Текст книги "Дневник травницы (СИ)"

Автор книги: Канна Шорен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Князь Серебряников был вторым и самым любимым сыном царской четы. Если старшего, Владимира, они воспитывали в строгости, то младшему позволили слишком многое. Людская молва разносила много слухов о нём, но все сходились в одном – Яромир был потрясающим полководцем, ценил своих солдат, верно выполнял приказы, но вот его отношение к обычным людям было крайне отвратительное. По заверениям многих, никакая красавица в царских палатах не была не замечена им, а большинство из них успел «попортить». А уж количество избитых холопов давно превышало три дюжины. Неизвестно, как к этому относились царь с царицей, но вряд ли закрывали на это глаза.

– Не переживай, деточка. Ты спасла от смерти и лечишь важного для государства человека, – Томира грустно улыбнулась. – Я сообщу царской семье обо всём сама, не волнуйся. Только передай через Светлану, сколько они должны заплатить за лечение.

– Да, хорошо…. Спасибо.

Женщина в ответ лишь кивнула, и её изображение пропало из шара, растворяясь в виде белой дымки. Есения глухо простонала, уронив лицо в раскрытые ладони. Ей, простолюдинке, за одну только пощёчину можно было отрубить голову. И, если царь захочет, ей не жить. Как бы не были редки целители, как бы не трудно их вырастить и выучить, все люди царства – люди царя. Именно так гласил один из основных законов.

Девушка ещё долго размышляла, что ей делать и как быть, но в конце концов с решительностью встала и принялась заниматься домашними делами, чтобы просто отвлечься.

***

Солнце уже вовсю светило в окно, нагревая дом своим теплом. В раскочегаренной печке томилась пахнущая молоком и маслом пшённая каша, а на полке уже остывали давно заваренные отвары. Есения мирно покачивалась на кресле-качалке, издающим приятное поскрипывание при каждом движении, и читала. На этот раз это был не научный трактат, а просто какой-то найденный среди полок лёгкий роман. И это чтение вызывало у неё периодические приступы едва сдерживаемого смеха, отчего девушка прыскала и буквально плакала, утирая слёзы рукавом рубахи. Она находила сюжет, поведение персонажей и высокопарные речи смешными и неуместными. В какой-то момент девушка начала смеяться так сильно, что заболел живот, поэтому поспешила отложить книгу подальше.

– Это вам, конечно, не "Тихий Дон", – всё ещё хихикая произнесла она про себя, ставя чтиво на полку обратно.

Есения посмотрела в сторону спокойно спящего Яромира. С минуты на минуту он должен будет проснуться, поэтому она поспешила вытащить из печки кашу и слегка приоткрыть крышку горшка. Спозаранку шокировать мужчину тем, что всё знает, не было необходимости, а вот сначала немного попытаться умаслить эту вредину и только потом вести переговоры – да. На мгновение девушка застыла, смотря на простую кашу. И поняла, что этого будет явно мало. Она быстро надела валенки и вышла на улицу.

Морозец приятно защипал нос и щёки, а улыбка сама по себе расцвела на лице. Есения любила зиму, так как сама родилась в это время года, в холодную злую метель. Она смотрела на то, как увлечённо мальчишка спозаранку уже убирал "стоило" коня, активно и быстро расшвыривая сено и навоз. Девушка с улыбкой погладила морду подошедшего, слегка боднувшего её в плечо и обеспокоенного коня.

– Испугался, хороший мой? – она гладила его, слегка почёсывая. – Всё хорошо, она больше не придёт. Твой хозяин жив, к весне встанет на ноги. Потерпи, скоро мы с тобой погуляем, побегаешь по полю.

Конь в ответ лишь фыркнул и несколько раз кивнул головой, как бы говоря, что верит ей и ждёт исполнения обещания. Есения ещё слегка потрепала его по холке и направилась к продуктовому складу. Открыв дверь, она взглядом обшарила полки, заглядывая под каждую крышку и на губах расцветала улыбка. У неё всё ещё остались купленные несколько дней назад рахат-лукум и халва, а ещё осталось немного летнего душистого мёда и ещё начавшего засахариваться настоящего, добытого в начале осени кленового сиропа. Коробки с восточными сладостями стали основой под совсем крошечные, сделанные из цельного куска дерева, бочонки с жидкостями. Ногой пнув дверь, она вышла, держа всё в своих руках и не забыв также пинком закрыть за собой дверь.

