Текст книги "Бионическая ворона (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Так вот, я к чему это всё: кажется, мы нашли в ту самую команду мечты – художника по костюмам.

Не следует путать эту работу с трудом костюмера. Вторые – это работяги, отвечающие за физическое состояние одежды. Отпарить, пришить пуговицу, вычистить – за это отвечает костюмер. Он ничего не придумывает.

Создает образ, художественное решение – художник по костюмам. Согласует эти образы с режиссером и сценаристом. Ассистенты помогают ему с воплощением проекта. При крайне низком бюджете ассистентов может и не быть, но это частные случаи.

Многие ошибаются в определениях. Но мы-то не они.

Художник по костюмам – пока только в моем воображении – Нин Чунтао. Молодая девушка, знакомая с современной модой. И она же – знаток вышивки по старинным технологиям. Причем с разными эпохами и стилями может работать – это я из «щебетания» подруг уловила.

Понятно, что сначала нужно под чьим-то началом поработать, набраться опыта. Но был бы человек (с мозгами и желанием учиться), навык приложится.

С воображением у неё неплохо. Я же видела её работы: они не так впечатляют, как матушкины, однако тоже весьма интересны. Нам в истории (кино и сериалы) не музейные шедевры выставлять. А оригинальные, смотрибельные и соответствующие эстетике той или иной эпохи наряды (на героях) демонстрировать.

С какими-то предметами быта, вроде вышивки на веере или на ширме, сестра весенний персик тоже может поспособствовать. Хотя ширмы – это уже к художнику-постановщику. В идеале они (художник по костюмам и художник-постановщик) работают сообща, и тогда все детали встают на места, обретают завершенность.

Так мы, шаг за шагом, и приходим к пониманию, что за парой-тройкой часов «движущихся картинок» стоит долгий кропотливый труд множества разных людей. И все они – важны.

Самое главное в нашем деле – не павильоны, офисы или навороченное оборудование. А люди.

Вот о чем я размышляла в свой четвертый день рождения. В этот раз никаких рефлексий. Только замыслы и планы развития студии Бай Хэ.

О людях и о киборгах… Нет, сначала всё-таки о людях. Киборги столько лет ждали своего часа (в этом мире), и ещё немножко подождут.

Подошел к концу второй год обучения в Саншайн. Отгремел и отчетный концерт, где Ли Мэйли и в этот раз выступала соло. С музыкальным выступлением.

Сначала, как обычно, шли групповые «движухи». Потом, в гримерке (в нашем случае, скорее месте для переодевания), пока на сцене отдувалась малышковая «театралка», ко мне подошла директор Лин.

Лично. Спросить: как мой настрой и готовность к выступлению?

– С вашей помощью – хорошо, – вежливо улыбнулась я.

Помним: заслуги детей – это заслуги их родителей и учителей. Одни хорошо воспитали, другие обучили.

– Отлично, – важно кивнула директор. – Жду с нетерпением.

Директор уже несколько раз шла нам навстречу с пропусками занятий. Капелька ответной учтивости – с меня не убудет.

В самом деле, она идет на поблажки в плане посещаемости и вообще так мила со мной неспроста. Я – её «золотая вывеска».

Легче всего с добившимися успехов выпускниками – высшим учебным заведениям. Не так много времени проходит от выпуска до успеха. Сложнее – школам. Сроки увеличиваются. Хотя у тех есть гаокао: можно списки лучших по результатам экзаменов публиковать.

А детские сады… Это ж сколько лет должно пройти, чтобы детка из садика перешел в младшую-среднюю-старшую школу, сдал экзамен, поступил в ВУЗ, отучился, трудоустроился? Замучаешься ждать.

Когда же успех случится (неуспешных не рассматриваем вовсе), мало кто вспомнит, в какое дошкольное учреждение ходил данный отрок.

И тут – Мэй-Мэй, уже известная стране. Готовая «золотая вывеска» для Саншайн и госпожи директора. Повод для гордости. Вот прямо сейчас, а не двадцать лет спустя.

Можно и любезничать с такой, это окупится.

