то шире, то уже, но люди тянутся поглядеть на туннель – и пощекотать нервишки – с самого открытия.

Многие обещают: «Я горы ради тебя сверну!» – а другие берут и сворачивают. Коридором на склоне утеса.

На выходе из туннеля путников шумно и звонко встречает горная речка. Можно постоять над водопадом, опираясь на ненадежные с виду перила.

Эта ворона действительно впечатлилась.

Тогда как сама деревня… Здесь меня накрыли смешанные чувства.

Глава 14

По сути, я едва ли видела в Поднебесной настоящую бедность. В том же Яншо и деревушке подле рисовых террас – там встречались детишки с голодными глазами. И отчаявшиеся взрослые. Но вот тут живут беднее – и не одна-две-три семьи. А большинство деревенских.

Мои родичи по батиной линии свои худшие времена преодолели до моего рождения. Сумели выкупить старинный дом на отшибе поселка за бесценок. Никто уже не знает нищеты, все выглядят достойно и опрятно.

Здесь же сам воздух пах бедностью.

Деревня, названная в честь генерала армии Восточной Хань Го Ляна, выглядела примерно так, как коза из легенды о том самом генерале. Это где генерал Го повесил на горе козу – над барабаном, чтобы та, брыкаясь, била в барабан копытами.

Пока «бил барабан», войска противника не шли на штурм: их целью было заморить людей генерала Го Ляна голодом, загнав его войско в бесплодную горную местность за перевалом. Коза умерла на пятый день, но жертва её не была напрасной: генерал увел своих людей из опасного места.

Деревня в день нашего прибытия смотрелась примерно как коза на пятый день.

Нет, сами виды – потрясающие. Горы, окружающие скопление каменных домов, буйство зелени, да даже обрыв, по краю которого проходит улица – восторг и изумление.

Но… Все встреченные нами жители – очень худые. Сморщенные руки, загорелые настолько, что кажутся закопченными. Улыбки с «пробелами»: плохое питание сказывается на зубах.

Все надеются продать хоть что-то. Не втюхать – именно продать. Это честная бедность людей, что выгрызали себе (и своим потомкам) дорогу в светлое будущее в буквальном смысле того слова. Страшно представить, что тут было лет двадцать назад.

Потому что тогда, чтобы проложить Небесную дорогу, они продали вообще всё, что имело хоть какую-то ценность. Питались кукурузными лепешками и жидкой кашей. И ведь – осилили! Добились своей цели.

На туристические сборы здесь построили смотровую площадку, удобный и живописный спуск к воде, мостики, удобства для прибывающих. Стоило зайти чуть глубже…

Камень в Голяне – основной строительный материал. Почему, вполне понятно. Деревьев не так много. Там, где деревянные двери или ворота рассохлись – их не правят. Живут, как есть.

Окна? Не в каждом доме. Стеклить – дорого. Встречаются и зарешеченные оконные проемы, изнутри прикрытые бумагой. За ними – деревянные створки. Вместо дверей кое-где висят циновки.

Черепица на крышах местами прохудилась – не меняют. Иногда встречаются и вовсе настилы из чего-то непонятного вместо крыш.

Отделка стен внутри домов – о, добродушные жители без всякой платы готовы показать свое обиталище – желтоватая потрескавшаяся штукатурка. Реже – развороты старых газет.

Мебель в основном тоже из камня. Стекло и керамика выглядят так, будто ими ещё прапрадеды пользовались. Щербатые края и отбитые ручки? Пустяки, дно ведь на месте.

Где-то вместо стола и разделочной доски капусту шинкуют в тазу, стоящем на хлипкой треноге. Сушеную кукурузу из прошлогоднего урожая разваривают в почерневшей от времени кастрюле. В печь закидывают сушняк: дров мало, так что сухие ветви и стебли-листья всего, что растят на еду, подпитывают огонь.

Дымки из труб смешиваются с туманом, предвестником дождя. Погода решила, что ясного денька с нас хватит.

Старушка в мешковатом платье и стоптанной обуви машет:

– Скорее идите под навес! Дождь вот-вот польет.