– Госпожа травница, давайте помогу! – подскочил мальчик и протянул немного грязные ладони в сторону груза девушки.

– Руки прочь! – Есения повернулась от мальчика боком, закрывая телом еду. – Руки с мылом вымой, тогда угощу.

Мальчишка мигом засиял, суетливо забегал в поисках мыла и ведра, чем вызвал у девушки тихое хихиканье, а после потрусил в сторону стоящего поодаль колодца. А Есения тем временем поспешила в дом. Кошка, до этого мирно спавшая возле Яромира, встрепенулась и лениво потягиваясь, подошла к девушке, не забыв потереться об ноги.

– Молочка, моя хорошая?

Есения уложила принесённый груз на полку печки. Вопреки обычному, полка была больше, не в половину ладони, а почти в полторы, что было очень удобно при отсутствии стола для готовки. Она налила в совсем маленькую, размером с четверть ладони, миску молоко и поставила на пол, недалеко от кровати. Фамильяр с довольным урчанием принялась за еду, не отвлекаясь на гладившую и почёсывающую её бока хозяйку. Девушка краем глаза увидела шевеление со стороны Яромира и повернула туда голову. Мужчина с лёгким стоном боли проснулся и немного отрешённым взглядом смотрел на неё.

– Доброе утро, царевна! – с издёвкой и хитрой-хитрой улыбкой произнесла Есения.

– Ммм… – он протёр ещё слабыми руками глаза, зевая. – С утра пораньше издеваешься?

– Обязательно. Вот только уже скоро полдень, а не утро, – девушка раскладывала по небольшим глубоким мискам кашу. – Как чувствуешь себя? – сделала пару шагов вбок и совершенно буднично положила ему ладонь на лоб. – Жара нет, добро. Есть хочешь?

– Всё болит так, как будто скакал на лошади дюжину дней без перерыва, – пожаловался он, устраиваясь на кровати получше. – От еды не откажусь.

Есения протянула ему пышущую жаром кашу в одной из мисок, а сама уселась на кресло-качалку и принялась уплетать такой же завтрак за обе щеки. Молочные каши, вопреки всему тому, что говорили нутрициологи (господи, какое страшное слово!), она любила и ела регулярно. А как иначе с утра подпитаться энергией? Не бутербродами же с чаем давиться, и тем более не предлагаемыми в качестве альтернативы йогуртами с семенами и фруктами. Ей, работавшей на сложной и загруженной работе, было проще наедаться с утра, чем к обеду ощущать зверский голод.

– Это….вкусно….

Услышав сзади себя удивлённый голос Яромира, Есения ухмыльнулась. Ещё бы, с завтраками она справлялась на "Ура", их хвалили все, кто пробовал. Девушка обернулась и с улыбкой наблюдала, как мужчина быстро-быстро, с особым аппетитом буквально заглатывая кашу одну ложку за другой.

– Надо же! – наигранно удивилась Есения. – Даже нашей капризной царевне по нраву!

– Нарываешься?

– Разумеется, – произнесла с улыбкой девушка и забрала уже пустую миску.

Она заранее нарезала пышный белый хлеб на небольшие кусочки, а сейчас принялась их лишь методично смазывать мёдом или густым кленовым сиропом. Несколько кусочков большого гранатового рахат-лукума с орехами и немного халвы оказались в центре плоской тарелки, а по краям разместила "бутерброды". Пока она всё это выкладывала, на пороге раздались поспешные шаги и постучались.

– Госпожа целительница! – мальчишка нагло открыл дверь, сияя как начищенный самовар. – Я за конём убрал, его накормил, напоил, и руки помыл.

– Умница! – девушка протянула ему положенную кружку тёплого молока, а ещё тарелку с рахат-лукумом, халвой и двумя "бутербродами".

– Заморские сласти!

