Текст книги "Дневник травницы (СИ)"

Автор книги: Канна Шорен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Ты не должна болеть, слышишь? – сонно сказал он через некоторое время, а в ответ получил слегка грустную улыбку Есении.

Дождавшись, когда Яромир провалится в сон, девушка спешно, насколько могла, закрыла вход в печь заслонкой и погасила кем-то заботливо зажжённые свечи одним несложным заклинанием. Она с трудом забралась на перекрышку, где уже ждала, свернувшись в комочек, Ночка, и, едва её тело приняло горизонтальное положение, крепко уснула, кутаясь в расстеленное Яромиром одеяло.

Глава 19

Утро для Есении началось очень поздно по её меркам. Она приоткрыла тяжёлые от болезни глаза уже после полудня, когда солнце вовсю заливало комнату. Краем уха девушка услышала тихий, что-то неспешно говоривший, голос Яромира и громкое мурлыканье кошки. Неспешно высвободив голову из плена одеяла, повернулась в сторону мужчины и улыбнулась открывшейся картине. Яромир сидел на кровати и гладил умостившуюся на его бёдрах Ночку, что сама подставлялась под его шершавые ладони. Он же что-то рассказывал кошку, а может делился своими горестями, девушка не могла толком разобрать что именно.

– Доброе утро, – прохрипела Есения, привлекая внимание.

– Как самочувствие? – поинтересовался Яромир, разглядывая её сонное лицо. – Выглядишь… – он замялся, явно подбирая слова.

– О, не пытайся любезничать. Выгляжу отвратительно, знаю. В гроб краше кладут.

– Как точно описала, ни дать, ни взять.

Есения откинула тяжёлое одеяло и неспеша спустилась с печи, предварительно не забыв одёрнуть поднявшуюся к самой груди и обнажившую тело почти полностью рубаху. Одежда промокла насквозь от пота, отчего мерзко прилипала, неприятно пахла и сама по себе была далеко не первой свежести. Девушка медленно спустила ноги на пол, слегка неуверенно держась за всё ещё горячую печь. Завтра она будет как огурчик, уже бегать так, словно никогда и не было никакой простуды. А сейчас нужно было по меньшей мере ополоснуться.

Несмелыми шагами она подошла к сундуку и с некоторым усилием подняла ставшую внезапно тяжёлой крышку. Увидев образовавшийся там бардак, улыбнулась, догадавшись, кто его устроил. В попытке «заботы» Яромир перерыл весь сундук в поиске одеяла, которое, к несчастью, аккуратно лежало на самом дне. Вытащив все вещи наружу, сложив на полу, Есения присела рядом и принялась складывать каждый предмет друг за другом, один за другим. Не забыв предварительно отложить новую одежду и чистое полотенце для себя, она спустя несколько минут уже закончила, громко хлопнув крышкой сундука.

Еле встав из-за слабости в теле, девушка неспешно проследовала в ванную комнату. И только осмотрев её, поняла, что вчера сделала и какой хаос устроила. Одежда равномерно валялась по полу, на благо, не была сырой, иначе все шерстяные изделия можно было лишь выкинуть. А то, что она мылась непосредственно в бадье, испортило достаточно большой запас воды для жизни. Часть она, конечно, использует для стирки, для повторного мытья или уборки, но от остального нужно будет избавиться и налить воду заново. И сейчас без зазрения совести забралась снова в бадью. Если уж пропадать добру, то пусть сначала хорошенько послужит ей.

Через добрые полчаса она наконец-то посвежевшая и куда более бодрая показалась в комнате, таща ушат с чистой одеждой наперевес. За время бесконечной беготни, накопилось достаточно грязного белья, отчего пришлось всё совместить с массовой стиркой. Аккуратно встав на стул, а ушат поставив на кресло рядом, Есения принялась неспешно развешивать вещи, лишь изредка останавливаясь, чтобы передвинуть стул. Когда последний предмет был благополучно размещён на верёвке под верхними балками, девушка наконец-то сделала и подала Яромиру отвары из оставшейся в котелке воды. Без них ему явно худо, пусть он и стоически терпит.

