Текст книги "Бионическая ворона (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

В пору нашей первой встречи Ли Фу занимал должность главного редактора программы о новостях культуры.

В результате перетасовок в руководстве Центрального телевидения наш знакомый получил директорское кресло. И довольно обширные полномочия.

Немалую роль в таком скором повышении сыграл успех шоу на выбывание «Уличные танцы Китая». Господин Ли активно его продвигал, выбил лучший тайм-слот, сам принимал участие в создании…

Бешеная популярность, высочайшие рейтинги, гарантированное продление шоу на второй сезон. Кто молодец? Да все молодцы, кто приложил руку (лапу, хвост) к проекту.

Телевизионщики ценят креативность так же, как и окупаемость. В их деле творческий подход – необходимость. Сколько раз можно одну идею заюзать? Пока эффект новизны не сотрется. Затем ещё на ностальгии «прокатятся». Да и потом, с некоторыми «апдейтами» можно время от времени «выкапывать стюардессу».

Не все китайцы способны к творчеству. Они (в основном) очень старательные, усидчивые и трудолюбивые… Но в инициативу умеет не каждый. Ворона свидетель: в августовских событиях наши подчиненные терялись.

Это просто стоит принять, как данность. И доносить до подчиненных каждую задачу – предельно ясно и четко, в деталях. Тогда работники из шкуры вон вылезут, но исполнят требуемое.

«Пойди туда – не знаю куда, найди то – не знаю что», – в Срединном государстве не фурычит.

В общем, инициативного «генератора идей» Ли Фу отметило самое высокое руководство. И дядечка решил, что вот он, его золотой билет. Немножко поднажать, и будущее для всей его многочисленной семьи обеспеченно.

Когда на творческую студию Бай Хэ посыпались отказы, за всей этой свистопляской стоял директор Ли. О чем мы легко «догадались» в момент его звонка мамочке.

В котором он нам так искренне сочувствовал, ведь это неправильно, когда маленькую творческую студию «давят», не дав и шанса проявить себя. И он, Ли Фу, конечно же, будет рад предоставить нам свою дружескую помощь.

Так вышло, что недавно он стал совладельцем одной производственной компании… Нет, если это нас не устраивает – ещё же есть готовые сработанные команды телевизионщиков.

«Только представьте, какие впечатляющие проекты мы могли бы воплотить с вами вместе!» – с воодушевлением изрекал господин Ли. – «Наши ресурсы, ваши идеи. Поверьте, это будет блестящее сотрудничество».

Можно было поверить в его добросердечие, если бы не одно но… Ли Фу хотел за работу с его производственниками не денег. Зачем? У него зарплата хорошая, а премиальные – и вовсе огонь.

Он хотел: «Скромную долю в Бай Хэ», – конец цитаты.

Угу… отломите этому сударю крылышко белого журавля. Запеките до хрустящей корочки. Он ненадолго насытится. Дальше он потребует второе крыло, ноги, тело…

С такими «едоками» разговор у вороны короткий. Хотелось бы клювом по лбу, но пока ни рост, ни статус не позволяют.

Ничего, у этой вороны долгая память. И ноутбук есть, в нем легко вести заметки – на случай, если что-то позабудется.

Лин Мэйхуа обещала однофамильцу мужа (и дочки, само собой) непременно поразмыслить над его щедрым предложением. Всесторонне его обдумать.

И внесла номер директора Ли в список «нежелательных» абонентов.

Последствия: дорога любым проектам студии Бай Хэ на третий канал Центрального телевидения закрыта. Насовсем или до смены одного хитросделанного умника на позиции директора.

Шестой канал Центрального телевидения – кино – не стал рассматривать наш проект. С мамой просто отказались встретиться.

Ответ Мэйхуа господину Ли на язык взрослых переводился: «Никогда мы на такое не пойдем». Реакция шестого канала (а там другой директор) означала: «Если вы не со мной, то вас попросту не существует».

Вороне неизвестно, как наш однофамилец набрал столько силы (влияния, средств), чтобы так высоко взлететь. И провернуть подобное дельце.

Можно только порадоваться, что спутниковое телевидение, согласно официальным заявлениям, обеспечено во всех регионах Китая. В каждом уголке страны.