Мальчишка буквально расцвёл, увидев редкие для их местности сладости, а то, что его ими угостили просто так льстило и шокировало. Он сел на пол там же, где и стоял, и, скрестив ноги по-восточному, принялся не просто есть, а именно вкушать, смакуя каждый кусочек, подаренные лакомства. Есения с улыбкой обернулась и увидела удивлённый взгляд Яромира. Он, похоже, не понимал, что происходит, почему этот мальчик так восхищён. Девушка закатила глаза, тихо прошептав "Ох уж эта голубая кровь", и всучила мужчине его порцию сластей.

– Госпожа целительница, а можно немного вы дадите мне с собой? – закончив с едой, обратился к ней юный конюх, зардевшийся до самых ушей и стыдливо опустив глаза.

– Снова Славяне? – хихикнув, произнесла Есения, догадываясь, кому он потащит свои "трофеи". – А цветок-то ей понравился?

Получив в ответ сдавленное и явно смущённое "Угу", служившее ответом на оба вопроса, девушка взяла небольшой кусок промасленной ткани, использующуюся для хранения еды, и положила туда несколько кусочков лукума и горсточку халвы. Мальчишка приняв подарок, принялся кланяться, бесконечно благодаря Есению, вызывая тем самым у той смех. Стоило ему убежать, сверкая пятками, со стороны мирно жующего сладости Яромира послышался вопрос:

– А что, он это впервые ел?

– Он из бедной крестьянской семьи, где голодных ртов больше, чем могут прокормить родители. Вот они и отдают сыновей да дочерей помощниками к разным ремесленникам. Они и деньги, и еду в дом приносят, кормя этим самых младших или зарабатывая приданное, – Есения развернула кресло в сторону мужчины и, взяв на руки разомлевшую от проникающего в солнца кошку, присела на него, укладывая животину на колени и почёсывая её за ушками. – Сладости у них если и бывают, то очень редко и какие-нибудь петушки на палочке с воскресной ярмарки. А вот восточные сласти, стоящие от пары серебряников до дюжины золотых монет – это несбыточная мечта. Но кому я это рассказываю! Вам же, Ваше княжеское высочество, это даже невдомёк!

После окончания монолога повисло густое молчание, нарушаемое лишь мурчанием фамильяра и лёгким поскрипыванием кресла-качалки. Яромир смотрел на девушку с нескрываемым и явно неприятным удивлением, а после на его лице появилась самодовольная улыбка, он аж приосанился, стремясь показать своё превосходство.

– Мой отец узнает о твоей дерзости! Он отрежет тебе язык за такое! Может так научишься преклоняться перед членами знатных семей!

Тихое хихиканье, начавшееся ещё в начале его слов, перерос в громкое хохотание. Его фразы практически в точности повторяли слова одного книжного героя любимой франшизы Есении – Гарри Поттера. Всё её детство пришлось на выпуск книг и фильмов, поэтому она искренне любила эту вселенную и будучи ребёнком даже мечтала стать волшебницей. Ну вот и стала, правда только со второй жизни.

– Драко Малфой, не иначе! – всё ещё хихикая произнесла девушка, наблюдая удивлённое лицо Яромира.

– Кто-кто?

– Один очень капризный персонаж из книги. У него тоже отец был важным человеком, но настолько, как ваш.

Есения впервые чувствовала какую-то лёгкость, а не страх или трепетание перед одним из важных людей царства. Напротив, она почему-то думала, что всё будет хорошо. У многих магов была излишне развита пресловутая интуиция, предупреждающая об опасности, и её сейчас молчала.

– Если твой отец так решит, то, значит, так и будет, – девушка снова принялась фамильярничать с Яромиром. – Кто я такая, чтобы спорить с царём, верно? Но! Что делать с тобой после выздоровления, решать буду не я, а твой отец и Мудрейшие.

– Ты сообщила моему отцу? – Есении показалось, что его губы как-то слишком побледнели. – Ты не могла промолчать?!

– Даже если бы и могла, не имела право. Умри ты прошлой ночью, что я должна была сделать? Похоронить за оградкой церковного кладбища или всё же найти твою семью? Ты серьёзно ранен, и всё ещё можешь отбросить копыта, не забывай.

