![](/files/books/160/oblozhka-knigi-koyn-lp-376624.jpg)
Текст книги "Койн (ЛП)"
Автор книги: К. Уэбстер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 25
Койн
Весь дом погружен во тьму.
В один момент я держал в объятиях дрожавшего, беззвучно плачущего ангела, а в следующий мы уже купались в черноте. Несколько парней выругались в глубине дома, и я услышал, как Сторми заворчала на кухне.
– О, нет, – застонала Хэдли.
«Да».
Мэррон здесь.
Ее чертов отец.
Я едва не рассмеялся, представив победоносное выражение его лица. Дженворт где-то поблизости, поскольку как бы хорош он ни был, но делал только то, что я ему позволял. А подобное требовало, чтобы Мэррон находился на определенном расстоянии. Этот ублюдок хотел убрать меня, сознавая, что никогда не будет так хорош, как я. Ничего не изменилось. То же дерьмо, но в другой день.
А теперь он здесь.
Шел прямо в расставленную мной ловушку.
Считал, что стал хозяином нашей Вселенной, черт возьми.
Кто-то должен был сообщить ему, что Дженворт лишь марионетка на веревочках. Тех самых, которыми я планировал его задушить.
– Койн.
Взволнованный голос Хэдли что-то сделал со мной. Выдернул из водоворота безумных мыслей о мести и вернул в настоящее. Я так долго жил только прошлым и тем, что произошло.
А потом появилась она.
Мое настоящее.
А внутри нее и будущее.
Однако не желая зацикливаться на столь опасных вещах, как надежда и семья, когда Дженворт и Патнэм бродили где-то поблизости, я решил снова погрузиться в прошлое. По крайней мере, сейчас.
– Ты ужинала? – спросил я Хэдли, шлепнув по бедру, чтобы она поднялась.
Она повиновалась и покачала головой. Было темно, но лунный свет позволял мне видеть ее красивые и мрачные сейчас черты.
– Найди Бермуды и поешь, – я поднялся и взял со стола нож в чехле, чтобы пристегнуть к поясу. – И надень какую-нибудь обувь. Без подогрева пол очень быстро остынет.
Я стал уходить, но Хэдли схватила меня за запястье. Обернувшись, я посмотрел на ее наполовину затененное лицо. Она неуверенно шагнула ко мне и нежно провела пальцами по покрытому щетиной подбородку.
– Все, чего я когда-либо хотела от жизни – это быть счастливой, – пробормотала Хэдли. – Я не была уверена, как именно этого достигнуть. Но теперь, когда мамы не стало, а я наверняка беременна, мне открылось некое направление, – она улыбнулась самой красивой в этом проклятом мире улыбкой. – Я хочу стать хорошей матерью этому ребенку. Хочу защитить ее или его от ужасных людей, живущих в этом мире, – она сглотнула и опустила взгляд на пол. – И мне бы не хотелось делать это в одиночку.
Подняв руку, я обхватил подбородок Хэдли и запрокинул ей голову, чтобы разглядеть выражение лица. Большим пальцем я провел по подсохшей нижней губе.
– Ты флиртуешь с опасностью, малышка. Даже не знаешь, о чем просишь.
Взгляд Хэдли стал более жестким.
– Я знаю, о чем прошу. И чего хочу.
– Принцессы не всегда получают желаемое.
– Может, я больше не хочу быть принцессой, – выдохнула она убежденно.
– Правда, Девочка-конкурсантка? И кем же ты хочешь стать? Королевой?
Она поднялась на цыпочки и целомудренно поцеловала меня в губы.
– Думаю, быть старушкой куда лучше.
Будь я проклят, если мой член в этот момент не затвердел.
– Иди и поешь, – рыкнул я.
Хэдли усмехнулась, ее игривость, наконец, прорвалась наружу.
– Да, папочка.
Чертова девчонка.
*****
Тишина.
Полная и абсолютная.
