![](/files/books/160/oblozhka-knigi-koyn-lp-376624.jpg)
Текст книги "Койн (ЛП)"
Автор книги: К. Уэбстер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
Глава 26
Хэдли
Я приподнялась на локте и в замешательстве уставилась на Сторми. Она стояла в дверях с пистолетом наготове и двумя людьми по бокам от нее и смотрела на лежавшего позади меня Койна.
Совсем недавно Сторми была со мной на кухне. Бермуды сделал мне бутерброд и отвел наверх. Должно быть, тогда она и ускользнула.
– Сторми? – прохрипела я.
– Агент Бренда Гейл, – жестко произнесла она. – Все на колени, руки за спины. Хэдли, милая, подойди сюда.
Койн крепче притянул меня к себе.
– Агент Гейл, – рыкнул он, – Хэдли останется со мной, – я ощутила исходившую от него убийственную ярость, опалявшую, как огонь, в котором горели два тела. – Беги, Сторми, пока я не натравил на тебя Фильтра.
– Нет, – отрезала она, ее взгляд стал еще жестче. – Я думала, что смогу, но больше не в силах смотреть, как ты губишь эту юную девушку. Ты же убьешь ее, – Сторми вздернула подбородок. – Может, она и беременна от тебя, но это не должно означать, что ее жизнь кончена.
– Чего ты хочешь от меня? – потребовал Койн. – Выкладывай, мать твою. Если заберешь Хэдли, я найду ее где угодно. Ты же знаешь.
– Я хочу, чтобы ты отправился в тюрьму, где тебе самое место, – рявкнула в ответ Сторми.
Койн медленно поднялся, потянув меня за собой. Вероятно, поставить между ним и агентом под прикрытием меня было разумным решением, поскольку именно за мной Сторми и пришла.
– А где твоя команда? – спросил Койн. – С тобой только двое?
– Этого достаточно до прибытия остальных, – отрезала она с фальшивой уверенностью в голосе.
– Хмм, – только и ответил Койн.
– Пожалуйста, не убивайте ее, – прошептала я.
– Зачем ты следишь за мной, Сторми? – осведомился Койн, проигнорировав мои слова. – Почему не можешь оставить в покое?
Мое внимание привлекло какое-то движение. Вперед шагнул Фильтр.
– Ты все это время разыгрывала меня, Сторми? Как ты посмела?
Она плотно сжала губы, даже не посмотрев на него, лишь неотрывно следя за мной.
– Это моя работа, – огрызнулась Сторми. – Из всех, к кому я могла подобраться, ты оказался ближайшим к верхушке.
– Но зачем тебе Койн?
– Не Койн… – начала она, но ее прервало два оглушительных выстрела.
Бам! Бам!
Два агента позади нее свалились замертво, а глаза Сторми расширились от страха.
– Я, – громко произнес Страж позади нее. – Ей нужен был я. Правильно, агент Гейл?
Он прижал пистолет 45 калибра к ее виску и выхватил из ее пальцев оружие. Все произошло молниеносно, но я была рада, что Страж не стал стрелять в Сторми.
– Грязный федерал, – прошипела Сторми. – Я учуяла твою вонь за три штата отсюда.
– Тебе следовало знать, что с Койнаковыми лучше не связываться, – отозвался Страж, покачав головой. – Мы всегда заметаем следы.
– Я собирала доказательства!
Страж рассмеялся.
– В ущерб своей карьере. Может, я и грязный федерал, но по-прежнему сохранил значок. Тебя же, маленькая буря, отправили в административный отпуск за неподчинение прямому приказу.
– Они сказали мне оставить тебя в покое! Что ты чист! – тело Сторми дрожало от переполняемого ее гнева. – А я знала, что смогу собрать на тебя столько дерьма, что они будут умолять меня вернуться. Я бы преподнесла им на блюде и тебя, и твоего братца, и всех «Королевских ублюдков».
– Но мы все еще здесь, сука, – огрызнулся Фильтр. – И то, что ты отсасывала тут член, не принесло тебе ничего, кроме пистолета, приставленного к виску.