Снова повисло молчание, только на этот раз куда более спокойное и лёгкое. Яромиру явно нужно было время, чтобы всё происходящее обдумать, а девушке закончить с работой. Она молча поставила перед ним несколько кружек с отварами и вернулась к своей кропотливой бумажной работе. Книги, особенно по редким травам или зельям, были невероятно дорогими. Поэтому их целители передавали друг другу по длинной цепочке, в которой Есения была где-то в середине. Отдать книгу следующему целителю, Ялике, она должна будет через шесть дней. Обычно таких книг за год было около десятка, не больше.

Перо долго скрипело, выводя каждую буковку и линию на рисунках. Лист один за другим отправлялись сушиться на солнце на соседний, лабораторный стол, со временем образуя внушительную стопку. Есения закончила тогда, когда глаза уже принялись слипаться от усталости, и затёкшая от неудобного положения спина начала противно ныть, а закатное солнце уже окрасило комнату в багровые оттенки. Она осмотрела то, что сделала и покачала головой, осталось ещё написать чуть меньше половины книги.

– Знаешь…. Спасибо, что спасла меня.

Девушка застыла на мгновение, посреди попытки растянуть находившиеся в неудобном положении так долго мышцы. Уж что-что, а слов благодарности она никак не ожидала.

– Обращайся, удачливый засранец! – не смогла не съехидничать Есения.

Яромир хотел было явно что-то ответить, но в этот момент в дверь постучали….

Глава 12

– Здесь живёт целительница Есения? – послышалось излишне официально из-за двери.

С опаской девушка лёгкими, едва слышными шагами подошла к ней, напрягаясь. Обычно таким тоном обращались только какие-нибудь войны или…. Есения слишком громко хлопнула себя по лбу. Маги! Она же попросила прислать магов!

– Кто её спрашивает? – для пущей уверенности переспросила она.

– Мы – маги из гильдии Бойцов.

– Покажите ордена, – требовательным голосом запросила девушка, открыв дверь наполовину.

Стоявший на пороге худосочный мужчина средних лет примерного того же роста, что и она, поспешил опуститься на пару ступеней вниз и протянул на ладони к ней знак их гильдии, небольшой круглый щит с пересечёнными крест-накрест посохом и мечом.

– Другое дело! – Есения схватила шаль и вышла к ним на улицу, закрыв за собой дверь. – У меня раненный в доме, сами понимаете.

– Понимаем, не будем тревожить его, – мужчина откашлялся, а девушка тем временем заметила в сумеречных потёмках за калиткой стоящую рядом с гнедой совсем юную девчушку, совсем ребёнка, явно только училась, от силы ребёнку было лет десять.

– Ученица ваша? – кивнула Есения в её сторону.

– Вера? А, да. Только два дня назад изучили волколаков, а тут такая удача!

Маг был из явных фанатиков своего дела, девушка таких любила. Они всегда выполняют всё точно, а ей ещё и может что перепасть по ингредиентам. А если попросить, так точно это сделает.

– Вот уж точно, удача…. – улыбнулась Есения. – Вам подсказать, кто сможет помочь?

– Будем премного благодарны.

Девушка принялась описывать путь до дома главного охотника деревни. Но он был настолько запутанным из-за нахождения в ещё старых постройках деревни, что повторять пришлось трижды, дабы маги смогли запомнить адрес как скороговорку. Она также подсказала, где им можно будет лучше заночевать, а в какой из таверн выгодно набить желудки горячей едой и хорошей выпивкой. Но в ответ попросила лишь принести ей любую из частей волколака: зубы, когти или подобное. Мужчина нахмурился от её слов, но всё же после недолгих раздумий кивнул, добавив ёмкое: "Если будет". Поблагодарив её, маги поспешили уйти, пообещав заглянуть на следующий вечер. А Есения, проводив их взглядом, вернулась в дом.

– И кто там? – недовольным тоном произнёс Яромир, недовольно скрестив руки на груди.

– Да так, маги пришли, – Есения спокойно зажгла свет с помощью магического шара и принялась готовить еду для них обоих. – Им нужно найти гнездо волколака, если оно есть. Ты его убил, да, но у него могла остаться самка и даже потомство. Одного волколака оставить можно, но не целый выводок.

