Текст книги "Гламуру вопреки"
Автор книги: Карен Ямпольски
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
– Но как мы сможем узнать наверняка? – спросила Кейси.
– Думаю, чтобы выяснить, не шпионит ли она за нами, нам придется начать шпионить за ней. У тебя есть друзья в техотделе?
– Найдется пара приятелей, – сказала Кейси.
– Попроси их выяснить, не подключался ли кто к твоему каналу без твоего ведома, – сказала я.
В тот вечер я получила ответы на многие терзавшие меня вопросы. Во-первых, придя домой, я сразу же побежала в туалет и сделала тест на беременность. Каково же было мое удивление, когда он дал положительный результат. Наученная горьким опытом, я знала, что радоваться еще рано, но все же не могла противиться своему счастью и… усталости. Обычно у меня получалось справляться со сменой часовых поясов гораздо лучше. Но не в этот раз. И все же я вынуждена была привести себя в порядок: в тот вечер Эллен давала благотворительный ужин в пользу ЮНИСЕФ у себя дома. Все более-менее значительные персоны из «Нестром» обязаны были явиться. И я знала, что никто не станет слушать моих оправданий, как бы правдоподобно они ни звучали.
Джошу я рассказала, когда он уже надевал смокинг. Новости мои, безусловно, его порадовали, но и он решил не ликовать прежде времени. Ведь моя первая беременность нас слишком обнадежила. И все-таки, подъезжая к дому Эллен на лимузине, мы оба сияли от счастья и держались за руки. В смокинге Джош выглядел очень представительно. Я же, в сшитом на заказ платье от «Жерара Готье», чувствовала себя при нем юной старлеткой. Небо в тот вечер было такое чистое, что от луны, казалось, исходило больше сияния, чем от фонарей. Зайдя на крыльцо, я подняла взгляд и заметила мерцание нескольких звезд. Возможно, эти звезды сулили мне удачу…
Вечер оказался скоплением всего того, что я ненавидела в подобных мероприятиях: сплошной лоск и сплошные знаменитости, политес и по пять тысяч баксов в каждой тарелке. Такие маленькие вольности «Нестром» позволял своим сотрудникам высшего звена. А значит, несмотря на усталость и деликатное положение, я никак не могла улизнуть оттуда незаметно и раньше срока.
Я никогда не бывала в доме Эллен, но много о нем слышала. И убранство его оказалось именно таким роскошным и безвкусным, как я ожидала. Это было здание в возрожденном классическом стиле прямо возле Восемьдесят четвертой улицы, и размеры его казались все же чрезмерными для супружеской пары и двух маленьких детей. Белая мраморная лестница с перилами красного дерева вела на три громадных этажа. Нижний этаж, где и проходила вечеринка, примыкал к просторному саду: там и можно было встретить самых отважных – в такой-то мороз – гостей, предусмотрительно укутанных в меха. Мы с Джошем предпочли остаться в гостиной, наполненной старомодным гламуром: вся эта античная лепнина, розетки на потолке, шикарный паркет, отполированные люстры, каминная облицовка в изящной резьбе и, конечно же, бесценная мебель повсюду. Эллен, судя по всему, исправно доила «Нестром» и не могла пожаловаться на низкие удои.
Такие вечера непременно попадали в газеты: официанты в белых перчатках, струнный квартет, изысканное шампанское и целая свора сплетников в доме. Эллен устроила все идеально, чтобы угодить прессе. Если повод был достаточно благороден, а шампанское – достаточно дорого, никто не посмеет и слова дурного сказать о ней или компании «Нестром». Хотя бы некоторое время.
И все, похоже, от души веселились и готовы были петь оды в честь Эллен. Я поболтала с Лиз Смит, которой всегда симпатизировала. Она была девчонкой простой и дружелюбной, из тех, с которыми приятно пропустить по скотчу за стойкой бара. Пришла и Синди Адамс, старейшина светской хроники из «Нью-Йорк Пост», пристававшая ко всем встречным, и босс «Пейдж 6» Ричард Джонсон, который, признаться, выглядел чертовски хорошо. Раш и Моллой из «Дейли Ньюз» тоже пожаловали, хотя проводили вместе так мало времени, что в их совместную жизнь верилось с трудом.
Заметив меня, Эллен закатила спектакль на глазах у репортеров. На ней было длинное облегающее платье цвета слоновой кости, скорее всего, от «Веры Вонг».
– А вот теперь вечеринка начинается! – завопила она, устремляясь ко мне с неуклюжими объятиями. – Смотрите-ка, сама Джилл Уайт! – От ее попыток орудовать жаргоном я едва не заскрежетала зубами. Натянуто улыбаясь фотографам, я познакомилась с ее мужем. Джош выбрал идеальный момент, чтоб разжиться выпивкой.