Я выступала сразу после исторической сценки, и задник перед музыкальным блоком не меняли. Нарисованные колонны отлично сочетались с моим платьем – как под меня делали.

– Композиция «Нежность», – объявила учитель Юй, словно мы не в детском саду на местном аналоге «утренника», а во всамделишной консерватории. – Исполняется впервые. Мы убедительно просим не выкладывать запись этого выступления в сеть. Автор музыки – Бай Я. Исполнитель – Ли Мэйли.

Подле сцены, конечно, ведется официальная запись. Если кто-то всё же «сольет» моё выступление, то появится и полная, необрезанная (а то знаем мы умельцев-монтажеров) запись в хорошем качестве.

С детского синтезатора на детское же пианино, миниатюрную версию, пересаживаться было нетрудно. Пальцы знали и помнили, нужно было лишь попрактиковаться. Удобно, когда у тебя тело – музыкальное, слух (вероятно, ещё и благодаря тоновому языку) отличнейший, да ещё и дома есть возможность музицировать.

Я долго размышляла над тем, что буду играть. Можно было взять безопасное – как Сюй Вэйлань – из относительно нетрудных классических произведений. Всё верно, клубничному леопарду всё же дали ещё одно выступление.

С флейтой, уменьшенной версией традиционной дицзы. На пробе нового инструмента настояла учитель музыки, усмотрела в ребенке предрасположенность. Или же и она – может, даже не осознанно – пыталась уменьшить конкуренцию между мной и Вэйлань? Тут уж только гадать, на кофейной или чайной гуще.

Но ведь так – по классике – кто угодно может. С чем-чем, а с зубрежкой у китайских детей никаких проблем нет. Вымуштруют – с точностью до миллисекунды отыграешь. Как честный брат Ли Чжун в присланном накануне тестовом видео – результат работы с учителем.

Эта ворона хотела привносить в мир что-то новое.

Потому дала маме взглянуть на созданную в порыве чувств песню, где небожитель говорит смертной девушке, как она прелестна. Мелодия восхитила мою замечательную.

Что до текста… его Мэйхуа помогла подшлифовать. Зачистить неровности, двусмысленности и сочетания с переносным значением.

Китайский только кажется простым. Точнее, его «бытовая» версия и впрямь – элементарщина, если уловить общие принципы и натренировать запоминание иероглифов.

А вот «высокий», поэтический язык сложнее. Там очень многое не то, чем кажется.

На удивление, в моем тексте умница моя нашла не много спорных конструкций, и без труда привела их в должный вид. В таком виде мы зарегистрировали права на музыку и текст.

Петь я не собиралась. А вот сыграть…

Музыка к песне-признанию, полной грез и тонких образов, не может быть грубой. Моя «Нежность» звучала, как соловьиная трель на рассвете, как музыка ветра с перезвоном капели. Нет, определенно, без Мироздания в создании этого чуда не обошлось.

Признаться честно, я «выключилась», едва пальцы легли на клавиши. Будто кто-то вел мои руки, следуя порывам души и фантазии.

Как там говорила учитель музыки? Играет не руками, а сердцем?

Директор Лин, сегодня ваша «золотая вывеска» засияла ещё ярче.

Потому как зал в конце моего выступления погрузился в тишину. Гордые родители разновозрастных деток замерли и, как мне кажется, дружно перестали дышать. Может, мне это лишь показалось – я же не держала стетоскоп около их грудных клеток.

А затем зал разразился овациями.

Только один родитель встал со своего места и покинул представление. Отец Вэйлань, которой выходить сразу после меня…

Мироздание, как же всё-таки приятно!

Так, нежиться в отзвуках признания будем позже. Нужно успеть перехватить клубничного леопарда за кулисами.

…Не успела. Пока раскланивалась, пока выпуталась – длинная юбка, неудобная банкетка, вместе тихий ужас.

Сюй Вэйлань прошла мимо – а между нами учитель Юй. Эта ворона не успела предупредить. Девочка искала глазами места своих родителей – их рассадка не менялась с прошлого года. И нашла: пустое кресло там, где должен был сидеть её отец.