– Никто ничего не сможет нарыть на Койнаковых, – прогремел позади меня голос Койна. – Еще много лет назад я написал шпионские программы и запустил их в сеть. Каждый раз, когда кто-то сохранит даже пустую веб-страницу с моим именем, она зашифруется. Везде. В ЦРУ. ФБР. АНБ. В каждом гребаном полицейском участке в радиусе пятисот миль. Любые отчеты или файлы с упоминанием «Королевских ублюдков» Талсы или моей фамилией блокируются программой. И восстановить их можно только с паролем, который знаю только я.
– Пожалуйста, не убивайте ее, – снова пробормотала я, на этот раз громче.
Страж услышал меня и бросил взгляд в мою сторону. Посмотрев мне в глаза, он поднял взгляд выше, очевидно, уставившись на Койна. Они провели какую-то молчаливую беседу, после чего Страж кивнул.
– После меня придет кто-нибудь другой, – предупредила Сторми. – АНБ обязательно что-то пронюхает и пошлет кого-нибудь вроде Дженворта. Кого-то, кто взломает твои дурацкие коды и вытащит наружу все, что ты скрываешь, – она вздернула подбородок. – Просто всади мне пулю в голову. Хватит с меня твоих дурацких психологических бесед.
Я вырвалась из рук Койна и рванула к ней. Никто не стал меня останавливать. Как только я разрыдалась, Сторми крепко обняла меня.
– Зачем ты это сделала? – прошептала я. – Зачем пожертвовала своим прикрытием ради меня?
Она поцеловала меня в макушку.
– Кто-то же должен за тобой приглядывать, Хэдли. Я просто хотела тебя спасти.
– Время вышло, – рявкнул Страж, оттаскивая Сторми, а Койн в это же мгновение схватил меня.
– Не убивай ее! – крикнула я, пытаясь до нее дотянуться. – Пожалуйста!
– Страж? – спросил Койн, когда тот перебросил брыкавшуюся и сыпавшую проклятиями Сторми через плечо. – Что ты делаешь?
– Разбираюсь со своей проблемой, – сердито глянул на нас Страж.
– И что это за способ такой?
– У меня свои методы, – он разочарованно фыркнул. – Не волнуйся, ДиКей, эта сучка сегодня не умрет, – с этими словами он покинул скотобойню, выскользнув в снежную ночь.
– Время принять ванну, малышка, – произнес Койн. – Для сегодняшнего дня итак слишком много волнений.
*****
Три дня спустя…
Я смотрела на спавшего Койна, внутри словно бурлила энергия. С закрытыми глазами и чуть приоткрытыми губами он казался безобидным. Как ангел, упавший с небес прямо в мою постель. Отметина на его лице вполне могла сойти за христианский крест, если взглянуть немного под углом.
Но мне было виднее.
За ангельской внешностью скрывался демон.
Мой демон.
На губах появилась улыбка. В последнее время присутствие самого устрашающего мужчины, которого я когда-либо знала, творило чудеса с моим настроением. Два месяца в плену отца и визиты Магны разрушили часть моей души. Я даже не была уверена, что когда-нибудь стану прежней. И до возвращения сюда я дрейфовала в темноте. Обнаружив, что, возможно, беременна, я ощутила, как внутрь моего кокона стал проникать свет. Сперва это были крошечные трещины. Но они расширялись с каждым днем. Оба человека, причинивших мне ужасную боль, были мертвы. Благодаря Койну. И умирали они мучительно и ужасно. Это принесло такое желанное облегчение.
Не в силах удержаться, я провела пальцами по его покрытому щетиной подбородку. Мне хотелось разбудить Койна, но я не стала. Мысли вернулись к той ночи, когда он убил отца. Как только Страж забрал Сторми, Койн отнес меня в дом, не дав ступать на пол, полный разбитых стекол и обломков после стрельбы. После недолгого отключения электричества, все снова работало. Затем Койн искупал меня с такой заботой и нежностью, что я смогла лишь расплакаться. И вот я уже три дня прижималась к нему, восстанавливая силы и разум.
– Когда ты так смотришь на меня, это чертовски жутко, – его глаза все еще были закрыты, а на губах играла улыбка.