Раз уж зашел «в ту степь» разговор, то вот ещё один момент: к сентябрю текущего года сеть 3G «накрыла» все крупные города Поднебесной. Новый план: к февралю года грядущего распространить зону покрытия на все населенные пункты, включая самые отдаленные и труднодоступные.

Что не может не радовать. Сами знаете, почему.

Выход на Шанхайскую медиагруппу (SMG) обеспечили нам знакомства режиссера Яна. Их логотип – белая магнолия (она же – городской цветок Шанхая) – показался вороне добрым знаком.

Белая ворона, награжденная Магнолией, и белый журавль, ею основанный, да белая магнолия… Отменное сочетание!

«Стабильность и поддержка, стремление к истине и новаторство» – лозунг.

Шанхайское телевидение имеет нынче семь каналов. Порядковые номера нам с вами мало что скажут. Нас интересует бесплатный канал «Восточный фильм». Он показывает: фильмы, телесериалы и информацию о них.

Безусловно, платные каналы приносят больше денег, но меньше популярности. Известность в нашем деле – тоже валюта.

Поэтому выходить в эфир мы будем – на бесплатном канале SMG. И это большая удача (а ещё отблески былой славы Яна Хоу), потому как иначе нам пришлось бы идти к провинциальным телеканалам. Гуандунскому, Сычуаньскому или ещё кому-то… с меньшей, само собой, аудиторией.

На самих переговорах я не присутствовала. Садик, знаете ли. Меня оставили на попечение бати и – отчасти – Шу Илинь.

Моя «воспитательница» с именем-фамилией, вполне созвучной названию корпорации Шулин, обзавелась напарником. Про кого сказать сначала?

Давайте, про Шу. Эта ворона ясно помнила, как на фразу: «Шу пригодится для комплекта», – Мэйхуа на секунду задумалась. Затем просияла улыбкой. Так вот, я не могла не спросить: фамилии Шу – первой жены деда – и нашей Шу, они просто созвучны или?..

Наша Шу – как в царстве Шу. А та Шу – как пика (бамбуковая), вариант перевода – дреколье. (Про то, кого бы неплохо насадить на пику точеную, я сразу после узнавания значения фамилии подумала).

Короче, не родня.

Напарник – это мой новый водитель. Дядюшка Ли Цзялэ перешел в батину фирму. Родителю нужны надежные люди, потому как транспортная компания разрастается стремительно. Не так, как сеть автомагистралей Поднебесной, но темпы и впрямь неслабые.

А мой новый «водитель» с редкой фамилией Цун – тоже из специально обученных. И тоже «подарок» от дядюшки Цзиня. Ибо сами мы бы его услуги в рамках ушедшей осени не потянули бы.

Мы вложили в Бай Хэ и съемки разнесчастного «Счастья» всё, что можно и нельзя. Разворошили счет «энзэ», все новые поступления тоже шли туда.

И вот – мы здесь.

В банкетном зале Всемирного финансового центра. С важными персонами Шанхайского телевидения и влиятельными представителями индустрии.

В трепете: как примут зрители нашу историю?

Мы же буквально всё в неё вложили, и речь не только о средствах. Щегол душу вынул из всех наших работников (и привлеченных студентов тоже), чтобы каждый эпизод, каждое мгновение дорамы выглядели идеально.

Ворона этими вот пальчиками вносила правки в сценарий. Чтобы он стал круче, глубже и трогательнее.

Из обычной истории, рассчитанной на то, чтобы скрасить зрителю вечерок на фоне ужина, да зажечь взгляды модниц Поднебесной, мы – творческая студия Бай Хэ – сотворили шедевр.

В рамках крайне ограниченного бюджета.

Чжу Юэ едва не ушла из проекта. Даже не так: её агентство купило билет до Чэнду, под какой-то рекламный ролик. Возвращение к «Счастью» не планировалось.

«Поезжайте», – ответила актриса, уже распробовавшая, каково это – быть звездой первой величины. – «Моя работа здесь не закончена».

Скандал там был такой, что крики слышал весь этаж Grand Hyatt, а ведь в нем стены не из картона, и весьма достойная звукоизоляция.