Она справилась. Не испортила выступление. Только под аплодисменты – не сильно, ради правды, уступающие моим, ведь в этом зале сидят самые щедрые зрители – кланялась с блестящими от слез глазами.

И мимо меня – вне сцены – промчала стремительной пулей.

Этой вороне было грустно, но изменить ход семейной драмы у Сюй – не в моей власти. Всё, что я могу – это попытаться не дать клубничному леопарду сломаться. Под давлением требовательных предков с неслабыми заморочками и сопутствующими обстоятельствами в виде второй семьи устоять сложно.

Правда, для нас этим выступлением учебный год закончился. И не факт, что будет возможность участвовать как-то в судьбе Вэйлань.

Вообще… Этот год показал со всей ясностью: готовы вписываться за меня в любой «экшн» всё те же бегемот и жираф – со времен песочницы мало что поменялось. Кроме роста и пропорций.

Соседи по столику, Гао и Цао – это приятные умные дети, с которыми весело дружить. И порой выгодно, да. Связи, они же гуанси. В огонь и воду их за собой звать не стоит. Может, сами-то они и не прочь (особенно Цао Шуфэн), но родители не пустят.

Другие дети – как «вещи в себе». Пытаться разобраться, притянуть их к себе – кто-то и сам, как тот слон, готов притянуться – реально, но… Некогда. Наша программа обучения настолько плотная, что на общение времени почти не остается.

А вне учебных часов эта ворона вся расписана. Работа, сценарии, уроки русского, партии с батей (совсем редкими стали) в вэйци. И снова – работа.

И не думаю, что это как-то изменится до самого выпуска из Саншайн. А там и пути у нас с детками разойдутся.

Эта ворона всё же попыталась догнать леопарда. Безуспешно – скорость леопарда превосходит воронью. Долго грустить о том, в чем нет моей вины, ведь только очень странный персонаж мог углядеть поражение своей дочери в отличной игре другого ребенка, не стану.

Да и не получится. Уже завтра у нас вылет. В честь успешного завершения второго года обучения родители приготовили мне сюрприз. Поездку в заповедник – к белым журавлям-красавкам.

Ворона, основавшая Бай Хэ, летит к всамделишным бай хэ!

Встречайте меня, крылатые!

Глава 11

Июнь 2002, провинция Хэйлунцзян, КНР

Мои невероятные родители запомнили дочкино восхищение парком птиц в Гуанчжоу. Как я пищала от восторга и, наоборот, замирала, затаив дыхание, от созерцания его обитателей.

Потому они снова повезли своего «птенчика» к крылатым. И я прямо-таки всеми конечностями за!

Тем более, что место не самое туристическое. Это возле городка с забавным названием Цицихар. У названия города то ли манчжурские, то ли даурские корни происхождения, мне в одно ухо влетело, в другое вылетело. Потому что в самом городе мы не задержались.

Нужно ли вам что-то знать о локации? Дайте подумать.

Про саму провинцию вы, возможно, слышали: в ней же расположен Харбин, северный город, где ежегодно устраивают зимний фестиваль льда. Название провинции Хэйлунцзян (это, к слову, самая северная провинция Китая) в переводе дословно: река черного дракона, названа в честь важной водной артерии.

Мощной реки, в которой по легенде живет черный дракон. Добрый: он перво-наперво победил злого белого дракона, который всячески мешал людям наладить рыбный промысел, да и вообще вел себя отвратительно. Черный дракон пришел, увидел, победил. И остался жить в той реке.

Уж эту-то реку вы точно знаете! Дам подсказку: раньше местные называли эту реку Хэйхэ. Нынче так называется город, расположенный напротив Благовещенска.

На берегу реки…

Всё правильно, Амур. Где в названии Амура «спрятан» черный дракон, предлагаю разузнать без скромной вороньей помощи.

До сих пор, если верить болтливому гиду, добрый черный дракон обитает в реке. Частично на территории китайских провинций (меньшей частью туловища и двумя лапами-притоками), часть хвоста он полощет в Монголии, ну а больше всего дракона «досталось» России. Пьет наш мифологический ящер воду из Татарского залива.

По-моему, гиду доплачивают русские. Не осуждаю, если что.