Я отмораживал яйца, но не шевелил ни единым мускулом. Враги были уже близко. Шли прямо в нашу ловушку. Я думал, что они могли приехать на харлеях, как толпа злобных ублюдков. Патнэм так бы и поступил, несмотря на снегопад, если бы взял на себя инициативу. Но если за дело отвечал Дженворт, они будет действовать более скрытно.
Хруст.
Я резко повернулся влево и встретил виноватый взгляд Биззи. Этот ублюдок не мог сидеть спокойно даже ради спасения своей жизни. Я снова уставился на дорогу, щурясь от летящего в темноте снега.
Встретив темный взгляд Катаны, я кивнул ему, и он тут же растворился в ночи, чтобы посмотреть, какова ситуация дальше по дороге. Пэйн прокрался вслед за ним. Наш дом был полностью защищен и окружен со всех сторон.
Бззз. Бззз. Бззз.
Вытащив телефон из кармана пальто, я прижал его к уху, но не произнес ни слова.
– Теперь у меня есть доступ ко всему, Койнаков, – Дженворт говорил с холодной уверенностью, но от меня не ускользнуло легкое напряжение в его голосе.
Он ведь сам забрел в логово льва.
– Ты уже забрал единственных людей, которые были мне близки и по-настоящему дороги, – напомнил я ему. – Думаешь, отключение электричества меня расстроит? – я помедлил. – Ты никак больше не сможешь причинить мне боль. Благодаря тебе, я теперь неуязвим, мать твою, – я холодно усмехнулся. – А что насчет тебя? У меня в руке как раз бьется твое маленькое сердечко.
– Давайте.
Его лающий приказ стал для меня единственным предупреждением, прежде чем из-за деревьев понеслась автоматная очередь. Пули изрешетили дом, вдребезги разбивая окна. Это взбесило меня, но было ожидаемым. Я отступил за каменную колонну, ожидая нападения.
Спустя несколько секунд стрельба прекратилась, когда мои люди отыскали свои цели.
– Я послал Хэдли на кухню поесть, – сказал я в телефон, все еще прижатый к уху. – Сейчас ты можешь просто развернуться и пойти домой, поскольку наверняка убил ее.
– Ты и правда считаешь меня дураком, – отозвался со смешком Дженворт. – Разве я не послал бы за ней своих людей, как только вы, чертовы рожи, выползли из дома?
Я посмотрел направо, ища Фильтра. Он кивнул и поднял вверх два пальца – наш условный сигнал, означавший, что за Хэдли приходил Патнэм.
– Ты уже на месте встречи? – протянул я. – У вас там все чисто? Готовы сбежать с моими чертовыми деньгами и гребаным призом?
– Ты же знаешь, что я не уйду, пока не увижу, как он выпотрошит тебя… Ааа!
Звонок оборвался.
– Бросил трубку, – невозмутимо проговорил я. – Пойдемте на скотобойню. Пора жарить поросят.
*****
Мне нравилось слышать визги моих врагов.
Мэррон Дженворт и Рэндалл «Магна» Патнэм, привязанные к стульям бок о бок – самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел. Момент, которого я ждал целых десять лет. Начало конца.
Однако видеть малышку Дженворта на матрасе с подтянутыми коленями и затравленным выражением лица было совсем неприятно. Это тревожило меня. Было неправильным и извращенным. Эту картину я бы предпочел не видеть.
Я отвел взгляд.
«Сфокусируйся».
Приблизившись, я увидел, что Дракон уже принялся за Патнэма. У него на лбу впечатляюще аккуратным почерком было вырезано «СВИНЬЯ-НАСИЛЬНИК». Все же Дракон был мастером клинков.
«Это за то, что ты сделал с моими девочками, мудак».
Осмотревшись, я понял, что все члены клуба были здесь. Наблюдали и выжидали. Некоторые в темных углах бойни, другие на виду. Они хотели правосудия так же сильно, как и я. В голову вдруг пришла мысль: а на что будут потом походить наши собрания в Церкви, если половину времени мы не будем строить планы мести. Я уже даже представить себе не мог мирную жизнь.
Потому понятия не имел.