Она такая щуплая, что чудится: сейчас туманная рука подхватит её и понесет, легко, как одуванчиковый пух – на него так похожи редкие, неровно остриженные волосы бабулечки.

– Может, позже, – отказывается батя, знакомый с честной бедностью праведного жителя глубинки. – Спасибо, бабушка.

Знает: если не откажем, она позовет нас внутрь. Накроет стол из всех продуктов, что есть в доме. Откажется от денег – у неё не гостевой дом, где плата само собой причитается, а обычный домишко, где работают законы гостеприимства.

Что у неё останется завтра? Что пошлет огородик. На дары природы рассчитывать рано: хурма, грецкие орехи и боярышник, что мы видели по пути сюда, когда ещё созреют.

– Я хочу им помочь, – вырывается мысль вслух.

– Сливы в карамели! – окрик с главной улицы. – Дикие сливы в карамели! Купите…

Мы купим и кислые засахаренные сливы, и каменные поделки, и мешочек с грецкими орехами, и ненужную воду (с собой взят запас), и сушеные грибы, и боярышник. Отобедаем в местной едальне (ресторанчиком язык не поворачивается назвать эту забегаловку) густой и невкусной лапшой, небо знает с чем.

Капля в море, ведь за каменного пузана или сливы в карамели с нас возьмут честную – мизерную – плату. Эти люди бедны, но порядочны.

Мы не встретим ни одного животного. Диких-то понятно, не тянет к очагам, но и домашней скотины хозяйства не имеют.

После обеда нас примет староста деревни по фамилии Шэнь. Большинство жителей носит ту же фамилию, можно любого окликнуть: «Шэнь!» – обернется. Промах возможен, но редок.

Пройдем в дом, оклеенный патриотичными газетными разворотами. Побеседуем.

Дядечка в годах, в костюме из приличного сукна. Костюм не сидит, а болтается, как на вешалке. Наверное, из города привезли, без примерки.

Господин Шэнь тоже худой, но со складками сзади на шее. Когда он говорит и водит головой, складки шевелятся, немного смахивая на кожу шарпея.

Нам рассказывают историю поселения (в том числе и про несчастную козу над барабаном), про другие исторические вехи. База антияпонского правительства в прошлом тут располагалась – об этом даже фильм собираются снять, киношники приезжали по весне, осматривались…

Места тут красивые, особенные. Камни прямо-таки дышат стариной: чего бы не поснимать?

Добираемся мы и до героического трудового подвига тринадцати семей.

До прокладки туннеля Голян.

Время для прицельного взгляда на батю.

– Как раз об этом мы и хотели бы узнать больше, – понимает он без слов. – Знаете, я ведь тоже из деревни. Но у нас ничего столь масштабного нет.

– Ай-ё, – улыбается староста, и складки на шее тоже «улыбаются». – Разумеется, я с радостью вам всё расскажу.

– В подробностях, – кивает тишайший каменный воин. – Мы под впечатлением от увиденного.

– Конечно, конечно! – староста начинает заливаться соловьем.

Хриплым немножко, ну да не будем придирчивыми.

Обычно ворона мамочку подзуживает на ведение переговоров. Но в таких местах с людьми лучше общаться Ли Танзину. С его деревенским происхождением и неутонченными манерами (а острый ум так сходу в глаза не бросается) он представляется местным – своим человеком.

Мы слушаем, киваем, улыбаемся и в нужные моменты восторгаемся. Пока не звучат: год – одна тысяча девятьсот семьдесят шестой (в мае следующего года туннель официально откроется, а начали строительство в семьдесят втором), и слово, которого я так ждала – динамит.

Следом: взрыватели и взрывчатка. Да! Да, да и да!

Без понятия, почему в официальных источниках про взрывную деятельность в теле горы ни полслова. Может, это бы как-то умалило стойкость и отвагу строителей? Или факт, что крестьяне в семидесятых могли пойти и купить динамит в какие-то рамки не вписывался?

Как знать. Главное я услыхала. Динамит – был. В постройке Небесной дороги использовали взрывчатку.

И с этим уже можно работать (в рамках сценария).

Поездка уже себя оправдала.

Аккуратно пихаю батю в бок кулачком. Глазками показываю на сумку со всякой всячиной, закупленной тут, в Голяне.