Про местечко со смешным названием Цицихар особо нечего сказать. Обычный небольшой (по меркам Поднебесной) городок. Мы только забросили вещи в номер, перекусили в отеле, и двинулись к истинному месту назначения.

«Пойду я на болото, наемся жабонят», – мысленно напевала эта ворона в автобусе.

Прям в воду глядела: мы прикатили к болоту. Название места – заповедник Чжалун.

У места долгая и трогательная история. Начало ей положила… одна девушка. Всего одна юная миниатюрная китаянка с большим сердцем и огромной любовью к птицам.

Наверняка, там и другие личности присутствовали. Но гид делала упор на роли этой девушки. При ней выживаемость птенцов журавлей в заповеднике достигла ста процентов. Чтобы закрепить успех, Сюй – фамилия пишется так же, как у клубничного леопарда – вызвали в другую провинцию, на место зимовки маньчжурских журавлей.

Позже Сюй ушла на поиски потерявшейся птицы. Болота коварны. Усталость, темнота, один неверный шаг… Ей было всего двадцать три.

Отправилась на небо верхом на журавле.

Посмертно заслуги Сюй в защите окружающей среды были признаны правительством.

Возможно, ещё и восприятие журавлей в культуре Поднебесной свою роль сыграло. Это же третье по важности существо, уступает только дракону и фениксу. Журавли связывают небо и землю. Да много хорошего можно о них сказать, сводится всё к тому, что журавли, особенно белые, птицы почитаемые.

У заповедника увеличилось финансирование. Постройка дамбы в центральной части провинции и отвод воды помогли болотистой местности Чжалун (хотя людей кое-где пришлось переселить).

У птиц – раздолье. Ещё и рыбкой прикармливают.

Маньчжурские (или японские) журавли, как выяснилось, не совсем белые. А ещё я их спутала с журавлями-красавками. По незнанию (слов в китайском). Просто мамочка сказала: «Едем любоваться на красивых журавлей».

Я и домыслила. Но нет. Красавки светло-серые с черным, а у этих основной цвет тела – белый. Шея и «задняя часть» черные, а на голове – красная шапочка. Там нет перьев, это кожа такого цвета. Белые птицы в красной короне – ещё такой вариант я услышала.

Птенцы так и вовсе коричневатые, как бабулины курочки (хотя вру, куры темнее и рыжее). Наверное, под сухостой прошлогодний маскируются.

Да-да, мне показали малышей! Грациозная журавлиная пара провела мимо нас своих птенчиков. Деловые «цыплята» вышагивали по краю заводи под присмотром родителей.

Завораживающая грация величественных птиц и смешная неповоротливость малышей в одном кадре. Батя молодец, много удачных кадров поймал.

Песнь влюбленных журавлей – эти краснокнижные птицы, создавая пару, удивительно поют в унисон.

Я тоже в тот день немножко влюбилась: в закатный танец белых журавлей.

Мы ходили по дорожкам в отведенной для посетителей области до самого захода солнца. Настолько этой вороне не хотелось уходить. Смотрители, узнав, кого к ним занесло, легко пошли навстречу. Задержали ради нас катер: в царство пернатых мы (от автобуса) добирались пешком, а назад по темноте топать не пришлось.

Кроме журавлей манчжурских (или японских, или уссурийских, как вам больше нравится), в болотистой местности всякие-разные пернатые обитают.

Другие журавлиные. Аисты, уточки, лебеди, цапли, серые гуси и разная мелочь пернатая. Встретился нам и один венценосный журавль. Совершенно бесстрашный: он прямо к туристам за заграждение прилетел.

Буквально минутку так постоял на фоне тетеньки в красном, дал себя сфотографировать, а после – на зов – улетел.

Такой интересный! Глаза голубые – умные и пронзительные.

Был один непонятный для меня момент с «выпуском» красношапочных журавлей. Это когда за смотрителями прилетело (прискакало и даже вальяжно притопало) вдвое больше птиц, чем «тусило» у воды изначально.