Мужчина в итоге ей не ответил, а девушка краем глаза увидела его кивок, мол: "Понял, вопросов больше нет". А она те временем очень быстро подготовила ингредиенты: гречка отправилась в горшок, а нарезанные лук, морковь, немного чеснока и свинины на чугунную сковороду с достаточно большим количеством сливочного масла, посыпанное это всё сверху солью и щепоткой дорого в этих краях чёрного перца. Это всё было для приготовления любимой с прошлой жизни гречневой каши "по-купечески". В студенческие голодные годы, правда, это была скорее какая-нибудь недорогая тушёнка с кучей непонятного жира и разваренная вхлам гречка, но это тогда для неё было вкуснее всех деликатесов. Накрыв крышкой горшок, Есения с помощью ухвата отправила его внутрь разгорячённой печки. Вслед за ним пошла и сковорода, встав рядом. По комнате начал разливаться приятный запах тушащегося мяса каждый раз, когда чугунная посудина оказывалась вне печи, чтобы в очередной раз перемешать пытающиеся пригореть ингредиенты. Девушка было очень жаль отсутствия в этом мире хотя бы так называемых "буржуек". На ней было бы разы удобнее что-то жарить или тушить, но заказывать у кузнеца, заморачиваться, а потом ещё печь убирать, строить на её месте нормальный пол, делать воздуховод, перестилать часть крыши и многое другое…. С этим Есения уж точно не хотела заморачиваться. Да и печь была в разы уютнее и роднее. Спустя каких-то двадцать минут на глубоких тарелках уютно расположилась обжигающе-горячая каша, а поднимающийся от неё пар разносил по комнате приятный аромат готовой еды.

– Моё лучшее творение! – с этими словами девушка поставила поднос с ужином на колени Яромира. – Приятного аппетита!

Есения взяла свою порцию и села на кресло, сложив ноги по-турецки. Так сидеть и тем более в такой позе есть было вредным, но кто ей запрещает? Поэтому она зажмурившись и с большим наслаждением вкушала каждую ложку, растягивая удовольствие.

– Хорошо, признаю, ты умеешь готовить!

Мужчина настолько быстро, по сравнению с Есенией, съел еду, не забыв напоследок даже вылизать ложку. Он сидел с крайне удовлетворённым выражением лица, сложив руки на животе. Это вызвало у девушки улыбку. Простая еда в руках знающего человека могла стать настоящим шедевром кулинарии.

– Благодарю за похвалу.

Она неспешно доела, забрала грязную посуду и отнесла в ванную комнату. Сегодня она устроит массовую помывку давно скопившейся посуды и попробует отстирать вещи Яромира, а может даже постарается аккуратно зашить. Если останутся силы, то и наконец-то тщательно вымоется, а не просто подмоется на скорую руку. Но сначала нужно дать мужчине снова отвары. По крайней мере, обезболивающее принимать ему придётся практически до самого выздоровления. Боль отнимает слишком много сил, а для лечения они необходимы. Антибиотики она последний раз вколет сегодня, когда он уснёт. Больше запасов готового пенициллия у неё просто не осталось, всё она продала и отправила другой целительнице на крайнем севере. Останется только уповать на остальные лекарства и то, что организм мужчины сильный и со всем справиться. Есения, вернувшись в комнату, снова протянула Яромиру две кружки.

– Зачем ты вечно мне их даёшь? – возмутился он, скрестив руки на груди, лишь бы ни принимать их.

– Здесь… – девушка подняла и опустила кружку в левой руке. – то, что поможет тебе уснуть. А здесь…. – то же самое повторила со второй. – то, что поможет не чувствовать боли.

– И зачем это?

– Ты хочешь крепко спать и не просыпаться от боли в ноге или животе? Хочешь ходить потом, не теряя чувства после каждого шага? – серьёзным, даже немного грозным тоном проговорила она.

– Нет, – лишь сухо ответил ей Яромир и, приняв наконец-то кружки и выпив содержимое по очереди, скривил лицо. – Господь, какая гадость!

– Лекарства сладкими не бывают, смирись, – фыркнув от смеха, произнесла с улыбкой Есения. – Спи спокойно. Старуха сегодня уже не придёт.