– Спасибо огромное за рассказ, – кивает мой родитель старосте. – А чем сейчас занимаются люди, совершившие этот трудовой подвиг?

«Человек способен подчинить себе природу», – тезис приписывают Великому Кормчему. Сказал он так или нет, но местные жители реально продвинулись в заданном направлении. Природу «прогнули», выдолбили – на весу в основном – ряды взрывных отверстий вдоль отвесной скалы. И провели серию взрывов. Затем – метр за метром, шаг за шагом – убирали обломки, большие и малые. На этом этапе трудились все, от мала до велика, и даже добровольцы из соседних деревень приходили.

Хотя поначалу смеялись над затеей местных. Говорили, что скорее коза снова забьет в барабан копытами, чем жители Голяна прорубят гору.

– Вы про мужчин из тринадцати семей? – уточнил с полуулыбкой староста. – Один из них сидит перед вами. Ещё трое с семьями уехали жить в город. Насовсем. Один, по фамилии Ван, погиб при строительстве туннеля. Ещё один, мой дальний родственник, годом позже попал под завал.

– Нам очень жаль, – выразил за всех нас сочувствие батя. – Рукотворное чудо далось вам дорогой ценой…

Как-то совсем невесело это звучало.

– А другие продолжают жить в деревне, – снова заулыбался господин Шэнь и принялся перечислять. – Занимаются… Да кто чем. Кто гостевой дом держит…

…Бывали в таком, сбежали, пытаясь при этом казаться вежливыми: там тупо на полу брошены ряды матрасов, сверху тряпки, не внушающие доверия.

Остальные трудяги, со слов старосты, занимаются самыми разными делами. Строительство (из камня, конечно), починка труб (водопровод тут есть, самодельный), труд на полях (они маленькие и неудобно расположены, но есть). Кто-то держит пчел: ульи высоко в горах, мед получается особенный. Кто-то собирает там же, на верхотурах, редкие лекарственные травы. И грибы заодно.

В общем, люди выживают, как умеют.

Поток туристов несет юани, но в основном не жителям, а управлению национальным объектом.

– Нужно сделать так, чтобы люди хотели вернуться, – сказала ворона задумчиво, когда мы шли в указанном старостой направлении.

Тучи, пока мы общались, успели пролиться дождем и уйти за ущелье. Дождь смыл пыль с камней. Деревня блестела в лучах предзакатного солнышка.

Мы топали за медом. Мед – натуральный – я люблю, так почему бы и не закупиться им здесь? Раз уж он тут «особенный». И заказ на следующие сборы медка оставить. Возможно, тетушка Ли в сладких вариантах стеклянных блинчиков решит использовать горный мед?

Этого всё ещё слишком мало. Даже если мы скупим всё, что эти люди готовы продать. Что-то затем пустим на презенты моим зрителям на Баоку. Или к родне отправим.

Мы можем взять и – просто так, от души, не на камеру – подарить этим людям коз, кур и прочую полезную в хозяйстве живность. Я высказала мысль бате (кто у нас главный по доставкам), он одобрил.

Нас это не разорит. А мы и для своих деревенских родичей заодно прикупим животинок. Так, мне обещали научиться делать домашний козий сыр к следующему празднику весны. Вислоухих нубийских козочек батя выписал аж из Индии.

Ухаживать за ними будут старшие дядя с тетей (не спрашивайте о степени родства). Именно нубийские, потому как им в теплой местности провинции Гуандун хорошо будет.

А ещё я-прошлая общалась как-то с фермерами, держащими «нубиек». И эти вислоухие козоньки показались мне милыми. Не пахли козой – и молоко их не пахло. На вкус – как сливочный пломбир. Сыр из него – просто пальчики оближешь.

Дорогущих коз нубийской породы мы сюда не потащим. Здешние попросту не оценят их исключительных качеств. Да и горы… Тибетские козы лучше подойдут, быть может, или ещё какие-то из местных, приспособленных к высоте да холодным зимам?

Озадачу родителя, пусть его голова болит о парнокопытных.