Мне пояснили, что это птицы, выращенные здесь – людьми. В основном молодежь, они воспринимают эту местность, как дом. Не все из них улетают на зимовку. И да, эти птицы часть времени проводят в вольере. Как бы по причине того, что плохо умеют добывать еду (мама-папа не передали навык), и люди продолжают их кормить, чтобы не погибли с голодухи.

Тут я не полезу с выяснением подробностей. Вообще, прирученный зверь или птица в дикой природе – это всегда оговорки. Насколько вскормленное людьми существо готово к выпуску «насовсем», вопрос к специалистам.

Так или иначе, эти птицы видят небо. Сытно трескают, щупают траву. Не каждый бескрылый может таким «набором» похвалиться.

Ворона в это всё лезть не станет. Лишь выразит надежду, что пернатых правда держат так (то вольер, то свобода) из-за заботы, а не чисто ради шоу.

Как я уже сказала, туристов в заповеднике было не очень много. Может, это вороне так повезло?

Но, даже если бы одновременно с нами там сто тысяч человек «выгуливалось», одна из посетительниц всё равно запомнилась бы вороне.

Где-то моего возраста. Может, на полгода-год постарше. Обычно одетая – явно не из семьи с высоким достатком. Как же лучились её глаза!

– Я тоже буду ухаживать за журавлями, – убежденно сказала она. – Как и она. Как моя тетя.

– Тетя? – полюбопытствовал мой батя. – И кто же твоя тетя, малышка?

– Смотритель Сюй с фотографий на входе, – ответил мужчина, держащий малявку не за руку (те были заняты, крошили в воду у туристической тропы вареную кукурузу), а за капюшон легкой курточки. – Это моя сестра, а егозе моей – тетя. Каждое лето я привожу дочку посмотреть на журавлей.

Отец и дочь Сюй улыбались, стоя на настиле поверх болотных кочек. Малышка хлопала в ладоши, когда горделивые птицы взмывали в воздух. Отец прятал гордую улыбку в кулаке.

Эта девочка вернется. Взаправду выучится и приедет в Чжалун – уже как сотрудница. И станет радоваться каждому дню, пусть даже он будет проведен по колено в болоте, в безумолчном птичьем гомоне, на всех ветрах…

А отец станет гордиться своей кровинкой. Ведь она делает хорошее дело. Дело, которое выбрала сама. Сердцем.

Даже когда она будет возвращаться домой, вся пропахшая рыбой (ею здешние смотрители кормят взрослых журавлей), и вместо успехов в бизнесе – умиляться росту маленьких журавлят.

А также другие отец и дочь по фамилии Сюй. В нескончаемой погоне за успехом, в шелках и золоте – несчастные… Я так вижу, но могу ошибаться. Хотелось бы ошибаться.

И всё же эта Сюй, из журавлиного края, вызывает в вороне – радость и воодушевление. А та Сюй, из группы одаренных детей в элитном Солнышке, при всех её талантах, лишь тревогу.

Уезжая из заповедника, эта ворона загадала: пусть всё сложится. У обеих девочек по фамилии Сюй.

Мироздание, это ведь такая малость.

Поспособствуй, что тебе стоит!

После целого дня на воздухе эта ворона готова была кидаться на сырое мясо… Чтобы, как воспитанная девочка, уложить его щипцами на круг для жарки барбекю.

Сколько помню, при просмотре корейских дорам (отчего-то продукцией киноделов из Хангук я-прошлая интересовалась на порядок больше, чем китайскими сериалами), в них всегда показывали вкусную еду. Нередко и «вкусно» готовили. Барбекю там – как вид искусства.

Ломтики отборной говядины поджариваются на решетке, люди рядом выглядят так, что вы с их лиц буквально считываете, сколь манящий они вдыхают аромат… Потом они начинают есть – и не дай Мироздание вы начинали просмотр с пустым желудком!

Тут-то вас и подкараулит злостный беспощадный жор. Ночной дожор из всего, что вы сумеете добыть в экстренном набеге на холодильник.

Здесь, в Цицихаре, мы выбирали место для ужина – по запаху. Ли Танзин, будто пес-нюхач, уверенно вел нас мимо рыночных лотков и разноцветных вывесок к тому самому волшебному месту. Оно такое в городе не одно, барбекю (точнее, шаокао) является кулинарной «фишкой» города.