Именно таким я и представляла себе супруга Эллен Каттер. По большому счету, он мог бы сойти и за ее брата: та же масть, та же льстивая манера разговора. Даже оттенок волос совпадал. Только вот если Эллен в точности соответствовала стереотипу «белый англосакс-протестант», в Карсоне Каттере сквозило нечто изнеженное, даже женоподобное. Сложно было поверить, что он работает генеральным директором банка.
Детишки Эллен, шести и восьми лет от роду, походили в своих одинаковых костюмчиках на комплект фарфоровых куколок. Впрочем, рассмотреть их как следует я не успела: похваставшись, Эллен незамедлительно поставила их на отведенную полку.
Мероприятие почтил своим вниманием и Ти-Джей Олдхэм, в кои-то веки напоминавший крупного бизнесмена. А все потому, что обычным застиранным свитерам предпочел на сей раз лоснящийся смокинг. Майра Чернова же напялила столько меха, что, будь я охотницей, могла бы ее ненароком и подстрелить. Лиз, облаченная в платье от «Донны Каран» с открытой спиной, таскала своего понурого мужа за собой, как карманную собачонку. Как я ни пыталась ее избегать, один раз мы все же столкнулись – и, как на грех, прямо перед фотографом. К нам внезапно присоединилась Эллен, и мы обменялись самыми фальшивыми поцелуями в воздух, которые можно вообразить за пределами Голливуда. Синди Адамс не могла упустить такой шанс.
– Позвольте сфотографировать миссис Уайт одну, – попросил фотограф.
Эллен расплылась в деланной улыбке и вышла из кадра. Ее примеру последовала и Лиз, не преминув обжечь меня своими злобными глазенками.
– Разве можно разлучать могущественное трио «Нестром»?! – возмутилась Синди Адамс. – Давайте снимем их всех вместе.
Эллен и Лиз послушно вернулись в кадр, чуть задевая меня, но не прикасаясь по-настоящему. От напряжения между нами могло разбиться вдребезги стекло.
– А вы, девочки, дружите вне офиса? – спросила Синди, держа блокнот наготове.
Ну и вопросик. Мы с Лиз промолчали, и за всех отдулась Эллен:
– О, да. – Фальшь лилась у нее из всех дыр. – Мы практически неразлучны.
Краем глаза я увидела, как Джош от смеха давится шампанским. Он подошел ко мне, чтобы спасти от дальнейших расспросов и угостить содовой. За нами последовала и Лиз.
– Это твой муж? – спросила она скорее из любопытства, чем в силу природной коммуникабельности.
Я кивнула и только потом поняла, что приличия требуют представить их друг другу.
– Лиз, познакомься с Джошем Эндрюсом. Джош – Лиз Александр.
Джош вел себя естественно, а значит, очаровательно. Пока она придирчиво осматривала его, он вежливо пожал ей руку.
– Я много о вас слышал, – сказал он. Даже слишком много, как по мне.
– Угу. Я тоже о вас слышала. Вы играете на Бродвее или что-то в таком духе, – небрежно проронила Лиз.
– Вообще-то я драматург, – поправил ее он.
– Ну, в любом случае, сейчас мне редко удается выбираться на Бродвей. Уж извините.
Джошу снова пришлось внести уточнение:
– Мои пьесы на Бродвее не ставят.
– О, внебродвейские постановки! Как это оригинально! Я обожаю все эти крошечные театры в «даунтауне», – снисходительно сказала Лиз.
– Спасибо, – ответил Джош. Я видела, что он никак не возьмет в толк, сделала ли она ему комплимент или наоборот.
Затем она склонилась к нему с заговорщическим видом, как будто собиралась посвятить в страшную тайну или поделиться безотказной мудростью.
– Вы только дайте знать, если вам понадобится поддержка, чтобы попасть на Бродвей, – сказала она. – У меня есть связи.
Джош, судя по его виду, с трудом удержался от хохота. Мне же хотелось дернуть ее прямо за инкрустированное горным хрусталем декольте.
– Спасибо, буду иметь в виду, – вежливо ответил он. Что и говорить, этот мужчина умел показать класс. Затем он ласково взял меня за руку, извинился и отвел в сторону, к прочим гостям.
– Так это, значит, была знаменитая Лиз, – хихикнул он. – Точь-в-точь как ты описывала. И даже более.