Если Чжу впоследствии решит не продлевать контракт со своими нынешними представителями, я ей лично раскатаю красную ковровую дорожку в офисе Бай Хэ.

При условии, что офис Бай Хэ к тому времени будет существовать.

Жуй Синь, когда узнал о проблемах в студии, тоже прискакал аки рыцарь. Вместо белого коня «скакать» пришлось на белом БМВ, что тоже неплохо.

«Чем я могу помочь?» – спросил актер с порога. – «Готов на любую работу. Слышал, вы набираете персонал?»

Пока Мэйхуа соображала (видимо, представляя будущего киборга в качестве держателя тепловой пушки), я перехватила инициативу.

Эта ворона сказала Жую всего одно слово.

«Сияй».

С прибыли этого парня мы получаем отчисления. Это всяко эффективнее, чем направлять дождевую стойку для романтичной сцены встречи двух зонтов под проливным дождем.

…Когда разноцветный зонтик случайно соприкасается с черным, невзрачным типовым зонтом среди десятков идентичных, и тот «окрашивается» яркими красками лета…

Есть такая сценка в «Счастье на каблуках», которое вот-вот начнется.

Жуй внял. И принялся сиять – вовсю. Контракт на личное представительство бренда часов. Гоночное авто и автомобиль для города от местного производителя.

Согласился на роль в военно-патриотичном кинофильме. Может, хоть за неё он получит награду: пока все номинации, что достаются Жую, заканчиваются победой кого-то другого.

Эта ворона тоже могла бы сиять. И сияла – в Саншайн – новыми солнышками. А с ноября ещё и на съемках «Воззвания к высшим-2».

Сначала про Солнышко.

Там всё путем. Детвора умнеет не по дням, а по часам. Такими темпами скоро кое-кто перестанет особо выделяться на фоне одногруппников.

Чжан Джиан продолжает «звездить»: сниматься в дорамах и вести свой канал на Баоку. До моих нынешних двух миллионов подписчиков ему пока далеко, но он парень харизматичный – догонит.

Бо Ченчену заниматься всяким-разным на камеру – скучно. Только если за компанию. Так, мы с ним по осени собирали на скорость дома-конструкторы. Только у меня было деталек пятьдесят, а у него – три сотни. И он меня обогнал. Сделал, как улитку.

Уж не знаю, этот ли стрим – его только в прямом эфире смотрело почти полмиллиона зрителей – сподвиг Азию-Фильм к специальной версии мерча (он до сих пор в моде), где к куклам прилагается коробка с фоном, игрушечная площадь из наборных плиточек, с мостиком, заборчиком и прудом, со статуей дракона, с деревьями, кустами и… сборным дворцом.

Выпуск ограниченный. Цена вопроса – семь с половиной тысяч юаней.

Недешевое занятие для вашего ребенка на целый вечер (или больше, деталей там много).

В разработке уже и новый мерч – версия для второго сезона.

Рендинг мне понравился. Расширенная версия заложена в проект сразу же – так зашло народу развлечение со сборкой. Вроде бы даже бутоны магнолии надо будет крепить собственноручно.

Про сам второй сезон я как-нибудь потом расскажу. Начинала же про детей из Саншайн!

Гао Юн – маленький взрослый. Изредка в нем ещё пробуждается жажда познания: как устроена та или иная штука. Но в остальном – он сама серьезность.

«Скучный», – сказала на это Цао Шуфэн. И начала строить глазки Джиану. Но, с её «рыбьим» взглядом, никто ни о чём не догадался.

Самый важный для вороны в этом году персонаж – Сюй Вэйлань. Так уж вышло, я чувствую ответственность за эту малышку.

«У меня теперь братик», – поделилась со мной секретом Вэйлань. – «Он маленький и громкий».

«Привыкай», – я старалась её подбодрить.

С осознанием: ребенка отлучили от матери из-за моего вмешательства. Хорошо ли ему будет в этой семье? Ой, не факт.

Но и не вмешаться ворона не могла.

Ведь альтернатива – для клубничного леопарда – была ещё болезненнее.

Почему нельзя как-то полегче ставить выборы? Скажем: выступать мне в соло на отчетном концерте или не выступать?