Здешние жители «учились» жарке на углях у монголов, у маньчжуров, даже у корейцев. В итоге мясо на гриле в Цицихаре – это настоящий праздник живота.

Угольная печь «встроена» в стол. Гости рассаживаются вокруг, дядечка приносит одно за другим блюда с нарезанным мясом. Разным – мои замечательные тоже оголодали, ещё бы, целый день на свежем воздухе.

Пламя танцует на углях в печи, раскаляя круглую сковороду-гриль.

Батя умело, как местный, берет щипцы и натирает поверхность кусочком сала. Затем настает черед мяса: сначала тонко нарезанные кусочки мраморной говядины. Специи стоят на краешке стола, каждый может подобрать добавочки на свой вкус.

Мне доступны только соль (чуть-чуть) и кунжут (всё верно, птичкам зернышки положено клевать). Чтобы «птенчику» не было обидно, мясо для себя и мамы батя готовит так же.

Мясо задорно шкворчит, а ещё сводит с ума ароматом.

Мой животик урчит и ворчит в такт шкворчанию. А глаза безотрывно следуют за движениями щипцов в отцовской руке: когда же, когда?..

В это время нам приносят разные овощные закуски. Их много – разных, в основном это вариации на тему свежих, слегка подсоленных и маринованных овощей. И ещё персональные миски с холодной лапшой: с фасолью, овощами и зеленью.

Тишайший каменный воин перекладывает щипцы в левую руку, а в правую берет новое «оружие», ножницы для гриля. Нарезает «пластинку» говядины на мелкие кусочки.

Мы налетаем на эти кусочки, как давешняя стая журавлей на рыбех, что раскидывают из ведра в синеву протоки смотрители.

На освободившееся место батя выкладывает кубики телятины.

Нежнейшее горяченькое мяско прямо с гриля и холодная лапша удивительно хорошо сочетаются. Возможно, мне так показалось по причине зверского аппетита.

Свежие овощи с жареными нежными кубиками, тающими во рту, освежают. И так далее, всё новые варианты нарезки и разновидности мяска. Пока местечка в животе не остается, и эта ворона может лишь глубоко дышать: не влезает еда, так ароматами насытиться впрок.

Прекрасное завершение отличного дня. Я, кажется, начинаю понимать любовь местных к гастрономическим турам по провинциям Срединного государства.

Июнь 2002, Бэйцзин, КНР.

То густо, то пусто. И это не только в поговорках, в жизни оно точно так же происходит. То много месяцев без меня красивой на экранах (мелкие рекламные ролики не в счет), то выходит всё и сразу.

Сначала вышли «Уличные танцы Китая». Стартовый эпизод я пропустила, он наложился на съемки для рекламы мороженого. На старте лета – самое то. А вот тот, где я судила, успела глянуть.

Канал выложил отзывы, сделанные на сайте.

Такой непривычный формат. Интересная задумка!

Вау! Какой крутой состав капитанов: я буду болеть за команду Жуй Синя. Он мегакрут.

Кто пустил ребенка судить взрослых танцоров? Серьезно? Я немедленно бросаю просмотр.

Этот ребенок танцует лучше многих взрослых!

Кажется, тот человек не досмотрел до момента, где Мэй-Мэй вызвали на баттл. Судьи решили, что победил тот парень с хипхопом. Но лично мне больше понравилось, как сражалась малышка Мэй.

О, это было неожиданно, и вне «родного» сценария. Вот этой вот лапкой накарябанного… Напечатанного. Когда в студию с танцорами запустили капитанов, а затем и «особого судью», ведущий сделал объявление.

«Добавим веселья? У нас есть пять лишних полотенец – вне конкурса. Для того, чтобы забрать одно из них, вам нужно победить в баттле… Одного из наших судей. Если одного судью выберет несколько участников, мы решим это с помощью жеребьевки. Поможет нам в этом бутылочка Вод Куньлунь. Но учтите, что одного судью можно вызвать лишь единожды. Даже если вы проиграете, повторно бросить вызов этому же судье невозможно. Полотенце сгорает. Выбирайте с умом!»