А вот вопрос с едой и чистой водой всё ещё стоял остро. У Яромира с обеда не было приёма пищи, что уж говорить о Есении, не евшая даже макового зёрнышка со вчерашнего утра. Выйти на улицу и принести еды со склада было не проблемой, а вот вылить бочку и заново натаскать в неё воды… это совсем другое дело. Сил у неё не хватит на одну-две ходки с вёдрами, но большее будет уже проблемой. Решение нашлось в лице мальчишки, что ухаживал за Вороном. Есения вышла в сени, не забыв накинуть тёплую шаль и валенки, и заметила своё спасение, причёсывающим гриву смиренно стоящему коню.

– Святогор, подойди! – позвала она мальчика, облегчённо улыбаясь.

– Да, госпожа травница! – Святогор поспешил к Есении, на ходу вытирая руки об штаны. – Я что-то не так сделал?

– Нет, нет, ты большой умница. Ворон всегда чист и накормлен, спасибо большое, – она слегла присела, чтобы находится с ребёнком на одном уровне глаз. – Нужна твоя помощь, – она достала с поясного мешочка три серебряные монеты. – Приведи пару крепких свободных мужчин. Нужно опустошить бочку, что стоит в доме, и наполнить её доверху водой. За это им нужно отдать по одной монете, а третья тебе за работу и выполнение поручения. Справишься?

– Да! Всё сделаю в лучшем виде!

Мальчишка с лучезарной улыбкой взял монеты и побежал, подскакивая на ходу, в сторону деревни. Есения проводила его взглядом и поспешила за едой на склад. Пока она принимала многочисленные роды, дед Митяй заполнил кладовую свежими продуктами, а ещё привёз немного круп и хлеба. Мысленно посчитав, сколько денег нужно будет ему отдать, девушка взяла всё для приготовления плотного завтрака: хлеб, сыр, колбаски, молоко, яйца и пшённую крупу. Вся катавасия с водой займёт весь день, до самого вечера, отчего нужно позаботиться о том, чтобы почти до самой ночи быть сытыми. На мгновение она осмотрела полки ещё раз и взяла ещё мешок муки, кефира и самодельного яблочно-вишнёвого джема. Раз уж такая пьянка, то напечёт пирожков на всех!

***

Завтрак, скорее похожий на обед по наполнению и времени приёма, был благополучно поглощён, когда в дом постучались двое. Есения, едва успевшая замесить тесто на основе кефира на пирожки и порядком испачкав передник мукой, поспешила открыть пришедшим. Святогор ухитрился, похоже, прислать самых крепких мужчин в деревне: двух учеников плотника. Немного глупо и извиняющейся улыбнувшись, девушка кратко объяснила пришедшим «фронт работ», к которому те благополучно приступили. Яромир поднял глаза от очередной выделенной ему книги и непонятливым взглядом проводил мужчин, прошедших в ванную комнату, откуда сразу стали доносится странные звуки и грохот.

– Воду поменять нужно, – ответила на его немой вопрос Есения, вытирая запачканные руки влажным полотенцем. – Справятся быстро, глазом моргнуть не успеешь.

Избавившись от грязи, она накрыла тесто чистым полотенцем и поставила снаружи, у самого входа в печь, чтобы через час оно благополучно поднялось. И только в момент, когда всё доделала, испуганно охнула и, поспешно схватив с крючка мешок, заглянула в него. Горшочка там не было. Она перепугано вытащила каждый предмет на стол, оттуда и поняла, что права. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Мало того, что создание горшочка обошлось ей в круглую сумму, она ещё и отца Андрия подвела. В глазах скопились слёзы, готовые вот-вот политься.

– Что-то стряслось? – послышался заинтересованный голос Яромира.

– Да я… Я… – нелепо разводя руками и показывая на мешок, лепетала Есения, она впервые была настолько обеспокоена, даже проклятые слёзы молча покатились по щекам.