Ворона выбрала нечто среднее: мы будем играть втроем. Я, клубничный леопард и панда. За последнюю мы все (и учителя тоже) переживаем, ведь с Нин станется в наиболее ответственный момент оборвать одну (из двух) струну на эрху. Это такая двухструнная вариация скрипки, наша местная.

Эрху для малышей делают, а цинь – нет. Несправедливость!

Мы теперь – непобедимое трио. Если пандочка не налажает. До концерта две недели, так что скоро узнаем.

Нас всего трое и осталось в продвинутом музыкальном классе. Другие сменили предметы – так можно, в начале каждого учебного года.

Чем выбирать: кто из нас троих более достоин солировать, эта ворона предложила совместное выступление. Пусть хоть где-то победит дружба, а не извечная китайская конкуренция!

О музыке: саундтрек к «Счастью на каблуках» написала мамина закадычная подруга и мой учитель вокала, Цзян И. С некоторых пор не ошибкой будет называть её ещё и невестой дяди Шэнли. Ведь мамочка мою затею – познакомить этих двоих – реализовала с блеском.

Интригу целую закрутила. Ещё когда мы привезли из поездки в Куньмин сестру весенний персик, Мэйхуа решила устроить встречу. Три давние подруги, муженек (он же батя, Ли Танзин), и брат Нин Чунтао. А для того, чтобы встреча брата и сестры Нин «не вызвала подозрений», этого брательника привел на встречу другой брательник.

Запутались? Не мудрено. Попробую «на пальцах» объяснить. После того, как старший господин Нин наделал долгов и оставил семью (и этот мир), Нин-младшего «спрятали» на какой-то мелкой должности в корпорации Цзинь.

Когда заемщики вышли с угрозами на мать семейства, Нин Чунтао с нашей помощью перебралась в Бэйцзин.

В Бэйцзине Мэйхуа позвала на встречу брата Цзиня. А тот захватил с собой сотрудника, вроде как по рабочим вопросам «прихватил».

При этом путаном раскладе сам Шэнли обязан был зайти и поздороваться с мамой, чтобы сдать брата Нин с рук на руки. Затем он мог быстренько слинять… Но его заболтал мой родитель. В беседу вовлеклись все присутствующие, и вот уже никто никуда не спешит. Все едят и веселятся.

Что такого занятного они обсуждали, вороне неведомо. Главное, что Цзинь потом пригласил Цзян (даже фамилии созвучны – судьба!) в галерею его матушки… Выучил урок: звать девушку не в ожидаемые дорогие рестораны, а в места интересные, желательно – обоим.

И дальше оно само завертелось. У парочки дело плавно идет к бракосочетанию. Семья жениха не вся обрадовалась (ага, байка про «несчастливую» невесту всплыла и подгадила), и тогда мой дядюшка психанул.

Он начал процедуру отделения отдела разработки программного оборудования от корпорации Цзинь. Что сделает его беднее, но самостоятельнее.

Госпожа Хань поддержала сына.

Цзян И – невеста – на седьмом небе от счастья. А выброс дофамина, как известно, отменный стимул к творчеству.

Так у нас появилась изумительная композиция. Исполнение под стать – голос учителя Цзян многим на зависть.

В общем, в создание «Счастья» вложились многие.

Актеры, мастерский дуэт Бу-Ян, ваша (не)покорная слуга в качестве сценариста. Лин Мэйхуа – как директор, прикрытие сценариста, продюсер и чудотворец. Творить деньги из воздуха – то ещё чудо.

Сотрудники, постоянные и новенькие (Чу-один раздобыла нам несколько специалистов). Молодежь – студенты, в основном.

Наш не-сосед по фамилии Син, например, самоотверженно хватался за любой труд. Под конец был торжественно назначен вторым ассистентом режиссера, отчего чуть не грохнулся в обморок. От счастья, вестимо.

Вкалывали до седьмого пота – все до единого.

И вот, с минуты на минуту, мы узнаем, не было ли всё это зря.

Мы стартуем именно с модной истории, потому что таков был выбор телеканала. У неё больше серий (а именно двадцать восемь), в актерском составе есть звезда первой величины – Чжу Юэ. Вместе с титулованным режиссером это увеличивает шансы на успех. Имя автора сценария тоже решили сделать известным – именно с этой дорамы.