Полотенца – в цветах команд – не моя идея. Но она отличная и практичная: после танца у ребят часто лоб весь в поту. Тот, кто получает полотенце, выходит в следующий этап соревнования. Заодно может и пот утереть.

Что началось после объявления! Как они делили апельсин… То бишь, право вызвать на баттл Мэй-Мэй. (Могу их понять: я наименее опытная).

А дальше была чистой воды импровизация. Потому как эти редиски (я про организаторов шоу и сотрудников канала) не предупреждали о таком финте.

Да! Маленький робот был прекрасен. Я до сих пор улыбаюсь, когда вспоминаю это представление. Улыбаюсь прямо сейчас, пока пишу это сообщение!

Слишком много раздумий о Терминаторе вылились в «поппинг», где я изображала улыбчивого, но слегка неисправного робота.

Судя по откликам, получилось и впрямь забавно.

Мило-мило-мило! Робот лучше всех. Хорошо. Очень хорошо. Невероятно хорошо!

Тройной повтор свойственен местным жителям, когда они хотят подчеркнуть важность своего заявления. Особенно, если повторение идет «по нарастающей», с усилением, вот как с: «Хорошо», – и далее.

В общем, тепло (в основном) приняли ворону в качестве «залетной» судьи.

Следом за ТВ-шоу в эфир ворвался – эпично и драматично – сериал про драконов. Ну и про демонов с прочей мистикой и боевыми искусствами древности. Драма – это про мерч.

Про кукол в образе принцессы с мечом и магнолиями. Азия-Фильм увеличила количество выпущенных эксклюзивных куколок до пятидесяти тысяч экземпляров. Напомню: изначально речь шла про пять тысяч…

Кукол Цзыюй (так зовут мою – младшенькую – принцессу в дораме) раскупили, точнее, забронировали на сайте киностудии, ещё до того, как в первой серии пошли финальные титры.

Менее удачливые (или не столь торопливые) подняли натуральный птичий гвалт. Фанаты требовали продолжения банкета… в смысле, ещё кукол.

Азия обещала выпустить дополнительный тираж. В кратчайшие сроки! Киностудия просила зрителей набраться терпения. Они ожидали, что спрос на изделия будет, но чтоб такой – предугадать не смогли.

Другие игрушки, к слову, тоже неплохо пошли. Где-то в маркетинговом отделе Азии-Фильм наверняка кто-то пританцовывал от радости.

А кто-то – ранее не столь оптимистично настроенный – рвал и метал. Потому как не поверил и не подготовился. Упустил возможность заработка.

О рвущемся…

Струна, натянутая слишком туго, может порваться от первого прикосновения. Так говорил мастер игры на гуцине в одном сериале. И, по-моему, цитировал чью-то мудрость.

Цинь мне пока недоступен. Причина банальна: размер имеет значение. Столь малых детских вариаций гуциня просто не делают. В этом семиструнном инструменте пропорции важны не меньше, чем форма и сочетание пород древесины корпуса.

Небо круглое, земля плоская – по представлению древних. Нижняя половина корпуса плоская и из твердого дерева, верхняя из мягких пород, выгнутая, выдолблена изнутри. Натяжение струн так же важно.

Вот так витиевато мне учитель музыки в Саншайн объясняла, почему не может учить меня игре на желанном инструменте. Брать «взрослый» или ученический (он поменьше, но не прям крошка) гуцинь маленькому ребенку бесполезно: ни длины, ни силы в пальчиках не хватит для игры.

А силу прилагать нужно. Ученики и мозоли натирают, пока набираются опыта, и в кровь раздирают струнами пальцы. Ранее, чем с десяти лет (а лучше с двенадцати), браться за учебу не следует.

Поэтому мы только теорию разучили, легонько, по верхам – для общего развития и понимания процесса. А к практике мои маленькие ручки смогут приступить нескоро.

Так вот, мать моя долгое время была – что туго натянутая струна. Эта ворона проявляла терпение и уважение, не трогала больную тему. Но рано или поздно случится – хоть бы и нечаянно – касание.