– О, слава богу, – воскликнула я. – Я думала, ты собрался спать вечно. В любом случае, это не жутко, если тебе нравится.
Моя дерзость заставила его улыбаться еще шире. Койн приоткрыл веки, щурясь от утреннего света, чтобы посмотреть на меня. Мне так нравилось, когда его карие глаза при виде меня сияли гордостью и восторгом. Затуманенный и затравленный взгляд, который был у него все это время, исчез. Убийство Магны и отца освободило его. И меня тоже.
– Я сделала один из тех тестов, которые купил в магазине Бермуды. Теперь я точно беременна.
Он запустил пальцы мне в волосы и притянул меня к своим губам. Я застонала, когда Койн поцеловал меня, совершенно не заботясь о вероятном несвежем дыхании после сна. Все же Койн был байкером, пытавшим людей самыми отвратительными способами. Последнее, что стало бы его волновать – это утреннее дыхание.
Я замерла, когда Койн стал стягивать с меня футболку. У нас не было секса с тех пор, как он грубо сунул член мне в задницу у себя в ванной, забрав со скотобойни. Но с того времени мне стало гораздо лучше, и уже хотелось чего-то большего, чем бутерброды с арахисовым маслом и желе, которые принялся делать Бермуды, намереваясь радовать беременную женщину. Койн же был очень осторожен со мной. Сдержан. Однако от меня не ускользали искры сожаления, время от времени вспыхивавшие в его глазах.
– Не жалей нас, – выпалила я, обжигая его взглядом. – Все, что было между нами, уже не изменить, просто так и должно было случиться. Мы жили моментом и брали то, что могли получить, – я провела пальцами по густым темным волосам Койна. – Теперь перед нами будущее.
Казалось, после этих слов он сдался, дав волю своим эмоциям. Когда Койн разорвал пополам мои трусики, я вскрикнула. Безумно быстрыми движениями он стянул боксеры и набросился на меня. Однако вместо того, чтобы сразу начать трахать, как жеребец, которым Койн и являлся, он стал тереться членом о мою киску и осыпать меня поцелуями. Койн действовал игриво и дразнил. Выходя из этой комнаты он показывал своим людям стальной стержень. Рядом со мной же Койн показывал, каким человеком мог быть для той единственной, кого любил.
Но любил ли он меня?
Я на это надеялась.
Мне казалось, что мужчина, способный убивать, опьяненный невероятной жестокостью, не мог не любить женщину, которую защитил посреди всего этого насилия. Может, не той любовью, которую Койн испытывал к своей жене, особенно под конец их долгого брака, но каким-то новым видом любви. Которая только распускалась, и однажды, я надеялась, расцветет, показав всю свою красоту. Я попыталась представить себе Койна – большого и свирепого – державшего на руках крошечного ребенка, которого мы создали. На глаза навернулись слезы.
– Эй, – нежно окликнул меня Койн, черты его лица смягчились.
– Гормоны беременности, – проворчала я, став часто-часто моргать, чтобы прогнать слезы. – Буду рада потом вернуться к своему обычному стервозному состоянию.
Койн усмехнулся, а потом впился страстным поцелуем мне в губы, принявшись их покусывать. Его член скользил возле моего влагалища снова и снова, пока я не начала умолять Койна толкнуться внутрь. Он опустил руку, чтобы направить член, а потом ринулся вперед со всей силы. Я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в плечи и поднимая навстречу бедра. Моля Койна о большем. Он не стал разочаровывать и начал жестко вбиваться в меня, трахая, как самый настоящий собственник. Я не уверена, что Койн теперь был способен делать что-то нежно. Я почти уверена, что он никогда не был таким со своей женой. Но тот мужчина умер вместе с ней, а Койн стал сильным президентом и суровым лидером. Темным, порочным и опасным. И меня влекла отнюдь не сладкая его сторона – хотя ее проблески стали приятным бонусом. Я полюбила его яростные замашки собственника. Блеск глаз, говоривший о власти. Койн едва не раздавил меня, достигнув кульминации и одновременно доводя до пика удовольствия и меня.
