Текст книги "Правила бунта (ЛП)"
Автор книги: Калли Харт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)
– Подожди. Лондон? Я думала...
– Ох. Да. Я решил не поступать в Оксфорд. Оксфорд был идеей моего отца, а не моей. Нет, я подал заявление в Королевский музыкальный колледж перед Рождеством. Решил, что если я собираюсь посвятить еще три года изучению чего-либо, то пусть это будет то, что мне нравится. То, чем я увлечен. Мечтай о большем, понимаешь?
Она тихо смеется.
– Я рада, Дэш. Очень рада. Ты этого заслуживаешь. Ты слишком талантлив, чтобы сидеть за столом всю оставшуюся жизнь.
– Вместо этого я сяду за пианино, – говорю я, печально улыбаясь. – В любом случае, буду много сидеть.
Ее улыбка совпадает с моей.
– Значит, из этого вышло что-то хорошее. Ты понял, чего хочешь.
– Я всегда это знал, Стелла. Я всегда хотел тебя. – Возможно, мне не следовало этого говорить. Но я так долго держал это в себе, что уже невозможно сдерживаться. Да и какое теперь это имеет значение? Через двадцать четыре часа я сяду в самолет, и тогда будет слишком поздно что-либо говорить.
Кэрри наклоняет голову, прячась за волосами.
– И я тоже всегда хотела тебя.
– Может быть, ты сможешь поработать над какой-нибудь теоретической математикой. Решишь эту маленькую проблему путешествия во времени. Если ты это сделаешь, обязательно найди меня, а, Мендоса? Я брошу все, чтобы вернуться с тобой и исправить прошлое.
Она смеется, хотя звук выходит хриплым от слез.
– Так и сделаю. Обещаю. Я найду тебя.
Я помогаю ей спуститься вниз, мое сердце снова разбивается вдребезги. Забавно. Я думал, что его уже перемололи на миллион маленьких кусочков, но оказалось, что разорванный кусок мяса в моей груди обладает бесконечной способностью разбиваться.
ГЛАВА 57
ДЭШ
– Что-нибудь еще, сэр?
Я смотрю на ром с колой в руке и качаю головой. Вокруг меня тысячи людей суетятся в магазинах, хватая последние вещи и журналы перед посадкой в самолет.
Ненавижу аэропорты.
– Нет, это все.
Бармен протягивает мне чек, и я расплачиваюсь, затем одним глотком осушаю стакан, стиснув зубы, когда холодная жидкость замораживает горло.
Я зарегистрировался в Интернете три часа назад. Сейчас только семь утра, так что шансов, что парни уже встали, очень мало. Рэн не поймет, что я уехал, пока не станет слишком поздно, а к тому времени я уже буду на полпути через Атлантику. В конце концов я даже не потрудился взять с собой полноценный чемодан. Взял только самое необходимое. Я смогу купить все, что мне нужно, когда доберусь до Лондона, но пока мне нужен только ноутбук и пара сменных вещей. И нет, в моей сумке нет ни одной официальной рубашки. И никаких парадных брюк. Пара футболок. Несколько пар джинсов. Носки. Нижнее белье. Одна пара кроссовок. Клянусь всем святым, я никогда больше не надену костюм, если этого не потребует ситуация. Жизнь не должна быть такой стесненной, связанной, как индейка на День благодарения.
Я брожу от магазина к магазину, взглядом слепо пробегая по всем свитерам бостонской марки, кружкам, ручкам и носкам, оттягивая неизбежное, но вскоре откладывать уже нельзя.
– Авиакомпания «Авантаж Эйрлайнс» приглашает пассажиров, направляющихся в Лондон, Англия, на посадку к выходу пятьдесят три.
Я задержался, когда они оповещали о посадке полчаса назад, но это последний звонок. Пора уходить. Я достаю свой посадочный талон и паспорт и присоединяюсь к концу короткой очереди, собравшейся перед стойками. Из панорамных окон виден самолет, который доставит меня из Бостона обратно в Англию.
Я должен быть взволнован этим. Новое путешествие. Истинная независимость. Свой собственный дом… Уверен, что когда-нибудь я начну ценить все приключения, которые ждут меня за горизонтом, но сейчас все, что чувствую, это... дерьмо. Я пытаюсь найти лучшее слово, но на самом деле его нет. Я чувствую себя свежей кучей собачьего дерьма.