Я не хотела, чтобы мамино сердце разорвалось, подобно струне. И потому старалась «смягчать» напряжение, вызывала детскими уловками её улыбку. Растапливала, как могла, лед в её душе.

После возвращения из журавлиного края эта ворона решилась. Наша гостья, сестра весенний персик, отбыла на несколько дней к другой сестрице из числа «трех богинь». Мы вернулись в тихую квартиру.

Разобрали сумки, пообедали.

– Мамочка, – позвала я мою замечательную. – Поговорим?

Глава 12

Друзья! Эмоциональным и впечатлительным эту главу, пожалуй, лучше пропустить.

Пролистать до самого конца главы. Я предупредила!

– Милый, пожалуйста, принеси мне стакан воды, – вымучила улыбку Мэйхуа. – Спасибо. Ты лучший в мире муж.

Как только батя удалился, она с силой втянула воздух. Как перед прыжком в глубину.

– Родная, – обратилась она ко мне, не поднимая глаз. – Некоторые вещи… Твой папа услышит впервые. Есть то, что сложно говорить вслух. Я очень ценю в твоем отце, что с ним порою вовсе не нужны слова. Он не осуждает, понимает и принимает – без объяснения причин.

– Батя – золото, – согласилась эта ворона.

Простодушие Ли Танзина не стоит недооценивать. Тишайший каменный воин схватит в охапку, утешит – или спасет. Найдет путь решения, «вывезет» из сложной жизненной ситуации. Если понадобится, сломает хребет (возможно, что и свой – надорвавшись).

Но ещё он умеет просто быть рядом. Казалось бы – что в этом трудного? Однако это элементарное качество не всем дано.

– Твой отец – за справедливость, – продолжила – чуть ли не скороговоркой: хлопнула кухонная дверь. – Он может вспылить… Милая, если он сорвется, захочет разобраться по-мужски или что-то ещё в этом роде – помоги мне его остановить. У тебя лучше всех получается его успокоить.

Я кивнула – для ответа вслух уже не оставалось времени. Танзин с теплой улыбкой и с теплой водой – для всех нас – вернулся в гостиную-столовую.

Сохранность родителя – в вороньих интересах. Я уже догадалась, что семья Лин – не в нашей «весовой» категории. Насколько значителен отрыв – по идее, сейчас и узнаю.

Мамуля сделала глоточек. Поблагодарила нашего заботливого. И начала сказ про темный лес… О господине Лин и его семье.

Лин означает лес. И тьмы в том лесу – хоть отбавляй.

Пересказывать я буду по хронологии. Где-то Мэйхуа перескакивала с одних событий на другие, где-то делала вынужденные паузы. Какие-то моменты ею (и, следом за нею, вороной) домысливались. Это – вынужденная мера.

Вы позже сами поймете, отчего так.

Я постараюсь быть объективной. Но не обещаю… Непредвзятость местами (временами?) может оказаться выше вороньих сил.

Первый брак господина Лин был ранний. Юная и нежная, словно цветок жасмина, невеста. Юноша со взглядом горящим – жених. Говорят, объединяли их не деньги (их особо и не было в то время), а большое светлое чувство.

И на солнце есть пятна… Молодая госпожа долго не могла забеременеть. И это «пятно» сильно мозолило глаз старшим. С третьего года брака начались шепотки. С четвертого – их голоса окрепли. На пятый год бездетности родители веско заявили: пора готовить документы на развод.

Бездетность в Срединном государстве – вполне себе повод для того, чтобы развестись. Вернуть «бракованную» женщину в прежнюю семью.

Тогда как, скажем, измена мужа не является столь уж важной причиной, чтобы расторгнуть союз. Вот ежели будут явные доказательства, что брак непоправимо разрушен, тогда и обращайтесь. А пока: мы вам срок назначим – для примирения.

Думайте над своим поведением, глядишь, не всё у вас в ячейке общества потеряно?

Впрочем, гражданский суд может сразу же встать на сторону обманутой жены. Если та предоставит доказательства, что муж открыто живет с другой женщиной. Наличие детей «на стороне» тоже аргумент.