За последние десять лет все мое существование превратилось в подготовку к войне. Войне, которую, в конце концов, выиграю.
Гибсон стал напевать нечто, похожее на «Не бойся жнеца» группы «Блю Ойстер Калт». Подходящая песня. Дженворту и Патнэму не стоило бояться жнеца. А вот меня – да.
Патнэм что-то забормотал, но из-за полоски клейкой ленты разобрать слова было невозможно.
– Что такое? – спросил я, обходя его и направляясь к Хэдли. Я протянул руку и погладил ее по волосам. Она не вздрогнула. Я посмотрел на Дженворта, его глаза пылали яростью, сфокусировавшись на том, как я прикасался к его дочери. Ни один отец не был бы в восторге, наблюдая, как его дочь оскверняли. – Знаешь, – обратился я к Дженворту, – я очень долго представлял себе этот момент. Когда убью людей, погубивших мою семью. Я воображал все, начиная от быстрого перерезания горла до более творческих способов. Например, как-то я хотел вырезать из ваших тел все органы и кормить вас ими, пока вы, мать вашу, не подавитесь.
– Мерзость, – пробормотала Хэдли.
– Я думал о том, чтобы позволить Дракону разодрать тебе задницу, Патнэм, – прорычал я, пригвоздив его к месту жестким взглядом. – Это не бизнес, – передразнил я его же слова в прошлом. – Это личное.
Дракон схватился за свою промежность поверх темных джинсов и сделал непристойный жест. Кто-то в тени фыркнул от смеха. Наверное, Катана.
Патнэм, похоже, не испугался перспективы того, что Дракон мог его содомизировать, только разозлился. Ну и черт с ним. Это мое шоу, и ему следовало выслушать все до конца. Патнэму придется вытерпеть весь мой рассказ о планах.
– Скучала по нему? – спросил я Хэдли, указав на Патнэма.
Она посмотрела на меня, в ее глазах светилась ненависть.
– Нет.
– Но ты ведь трахала папочку своего погибшего парня, верно, Девочка-конкурсантка?
Хэдли замотала головой, по ее прекрасному ангельскому лицу покатились слезы. Внутри стала подниматься волна гнева, готовая поглотить меня в любой момент.
– Ты лжешь, милая?
– Я никогда его не трахала, – ее нижняя губа дрожала. – Только он меня.
Патнэм взвыл даже через ленту, когда Дракон злобно отрезал ему ухо. Взревев, он швырнул больше ненужную Патнэму часть тела в огонь.
– Ты хочешь сказать, что эта свинья изнасиловала и тебя? – мои слова обманчиво спокойны. Я погладил Хэдли по нежной щеке трясущейся от ярости рукой.
– Я не хотела этого, Койн. Мне было страшно.
Еще один вой. Второе ухо.
«Хороший Дракон».
Я провел пальцем по мокрой, залитой слезами щеке и поднес его к губам, лизнув вкус соленой печали Хэдли.
– Мне хотелось бы узнать, почему твой отец позволил Патнэму осквернить тебя. Он торговался, используя тебя? Это был бизнес или что-то личное? – я выгнул бровь, посмотрев на Дженворта, он сердито смотрел на меня. – Папочка вообще знал, что его драгоценную принцессу запятнал какой-то больной сукин сын?
– Я не знаю, – прошептала она.
Ненавистный взгляд Дженворта сказал мне, что ублюдок был в курсе. Вероятно, даже посчитал, что это в порядке вещей. Я скоро разберусь с ним. Сейчас я хотел заставить страдать Патнэма.
Убрав руку от лица Хэдли, я направился к Магне. Дракон предложил мне свой нож, но я достал собственный. Большой. Опасный. Смертоносный. Однако я не желал убивать его… пока. Мне хотелось, чтобы он истекал кровью. Чтобы ему было больно. Чтобы Патнэм рыдал, черт бы его побрал.
– Подержи его, – выдавил я. – Он станет извиваться.
Сорвав ленту с его рта, я приклеил ее к краю стула, а потом достал нож. Патнэм же решил усилить бурю, клокотавшую внутри меня.