– Прости, – сказала я. Разумеется, я была очень рада, что он возненавидел Лиз с первого взгляда. – Прости, что нам пришлось сюда прийти и терпеть всех этих отвратных снобов.
Джош нежно поцеловал меня в щеку.
– Ты отходила свое на скучные вечеринки. Теперь буду отдуваться я.
Я прилежно вела нескончаемые беседы ни о чем. Но я так устала! А Джош, едва заметив, что мне скучно, всякий раз спешил мне на помощь и похищал меня, кто бы ни пытался высосать из меня остатки энергии.
Ближе к ночи мы прокрались в библиотеку, куда, по-видимому, ранее не ступала нога ни единого гостя. Это оказалась самая элегантная комната – чего стоила одна обшивка красного дерева. Я облокотилась на полку, а Джош вдруг привлек мое внимание к свадебным фотографиям Эллен.
– Готов поспорить, угодили в «Тайм» в раздел «Стиль», – сухо прокомментировал он. Мы часто смеялись над занудными парочками, которых выбирала редакция. Эти счастливые молодожены выглядели так, будто их перед съемкой накачали прозаком.
Эллен, вся в белом, в жемчугах, была окружена любящими гостями, похожими на ангелов в шелковом убранстве. Я с досадой вынуждена была признать, что Эллен за истекшие пятнадцать лет почти не изменилась. Но дело не только в возрасте: та же прическа «боб»; тот же вкус в драгоценностях; то же напряженное выражение лица.
Я внимательно рассматривала фото, пока Джош отлучился за напитком.
– Дай-ка угадаю, – сказал он, вернувшись. – Пышное торжество в каком-то загородном клубе. Ориентировочно, в Коннектикуте.
– В точку.
– Подружки невесты, похоже, совсем недавно закончили школу, – хмыкнул он. – Но где же белые перчатки?
Я рассмеялась и еще внимательнее вгляделась в лица этих подружек. Их там набралось немало. Некоторых я узнала. Выбор свидетельницы, отличавшейся от прочих оттенком платья, меня не удивил: Лиз Александр собственной персоной. Все та же фальшивая улыбочка. Я знала, что они с Эллен знакомы уже очень давно, и лишь убедилась, насколько крепка связь между ними. Это объясняло, почему Эллен всегда выгораживает Лиз, а та неизбежно оказывается в любом издании, куда приходит Эллен.
Там была и Барбара Стерлинг, вице-президент «Нестром» по подбору персонала. Я знала, что они дружат.
Но я увидела там еще одно знакомое лицо, которое вовсе не ожидала там найти.
– Что? – спросил Джош, заметив мое замешательство.
– Глазам своим не верю, – потрясенно вымолвила я. – Это же Минди. Минди Уайнер. Третья слева. – Да, это была она. Гораздо моложе, с другой прической, она все равно выглядела неухоженной, пусть и в самом элегантном платье. Я могла бы ее не заметить, если бы не всмотрелась в фотографию достаточно пристально.
– А она здесь? – спросил Джош. Его почему-то завораживали все эти странные истории, которые я ему рассказывала.
– Я еще не видела, – пожала плечами я. – Хотя было бы удивительно, если б ее не пригласили. Учитывая, что она была подружкой Эллен на свадьбе!
Тогда я заметила забившегося в уголок Пола и подозвала его. Хотя его, по сути, лишили полномочий в «Джилл», он по-прежнему занимался «Профайлом» и оставался уважаемым человеком потому, что сумел превратить свой журнал в главного конкурента «Фэшенисты» – крупнейшей жемчужины в короне «Нестром». Я даже слышала, что Майра до того боялась соперничества с «Профайлом», что ушла с последнего показа «Прада», узнав, что сидеть придется рядом с Полом. Сущая дьяволица. Из-за безумной атмосферы на работе мне все реже удавалось общаться с Полом, хотя я бы с радостью продолжала наше общение. Он охотно пошел на мой зов.
– Или я совсем рехнулась, или это Минди Уайнер, – сказала я, чтобы удостовериться.
Пол покосился на фото и утвердительно кивнул.
– Да. Похоже, это наша старушка в паричке. Но я не удивляюсь. До меня доходили слухи, что она старая подруга Эллен – правда, нынче разжалованная.
Я сразу почувствовала себя одураченной, а голову мою, как и голову Минди, вмиг заполнили параноидальные подозрения. Неужели ее специально перевели в мой отдел, чтоб она за мной следила? Я знала, что они с Эллен знакомы, но не думала, что так близко. Интересно, подумала я, если на смену Линн Стайн пришла Лиз, а Минди заняла своевременно освобожденный пост выпускающего редактора, не являюсь ли я следующей кандидатурой на вылет? Невзирая на все компромиссы?.. Глупости, конечно, но нельзя было сбрасывать со счетов такую возможность.