Чтобы не терять времени, она взяла сложенные у входа вещи мужчины и направилась в ванную комнату. Благодаря тому, что вода в бочке была постоянно тёплая, весь ворох посуды был оперативно помыт в ушате, а все нечистоты благодаря наклону утекли через небольшое отверстие у основания отхожего места. С одеждой всё было в разы сложнее. Рубаха и штаны давно ушли в кучу мусора, что по весне предадут костру, а вот дублёнка вызывала кучу проблем. Постирав её как обычную одёжку, девушка может столкнуться с тем, что чувствительный материал даст усадку. Удобней было бы использовать, например, песок, но его посреди зимы не достать было. Чтобы не намочить её всю и не уничтожить пропитку, которой обрабатывали кожу, Есения взяла одно из хозяйственных полотенец и методично принялась отмывать уже запёкшуюся кровь. После третьей смены воды, терпение истекло, а пятна всё ещё не закончились. Но тут уставшую голову девушки осенила просто гениальная мысль. Если ей нужна вода, то почему бы и не воспользоваться другим агрегатным состоянием воды – снегом?

Уверенными шагами она преодолела дом, а следом, на этот раз не забыв надеть на этот раз валенки, прошла за ближайшую калитку и буквально уронила тяжёлую дублёнку в снег. На улице было уже темно, поэтому она поспешно создала над своей головой шарик яркого света и принялась интенсивно оттирать кровь. На удивление, дело пошло в разы быстрее и уже вскоре она наблюдала чистую кожу и улыбалась. Тащить намокшую дублёнку обратно было в разы тяжелее, отчего пришлось её буквально волочь за собой. Уронив в конце концов её у печи, девушка потянулась, разминая руки и плечи. Будь уже спящий и видящий третий сон Яромир здоровее, заставила бы его самого тащить эту тяжесть. В конце концов она смогла разложить дублёнку на стоящем недалеко сундуке и вернулась обратно, в ванную, чтобы вымыть от крови и внутренностей волколака ещё и сапоги. На удивление, вышло это в разы быстрее, пусть и периодически пришлось останавливаться для того, чтобы ранее съеденный ужин не оказался снаружи, настолько мерзкий был запах. Закончив, девушка на вытянутых руках вынесла их в сени и оставила там, так сказать, "проветриваться". Ведь Яромиру они вряд ли в ближайшее время пригодятся.

Когда все дела были сделаны, она поняла, что ужасно устала. И, если с книгой можно было повременить, то записи в дневнике ждали её.

"Добрый вечер, мой дорогой дневник.

Я знала, что Яромир "большая шишка", но не представляла насколько. Правда вопрос о том, а что он делает настолько далеко от столицы, остаётся загадкой. Он один из главных военачальников нашей страны. Зачем ему отправляться в далёкую восточную деревню недалеко от гор? Граница других государств от нас далеко, никого страшнее пьяных драчунов не наблюдается. Я знаю, что он мне не скажет. Он и происхождение-то своё скрывал. Не иначе, как выполняет какое-то важное задание или ещё что поинтересней.

Томира, добрая душа, свяжется с царской семьёй и всё им расскажет. Конечно, они оплатят все расходы на содержание и лечение Яромира, но вот будут ли благосклонны к тому, как я с ним разговаривала? Издеваться и шутить – это одно, но вот угрозы сделать его кастратом…. Кажется, я переборщила. Просить прощения поздно, да и зачем? Он грозился меня убить! Убийство даже холопа – тяжкое преступление, а тут он целителя собрался укокошить. Бессмертный что ли?

Впрочем, не мне судить. Отдамся на волю государя. Он, по заверениям многих, мужчина мудрый и с острым, несмотря на пожилой возраст, умом. Царь, я уверена, нас рассудит и подскажет, что делать. Очень надеюсь, что он прикажет забрать Яромира после того, как основные раны заживут. А ещё лучше, если до того.

Но об этом будет думать позже.

Спокойной ночи, дневник"

В правом нижнем углу расцвела строка: "Двадцать седьмой день месяца Льда".

Едва перебирая ногами и вовсю зевая, Есения забралась на перекрышку и уставшими руками обняла дремавшую рядом кошку. Она тихо мурлыкнула, а после, неспешно и удобно устроившись под боком хозяйки и пронзительно заурчав, задремала обратно, убаюкивая и девушку.