Тогда новаторская «Бионическая жизнь» выйдет чуть позже с именами Яна Хоу и Бай Я – уже знакомыми по совместной работе.

Шанхайская медиагруппа перестраховывается. И я могу понять их мотивы.

За центральным столиком: мы с мамой, главные лица с Шанхайского телевидения, ведущие актеры «Счастья», режиссер Ян.

Шампанское разлито по бокалам.

Устроители мероприятия (ворона всё ещё обалдевает от размаха) вывели на экран отсчет до запуска в эфир нашей модной истории.

Я там, между прочим, тоже засветилась. В роли-камео, играю юную модель для детских «фэшн-шоу» и модных журнальных разворотов.

Это тоже – про повышение «стоимости» дорамы.

– А что здесь делает этот тип? – мелькает тень неприязни на лице режиссера Яна, когда он бросает взгляд на дальний (от экрана) столик у панорамного окна.

Эта ворона тоже глядит – там некий незнакомый мне мужчина вместе со спутницей усаживаются за стол. Опоздавшие, как видно: все прочие стулья в банкетном зале заняты.

С тем, как щегол владеет лицом – это слишком сильная реакция. Этот некто должен неимоверно гадкое чувство вызывать у Яна Хоу.

– Начинается! – прикладывает ладони к горящим (от восторга и предвкушения, «шипучки» всего по глоточку успели сделать) щекам Чжу Юэ. – Наше «Счастье на каблуках» в эфире!

Кто бы ни был тот тип, он подождет. На следующие сорок минут значение имеет только «Счастье».

И пусть все миры подождут.

Без обид, Мироздание!

Глава 18

На наряды в фильме две тысячи шестого года (в мире прошлом) «Дьявол носит Прада» было потрачено порядка одного миллиона долларов. Это с учетом того, что многие вещи предоставлялись в виде аренды.

Часть одежды была приобретена. Некоторые наряды создавались специально для актрис.

«Счастье на каблуках» тоже имеет прямое отношение к моде.

Вот только у нас не было «лишнего» миллиона долларов.

Для показов и фотосессий, показанных в дораме, наряды предоставлялись модным домом. Двумя: детские наряды от ещё одного бренда. Долгая история, как мы на них выходили, и как убеждали, что наша с ними совместная работа – это лучшее, что случалось в их деятельности.

Не суть, убедили – и ладушки.

Но герои и в «обычной» жизни должны были одеваться – стильно и дорого. Для ведущей актрисы весь гардероб предоставили спонсоры. От заколок для волос до каблучков.

На прочих героев спонсорская щедрость распространялась не так сильно.

Проще всего было со статистами, их как раз и облачали в спонсорские вещицы. Хотя и тут эта ворона открыла для себя нечто новое.

Мастиж – категория товаров между масс-маркетом и люксом. Словечко – калька с английского сборного «mass + prestige». Думаю, переводить смысла не имеет, всё и так понятно.

Высокие стандарты по общедоступным ценам. Выглядит дорого, ощущается дорого, стоит относительно дешево.

С таким «промежуточным» спонсорским «эквипом» мы и имели дело. Для малозначимых персонажей.

Что до облачения важных действующих лиц… Они не могли одеваться «стандартно и безлико». У нас история про глянец, где обычный офисный стиль не сойдет.

Пришлось разворошить гардеробы. Мамина подруга, Цзян И, та ещё модница, фактически одевала коллегу нашей главной героини.

Главный редактор журнала – мужчина схожей комплекции с нашим щеглом – щеголял в режиссерских костюмах.

Арт-директора, импозантную даму якобы под сорок (актрисе пятьдесят, выглядит на тридцать, при неудачном освещении – на тридцать пять) наряжали в самые импозантные из вещиц гардероба бабушки Хань Юйтун.

Дядя Шэнли помог облачить молодого, но страшно талантливого фотографа – романтический интерес главной героини.

Одежда, обувь, украшения, аксессуары. Сумки – о, нельзя забыть про сумки и их цены, от которых на лбу буквально выступал холодный пот.