– Ты можешь пытать меня и убить, но я навсегда останусь человеком, который трахал твою жену в задницу, а потом убил. Я все время буду сниться тебе в кошмарах, засовывая член в узкую юную пизд… аааа!
Он заткнулся и начал орать, когда я схватил его за короткую бороду и стал пилить. Я подцепил лезвием его щеку рядом с тем местом, где раньше было ухо, и стал довольно глубоко срезать кожу, чтобы прихватить с собой и всю бороду. Я продолжал двигаться вдоль скул, лезвие царапало по самой челюсти, пока избавлял его от кожи, обнажая на его щеках мясистые мышцы. Кровь заливала все вокруг, и это было прекрасно. Цвет мести был чертовски красив. Крики стихли, когда Патнэм потерял сознание от боли. Я же продолжал пилить, пока не добрался до второй ушной раковины. Как только пласт кожи с бородой оказался у меня в руках, я запихнул истекающее кровью дерьмо ему в рот. Это разбудило его. Патнэм стонал и давился. Я схватил оставленную полоску скотча, но руки были слишком мокрыми от крови, чтобы я мог им воспользоваться.
– Принеси рулон, – прошипел я, кивнув Пэйну, стоявшему неподалеку, в его глазах мелькнуло злорадство. Он оторвал новую длинную полосу от клейкой ленты и обмотал вокруг головы Патнэма, запечатывая кровоточившие раны у него на лице и удерживая кожу и волосы у него во рту. Придурок походил на персонажа фильма ужасов.
Я услышал, как Хэдли стала давиться, пытаясь справиться с рвотными позывами у меня за спиной, но не обратил внимания. Я был сосредоточен на Патнэме. На том, что он сделал с Элли и Блэр… и даже с Хэдли. Он чудовище. И его следовало устранить.
– Я хочу, чтобы он страдал, – закричал я, мой голос эхом отразился от стен. – Чтобы Патнэм страдал, черт подери.
– Я не собираюсь совать свой член в этот кусок дерьма, – ухмыльнулся Дракон.
Мы обменялись мрачными взглядами. Не произнося вслух ни слова, Дракон разрезал веревки, сковывавшие Патнэма. Он оказался слишком слаб сейчас, чтобы справиться с Драконом, когда тот перекинул его через сидение стула и стал стягивать штаны. Подойдя поближе, я присел на корточки и посмотрел ему в глаза. Они были широко раскрыты и полны боли. В них светился животный страх. Он сейчас так напомнил мне о выражении лица дочери, что я едва не закричал от радости.
Но война еще не выиграна.
– Сделай ему больно, Дракон.
Он кивнул и тут же замахнулся кулаком. Тем самым, в котором держал нож. И всадил его прямо в никчемную задницу Патнэма. Буквально. Мудак завизжал, как самая настоящая свинья, как и полагалось на бойне. Дракон выдернул нож, и на грязный пол закапала кровь. Спустя мгновение он снова проткнул его ножом. Прямо в чертов анус. Я с наслаждением следил за тем, как Патнэм бледнел. Вернее та кожа на лице, что у него еще осталась. Скоро он умрет. Как бы мне не хотелось продлить его страдания.
– Думаю, с него хватит, – сказал я Дракону. – Похоже, у него уже шок. Он весь дрожит. Давай положим его к огню, чтобы согреть.
Лицо Дракона расплылось в зловещей улыбке.
– Я все понял, президент.
Он толкнул Патнэма обратно в кресло, а Пэйн помог снова привязать его. Кровь лилась со стула рекой, явно вытекая из его задницы. Дракон зарезал его, как свинью, которой тот и являлся. Пэйн с Драконом отнесли его к камину и усадили прямо на огонь. Спустя немного времени он буквально сгорел заживо.