Я оставляю позади своих друзей. Академию. Распутина. И Кэрри. Хуже всего то, что я оставляю позади девушку, которую люблю больше всего на свете, и в конце этого туннеля нет света. Предполагаю, что именно так мог бы чувствовать себя астронавт, если бы направлялся в глубокий космос, а Земля, Луна и Солнце становились все меньше и меньше позади. Я направляюсь в неизвестность, в темноту, и впереди нет знакомых огней или ориентиров, которые могли бы меня направить. Не хочу, чтобы это звучало мелодраматично, но это похоже на конец света.
Парень передо мной протягивает свой билет и паспорт сотруднику авиакомпании, жонглируя массивным рюкзаком и сумкой, полной выпивки, которую он, должно быть, купил в дьюти-фри. Слышу его английский акцент, и до меня доходит. Это действительно происходит. Я действительно это делаю. Действительно ухожу.
Я делаю шаг назад…
– Черт!
...и сталкиваюсь с кем-то, кто спешит присоединиться к концу очереди.
– О, черт, простите меня! Я... – Я оборачиваюсь, и яркая вспышка боли взрывается в моем виске.
Рэн хватает меня за руку, громко ругаясь. Он только что, бл*дь, ударил меня. Я держусь за голову, отшатываясь от внезапно возникшей раскалывающей головной боли.
– Какого хрена?
– Ты у меня спрашиваешь? Я серьезно злюсь на тебя, чувак. Какого хрена ты делаешь?
– Э-э, прошу прощения? Этот человек только что напал на вас? – Появляется женщина с идеальной прической, идеальной красной помадой и идеально выглаженной униформой, кладет руку мне на плечо.
– Нет, нет. Все в порядке. – Я пытаюсь ободряюще улыбнуться, но все еще вижу гребаные звезды. – Это был несчастный случай.
– Ха! Несчастный случай, – огрызается Рэн.
Женщина неодобрительно вздыхает.
– Я вызываю охрану.
– Нет! Нет, правда. Смотрите. Я в порядке. – Я выпрямляюсь, убираю руку с лица, пытаясь весело улыбнуться, но женщина бледнеет.
– Сэр, у вас идет кровь.
Господи, да, точно. Я чувствую, как что-то влажное и теплое стекает по моему лицу.
– Не волнуйтесь. Как я и сказал. Это был несчастный случай. – Я хватаю Рэна за плечо и увожу его от стойки, оттаскивая от ворот.
– Сэр, посадка заканчивается через три минуты. После этого мы не будем принимать опоздавших пассажиров.
– Не пройдет и секунды! – Я поворачиваюсь к Рэну и обнажаю зубы. – Какого хрена ты здесь делаешь? И какого хрена ты меня ударил?
Глаза Рэна, словно пылающие шары зеленого огня.
– А как ты думаешь, умник? Ты встаешь и ускользаешь из гребаного дома в три часа ночи? Не попрощавшись? Ни за что, чувак. Я уже давно веду себя как придурок, но все меняется. Я меняюсь. Ты меняешься. И нравится ему это или нет, Паксу тоже придется немного измениться.
– Черт, ты ведь не взял его с собой, правда?
– Нет! Я что, похож на идиота? Ты, сбегая в середине выпускного года, похож на его родителей, объявивших, что они разводятся в гребаное рождественское утро. Он ничего об этом не знает, и я планирую оставить все как есть.
– Его отец умер.
– Что?!
– Сейчас это не имеет значения. Послушай, ты не можешь скрывать это от него вечно. В конце концов он сложит два и два, когда поймет, что меня не было рядом пару недель.
– Ты никуда не едешь, чувак. Просто хватай вещи и пошли.
– Это последнее уведомление о посадке на рейс семь три ноль авиакомпании «Авантаж Эйрлайнс» из Бостона в Лондон. Прошу всех оставшихся пассажиров немедленно направиться к выходу пятьдесят три. Повторяю, это последнее уведомление о посадке на рейс семь три ноль авиакомпании «Авантаж Эйрлайнс» из Бостона в Лондон.
– Рэн, я серьезно, чувак. Мне действительно нужно идти. – Я хватаю его и заключаю в объятия.
Думаю, что удивил его, потому что сначала он просто стоит, как столб, напряженный и неловкий. Я сжимаю его, собираясь отпустить, и Рэн, наконец, обнимает меня в ответ.