– Что ты потеряла? – мужчина сел на кровати, спустив ноги и потянувшись к стоящим рядом костылям, чтобы встать.

– Горшочек такой… маленький, светленький… – глотая горькие тихие слёзы, произнесла девушка, еле дыша.

– Тьфу ты! Женщина, не пугай! – Яромир поставил костыли обратно, к спинке кровати. – Вчера мальчишка от священника приходил, я ему отдал, порыскав в сумке твоей. Ты добрый час там сидела, что мне ещё было делать?

– Что?..

Есения на мгновение застыла, не веря своим ушам. Она ничего не потеряла и никого не подвела. Сначала она немного нервно хихикнула, а после начала смеяться в голос, почувствовав облегчение. Девушка быстро подошла и порывисто обняла мужчину, всё ещё держа в руках мешок.

– Спасибо огромное! – с улыбкой произнесла она, прерывая объятия. – Ты сделал всё, как надо!

Есения со спокойной совестью вернулась к столу, уложила вещи обратно в мешок и повесила его обратно, на своё законное место. На её удачу, Яромир, ничего не зная, сделал всё как надо. Мужчины, запершиеся в ванной, на благо, вышли после этой всей сцены, когда Есения уже вытерла следы от слёз на щеках.

– Вёдра?..

– В малом складе, рядом с дверью.

Мужчины кивнули и поспешили уйти, чтобы не мешать. Им ещё нужно было разбить лёд, если с утра это не сделал Святогор. На удивление, первые вёдра воды были опрокинуты в бочку через каких-то пять минут. Объём бочки был огромным, отчего для её полного наполнения понадобится по меньшей сотня вёдер, а это минимум около двадцати пяти ходок на каждого из мужчин.

Бочка наполнялась медленно, но верно, а через добрый час осталось совсем немного, меньше пятой части. Есения, до этого лишь изредка наблюдавшая и перерисовывающая из книги изображение рунического круга, поднялась из-за стола и украдкой заглянула под полотенце, проверяя тесто. К её облегчению, оно поднялось, став мягким и пышным. Вытащив его и слегка помяла, формируя небольшой колобок, от которого стала аккуратно отделять небольшие кусочки. Раскатывая каждый, она помещала в каждый небольшую ложку повидла и защипывала тесто с помощью небольшого количества воды сверху. Получившийся пирожок отправлялся на одну из чугунных сковородок, дожидаться своих собратьев.

На губах у Есении блуждала немного грустная улыбка. Подобное когда-то готовила её покойная бабуля из прошлой жизни. В подростковом возрасте она очень много училась, отчего забегала домой для того, чтобы сменить форму после школы и взять вещи для курсов при университете, совсем порой забывая поесть. А на занятиях всегда обнаруживала заботливо уложенный в сумку пакетик или свёрток с ещё тёплыми пирожками и порой ещё какой-нибудь йогурт или сок. Тогда это спасало её, ещё ребёнка, от недоеданий и переедания по вечерам. До её студенчества бабуля не дожила, умерев от агрессивной формы рака в последний год школы. И теперь, когда болела или была не в настроении, пекла их, с нежностью вспоминая её.

Когда последний был готов, три небольшие сковородки отправились к тлеющим углям, а Есения прикрыла печь заслонкой. Она уже примерно поняла, сколько ей ждать, отсчитывая время по снующим туда-сюда мужчинам. И когда оба мужчины прошли четвёртый раз и скрылись на улице, девушка открыла заслонку и увидела хорошо поднявшиеся пирожки. Оставалось их подрумянить, что она и собралась сделать, вытащив их наружу и начав методично размазывать небольшой деревянной лопаткой разбитые заранее желтки. Вилки и тем более кулинарной кисти у неё не было, пришлось выкручиваться. Когда они все были смазаны, то ещё на небольшое время отправились в печь. Когда мужчины налили последнее ведро, Есения уже вытащила ароматные пирожки из печи и поставила остывать.