Но этого всё ещё недостаточно. Желательно, чтобы люди хотели приезжать сюда, оставляли здесь денежки. Здесь, в деревне, а не только перед въездом в туннель. Нужна «фишка», желательно – съедобная. Местные любят еду, необычную еду, разнообразную еду.

Так, ворона, ты же личность творческая. Натвори для этих людей решение! Давай, подключи фантазию…

Что тут растет? Кроме кукурузы с ямсом… Хурма? Да, неплохо! Замороженную хурму хорошо продавать зимой. Тут зимой снег лежит, морозы – а обледенелая хурма за кислым и вяжущим вкусом скрывает медовую сладость.

Что ещё? Грецкий орех! Как я сразу не подумала? Грецкий орех и кексы – идеальное сочетание. Можно и с добавлением меда, который тут же и делают. А ещё можно пустить повсюду, прям по каменным заборам, виноградную лозу. Сушить ягоды в изюм – много его и не надо – и вместе с орехами в кексики.

Кекс с хурмой в сезон – тоже вкуснота.

Китайцы делают кексы не совсем так, как мне привычно (и называют фагао). Ну да ничего, принципы схожи. Электрическую печь для выпечки тоже можно привезти.

Перед глазами словно наяву появились картинки будущего рекламного ролика. Двое держатся за руки, обмениваются нежными взглядами. Парень (мужественный, крепкого телосложения… Жуй Синь? – шикарно бы смотрелся) обещает девушке исполнить все желания, звезду с неба…

«Лучше бы кексиков», – мечтательно опускает длинные ресницы девушка. – «Из Голяна. С орехами… М-м, они там такие вкусные! Милый, ты не прочь быстренько сбегать за выпечкой для меня?»

И милый, разумеется, подрывается. Мощно бежит – нужно как-то снять его бег с внешней части скалы, от ущелья. Чтобы атлетичное мужское тело проносилось вдоль этих грубых каменных проемов в рассеянном свете. Чтобы частицы пыли от шагов взмывали и клубились.

И ввернуть мысль, что настоящий мужчина ради каприза любимой готов на выдающиеся поступки.

Главное, чтобы в туннеле не образовался затор после такого… А то знаю я, как местные ломятся в популярные места. Если о некой локации много говорят (не люблю выражение «на хайпе», но оно тут в тему), туда рвутся все, кто только может.

Производство ролика обойдется в пять-шесть миллионов юаней. Работа с комбинированными съемками, аренда оборудования, гонорары, монтаж, обработка, сведение. О, ещё выезд в глушь всех причастных добавим.

С побочными расходами можно смело увеличивать смету до семи миллионов. Помещение (нормальное, а не развалюха в газетных листах), электрические печи, упаковка, в которой кондитерское изделие не стыдно и с горы привезти, что себе, что в подарок (в Поднебесной оформление важно), расходы на ингредиенты и прочее, и прочее.

Эта ворона не посчитала зарплаты.

Потому как владеть «кексовым бизнесом» не намерена.

Я изложила задумку родителям. Они малость зависли, видимо, обозревали масштаб: как моей задумки, так и вида со смотровой площадки, куда мы завернули по пути.

– Родная, ты уверена? – спросила Мэйхуа. – Это может ничего не принести.

Я озвучила, что хотела бы разделить доли в кондитерской: две из десяти нам, а восемь оставшихся – по одной каждому из восьми строителей туннеля, проживающих в деревне. Придется несколько раз побывать тут до запуска: опробовать выпечку, утвердить рецепты.

Ну и вопросы, финансовые и сопутствующие, уладить. Затем, со временем, продать нашу долю местным.

Подарок такого масштаба они вряд ли согласятся принять. Да и я – маленькая ворона, а не мать Тереза. Отбить вложения было бы неплохо. Не оправдается мой замысел? Переживу, конечно.

Но принцип: дать не рыбу, а удочку – эта ворона одобряет. Дать людям, пробившим гору, «удочку» в виде кулинарной «фишки» – это благое дело.

– Есть то, что не всегда продается за деньги, – сказала я, вдыхая свежий воздух, напоенный ароматом прошедшего дождя, в нем запахи: влажной земли, мокрого мха, нотки хвои и грецкого ореха. – Сердца людей.