Парень отпускает меня, держа на расстоянии вытянутой руки.
– Еще одну секунду, – говорит он.
– Рэн! Я…
Он разворачивает меня, и мир замирает.
– Дэшил Ловетт, пожалуйста, пройдите к выходу пятьдесят три. Дэшил Ловетт – к выходу пятьдесят три. Это последнее уведомление.
Телескопический трап, ведущий к самолету, находится менее чем в ста метрах, но весь мой мир стоит между ним и мной.
Непослушные кудри.
Футболка НАСА.
Темно-бордовые джинсы.
Ярко-желтые кеды.
Моя Стелла смотрит на меня, лоб наморщен, брови сдвинуты, море паники в ее прекрасных, влажных карих глазах.
– Я посмотрела, – шепчет она.
Я не могу говорить. Просто смотрю на нее в изумленном молчании.
– Математика. Я... посмотрела расчеты, – продолжает она. – И, хотя теоретически свободные от парадоксов замкнутые временные кривые технически возможны… сомневаюсь, что какие-либо открытия, сделанные в ближайшие сорок или пятьдесят лет, приведут к практическому осуществлению путешествий во времени.
– Ну, это отстой.
Карина кивает.
– И я подумала, что не хочу тратить всю жизнь на то, чтобы исправить то, что уже произошло. Думаю…
Мое сердце замирает в груди.
– Что?
Кэрри прерывисто вздыхает.
– Я думаю, что прошлый опыт ценен. Это возможность учиться на своих ошибках. Вернуться назад невозможно, и даже если можно было, мы не должны этого делать. Мы должны двигаться вперед и создавать новые начинания, а не пытаться воссоздать старые.
Аэропорт расплывается в моем видении. Логотип авиакомпании «Авантаж Эйрлайнс» колеблется и искажается над плечом Кэрри. Рэн расплывается и превращается в темное пятно. Все, что я вижу – это Кэрри. Я делаю осторожный, полный надежды шаг к ней.
– Можешь выразиться в непрофессиональных терминах для меня? О чем ты говоришь, Стелла?
Она теребит ноготь большого пальца, переминаясь с ноги на ногу.
– Говорю... что я эгоистка. Говорю, что прошу тебя пока не уезжать в Лондон, остаться здесь и закончить год. Со мной. Я говорю... давай учиться на своих ошибках и расти. Говорю… давай создадим новое начало.
Над головой раздается еще одно уведомление о посадке на рейс семь три ноль в Лондон. Мое имя разносится по залу, звенит у меня в ушах, но никто не обращает на это внимания. Кэрри теребит ноготь большого пальца, глядя на меня снизу-вверх, ее лицо наполнено страхом.
– Ну что? Ты собираешься что-нибудь сказать?
Я сокращаю расстояние между нами и заключаю девушку в объятия, притягивая к себе. Мои губы на ее губах, ее запах наполняет мои ноздри, ее тепло оттаивает глыбу льда в моей груди, и я целую ее. Наконец-то, черт возьми, я целую ее.
Святое дерьмо, до сих пор я понятия не имел, насколько тяжел груз моих страданий. Он спадает с моих плеч и втягивает когти. Поцелуй освобождает меня, и мое сердце парит.
Кэрри всхлипывает мне в рот, ее спина выгибается под моей рукой, ее грудь прижата к моей груди, бедра прижаты к моим бедрам, наши тела выровнены как единое целое. Восемнадцать лет я ходил по этой земле, ел, спал и видел сны, но до этого момента никогда по-настоящему не чувствовал себя живым.
Приличия в конце концов требуют, чтобы я отпустил Кэрри, хотя она, кажется, не слишком этому рада. Я улыбаюсь, когда отстраняюсь и смотрю на нее сверху вниз.
– Новое начало звучит идеально. До тех пор, пока позволишь мне любить тебя. – Мой голос хриплый от эмоций. Мне даже все равно, услышит ли это Рэн – я счастливее, чем был за всю свою гребаную жизнь.
Кэрри краснеет. Кивает.
– Позволю. До тех пор, пока ты позволишь мне делать то же самое.
Я смеюсь.
– Разрешение получено.
– Хорошо. Тогда к новым начинаниям. – Она делает преувеличенный шаг назад, протягивает мне руку, спина прямая, глаза ярко блестят. – Привет, меня зовут Ханна Роуз Эшфорд. И есть много вещей, которые я хочу тебе рассказать.