Я изучила остальные лица на фотографии. Кто эти люди? Мне хотелось бы знать. И кто из них займет мое место?
– Хочешь, подкину свежую сплетню? – шаловливо сказал Пол.
– Валяй.
– Я тут заходил в солярий – ну, знаешь, разведать обстановку в доме. И оттуда до меня донеслось очень пикантное хихиканье. Эллен была там с Лиз, и когда они меня заметили, обе зарделись как маки…
– Не может быть! – ахнула я.
– Ну, я не поймал их на горячем, но меня бы не удивило, если б они предавались там всяким фривольным игрищам.
– Тайные ковырялки! – с наигранным ужасом воскликнул Джош.
– Я просто рассказываю, что видел, – сказал Пол.
Предположение было столь нелепым и ужасающим, что я разразилась хохотом.
– «Вампирши-лесбиянки из “Нестрома”»! Из этого может получиться неплохая трэшевая пьеска.
– Хм, – подыгрывая мне, задумался Джош. – Надо бы поразмыслить.
Остаток вечера я смеялась в душе.
На следующий день Кейси вошла в мой офис с ликующей улыбкой.
– Ну, что там у тебя? – спросила я.
Она лишь молча положила передо мной распечатку звонков с телефона Минди.
– Да уж, твои друзья тебя не подвели! – присвистнула я, вспоминая ремарку Линн о Большом Брате. Она, похоже, не шутила.
– Смотри, – возбужденно заговорила Кейси, указывая на строчку с номером, похожим на доступ к голосовой почте. – Вот здесь Минди вводит свой номер. А здесь – мой. Здесь – твой. Вот тебе и доказательства! Минди взломала нашу голосовую почту!
– Вот так нахалка! – воскликнула я. Я, в общем-то, не очень удивилась, но все-таки была потрясена ее дерзостью.
– Подожди, это еще не все! В отделе финансов у меня тоже есть друзья. – Она протянула ксерокопию отчета о расходах. – Помнишь, как мы ездили всем составом в Бока?
– Еще бы мне не помнить. – Такие омерзительные выезды «в интересах тимбилдинга» устраивались ежегодно. Это было в духе «Нестром», никак не в духе Джилл Уайт.
– Так вот, это ее отчет о расходах, на котором по неведению расписалась какая-то глупенькая ассистентка, – сказала Кейси, доставая копию. – Что это вообще такое? Гостиничный номер в Диснее. А это? Бизнес-ланч в гребаном «Морском мире»! По-моему, к бизнесу это не имеет никакого отношения.
– А еще мы оплатили ей отпуск с детьми, – добавила я.
Теперь я обладала всей амуницией, чтоб отразить нападение Минди, вздумай она еще хоть раз припугнуть меня шантажом. Оставалось лишь дождаться подходящего момента – я-то уже знала, как тесно она связана с Эллен.
– Ты такая умница, Кейси! – сказала я. На эту девушку всегда можно было положиться.
Но обстоятельства сложились так, что амуниция мне и не понадобилась: Минди сама вырыла себе могилу.
На следующей неделе, в один из самых суматошных дней, Минди металась по офису, как загнанная в угол мышь. И вот, по дороге в художественный отдел она вдруг – бах! – врезалась прямо в стену. Это было настолько безумно, настолько похоже на эпизод из кинокомедии, что я поначалу даже не поверила и сочла за розыгрыш. Но тут у нее начался приступ, после чего она потеряла сознание.
Кейси моментально позвонила в службу 911. Прибывшие медики привели ее в чувство, предварительно диагностировав передозировку. Минди отвезли в больницу для детоксикации.
Я с огромным сожалением наблюдала, как тайны этой женщины раскрываются одна за другой. И досадовала на саму себя за то, что иной раз подшучивала над ее пристрастием и напрочь его игнорировала, будто не имела к этому никакого отношения. Когда окружающие не пытаются тебе помочь, это и приводит к саморазрушению. А Минди в прямом смысле разрушила себя – прямо там, в офисе, у всех на виду.
Я думала, как поведет себя ее муж. И почему он ей не помог? Возможно, ему самому это все надоело?
Как выяснилось, дело было вот в чем. Когда я пришла проведать Минди в больнице, мы с ней поговорили по душам.