– Принимайте работу, госпожа травница! – с гордостью произнёс порядком уставший от беготни старший ученик.

– Всё в точности! – кратко взглянув на плескавшуюся в бочке до самых краёв воду, девушка улыбнулась им. – Благодарю. Пирожков возьмите, свежие совсем!

Она поспешила раздать каждому из расчёта: по одному в руку и ещё один в зубы, пока не начали отказываться. Есения специально сделала много, даже мальчишке на вечер останется. Любила потчевать приходящих, что уж тут поделаешь. Выпроваживая их, она ещё и всучила каждому по две серебряные монеты, за оперативность, так сказать. Это была большая плата за такую простую работу, но за то, что сделали быстро и качественно, считала должным доплатить. Тем более, что их отвлекли от основной работы.

– Вкусно, – сказал, откусывая и пережёвывая очередной пирожок, Яромир, попутно разглядывая начинку. – Что это такое в начинке?

– Очень густое варенье из ранних яблок и вишни, – хватая и кусая булочку, с немного набитым ртом проговорила Есения. – Повидлом называется. Варится долго, но вкусное.

– Научил кто?

– Ага, ба… – тут она осеклась, о бабушке говорить нельзя было, иначе будет ещё больше вопросов. – Жёнка одного купца, они южнее живут. У них там виноград, говорят, как золото блестят и размером большой ноготь! А помидоры воооот такие!.. – она сложила ладони вместе, слегка растопырив пальцы.

– Да ну, врёшь! Не бывает таких больших!

– Бывает!..

Их милый и смешной спор был прерван звонкой трелью, пронзившей резко пространство. Этот звук издавала сфера, молчавшая до этого почти две недели…

Глава 20

Наскоро зачесав и пригладив распушившиеся волосы и наскоро дожевав остатки пирожка, Есения схватила сферу на подставке и поспешила вглубь дома, на склад. Не забыв подвесить на стену небольшой световой огонёк на стену, села за стол и коснулась аккуратно ладонью шара. Внутри всё покрылось дымкой, а после на её месте оказалось морщинистое серьёзное лицо Томиры.

– Ох, детка! – воскликнула она, едва увидев девушку. – Что с тобой приключилось? Выглядишь хуже покойницы.

– В метель вчера попала, еле выбралась живой, – честно ответила ей Есения, незачем лгать было. – Завтра буду уже как огурчик.

– Ох, детка, совсем себя не щадишь! – покачала головой совсем уж грустно Томира и начала поучать Есению: – Ты молодая и такая безрассудная…

– Томира, что случилось? – резко пресекла её нотации девушка, понимая, что ради этого бы с ней не связывались. – Вы бы не стали звонить просто, чтобы поболтать.

– Тебя не проведёшь, – натянуто улыбнулась ей Томира, а после, поправив чуть сползшие на кончик носа, заговорила уже официальным тоном: – Совет гильдии решил направить к следующей весне в вашу деревню ещё одного целителя. Ваш поп сообщил о небывалом приросте населения за последние десять дней. Сколько младенцев ты приняла за эти дни?

– Порядка четырёх десятков. И ожидаются ещё, осталось три женщины, дохаживающие свой срок, – отчиталась Есения и поняла, что это действительно огромное количество детей даже для их деревни. – Мы действительно быстро растём…

– До весны продержишься одна? – с беспокойством спросила женщина, явно понимая, что в поселении, где родившихся больше, чем умирающих, целителю со столь небольшим запасом магии будет очень тяжело.

– А у меня есть выбор? – с горьким вздохом девушка натянуто и невесело улыбнулась. – Всеми силами постараюсь продержаться. И для дома выберу хорошую землю, попрошу главу деревни её никому не отдавать.

– Спасибо, дорогая, – Томира что-то записала себе и после снова обратилась к Есении. – С тобой хочет поговорить царь. Поэтому соединяю тебя с ним.

– Что? Сейчас?!