Я улыбаюсь так широко, что у меня болят щеки.
– Привет, Ханна. Для меня большая честь наконец-то встретиться с тобой.
РАСШИРЕННЫЙ ЭПИЛОГ
КЭРРИ
Стою в дверях, собираясь с духом. Я не готова к этому.
Снаружи дождь льет под пугающим углом в сорок пять градусов, жирные капли воды безжалостно бьются о стекло, превращая мир за стеклом в серое пятно.
Самое забавное, что прошедший месяц в Лондоне, мой самый первый месяц в Англии, был заполнен пинтами пива в пивных на открытом воздухе, лежанием на траве в Гайд-парке и прогулками по Темзе под палящим солнцем. Долгие, туманные, сладкие дни. Август в Лондоне был таким прекрасным и похожим на сон, что я начала задаваться вопросом, не являются ли все разговоры о плохой погоде в Англии каким-то массовым заговором, поддерживаемым всей нацией, чтобы отговорить посторонних от посещения страны.
Но теперь я знаю правду.
Лето может быть прекрасным, но этого нельзя отрицать: здесь идет дождь. Много. И холод какой-то другой. Более всепроникающий. Он проникает в ваши кости до такой степени, что сама душа начинает замерзать. Но несмотря на все холода и дожди, я счастливее, чем когда-либо. Я люблю этот город... и безумно влюблена в парня, который привез меня сюда. Мне больше нигде не хотелось бы быть.
– Ты собираешься выходить, милая?
Позади меня невысокая женщина в больших очках, размахивая огромным зонтом и чашкой кофе «Коста», указывает на дверь. У нее тот непостижимо английский вид, который я узнала с тех пор, как переехала сюда. Возможно, в кармане ее непромокаемой куртки спрятана записная книжка. А в выходные она может быть натирает медь. Женщина выглядит подготовленной к этому.
– Простите.
Я отодвигаюсь в сторону, одаривая ее быстрой улыбкой, на которую женщина отвечает почти извиняющимся тоном.
– По-моему, лучше просто сорвать пластырь. Сделай глубокий вдох. Открой дверь. Наклонись к ветру и иди.
Я смеюсь с легким сомнением. Дождь в Нью-Гэмпшире никогда не длился долго. Дождь в Сиэтле шел постоянно, но больше походил на легкую морось. Свирепый, нескончаемый лондонский дождь такой злой и обрушивается на тебя под таким углом, что трудно не думать, что он имеет что-то лично против тебя. Женщина выскальзывает за дверь, ветер стонет на маленькой боковой улочке рядом с Гросвенор-сквер, и я вздрагиваю от пронизывающего холода. Прижимая к груди два горячих напитка, которые только что купила, беру себя в руки, готовясь к натиску... но в тот момент, когда выхожу на улицу, ветер откидывает капюшон, и дождь усиливается, ледяная вода стекает по воротнику моей рубашки, заставляя меня испуганно вскрикнуть.
«Скорее, скорее, скорее! Шевели задницей, Мендоса!»
Я бегу в конец улицы, огибая утренних пассажиров, направляющихся к станции метро, все болтают и смеются друг с другом, как будто небо не пытается их утопить. Еще метров тридцать, и я у входной двери, вожусь с ключами и ругаясь, когда чуть не роняю один из стаканчиков на крыльцо. Испытывая адское облегчение, я открываю эту чертову штуку и врываюсь внутрь.
«Ах, сладкое, благословенное тепло».
Наше здание старое – георгианское строение с террасами, выкрашенное в белый цвет, которое когда-то было одним большим домом. Такое место можно увидеть в классической драме на канале «Би-би-си». Теперь каждый этаж здания – это отдельная квартира, или апартаменты, если вы хотите быть британцем. Место потрясающее, солидное и с высокими потолками. На самом деле я никогда не жила в таком прекрасном месте. Верхний этаж дома 71 по Саут-Одли-стрит огромен – на самом деле, здесь гораздо больше места, чем нам с Дэшем нужно, – и я уже чувствую себя как дома.