Я застонала, когда Койн стал пальцами тереть клитор. Мой шаловливый падший ангел легко отправил меня на небеса. Я выкрикнула его имя так громко, что наверняка услышал весь дом. Койн прижался губами к моей шее, а потом прикусил кожу, прежде чем прошептать мое имя, словно молитву. Жар залил меня изнутри, отмечая и будто ставя клеймо, говорившее о том, что я принадлежала Койну. Когда его член перестал выплескивать сперму, Койн свалился на меня, продолжая целовать и посасывать мою шею. Мне понравилось, что он не хотел выходить из меня сразу же. Решив оставаться внутри как можно дольше.
– Ты хочешь девочку или мальчика?
– Девочку, – ответил Койн незамедлительно.
– Это было быстро. Почему?
– Ты видела Нэса. Он настоящий придурок, черт возьми. А ведь мой племянник. Обойдемся без парней Койнаковых, бегающих вокруг.
Я расхохоталась, отчего внутренние мышцы сжались, выталкивая из глубин смягчившийся член. Из влагалища тут же потекла сперма.
– Как некрасиво, – пожурила я его. – Ты злой дядя, – я вдруг стала серьезной, рассеянно перебирая его волосы. – А Сторми в порядке?
– Агент Гейл в норме. Жива. Под присмотром Стража.
– И как надолго?
– Не знаю, но я доверяю брату. Он сделает то, что нужно.
– Спасибо, что не позволил ему убить ее.
Койн тяжело вздохнул.
– Не могу обещать, что смерть не станет для нее предпочтительнее.
Я и подумать не могла, что Страж станет мучить ее, как Магна или мой отец. Что бы ни говорил Койн, я считала, что его брат не столь агрессивен, как он. И не верила, что Страж в действительности причинит ей вред.
– Как Фильтр?
– Она не была его старухой, – пробормотал Койн. – Ему было приятно ее трахать, не более.
– А я значу для тебя столько же?
Черты лица Койна посветлели, и он улыбнулся.
– Ты намного больше, чем девчонка для хорошего траха.
– Ух ты, спасибо.
– Ты бы стала отличной старушкой.
– Думаешь?
– Ты носишь моего ребенка. Я уверен, черт возьми.
– И когда-нибудь ты снова женишься?
– Это не вопрос, ДиКей. Ты моя. Как только ты достаточно окрепнешь, мы оформим наши отношения на официальном уровне.
На моем лице появилась глупая улыбка.
– А мне все еще можно называть тебя папочкой?
– Теперь от меня не избавишься, я буду регулярно тебя трахать, так что, детка, зови, как хочешь, черт побери.
– Ты такой романтик.
Мы рассмеялись.
Боже, как же приятно снова смеяться.
Мой смех вскоре перерос в стон, когда мой мужчина решил показать мне, что в его понимании означала «регулярная основа». Это приятно. Чертовски приятно.
Эпилог
Койн
Ноябрь
– Черт тебя задери, Нэс, – пробормотал я, когда он снова уронил инструмент, и тот с грохотом, эхом раздавшемся в гараже, отскочил от пола. – Я скоро изменю тебе имя. Будешь зваться Растяпой.
С другого конца гаража раздался смех Дракона, подтягивавшегося на перекладине. Он висел там с голой грудью и вообще едва одетый, несмотря на то, что стоял ноябрь. Этот мудак вел себя так, словно на дворе август.
– А когда к нему в руки попадает сучка, они становятся очень даже уверенными, – проворчал Дракон. – Ничего у него не валится, кроме аппетитных задниц на постель. Понятия не имею, как они на него клюют.
Катана, стоявший у стены и наблюдавший за Драконом, усмехнулся и кивнул.
– Эти руки снимают трусики, – согласился он.
Чертов идиот Нэс буквально расцвел, принявшись едва ли не гарцевать по гаражу, размахивая гаечным ключом.
– Сучки любят мой член. Что я могу поделать?
– Напомни, сколько тебе? – проворчал Фильтр, сидя рядом со мной на диване. – Двенадцать? У тебя вообще отрасли яйца?