Ни в одном из домов в деревушке я не видела телевизоров. Интернета и компьютеров – тоже нет. Здесь понятия не имеют, кто такая Мэй-Мэй. И подобных мест на карте Срединного государства – пруд пруди.

Эта ворона может проявить щедрость, творческий подход и фантазию. И тогда здешние жители запомнят моё имя. И фамилию Ли.

Я хочу, чтобы люди в разных уголках страны знали нашу семью.

У меня есть время, терпение, желание и кое-какие возможности.

Фамилия Ли обретет вес у простых людей.

Кроме того, их жизнь станет чуть легче. Чудес не обещаю. Только маленькие – локальные – добрые дела.

Ведь может случиться так, что вороне понадобится голос каждого. Чаша весов общественного мнения – штука крайне неустойчивая.

Полагаться лишь на волю Мироздания?

Или сделать всё возможное, дабы расправить крылья и воспарить над бездной?

Ворона предпочитает второе.

Глава 15

Сначала нам не поверили. Можно понять: приходят три туриста и говорят: «Мы вам поможем. Сделаем вашу жизнь лучше».

Скепсис – нормальная реакция.

И тут-то я узнала, каким убедительным и воодушевляющим может быть Ли Танзин. Каменный воин словно забыл, что он – тишайший. Он говорил с деревенскими – простыми словами, на «их» языке. Без зауми и всяких там терминов.

Он просто был искренен. И он зажег их сердца – надеждой.

Рядом стояла, держа меня за руку, мамочка. Сияла гордой и радостной улыбкой.

Мезальянс? «Цветок, воткнутый в грязь»? Как бы не так!

Двое с чистыми сердцами и светлыми умами нашли друг друга. То, что у них были неравные стартовые условия, не помешало. Удивительно, но вот они – рядом. Вместе. Идут по жизни рука об руку.

Когда батя достучался до самых недоверчивых, стало даже немножко неловко. Ему жали руку, кто-то кланялся, жена старосты – мы беседовали с людьми в его доме – пустила слезу.

На секундочку я усомнилась. Что, если мы дадим маху со всей этой кексовой затеей? И вместо светлого будущего у людей впереди лишь пустые ожидания?

Они уже один раз свернули гору в погоне за мечтой. Если вдруг ничего не получится – не подведет ли это их ближе к обрыву?

«Нет», – ответила сама себе. – «Эти люди сильные. А Ли Танзин ещё ни одного дела не испортил».

Батя взялся за это дело, и теперь не отпустит, будет контролировать тщательное исполнение проекта «Дорога в камне».

Слезы этой немолодой женщины с тонкими руками – словно птичьи лапки, право – эта ворона сохранит в своем сердце. Как дополнительный стимул.

Быть лучше.

Когда стоишь на выступе горного массива, что «родился» в архейскую эру (Тайханшань – один из самых ранних участков, вышедших из-под вод мирового океана), такая маленькая, незначительная песчинка на фоне величественных отвесных скал, всё воспринимается не так, как обычно.

Небеса так близко. Дно ущелья, кажется, дальше неба. Один неверный шаг – и ты скатишься, как камушек, в бездну. Но глядеть вниз не тянет: взор то и дело поднимается к облакам. Туда, где радуга чертит изогнутую дорогу к облакам.

Восприятие обостряется. Дыхание меняется. И что-то в глубине души – меняется тоже.

С гор Тайхан эта ворона спустится немного другой. Ещё более целеустремленной.

Август 2002, Бэйцзин, КНР.

Лето выдалось жаркое. И речь не только о столбике термометра.

Официально завершились съемки «Бионической жизни». Большая веха для маленькой творческой студии.

Бедные сотрудники производственной компании. Они надеялись отдохнуть от эпохи деспотизма, как самые отважные называли работу под началом Яна Хоу.

Наш штат только в процессе наполнения квалифицированными сотрудниками. Нашим ещё и стажировка не помешала бы…

Так что контракт продлили – на съемки «Счастья на каблуках». Ромком про начинающую девушку-модельера, которой после множества собеседований из всех, хотя бы чуточку связанных с дизайном, вакансий в городе удалось пристроиться только стажером в модный журнал.