Лифта нет, но я привыкла преодолевать лестничные пролеты. Пребывание на четвертом этаже Вульф-Холла хорошо меня подготовило. Я даже не запыхалась, когда добираюсь до нашей входной двери. Вставляю ключ в верхний замок, зажимая один из стаканчиков между рукой и ребрами – это работа для двух рук. Древний механизм требует некоторого убеждения, но, к счастью, тяжелая резная дверь распахивается, и с другой стороны стоит Дэш.
Дэшил Ловетт.
Владыка королевства.
Серые спортивные штаны.
Потрепанная футболка.
Босые ноги.
Кусочек тоста с маслом в руке.
Он ухмыляется, и мое глупое сердце сжимается.
– Опять стояла рядом с лужами? – спрашивает он.
Ха. Уже дважды я ждала, чтобы перейти дорогу, и водитель подъехал вплотную к обочине, чтобы проехать через лужу и облить меня. Намеренно. По-видимому, англичане большую часть времени чертовски вежливы, но вылей огромное озеро воды в канаву на обочине дороги, и они ничего не могут с собой поделать. Чистое зло.
– О боже, возьми это. Я промокла насквозь. – Протягиваю ему оба наших напитка, входя в коридор, мои замерзшие пальцы отказываются повиноваться, когда я вырываюсь из куртки. Как только снимаю эту чертову штуку и вешаю на вешалку в прихожей, бегу в гостиную и стою перед камином, подпрыгивая – левая нога, правая нога, левая нога, правая нога.
Дэш следует за мной, наблюдая, как я размораживаюсь с кривой улыбкой на лице. Ловлю его взгляд и выгибаю бровь.
– И почему тебя это так забавляет?
Он откидывает крышку с одного из стаканчиков, чтобы проверить, в котором из них его чай, а затем передает мне мой латте.
– Просто задумался. – Дэш делает глоток. – Мы оба пережили нашу первую неделю в колледже. Ты выжила в Лондонском университете без того, чтобы один из уборщиков оказался ученым и узурпировал твою должность самого умного математика в стране…
– Разве это не сюжет «Умница Уилл Хантинг»?
Дэш подмигивает.
– А я выдержал целых пять дней изнурительных прослушиваний, и у меня не отвалились пальцы. Я бы сказал, что сейчас мы выигрываем в жизни.
– Знаешь что? Я бы сказала, что мы справились.
– Кроме того, наши друзья простили нас за то, что мы бросили их и покинули страну. – Он отталкивается от стены и подходит ко мне, обнимая меня. – Рэн и Элоди уже получили приглашение на Рождество. Пакс… ну, это Пакс. Он может явиться без предупреждения.
В последнее время Пакс ведет себя странно. Понятно, учитывая все, что произошло сразу после окончания школы, но все же…
Странно для Пакса – это сверхъестественно по всем остальным стандартам.
Дэш обнимает меня и смотрит с выражением, похожим на ленивое возбуждение на лице.
– Пресли уже перезвонила тебе?
Я пожимаю плечами.
– Вроде того? Не совсем? Ты же знаешь, как все сложно…
Он прерывает меня, осыпая поцелуями мою щеку.
– Ты права. Это сложно. Все всегда сложно, так что к черту всех их. Рождество может подождать, и они тоже. Сейчас здесь только ты... и я. Именно так, как я хочу. – Дэш ударяется кончиком своего носа о мой, тихо напевая. – Кстати, ты слишком долго ходила за чаем. Я чуть не потерял утренний стояк. – Он прижимается бедрами к моим и доказывает, что он грязный лжец высшего порядка. Его стояк жив и здоров и с энтузиазмом вдавливается мне в живот, что подразумевает, что Дэш, возможно, поддерживал его с помощью руки, пока меня не было.
Парень одаривает меня чертовски сексуальной улыбкой, когда меня охватывает дрожь рядом с ним.
– Ты еще не согрелась? – шепчет Дэшил.
– Вроде того. Может быть. Я... – Я теряю ход своих мыслей, когда парень начинает целовать мою шею.
– Хорошо. Потому что я хочу, чтобы ты была голой и подо мной в ближайшие пять секунд, Хан. Думаешь, что сможешь сделать это для меня?
Хан.
Ханна.