Но её уже не услышали, шар заполнился дымкой, а сама девушка начала паниковать и суетиться на месте. Ни с кем выше Мудрейших она ни разу не контактировала, отчего совсем не знала, как себя вести. Отчего, когда дымка начала развеиваться, Есения состроила спокойное и крайне дружелюбное выражение лица, пусть её нога и нервно дёргалась под столом.

В шаре отобразилось лицо порядком уставшего, вечно нагруженного и далеко немолодого мужчины, чья голова и борода были уже совсем седые. Есения не знала точного возраста царя, поэтому лишь предположила, что тому чуть за шестьдесят, может и значительно больше, настолько плохо он выглядел со своими синяками под глазами и излишне бледным лицом. Впрочем, это могло быть не только признаком усталости, но и тяжёлой болезни. Эта очень плохая мысль поселилась в голове Есении, но она постаралась её отогнать.

– Здравствуй, Есения, – откашливая мокроту, поздоровался царь Владислав, вежливо улыбнувшись ей.

– Добрый день! – как-то излишне громко сказала девушка и тут же осеклась, понизив резко тон и почему-то начав слегка заикаться. – Прошу п-прощения… З-зачем вы захотели со мной поговорить? Я-я отправила отчёт и счёт уже очень давно через гильдию…

– Как там мой балбес? – прервал её чёткой фразой мужчина.

– Б-балбес?..

Есения как дурочка принялась хлопать глазами и лишь спустя несколько секунд до неё дошло: он спрашивал про своего сына. Она расслаблено улыбнулась. Даже самые великие люди могут быть заботливыми родителями.

– К месяцу Последних морозов уже встанет, будет потихоньку ходить, пока с тростью. Дай Бог, к месяцу Первой капели вернётся в прежнюю форму и сможет сесть на коня.

Девушка заметила, как царь устало откинулся назад, на своём высоком стуле и устало потёр переносицу, когда она начала говорить о месяцах выздоровления. Она сжала под столом порядком вспотевшие от напряжения ладони и тяжело выдохнула. Всё равно ничего сделать не сможет, Яромиру нужно восстановление хорошее, а не стремглав бросаться обратно, к отцу.

– Раньше никак? – в ответ ему было лишь качание головы. – Плохо, плохо…

Дальше всё погрузилось в молчание. Есения неотрывно смотрела за реакцией царя, а тот поглаживал пушистую бороду, словно раздумывая. Этим жестом он напоминал старика Хоттабыча из старого советского фильма, что заставило непроизвольно улыбнуться.

– Он не говорил, зачем в ваши края приехал? – снова в ответ царю было покачивание. – Хм… То, что я тебе сейчас скажу – государственная тайна. Не сдержишь язык – умрёшь тот же час.

– Никому не слова, клянусь!

– Умница, девочка, – по-доброму улыбнулся Владислав. – Уж долго я мучаюсь от болезни одной. Спать не могу, сил нет да и болит всё от головы до пят. Целители всё руками разводили, говорили, что лекарства не знают. Кроме одного, особо умного, что рассказал о яблочках одних, целебных. Говорят, что даже молодят, оттого и зовутся молодильными. Маленькие, жёлтые, растут на ветках колючих. Знаешь такие?

Есения крепко задумалась. Местные флора и фауна не сильно отличались от тех, что были по всему царству, но всё же уникальные растения были. И спустя небольшое время её осенило, что это такое. Для наставницы и всех пожилых людей, страдающие болезнями сердца в виду возраста, Есения по ранней осени собирала… боярышник. В их краях он был не красный, как это было привычно, а жёлтый. И больше размером, округлый, по форме больше походящий на маленькие яблочки. И на удачу, с осени у неё осталось очень много засушенного боярышника, почти целый мешок.

– Знаю, знаю. Для наших стариков каждый год по осени собираю и засушиваю.

При этих словах царь буквально расцвёл на глазах. Казавшийся до этого тусклым взгляд посветлел, а сам мужчина приосанился.

– Проси, что хочешь, лишь только пришли эти яблочки к царскому двору!