Мы не особо афишировали, какой ценности выдаем «тряпки» и «побрякушки» актерам. Но всего – на двадцать восемь эпизодов – если так прикинуть, мы одолжили предметов «экипировки и бижутерии» больше, чем на миллион вечнозеленых.

Нам это стоило дюжины обедов в приятной компании.

Повезло: ни один из дорогущих нарядов не порвали и не заляпали. Иначе вышло бы страсть, как неловко.

Как на мероприятии, под премьерные титры.

Мы в опенинге, чтобы титры не смотрелись скучно, представление актеров оформили в виде оживающих фото с журнальных разворотов. Эта тонкая и непростая (для текущего времени) работа заняла у нашей троицы студентов, рожденных монстрами компьютерной графики, пять недель кропотливого труда. Но оно того стоило: развороты «оживали» фантастически.

Чжу Юэ, наша ведущая звезда, тут же сорвала овации за «обложку». И за разворот – в полный рост.

Актриса на сантиметр приподнялась над стулом, раскланялась с восхитительной улыбкой, за которой скрывалась буря. Если рейтинги не оправдают высоких ожиданий, агентство отыграется за её самоволие.

В «подвал» не отправят, она для этого слишком много денег приносит. Но такая роскошь, как выбор ролей, станет для девушки ярким недостижимым сном.

Тайминг на стартовые титры – две минуты. Вау-эффект от «оживающих» глянцевых фото недолог. Поэтому, кроме актеров, улыбающихся, позирующих и вышагивающих с журнальных страниц, мы собрали нарезку из ярких моментов (и изящных вещиц) в движении. Всё это под саундтрек в исполнении великолепной Цзян И (которую никто особо не знает, как певицу – с её положением музыка только любимое хобби).

Наше «Счастье» выходит, начиная с этого дня, четыре дня в неделю, со вторника по пятницу, в двадцать часов, а на следующий день – повтор в обеденное время. Вечерний пятничный выпуск повторяется в понедельник днем.

Так мы «цепляем» большую часть женской аудитории телеканала. По времени, я имею ввиду. Визуально мы «цепляем» их всех ещё на стадии титров. Ведь даже самая замученная жизнью и тяжким трудом женщина не откажется «огладить взглядом» красивую вещь. Покупать-то мы её не призываем. Напрямую, по крайней мере.

От пяти до восьмидесяти пяти: каждая «девочка» сможет без зазрения совести (и ущерба бюджету) заглядываться на красивые вещицы. Но по-настоящему покорит их не блеск драгоценностей.

А трогательная и проникновенная история.

В идеале.

Завоевать внимание прекрасной половины населения Китая крайне важно. Ведь (будем честны) за выбор программы передач в семье чаще всего отвечают именно женщины. Если речь не о сверхважном спортивном матче любимой команды мужа, но это исключительный случай, его мы рассматривать в рамках статистики не будем.

Титры – это тот краткий промежуток времени, когда новый зритель решает для себя, станет ли он смотреть эту дораму дальше. Ещё это время, чтобы подготовить перекус (от лапши быстрого приготовления до дорогущих десертов), удобно устроиться на диване. Настроиться и погрузиться в мир мечты.

Мы многое вложили в титры. Хотя могли бы знатно сэкономить.

– О Небо! – всплеснула руками одна из приглашенных. – Это же винтажный браслет от Шанель, а ещё кольцо… Их практически невозможно достать!

Говорившая так увлеклась, что случайно дернула ножкой. Задев официантку, что подливала в бокал другой гостьи шампанское. Бесплатное, то есть за счет Шанхайской медиагруппы, как и всё съестное-разливное на мероприятии.

Напиток полился мимо бокала, дернулась уже другая гостья – ей на манжеты попали капли. От удара стал падать бокал, но его успела перехватить официантка. В суматохе, правда, опрокинули блюдо с закусками – на светлое платье той гостьи, что взывала к Небу.

В иной раз был бы скандал. В этот – обошлось парой салфеток и небрежным:

– Ай-ё, оставьте, – от пострадавшей. – Только отойдите, да побыстрее. Вы заслоняете мне экран.

«Ценители моды – наши с потрохами», – довольно улыбнулась эта ворона. – «И это на стадии титров».