Мое настоящее имя. Палиндром11. Технически, это все еще мое законное имя. Олдермен зарегистрировал меня под вымышленным именем, когда я поступила в Вульф-Холл, и... думаю, что Карины Мендоса на самом деле даже не существует. Ни в коем случае оно не выдержит тщательной судебной проверки. Хотя у Карины есть номер социального страхования. А теперь еще и паспорт. Я нахожусь на перепутье в своей жизни, которое требует глубоких размышлений с моей стороны. Повернуть налево и продолжать оставаться Кариной? Достаточно просто. Я была ею уже много лет. Достаточно долго, чтобы мне было комфортно в ее коже. Но… Я могла бы повернуть направо. Могла бы снова стать Ханной. Я понятия не имею, как будет выглядеть эта жизнь. Понятия не имею, буду ли я когда-нибудь счастлива, надев кожу Ханны Роуз Эшфорд. Хотя мне очень нравится, как это сокращенное имя исходит из уст лорда Дэшила Ловетта Четвертого.
Я нежно кусаю его за грудь через футболку, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее от ощущения удовольствия и боли.
– Непослушная, – выдыхает он. – Очень, очень плохая.
– Насколько плохая? – шепчу я. – Плохая, что никаких шлепков в течение недели?
– Хуже. – Он собирает в пригоршню мои кудри, откидывая мою голову назад. – Плохая, что никаких оргазмов в течение недели.
Боже, это действительно плохо. Я хнычу от такой перспективы. Потому что отсутствие оргазма не означает, что Дэш не доведет меня до грани безумия, прежде чем отступит и оставит страдать. Я не могу справиться с отсутствием оргазмов. Издаю жалобный звук, от которого мои щеки становятся ярко-красными. Я такая чертовски нуждающаяся, что даже не узнаю себя в этот момент.
– Нееет. Я буду вести себя хорошо, обещаю.
Ухмыляясь, Дэш откидывается назад и изучает меня.
– Честно говоря, не думаю, что ты способна быть хорошей в этом вопросе, Стелла. Понятия не имею, как ты собираешься загладить вину…
Это единственная игра, в которую мы сейчас играем. Никаких секретов. Никакой лжи. Мы дразним друг друга, заставляя подчиниться в спальне, и на этом наши игры заканчиваются. Мы открыты и честны во всем.
– Я всегда могу… – Я киваю головой в сторону нашей спальни, и глаза Дэша светятся – прекрасный калейдоскоп коричневого, зеленого и синего.
Он втягивает нижнюю губу в рот и медленно выпускает ее сквозь сжатые зубы.
– По-моему, это многообещающая идея. Почему бы тебе не пойти и не подготовиться? Я отправлю только что законченную пьесу на портал? И мы сможем поиграть.
У нас больше нет неуклюжего, неловкого, неопытного секса. Я имею в виду, что Дэш никогда не был таким, но я определенно была. Я не знала, как прикасаться к нему, или гладить, или сосать, когда мы только начали заниматься сексом. Я быстро научилась за те два месяца, что мы провели вместе до катастрофы с обсерваторией, но все еще была немного застенчива с ним. Осторожна. Все изменилось, когда мы снова сошлись после того, как я чуть не умерла. Теперь я не волнуюсь, не стесняюсь и не стыжусь. Я храбрая, напористая и такая же требовательная, как и Дэш.
Теперь мы дикие в постели.
Я встаю на цыпочки, целую его в губы, провожу кончиком языка по припухлости его верхней губы.
– Не задерживайся надолго.
Дэш стонет, впиваясь пальцами мне в поясницу.
– Чееерт, Стелла. Ты меня убиваешь.
– Отправляй пьесу и приходи ко мне. – Выскальзываю из его рук, пятясь от огня. Мое все еще холодное тело протестует, но я знаю, что Дэш слишком скоро полностью согреет меня.
В нашей комнате я скидываю туфли у двери и снимаю носки, засовывая их в ботинки, затем подхожу к комоду у окна и медленно открываю верхний ящик. Внутри: огромное множество облегающих черных и красных кружев. Бюстгальтеры и трусики. Подтяжки и чулки. Кружевные боди и комбинезоны. Каждый кусочек я выбирала с намерением поставить Дэша на колени. И это не односторонняя игра. У Дэша тоже множество игрушек, которые тот выбрал специально для меня, и он точно знает, как и когда их использовать.
Провожу пальцами по восхитительной, скользкой текстуре шелка и кружев, пытаясь выбрать что-то подходящее моему настроению. У меня уже поднимается температура. Я уже представляю себе, что сейчас произойдет. Во мне так много желаний воюют друг с другом, что даже не знаю, к какому из них стремиться в первую очередь.