Исходившие от него крики были прекрасны. Закрыв глаза, я упивался звуками. Теперь я чувствовал себя отомщенным. Пусть я никогда не смогу исправить случившееся с Элли и Блэр, но не хотелось, чтобы Патнэм умирал как-то иначе, кроме этого способа. Я снова распахнул глаза, наблюдая, как загорелась его одежда. Как дымилась голова. Как он извивался в попытке сбежать, несмотря на свои несовместимые с жизнью травмы. В помещении жутко воняло палеными волосами и горящей плотью, но мне было плевать. Однако Хэдли мучилась от снова и снова подкатывавших волн тошноты и слез. Я кивнул Бермудам, чтобы тот пошел и проверил ее. Когда наши с Дженвортом взгляды встретились, я наконец-то не увидел ни надменности, ни яростного блеска, ни холодности.
Лишь страх.
Абсолютный всепоглощающий страх.
Он казался таким опьяняющим, что хотелось выпить его. Собрать во флакон и впрыснуть себе в вены. Воспламенить и засосать в душу. Хотя я мечтал о его смерти гораздо меньше времени, все же предвкушал ее с не меньшим наслаждением. Обнаружив, что заказчиком был Дженворт, я тут же захотел покончить с ним самым ужасным из всех возможных способов.
– Патнэм заставил меня смотреть, как он насиловал мою маленькую девочку, – сказал я Дженворту то, что он итак знал. – По твоему приказу. Ты же уже догадался, как я поступлю.
Ноздри Дженворта раздулись, а потом он зажмурился.
Я тогда сделал также, не в силах смотреть, как Патнэм осквернял Блэр.
– Дракон, – рыкнул я. – Он хочет посмотреть. Должен смотреть. Пэйн, подержи его голову.
Мои ребята не разочаровывают. Решив не раскрывать его веки силой, Дракон оттянул одно от глазного яблока и осторожно срезал верхнюю часть. Дженворт завизжал, как маленькая сучка. Патнэм был привыкшим к грубой жизни, а Мэррон – лишь изнеженный придурок, прятавшийся за деньгами, словно за завесой власти. Теперь же Патнэм продолжал гореть, уже молча, а Дженворт мог лишь мычать из-под пленки. Дракон вскоре удалил и второе веко Дженворта.
Без век и с дорожками крови, заливавшими его щеки, он выглядел чертовски жутко.
Жутко, но я все равно издал мрачный и довольный смешок.
– Хэдли, иди сюда, – рыкнул я и протянул к ней руку.
Бермуды похлопал ее по спине и подтолкнул ко мне. Хэдли казалась такой крошечной в моей огромной толстовке. Ее темные волосы были растрепаны, в сущем беспорядке. Бедная малышка была бледна, как полотно, и выглядела так, словно готова упасть в обморок. А это значило, что ей точно не понравится.
– Встань на колени, маленькая принцесса, и покажи своему папочке, кому ты поклоняешься.
Дженворт закричал через ленту, но я его проигнорировал.
Покачнувшись, Хэдли стала опускаться на колени. Протянув руки, я поддержал ее за плечи. Она дрожала и была чертовски слабой. Избавив ее от лишних хлопот, я сам разобрался с джинсами. Расстегнув ширинку, я провел окровавленными пальцами по ее волосам.
– Соси, ДиКей.
Хэдли взглянула на меня полными слез глазами. Я думал, что она станет умолять дать ей передохнуть или позволить уйди, а может еще что-то в этом роде. Взгляд Хэдли, напротив, молил меня оставить ее себе. Любить ее, черт возьми. Прежде чем я решил, как поступить, она обхватила мой член своими пухлыми губами. Это того стоило, поскольку Дженворт закатил гребаную истерику. Сперва мне хотелось по-настоящему трахнуть ее у него на глазах, но потом решил, что не желал бы этого. Не хотел, чтобы все мои парни видели это. Даже у злодеев существовали проклятые стандарты.