Нэс показал ему средний палец, а Гибсон взял пару аккордов и начал напевать песню «Бедолага-подросток» группы Витус, за что удостоился того же жеста.
– Как насчет того, чтобы научить меня парочке приемов, чувак, – ворчливо отозвался Биззи. – У меня не было секса уже больше года.
– Сучки просто не могут найти твой член, придурок, – проворчал Дракон, снова принявшись подтягиваться. – Сделай что-нибудь с этим животом, свисающим с пояса.
Биззи закатил глаза.
– Пышные формы – это хорошо.
Дракон спрыгнул, приземлившись на ноги, и покачал головой.
– Пышные формы у сучек – да. А пузатые мудаки – это не круто.
– Бизз, брат, я тебя натаскаю, – вступился за него Нэс. – Сучки любят, когда их обхаживают. Им не нужно, чтобы ты выглядел, как модель с подиума, – он многозначительно глянул на Дракона. – И не обязательно быть похожим на Фабио (Фабио Ланцони, по прозвищу Фабио – итальянско-американский актер, фотомодель и представитель, известный своей обширной карьерой, в том числе выступлением в роли представителя группы «Я не могу поверить, что это не масло»!) , – Нэс глянул на Фильтра и ухмыльнулся. – Вот Бермуды… черт, сучки обожают таких, как он.
Со сдвинутой на затылок бейсболкой Бермуды поднял взгляд от ноутбука и радостно улыбнулся.
– Кто меня обожает?
– Мой член, – насмешливо произнес Дракон, хватаясь за шорты.
– Сучки, – произнес Нэс, игнорируя Дракона. – Им нравятся все эти флюиды хорошего оклахомского парня, которые так и прут от тебя.
Гибсон перестал напевать и кивнул.
– Ты крал сучек у меня прямо из рук, просто показав им свои дурацкие ямочки, чувак. А я играю на гитаре и даже пою, черт тебя задери!
А теперь и Бермуды загордился собой.
Я жил со сворой баб.
Смех и ворчание затихли, когда к нам ворвалась королева нашего замка. Святоша и Пэйн – ее почетные рыцари – молчаливо следовали за ней.
– Какую часть фразы: «Проваливайте и тихо поиграйте со своими дурацкими байками, чтобы я смогла посидеть в тишине и поучиться» вы, придурки, не поняли? – Хэдли выглядела просто прекрасно в штанах для йоги и свитере с открытыми плечами. Когда она стала думать о колледже, я помог ей. Хэдли хорошо училась в школе, но безоговорочно звездными ее оценки не были. Но какой к черту смысл быть хакером, если не использовать свои возможности для тех, кого любишь. В итоге я подправил несколько оценок Хэдли, чтобы она прошла в Университет Талсы. Вписал им в систему свою старушку, поскольку она хотела учиться. Я ни в чем не мог ей отказать.
– Эй? Тупицы. Я с вами разговариваю, – она простучала своими каблуками по бетону, а потом обернулась к Святоше и Пэйну. – Ну, не вы двое, конечно, поскольку исполняете роль идеальных маленьких теней, которые к тому же неплохо разбираются в высшей математике. Я люблю вас обоих.
Святоша ухмыльнулся, а Пэйн ей подмигнул.
Ладно, хватит этого дерьма.
– Иди сюда, соплячка, – рявкнул я.
Она радостно мне улыбнулась, уже не сердясь на то, что мы ее прервали, и направилась ко мне. Фильтр чуть подвинулся, чтобы она смогла втиснуться между нами.
– Как моя малышка? – пропела Хэдли, погладив по темным волосам нашу дочь.
– Она любит спать. Совсем, как ее мамочка.
– Нэс пытался ее разбудить, – пожаловался Дракон. – Хочешь, я убью его, ДиКей? – он преданно посмотрел на мою старушку. Придурок.
– Хмм, – отозвалась Хэдли, обдумывая его слова.
– Могу помочь, – предложил Катана.
– Ооо, я люблю тебя, Катана.
– Ну, серьезно, ребят, вы все отстой, – простонал Нэс.