– Я выгнала его. Он забрал детей, – поведала она мне, переводя дыхание между приступами истерического плача. – Мне конец. Моя жизнь испорчена. А я только продолжаю все портить. И не знаю зачем. Эллен устроила меня на эту работу по старой дружбе, но даже не позвонила узнать, как я. Наверное, работы у меня теперь тоже нет…
Я покачала головой. Мне самой не верилось; наверное, виноваты были гормоны, бушующие в моем беременном теле, но я всем сердцем переживала за Минди. Я хотела дать ей еще один шанс, надеясь, что тот монстр, который бродил по коридорам «Нестром» в припадках паранойи, не был настоящей Минди. А вот эта несчастная, разбитая женщина на больничной койке как раз могла ею быть. И она заслуживала еще один шанс.
– Ты отличный выпускающий редактор, – сказала я ей и не соврала. – Но тебе нужна помощь. Ты должна очистить свой организм от наркотиков. И я хочу пойти тебе навстречу.
Она широко раскрыла глаза, будто бы взору ее предстало несусветное чудо.
– Но я так ужасно вела себя с тобой…
– Надеюсь, твое поведение в последнее время связано с наркотиками, – сказала я. – Поэтому ты сможешь вернуться к работе, когда пройдешь курс лечения и станешь настоящей Минди.
Она была так благодарна мне, что вновь разрыдалась. Минди сдержала слово и отправилась в реабилитационную клинику. Но по мере того как она отстраивала заново свой мир, мой мир постепенно рушился.
Я была на восьмой неделе, и все, чего мне хотелось, – это остаться дома и спать. Однако я продолжала редактировать статьи, встречаться с прессой, посещать модные показы – и все потому, что боялась накликать на себя гнев Эллен. Который последовал бы незамедлительно, стоило мне снизить общественную активность. Но дело было не только в Эллен. Теперь, когда я готовилась родить ребенка, мне хотелось, чтобы «Джилл» превзошла саму себя.
Только вот выпускающего редактора у меня не было. Заместительница Минди проявляла недюжинное усердие, пытаясь разгрести завалы, оставленные той на тридцать дней реабилитации. И напряженный ритм уже сказывался на всех поголовно.
Я часто задаюсь вопросом: а что, если бы я поступила иначе и поставила интересы женщины Джилл выше интересов одноименного журнала? Что бы это изменило? Врачи уверяют, что ничего нельзя было исправить. И все-таки я не могла избавиться от чувства вины за происшедшее.
Однажды утром, едва проснувшись, я ощутила невыносимо резкую боль в тазу, а голова вдруг пошла кругом. Я рухнула на пол, все еще, слава богу, находясь в сознании, и позвала Джоша, который в тот момент был в ванной.
Он мигом повез меня в больницу, где выяснилось, что у меня эктопическая – то есть внематочная – беременность. Моя левая фаллопиева труба треснула, открылось внутреннее кровотечение, и мне требовалась немедленная операция: я уже потеряла слишком много крови.
Уже позже Джош рассказывал мне, как в один момент он испугался, что я не выкарабкаюсь.
Я понимаю, насколько глупо это прозвучит, но мне действительно кажется, что я ненадолго умерла. Я помню лишь белую пульсирующую боль, которая потом растворилась в безмятежном покое, равного которому я никогда не знала. Я вдруг очутилась на озере в Джорджии. Мы сидели в старенькой лодке с Алексом, мамой и папой и удили рыбу. Счастливые и беззаботные, мы любовалась солнечным днем и радовались освежающему бризу, что ласкал наши щеки.
Приближаясь к причалу, я заметила людей, которые ждали меня там, и погрузилась в водоворот эмоций. Я испытала нежность, увидев, как Джош протягивает мне руку; я засмеялась, увидев танцующую Сару; я успокоилась, увидев, как Уолтер Пеннингтон распахивает для меня объятия; я возбудилась, когда Ричард Руиз подмигнул мне и поманил меня к себе. «Не волнуйся, все будет хорошо. Все пойдет тебе на благо, солнышко мое», – сказала мама. А мы продолжали грести, рассекая пронизанную солнцем воду…
И тут я проснулась. Джош держал меня за руку. За окном было совсем темно. По всей комнате стояли корзины и вазы с цветами, тут и там валялись открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления. Он рассказал мне о моих реальных посетителях.
Я испытала сразу множество сильнейших эмоций. Я была очень счастлива, что живу, но, тем не менее, ничуть не боялась смерти. Я чувствовала, что моя семья и мои друзья меня любят и всегда готовы утешить. Но помимо этого я испытала чрезвычайно глубокое облегчение. Ибо отныне я согласна была принимать свою жизнь такой, какая она есть; ибо отныне я знала, что моя жизнь удастся, даже если я никогда не стану матерью и думать забуду о журнале под названием «Джилл».