Я застонал, когда Хэдли провела языком по моему стволу, и вцепился ей в волосы. Наши с ней взгляды встретились. Я молча предупредил ее о том, что произойдет дальше. Хэдли вцепилась ногтями в мои джинсы и напряглась, а я жестко толкнулся в ее миниатюрный рот, проскользив мимо зубов прямо вниз по влажному и напряженному горлу. Моя девочка давилась и плакала, но продолжала принимать в себя член, словно это было ее чертовой работой. Хэдли начала задыхаться, а потом я ощутил, как по ее проходу стала подниматься волна тошноты. Это оказалось даже приятно. Я быстро отстранился, позволив ей справиться со своей ситуацией. Успокоив рвотные позывы, Хэдли обхватила мой член и стала его гладить.
Хорошая девочка.
Прекрасная, мать вашу.
После минета по ее подбородку стекала слюна, и мне захотелось кончить на ее итак запачканное мной лицо. Отметить Хэдли перед отцом. Показать ему, кому теперь принадлежала его дочь.
– Умоляй меня, детка.
– Пожалуйста, – прошептала она.
– Хочешь, чтобы я запачкал тебя, хмм? Хочешь стать моей?
Она кивнула, став сильнее обхватывать член.
– Я хочу быть твоей… папочка.
Яйца поджались, и сперма выстрелила, забрызгав все ее лицо. Этой девчонке понадобится долгий горячий душ, если она выберется отсюда живой. От одной мысли, как Хэдли будет выглядеть в душе обнаженной, пока я стану смывать с нее всю грязь, сердце в груди сжалось.
Да, я хотел оставить ее.
Как только член перестал изливаться, я отстранился от Хэдли. Она и не подумала вытереться, просто смотрела на меня с надеждой. Умоляя защитить и сберечь.
– Смотри, Дженворт, – усмехнулся я, убирая член. – Твоя малышка предпочитает меня, а не тебя. Какого хрена эта маленькая принцесса так жаждет стать моей шлюшкой? – я кивнул Фильтру. – Сними скотч.
Секунду спустя Дженворт уже орал во все горло.
– ТЫ УБЛЮДОК! ОНА МОЯ!
Я выгнул бровь.
– А разве она только что твой член сосала, а?
Хэдли вскрикнула, и этот звук резанул прямо до костей. Я резко повернул к ней голову и увидел, что мои слова причинили ей едва ли физическую боль. Хэдли дрожала от страха. Но не я пугал ее. А Мэррон. Все еще стоя на коленях она зарылась лицом в мой джемпер и обняла руками за талию.
– Встань, Хэдли, – произнес я мягко и так тихо, чтобы услышала только она.
Все еще дрожа, она поднялась, выглядя сейчас невероятно слабой и уязвимой. Я прижал ее к груди, игнорируя непрекращавшиеся крики Дженворта, и прижался губами к ее уху.
– Твой отец тебя обидел?
Хэдли резко кивнула.
– Он проникал в тебя?
Она всхлипнула.
– Ты же этого не хотела, так?
Хэдли замотала головой.
Этот разговор был только между нами. Не для ушей моих людей. И не для Дженворта. Сейчас существовали только мы вдвоем.
– Мы ведь не можем оставить его в живых, верно? Только не после всего, что он сделал моим девочками. Каждой из вас.
Она буквально повисла на мне.
– М-мы н-не м-можем.
– Хочешь сделать ему больно?
– Да, – выдохнула она.
– Дракон, – окликнул я его, – принеси мне свой нож.
Его глаза блестели от любопытства, когда он протянул мне нож рукояткой вперед. Я передал его Хэдли. Обхватив подбородок, испачканный слюной и спермой, я восхитился чертами ее лица. Из карих глаз Хэдли больше не текли слезы. Нет, теперь ее радужки поблескивали от ненависти и жажды насилия.
– Ты слеп, – проревел Дженворт. – Даже не видишь всей картины. Ты проиграл, старик. Ты не на вершине всего этого дерьма, как тебе кажется. Там сижу я, потому что понял правила игры. А ты никчемный неудачник.
– Болтай дальше, – предложил я ему.
Дженворт усмехнулся.
– В твои ряды затесались крысы. Одну из них я легко вычислил, пока ты сидел, запихнув палец в задницу.