Тень улыбки довольного хищника промелькнула в глазах важного дядечки за нашим столиком.

Реплика, призывающая не заслонять солнце… то есть, экран, доказывала: опенинг свою задачу выполнил.

А больше в банкетном зале никто ничего не говорил, не считая неслышимых даже чуткому уху этой вороны докладов от специально обученных работников высокому начальству.

Доклады содержали сокровенное: рейтинг. Процент охвата аудитории на тот или иной момент трансляции дорамы.

Телеканал фиксирует их не в режиме реального времени. Офис медиа-измеряющей компании получает их с задержкой. Несущественной.

Предоставляет их – посторонним – уже с задержкой минимум в час (или больше). Так заведено.

Но для главных людей в зале общие правила не действуют.

Мне не расслышать шепотки, но зато можно поглядывать за реакциями зрителей. Все те, кто собран за центральным столиком, уже смотрели эпизод. Приглашенные: среди них влиятельные в индустрии личности и несколько журналистов из проверенных (читаем: прикормленных медиагруппой) изданий. Они видят «Счастье» впервые.

Это как работа с фокус-группой, только на другом уровне.

Их отклик – вот сейчас, пока все увлечены просмотром, и светские маски легонько приспущены – самое ценное, что несет для меня этот банкет.

Не для всего нужны слова. За людей говорит блеск в глазах, неровное дыхание. Даже носочки туфель могут говорить: о, это сущая мелочь, на которую мало кто обращает внимание.

Не замечали? Вот, скажем, те четверо. Двое из них прибыли вместе, и, похоже, давно женаты. Стопы мужчины повернуты… к соседке, актрисе с глубоким и выразительным взглядом. Жена его с другой стороны, и кончики её туфель направлены в сторону экрана. Она и сама подалась вперед, к созданному нами «Счастью».

Как и всех других гостей (кроме, похоже, не самого верного мужа).

Что ещё весомо, так это неприкосновенность пищи. Приглашенные увлеклись настолько, что блюда остались нетронутыми. Кроме первого тоста – за грядущее успешное начало – не звенели бокалы.

Гости внимали происходящему на экране, забывая про бесплатное шампанское и изысканные закуски от шеф-повара.

Выпуск стал событием.

Не меньшим событием – для студии Бай Хэ – стали и объявленные рейтинги. Не сразу: после того, как экран погас, звук оваций заполнил банкетный зал. Вскоре его сменил звон бокалов: позабытое шампанское теперь лилось рекой.

Мимо вороны. Нет, мне совершенно не хотелось пить. Я смотрела на тех, кто не хлопал. А таковых, не считая нашего стола – нам-то положено принимать аплодисменты – было двое.

Один из них – тот припозднившийся тип, которому был не рад режиссер Ян. В белом костюме с золотистым галстуком, в желтоватом свете софитов, тип напоминал оплывший брикет мороженого. Мангового, с желтизной и кусочками «фруктов»: часы (позолота?), запонки, зажим для галстука.

Слишком холодный, чтобы воспринять его за живого человека, слишком теплый, чтобы вызывать желание притронуться.

Другой жадный до хлопков ладонями персонаж был опознан, как журналист. Последние несколько минут он болтал по телефону, то и дело скалясь, как боевитая акула.

Не из каждой схватки акула пера и микрофона выходила победителем. В челюсти этого хищника не хватало парочки зубов.

– Друзья! – взял слово ведущий (не директорам же озвучивать показатели?). – Предварительные данные получены. Одна целая и шесть десятых процента… – вздохи и шепоты после «одной целой» почти что заглушили продолжение. – На первых двух минутах показа.

Так, ворона, выдыхай. Можешь, вон, пузырьки в соседнем бокале сосчитать для успокоения.

Это только титры. Костяшки пальцев Яна Хоу – белые, как салфетки. Надо бы улыбнуться ему, хоть как-то ободрить.

– Далее зафиксировали, – ведущий держит каменное лицо и драматическую паузу. – Рост до двух с половиной процентов.

Новые вздохи, теперь уже полные облегчения.

Пальцы режиссера Яна больше не впиваются в край стола.