– Мне понравилось, когда ты сводил меня на «Соника», – призналась Хэдли. – Ты мой сладко-лимонадный парень.
– Так говорят про геев или кого-то вроде, – фыркнул Биззи.
– Даже будучи геем для Хэдли, Нэс получает больше кисок, чем ты, Санта-Клаус, – напомнил ему Дракон.
«Господи Иисусе».
Эти байкеры ссорились, как чертовы девчонки.
Впрочем, мне это нравилось.
Они были моей семьей.
Моя маленькая банда МК. Жена. И наш маленький сладкий ангел.
– Ты говорил со Стражем о дне благодарения? – спросила Хэдли, поднимая на меня взгляд своих прекрасных глаз.
«Черт».
Фильтр что-то раздраженно проворчал и поднялся, придумав какой-то глупый предлог про то, что внезапно захотел вздремнуть. Когда он ушел, я тяжело вздохнул.
– Брат сказал, что подумает.
– Нет, так не пойдет, – отозвалась Хэдли. – Я хочу ее увидеть. Она даже еще не знакомилась с Кэденс.
Большие крутые байкеры, которые должны были всегда меня поддерживать, стали медленно отступать. Сторми – очень щекотливая тема. С той ночи, когда она ворвалась на скотобойню, решив, что могла выступить с кавалерией, я пробил ее по всем возможным каналам. Стоило все же убить Сторми. По крайней мере, Фильтру было бы легче принять такое завершение своего романа, поскольку сейчас он чувствовал себя глубоко преданным, ведь фактически спал с врагом.
Впрочем, Страж был упрямым ослом со своими собственными планами.
– На день рождения я не просила ничего, кроме этого, Джаред. Только это.
«Мать вашу».
Хэдли пустила в ход тяжелую артиллерию, назвав меня по имени. Ее день рождения мы отмечали совсем недавно.
– Отлично, – буркнул я. – Я все устрою.
– Ура! – взвизгнула она, разбудив нашу дочь. – Я люблю тебя!
Я склонился, чтобы Хэдли смогла поцеловать меня. На вкус она была, как кофе. Если бы я сейчас не держал на руках любопытного ребенка, пытавшегося схватить свою маму за волосы, я бы притянул свою женщину к себе на колени и снова попытался бы надрать ей задницу.
– Ты же знаешь, что если Страж привезет ее, наш день благодарения превратится в сущий ад, – пробормотал я возле ее губ.
– Знаю.
– Фильтр, вероятно, куда-нибудь уйдет.
– Знаю, – Хэдли вздохнула.
– Страж, скорее всего, станет вести себя, как придурок.
– Да, знаю.
– Но…
Она улыбнулась.
– Но все они – одна семья. Страж и Фильтр – твоя, и хотя это бесит всех вас: Сторми – мой близкий человек.
Теперь, когда брат официально ушел из ФБР, он стал полноправным членом МК «Королевские ублюдки», и его слово относительно Сторми имело большой вес. Он объявил ее своей, хоть и не старухой. Этот мудак держал Сторми у себя все это время. Независимо от того, какое дерьмо она пыталась всем нам подложить, братство нашего мотоклуба – это все, что спасало ее лживую задницу. Одним из наших главных правил было не трогать чужую старушку. А по всем соображениям Сторми была ею, хоть и неназванной. Хотя Страж ненавидел ее и обращался, как с пленницей, она все же принадлежала ему.
– Дайте мне мою кузину, – произнес Нэс, протягивая руки.
Я крепко прижал к себе дочь.
– И рисковать тем, что ты уронишь ее на пол? Черт, нет.
– Я уже говорил тебе, чувак: к дамам всегда отношусь трепетно, – он ухмыльнулся, словно напрашиваясь, чтобы я прямо сейчас ударил его по лицу.
– Еще раз назовешь чуваком, и я заставлю тебя визжать, как девчонку.
– Приятель… э-э… президент, – пробормотал он, – я всего лишь пытался дать тебе немного времени наедине со своей старушкой. Я отнесу малышку Кэди в ее комнату.