Я хочу ползти за ним. Хочу умолять. Мне хочется задыхаться, стонать и дрожать. Больше всего я хочу горячий, влажный язык лорда Ловетта между моих ног. Хочу чертовски сильно. Не могу поверить, что когда-то было время, когда я думала, что мне не понравится, когда парень будет делать это со мной. Возможно, мне это нравится так сильно, потому что Дэш исключительно хорош в том, чтобы заставить меня кончить своим языком. Кто знает, как это было бы с кем-то другим?
Шипя от предвкушения, я выбираю крошечную черную ночную рубашку, сшитую из кружев. Раздеваюсь и медленно влезаю в тонкую одежду – весь процесс подготовки к встрече с Дэшем стал для меня ритуалом. Тот, который следует смаковать и определенно не торопиться.
Я лежу на кровати, на спине, такая возбужденная, что не могу перестать тереть друг о друга ноги, когда Дэш наконец входит в комнату. Он останавливается в дверях, наблюдая за мной в своей манере. Парень смотрит так, словно только что обнаружил редкий и исчезающий вид существ, и не может поверить своим глазам.
– Черт возьми, любовь моя. Ты – чертов шедевр. Тебе кто-нибудь это говорил?
– Возможно. Раз или два.
Дэш тихо смеется, стягивая футболку через голову одной рукой и бросая на пол.
– Думаю, оставлю это белье, пока буду трахать тебя, – объявляет он. – Я собираюсь испачкать тебя, Стелла. Надеюсь, ты не возражаешь.
О, черт. Я зарываюсь пальцами ног в простыни, мои кости горят под кожей, как клеймо, слишком долго оставленное в огне.
– Пожалуйста... детка. Боже, я чертовски сильно хочу тебя.
Дождь стучит в окна, по стеклу стекают струйки воды. Мы в коконе внутри нашего собственного уютного маленького пузыря – внутри странного и незнакомого мира, с которым я только начинаю знакомиться. Но здесь я в безопасности. Счастливая. Приглушенный утренний свет падает на грудь Дэша, выхватывая каждый изгиб и линию его мышц, когда он медленно крадется к краю кровати. Парень засовывает большие пальцы за пояс своих спортивных штанов, и мое сердце начинает биться в два раза быстрее. Я смотрю, зачарованно и не стыдясь, как он медленно спускает спортивные штаны по бедрам, высвобождая член.
Его член тверд, как камень, и отягощен собственным размером, так что торчит под углом в девяносто градусов. Он длинный, да, но меня всегда больше впечатлял его обхват. Он чертовски толстый. Я смотрю на него, охваченная похотью, поглощенная жаром, который бушует во мне, когда Дэш лениво поглаживает себя.
Я знаю, что это чертовски извращенно, но мне нравится смотреть, как он трогает себя. Мне это так нравится, что иногда прошу его лечь на кровать и устроить небольшое шоу. Сама сажусь на пятках на краю кровати, руки на коленях, делая короткие, нуждающиеся маленькие вдохи-выдохи, завороженно наблюдая, как он скользит кулаком вверх и вниз по своей длине, ускоряясь, пока не откидывает голову назад. Когда он кончит, его глаза будут прожигать меня взглядом, а челюсть крепко сжата. Я подползу к нему на четвереньках, как только он закончит, и буду слизывать беспорядок, который Дэш устроил, мурлыча, как развратная, изголодавшаяся по сексу кошка, пока парень будет ласкать меня.
– Тебе нужны поводья, любимая? – спрашивает Дэш. – Или ты позволишь мне контролировать сегодня утром?
Я пришла к выводу, что иногда мне нравится контролировать Дэша. Я чувствую себя укротителем львов в цирке, щелкающим кнутом, заставляющим зверя, с которым я в клетке, выступать и подчиняться моей воле, все время зная, что он может развернуться и уничтожить меня в мгновение ока. Эта сила мощнее, чем все, что я когда-либо испытывала раньше. Но сегодня я не в настроении командовать им. Я в настроении, чтобы мной владели. Хочу, чтобы он играл со мной, пока я не кончу.
– Я вся твоя, – шепчу я, и темный восторг вспыхивает в ореховых глазах Дэша.
– Я надеялся, что ты это скажешь. Почему бы тебе не быть хорошей девочкой и не встать передо мной на четвереньки, Стелла?