История непринужденная и стильная. Самое замечательное, что одна владелица галереи (по фамилии Хань, как нетрудно догадаться) предоставила нам отличные локации для съемок. И «свела» с одним модным домом, который не прочь «засветить» в дораме коллекцию следующего сезона. Или следующего за следующим? Не вникала.

Главное, что мы воплотим «Счастье» дешево и со вкусом.

И качественно: парочка Бу-Ян нескладицу не слепит.

Кто-то из «производственников» выл и бросался в стену (небьющимся) реквизитом.

Что сказать? При выплате авансов к довольно-таки щедрым гонорарам, никто не обещал, что будет легко.

Хэппи-энд ворона обещала, было дело. Отсутствие трудностей? Не припоминаю.

Далее. Закончился показ «Воззвания к высшим». Помните, я говорила, что «врыв» его был эпичным и драматичным? Про драму я сразу рассказала, а про «эпик» придержала сказ.

Потому как боялась сглазить. Знаете, как нередко бывает: начало «вылижут», угрохают бюджет в первые несколько серий. А потом деньги внезапно закончатся, и пойдет в эфир откровенная халтура.

Не то, чтобы я подозревала Азию-Фильм в нехорошем. Но и завышать ожидания раньше выхода всех эпизодов не торопилась. Лучше затянуть с дифирамбами, чем вознести их слишком рано и оконфузиться.

Теперь, когда сериал показан весь, можно уже и про «эпик» сказать. Это чудовищно. Сногсшибательно и головокружительно.

Нет, я уверена, что лет через десять-пятнадцать-двадцать этих драконов и чудищ превзойдут. Но для этого времени – Азия сотворила такое, чего даже я, избалованная высоким качеством и графикой на том уровне, где «развитая технология неотличима от магии», не ожидала узреть. Вы помните, Третий закон Артура Кларка.

Не представляю, сколько они юаней вбухали. Но получилось очень круто.

Неудивительно, что все толковали, восхваляли, разносторонне изучали «Воззвание к высшим». Не только графику, но и костюмы, декорации, исполнение трюков и боевые сцены. Всё это бурно обсуждали, искали скрытые смыслы, спорили о поступках героев…

Народ настолько проникся, что в интернете стали появляться фанфики на эту историю. О, и картины рисовали. Один фанат воссоздал – сперва смастерив точную копию доспехов старшего «брата» моей героини – сцену тренировочного боя. Видео на Баоку с этим «боем» сходу набрало сотни тысяч просмотров.

Мы радовались: все, включая Цзиня, который прискакал к нам с элитной выпивкой. Отметить: посещаемость его детища выросла так, как никто из аналитиков не предсказывал.

Это было сродни массовому помешательству. Драконы и юные герои обрели популярность, какой никто не ждал.

Без сомнений, это во многом заслуга людей, работавших над постановкой и пост-продакшен. Ибо без крышесносных эффектов и боевки, какую ещё никто не ставил так зрелищно (в рамках Азии, не как киностудии, а как части света), уровень «эпика» не зашкаливал бы.

Стоит ли упоминать, что все прочие сериалы этого лета рядом с «Воззванием» как-то померкли?

Легче всего зрительский интерес отслеживать по рейтингам. В летние месяцы среди всех транслируемых дорам «Воззвание к высшим» лидировало с фантастическими показателями: от четырех до четырех целых и семи десятых процента. Последнее – вроде как рекорд. С такими цифрами сложно тягаться.

Тот случай, когда с умом вложили много-много денег, и это окупилось. Убеждена, что за рекламные слоты в паузах драконьей истории отстегивались круглые суммы. А за право повторных показов будут сражаться – только не на языке стали, а «в переводе» на юани – многие телеканалы.

Заслуженный и громкий – что рев взъяренного дракона – успех.

Эта ворона даже радовалась, что сериал с девочкой, которая видит призраков, назначили на осень. Там тоже доработка и дорисовка нужна, хоть и не в таких масштабах.

Мы не будем конкурировать. Не только столбики термометров опустятся, но и страсти по драконам к тому времени уже поутихнут.

О, зрители чуть ли не штурмовали киностудию Азия-Фильм с требованием: сообщить о втором сезоне. Финал-то оставили открытым.