Я напрягся и посмотрел на Фильтра, выражение его лица было непроницаемым. Когда Дженворт бросил понимающий взгляд на Дракона, я напрягся. Только не Дракон. Тот ему улыбнулся: мрачно, зло и насмешливо. Дракон мог бы стать злодеем любой сказки, которую читали каждому из нас в детстве. Но он был драконом, а не крысой.
– Было бы весело играть с тобой в детектива, – пробормотал я, – но я не в настроении для игр. А вот для пыток и боли оно самое подходящее. Заставь его страдать, малышка.
Хэдли отстранилась, слегка покачнувшись, а затем направилась к Мэррону. На бойне стало невероятно тихо, когда моя девочка остановилась возле отца с ножом в руке, словно вышла прямо из кошмарного сна.
– Хэдли, милая… – начал Дженворт.
Но он замолчал, когда она с размаху рассекла ему щеку. Он вскрикнул, а потом заговорил со скоростью буквально мили в минуту, моля ее о пощаде. Выпрашивая. Обещая все на свете.
– Это было несчастным случаем, – простонал он, когда Хэдли провела лезвием по его горлу, но недостаточно глубоко, чтобы достать до каких-либо вен. – Ты должна мне поверить. Я был так опечален смертью твоей матери. Ты так похожа на нее. А потом…
Хэдли вонзила нож прямо ему в рот. Тонкое лезвие пронзило язык. Брызнула кровь, еще сильнее пачкая мою малышку. Громко закричав, она рванула нож так, что часть языка Мэррона отлетела.
Все неподвижно стояли, наблюдая, как Хэдли сходила с ума. Нож был довольно коротким, так что, вероятно, она не убьет его, но боли доставит великое множество. После пятидесяти ударов ножом я сбился со счета. Грудь. Лицо. Плечи. Шея. Живот. Бедра. Член. Член. Член. Член. В груди поднялась гордость, когда Хэдли стала калечить его достоинство за то, что использовал его против нее. Дженворт превратился в кровавое месиво. Он стонал и молил дочь остановиться. Я подумал, что она продолжила бы свое занятие, если бы у нее остались силы, однако Хэдли споткнулась о матрас и упала на него.
Я подошел к Дженворту, любуясь ее работой. Я знал, что это чертовски больно.
– Отрежь ему яйца, – сказал я Дракону, кинув ему свой нож. – Заставь его сожрать их.
Пока Дракон стал с упоением стягивать с Мэррона штаны, я опустился на колени рядом с Хэдли и развернул малышку так, чтобы она видела, что делали с ее отцом. А потом прилег рядом, прижав к своей груди и даря, тем самым, ощущение безопасности.
Дракон схватил яйца Дженворта и стал срезать тонкую чувствительную плоть, удерживавшую их на теле. Хэдли снова едва не вырвало, когда Дракон стал заталкивать окровавленные волосатые яйца ему в рот. Использовав рукоятку моего ножа, Дракон пропихнул ему их прямо в глотку. И прежде чем Дженворт даже попытался их выплюнуть, Пэйн замотал ему рот скотчем, совсем как Патнэму раньше.
Я наблюдал, как все мои люди выбивали из Дженворта дерьмо. Пинали. Насмехались. Мучали. Как бы мне не хотелось заставить его страдать от собственной руки, я предпочел опустить ее туда, куда мне больше всего сейчас хотелось. Я положил ладонь на обнаженный живот Хэдли, пробравшись под толстовку. Мне хотелось защищать и оберегать.
«Мое».
Хэдли стала моей.
Она и наш ребенок.
И ничто больше не сможет это изменить. Я не позволю кому-либо снова отнять у меня семью.
На этот раз кресло с практически мертвым Дженвортом подтащили к огню Дракон и Фильтр. Патнэм уже обуглился и дымился. Они забросили его рядом, чтобы он тоже смог сгореть заживо в те последние минуты его нелепой жизни. Когда крики Дженворта затихли, меня охватило умиротворение.
Все кончено.
Однако в следующий миг мир перевернулся с ног на голову, разверзнув врата ада, когда на бойню ворвалась Сторми.
– ФБР! Никому не двигаться!