Ловлю взгляд «самой важной шишки», господина Вана. Он немолод, и редко появляется на публике. Личное присутствие здесь – жест доверия к «продукту». Да, именно так расцениваются дорамы и передачи в индустрии.

Плечи «шишки» расслаблены. В уголках глаз – смешинки. Или это игры света и теней? Не может же столь солидный господин в ответственный миг – потешаться?

Или может.

Третий канал Центрального телевидения в последний момент перетасовал графики выхода передач. На смежный с нашим «Счастьем» тайм-слот они поставили шоу талантов. Певческое.

«Новые голоса Китая», так претенциозно оно называлось. А местные любят истории успеха обычных людей, да ещё и в музыкальной среде. Тут же караоке-бары чуть ли не на каждом углу. И песни на площадях.

Мы знали о запуске «Голосов». Но ничего сделать уже не могли – графики на «Восточном кино» утверждаются сильно заранее. И меняются крайне редко.

Стабильность важнее сиюминутных достижений, так полагает руководство канала.

– К завершению показа рейтинг достиг, – ведущий застыл, как бы впитывая ожидания, предвкушение и опасения слушателей (драма-мейкер недоделанный). – Секундочку. Я должен удостовериться.

Он заглянул в телефон. Окей, допустим, тебе не только голосом надиктовали данные, но и скинули их сообщением. У тебя что, память, как у гусенички, что ты уже забыл всё на свете?

Внешне, если что, эта ворона сияла очаровательной улыбкой. Безмятежнее только мать моя невозможная улыбалась.

Тишь да гладь. Словно поверхность шелка.

Не перекрывай эти «Новые голоса» вторую половину нашей дорамы, так и было бы. Но нет: новый директор канала «Искусство и развлечения» явно же старался, чтобы перехватить аудиторию. Не сразу, не с момента запуска нашей дорамы.

Он сделал так, чтобы мы порадовались результатам «Счастья» – в начале трансляции, а затем громко, шумно, оглушительно «флопнулись». Это от английского flop – провал. Тоже новое для меня словцо их арсенала киноделов (и не только).

Опубликуют-то усредненные показатели. Телевизионщикам из высшего эшелона и тем, кто ответственен за статистику, уже завтра на стол лягут детальные распечатки. Чуть ли не поминутные.

Главы телеканалов, эти пауки в банке, увидят полную картину.

Господин Ли Фу хотел, чтобы мы с грохотом, что та пробка из бутылки шампанского, вылетели из «перспективных», когда народ перетечет на его музыкальное шоу.

Но «важная шишка» улыбается глазами. Значит ли это?..

– Он демонстративно тянет, потому что рейтинг высокий, – заявила я с полной уверенностью. – Ведь так, господин Ван?

Смех – из уголков глаз – устремляется ниже, ко рту.

– Скоро узнаем, милое дитя, – ответил один из самых крупных пауков всекитайской паутины телевещания. – Теперь я лучше понимаю, почему кто-то может желать присвоить это юное дарование.

По паутине каждое движение, любой неосторожный обрыв нити доходят до паучьих монстров – ахнуть не успеешь.

«А не фу ли на тебя, Ли Фу?» – мысленно смеюсь и я. – «Правильно: фу!»

– Простите, что так долго, – изобразил сожаление ведущий. – Я не мог поверить своим глазам. Итоговый рейтинг первого эпизода «Счастья на каблуках»… Три целых, девять десятых процента!

Зал взорвался. Овации гремели громче, чем звук нарочито-шумно откупориваемых бутылок с шампанским.

Кажется, большинство моих соседей за столиком ощущали себя схожим образом: как бутылка, освобожденная от «пробки» неведения.

Для новой дорамы, как бы знатно не вложились в продвижение пиарщики «Восточного кино», это было не то, что хорошо. Без малого четыре процента – это феноменально.

– В середине трансляции был отток зрителей, – по кивку господина Вана озвучил другой руководитель, рангом пониже. – Но уже к следующему рекламному блоку зафиксирован прирост. Три и девять – это показатель на момент заключительных титров. «Счастье на каблуках» большинство зрителей досмотрели до конца, и уже завтра утром мы начнем аукцион за рекламные слоты.