– Мне ничего не надо. Лишь оплатите как обычное лекарство и выздоравливайте. Ваше здоровье дороже всех денег.

– Добро.

Он повернул голову куда-то в сторону и явно кого-то позвал, судя по движению губ. Сфера защищала от ненужных, посторонних разговоров и позволяла общаться лишь с глазу на глаз, когда собеседники смотрят друг на друга. Спустя время царь снова повернулся к Есении и коротко произнёс:

– Через три дня гонец будет у тебя. Я хочу поговорить с этим балбесом, – короткий кивок в ответ. – И не подслушивать!

– И не посмею, – коротко и слегка напугано ответила девушка.

Она аккуратно взяла сферу вместе с подставкой и, спешно, но аккуратно передвигаясь, подошла к Яромиру. Тот отложил книгу, увидя в её руках сферу.

– Твой отец хочет поговорить с тобой.

И, поставив сферу ему на раскрытые ладони, поспешила скрыться в кладовке. Она сползла по двери вниз, стараясь перевести дыхание и успокоить сумасшедше бьющееся сердце. Разговор пусть и был лёгким в привычном понимании слова, но заставил изрядно понервничать. Не каждый день говоришь с царём наедине!

Успокоившись, она принялась за то, до чего не доходили руки – уборки в кладовке и наконец-то работы над поставленные ещё фиг знает когда создаваться «антибиотиками». Нужно было посмотреть, кто «созрел», а кого ещё нужно подержать в тепле.

***

Вечером, когда с уборкой и разговором было закончено, Есения присела на креслу-качалку с нитками, мотком шерсти, крючком и чулками, чьё состояние оставляло желать лучшего. Вчерашняя «прогулка» привели к огромному количеству зацепок, нескольких дырок и большого количество застрявших среди нитей репейников и мелких ниточек. Тихо ругаясь под нос и методично передвигаясь от носка вверх, девушка чинила столь дорогую вещь.

– Отец всё тебе рассказал? – произнёс внезапно до этого молчавший Яромир.

– М… – Есения откусила зубами очередную нитку, не поднимая взгляда от работы. – Только то, что болен, и ему нужны эти… «яблочки».

– Старик всё ещё храбрится, – в голосе мужчины прозвучала усмешка. – Он умирает.

– Знаю и без тебя.

– Знаешь?

– Ты забыл, кто я? – девушка подняла глаза на Яромира и натянуто улыбнулась. – У него явно сердечная болезнь, которая давно уже мучает. Если не будет лечиться, то к лету он действительно умрёт.

– А с этим лекарством?

– Ещё несколько лет проживёт. Но лучше всего, если твой отец ещё и отойдёт от дел и будет много отдыхать, тогда доживёт до глубокой старости и подержит на руках правнуков.

Есения увидела задумчивое выражение лица Яромира и вернулась к штопанью. Когда она закончила, солнце уже совсем зашло за горизонт, отчего в доме стало значительно темнее. Девушка встала, чувствуя, как затекла от неудобной позы спина и болят от напряжения глаза, и запустила небольшой шарик с тёплым чуть тусклым светом под потолок. Она критически осмотрела получившуюся работу и кивнула будто самой себе. Спрятав всё в сундуки, Есения заметила, что Яромир лежит лицом к стене и как-то очень тихо себя ведёт. Тихо подойдя на цыпочках, она обнаружила, что тот…уснул. Должно быть, размышления, тишина и темнота сделали своё дело. Была только одна «небольшая» проблема – лекарства. Если он перед сном не выпьет отвары, то на утро ему будет очень и очень плохо и больно.

Наскоро закинув в печь дров и дождавшись, когда они загорятся, Есения набрала воды в один большой горшок доверху и поставила их в печь. Она накинула сверху шаль и, не забыв хорошенько укутаться и надеть валенки, поспешила в кладовую за едой. Пшённой крупы утром взяла совсем мало, отчего готовить ужин сейчас было банально не из чего. И сейчас ей хотелось ароматной гречневой каши с овощами, для которой Есения всё и взяла: крупу, морковь, лук и сливочного масла. Это был крайне ленивый рецепт, который очень спасал в особо голодную пору. Правда всё тогда томилось в общей на комнату мультиварке, а за её использование приходилось делиться.