Я повинуюсь без вопросов и придвигаюсь к краю кровати, глядя на него сквозь ресницы. Он свирепо ухмыляется, облизывая подушечку большого пальца, которым затем проводит по моему рту, смачивая мою нижнюю губу.
– Ты такая плохая, Стелла. Ты знаешь, что делаешь, не так ли? Ты же знаешь, как чертовски возбуждаешь меня, когда вот так на меня смотришь. Моя скромная, застенчивая маленькая игрушка, отчаянно нуждающаяся во внимании…
Я киваю, высовываю язык и щелкаю им по его большому пальцу. Секундой позже обхватываю его губами, медленно втягиваю в рот и легка прикусываю. Дэш обнажает свои зубы, рыча в глубине горла.
– Вижу кто-то возбужден, – говорит он. – Хочешь, чтобы я был груб с тобой? Хочешь, чтобы заставил кричать?
Я снова киваю, надув губы, как избалованный маленький ребенок, которым я стала для него.
– Пожалуйста.
В мгновение ока Дэш рукой обхватывает мое горло, и опускается так, что его лицо оказывается в дюйме от моего. Губами обрушивается на мои, и от обжигающе горячего поцелуя, которым парень меня целует, у меня перехватывает дыхание. Я даже думать толком не могу. В одну секунду он кусает мою губу, тщательно исследуя мой рот, а в следующую отстраняется, рыча, двигая бедрами вперед, потирая кончик своего члена о мои губы.
– Открой, – приказывает он. – Возьми его. Я хочу посмотреть, как ты сосешь мой член, Стелла.
Срань господня. Я открываю рот, всхлипывая от его огромных размеров, когда Дэш толкается до самого конца моего рта. Он не делал этого очень долго. Он был осторожен со мной. Он думал, что я не выдержу. С тех пор я достаточно раз доказывала ему, что он ошибается, и теперь Дэш знает, что я могу это сделать. Парень зарывается руками в мои волосы, двигаясь вперед, а затем назад, высвобождаясь из моего рта ровно настолько, чтобы я могла перевести дыхание и вдохнуть через нос, прежде чем снова двигается вперед. Я лижу и сосу, жажду каждый дюйм его все больше и больше, пока он трахает мой рот. Когда Дэшил издает напряженный, неровный стон, моя киска реагирует, напрягаясь сама по себе, пульсируя, желая его. Нуждаясь в нем.
– Черт возьми, Стелла. Ты слишком чертовски хороша. – Дэш отстраняется так, что его член освобождается с влажным хлопком. Когда он смотрит на меня сверху вниз, беря меня за подбородок, выражение его лица жаждущее и голодное. – Повернись. Покажи мне свою задницу. Я хочу увидеть эту красивую мокрую киску.
Огонь в моем животе бушует еще жарче, пламя в моей груди поднимается еще выше. Поворачиваюсь лицом к изголовью кровати, давая ему то, что он хочет, без единого слова. Дэш кладет обе руки на мои голые ягодицы, застонав, когда подтягивает черное кружево на моих бедрах, обнажая больше плоти. Легко – слишком легко – он скользит пальцами между моих ног, по моей киске, поглаживая мягкий, шелковистый материал моих трусиков. Я хочу большего давления, но Дэшил изучил мое тело и является экспертом по тому, как сводить меня с ума. Он дает мне ровно столько, чтобы я двинулась навстречу его руке, мои бедра дрожат, когда я чувствую, как его твердый член касается меня.
– Терпение, Стелла, – шепчет он. – Не волнуйся. Это произойдет, я обещаю.
Но сначала…
Он не говорит этого, но я слышу невысказанные слова в его голосе. Он будет мучить меня. Доведет меня до такой степени, что я не смогу вспомнить своего собственного имени, а он будет смеяться, как чертов дьявол, пока это делает.
Я могу умолять и торговаться сколько угодно. Мои просьбы остаются без внимания, когда Дэш в настроении заставить меня попотеть.
– Ах, бедная Стелла, – воркует он. – Не волнуйся, милая. Я здесь. Хорошая девочка. Ш-ш-ш, я держу тебя. – Он немного увеличивает давление, но недостаточно. Я издаю огорченный, жалостливый всхлип, и Дэш мрачно хихикает себе под нос, как я и ожидала. – Хочешь еще? – насмешливо спрашивает он.