Застонав, я передал своего маленького ангела ее тупому кузену. Как только Нэс оказался в безопасности вдали от байков, инструментов и бетона, я усадил свою старушку к себе на колени. Парни стали расходиться, что было чертовски удачно, поскольку я собирался трахнуть свою женщину прямо на этом гребаном диване.
– Снимай штаны и садись на мой член, малышка, – скомандовал я, прикусив ее шею.
Хэдли застонала и потерлась киской о мой член через одежду.
– Кто-нибудь увидит.
Я рассмеялся. Моя жена получала удовольствие от такого дерьма. Однажды, как раз перед тем, как Хэдли родила Кэденс, я трахнул ее в бассейне. Дракон сидел на краю и мастурбировал, словно это и не делало его больным ублюдком. Хэдли кончила так сильно и была столь отзывчивой, что я решил отпустить ситуацию. Но с тех пор она уже несколько раз провоцировала меня на секс, когда парни были неподалеку.
Грязная девчонка.
Моя девчонка.
Хэдли поднялась, чтобы стянуть штаны и трусики, а я тем временем достал член из штанов. Как только мы оба закончили, она снова села на меня верхом. Ее свитер стал мне мешать, потому я тут же сорвал его, оставив Хэдли полностью обнаженной в прохладном гараже.
– Скачи на мне и покажи, как хочешь, чтобы я заделал тебе еще одного ребенка.
Хэдли скользнула вниз, вбирая в себя мой ствол, и застонала.
– Пока никаких больше детей.
– О, мы сделаем целый выводок, детка.
– Ты мужлан, – пожаловалась она, но даже не отстранилась, объезжая мой член так, будто это лучшее, что у нее когда-либо было.
Я схватил ее за упругую задницу и крепко сжал.
– Я хочу кончить глубоко внутри тебя, ДиКей. К следующему дню благодарения у нас должно быть уже двое детей.
– Ммм…
Я качнул бедрами, с наслаждением услышав стон, вырвавшийся у нее из груди. В следующее мгновение я различил шум снаружи гаража. Оглянувшись, увидел, что Бермуды и Гибсон пытались выглядеть непринужденно, играя в мяч поблизости, а Дракон и Катана просто нагло подсматривали, как меня трахала моя жена.
– У тебя зрители, чертовка, – пробормотал я, прикусив мочку ее уха.
– Им лучше смотреть в другую сторону.
– Лучше. Но они же байкеры, черт бы тебя побрал. Ни один из них не отвернется от этого порно-шоу, которое ты устроила.
– Тогда тебе лучше напомнить им, кому я принадлежу, – усмехнулась Хэдли. – Нельзя, чтобы у них появились сомнения.
Я с размаху шлепнул ее ладонью по ягодице, а потом перевернул на диван. Хэдли стонала и вскрикивала, пока я трахал ее так, словно сегодня наш последний день. Я перестал следить за окружающим, с яростью набросившись на уже покрасневшие губы и чертовски усердно трудясь над тем, чтобы засунуть в ее сексуальный живот еще одного ребенка. В конце концов, Хэдли кончила с громким стоном, отчего и я достиг вершины, выплескивая внутрь нее свое освобождение. К тому времени, как мой член перестал пульсировать, стоявшие снаружи парни решили нас поздравить.
– Идиоты.
– Но твои идиоты, – напомнила мне Хэдли.
Я снова поцеловал ее пухлые губы и заглянул в глаза, которые больше не казались затравленными.
– Ты счастлива?
– Да, – кивнула она. – А ты?
– Тебе лучше в это поверить, черт подери.
– Ты любишь меня, президент?
Я закатил глаза. Девчонка все время напрашивалась на похвалу. К счастью для нее, мне нравилось это делать.
– Да, я люблю тебя, Койнакова.
Ее широкая и радостная улыбка станет моей погибелью.
– Скажи еще раз.
– Я люблю тебя, миссис Джаред Койнаков. Моя сексуальная девочка-конкурсантка. Самая порочная жена во всей стране. Чертовка с добрым сердцем.
– Я тоже люблю тебя, папочка.
Я снова толкнулся внутри нее, решив как можно раньше разделаться с ее беременностью. На этот раз я прокричал этим придуркам убираться подальше.