Обжарив до золотистости лук и морковку до мягкости на сливочном масле и не забыв посолить, она принялась укладывать в горшок эту смесь вместе с гречкой вперемешку. А залив это всё подогретой уже водой, накрыла крышкой и отправила в печь, томиться. В обычной жизни она бы гречку хорошенько промыла, но в этой не было необходимости, в ней не было столько всякого технического мусора.

Когда оставшаяся вода закипела, Есения залила привычные травы для двух отваров и, дождавшись, когда они дойдут до нужного состояния, слегка разбавила их более холодной водой. Девушка мягко коснулась плеча мужчины, на что тот встрепенулся и открыл сонные и полные непонимания глаза, а сам явно напрягся. Он только недавно заснул или ей удалось попасть в быструю фазу сна.

– Что?.. Что случилось?..

– Ты уснул, не выпив отвары. Нужно это сделать, – отвечала ему нежным и ровным тоном Есения, как будто успокаивая.

– Хорошо…

Яромир широко зевнул, садясь на кровати и потирая заспанные глаза. Его взгляд долгое время был расфокусирован, пока наконец не привык. Он выпил, скривившись от горечи, отвары и устроился на подушках поудобнее, смежив веки. Тело явно хотело обратно, в сладкие сны, откуда его вырвали.

– Есть хочешь?

– А пирожки остались?

Вместо ответа ему на колени была поставлена миска с оставшимися тремя пирожками. Он благополучно принялся поглощать их, пока Есения с нескрываемым удовольствием уплетала вкуснейшую гречку прямо из горшка ложкой, дуя на неё и слегка шипя от того, насколько она горячая. Когда они оба закончили есть, девушка забрала миску и отнесла её в ванную, в таз с остальной посудой. Выйдя из ванной, она, недолго порыскав в сундуке, снова хлебнула вчерашней настойки, на этот раз меньше, отчего просто поморщилась и поспешила убрать бутылку с ней обратно.

– Есения, а ты знаешь какие-нибудь сказки?

– Сказки?.. – недоумённо спросила девушка. – Младшим в детстве рассказывала, многие из них ещё помню. А что?

– А можешь рассказать мне какую-нибудь?..

– Странная просьба, не находишь? – произнесла она, садясь на край кровати, у его ног. – Тебе разве в детстве не рассказывали? Матушка или няня?

– Нянюшка рассказывала может, да только ничего не помню уже, – пожал плечами Яромир. – Меня в трёхлетнем возрасте отдали дядьке, на воспитание ратному делу. Не до сказок мне было. Я их-то увидел в первый раз в книге, которую ты мне дала. Даже не знал, что они такие разные бывают.

Есении стало отчасти жалко его. У детей должно быть детство, она постаралась сделать так, чтобы у младших оно было как можно дольше. Она стала перебирать в голове все сказки, что помнит из двух жизней. Их было слишком много, но её выбор пал в итоге на уже рассказанную ранее плотнику сказку о двенадцати месяцах, её она помнила очень хорошо. Рассказывала она медленно, вкрадчиво, как будто убаюкивая. Такой тон действительно поспособствовал быстрому засыпанию мужчины, отчего на последней трети рассказа он уже благополучно погрузился в объятия сна.

Есения, кажется, убаюкала сама себя, отчего начала широко зевать. Кинув взгляд на рабочий стол, где лежали оставленная не переписанная ещё книга и листы, а в одном из ящиков прятался дневник, девушка решила, что на сегодня с неё достаточно. Все дела подождут, а ей в первую очередь нужно выздороветь и выспаться. Сняв сарафан с поясом и забравшись на перекрышку, она накрылась одеялом. Отозвав шарик света, Есения обняла мирно урчащую тёплую кошку и почти сразу провалилась в глубокий сон.