Текст книги "Вечная магия (ЛП)"
Автор книги: К. Кроуфорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
– Значит, он тебя не похищал?
– Нет. Он помогает мне, – Урсула внезапно вспомнила, как её дедушка упомянул о том, что он начальник королевской стражи. – Мы пытаемся украсть Экскалибур у Люциуса, Драка. Мы думаем, что Дитя Тьмы восстало, и только Экскалибур может победить его.
Выражение лица её деда было непроницаемым.
– Ты действительно веришь, что пророчество исполняется?
Урсула кивнула.
– Ты слышал об Абраксе?
Её дедушка кивнул.
– Он и этот, – он указал на Баэла, – возглавляли штурм горы Асидейл.
Урсула сделала глубокий вдох.
– Мы почти уверены, что он – Дитя Тьмы. Он пытается свергнуть богов. Он говорит, что хочет освободить человечество, но, честно говоря, он просто хочет править им. У него небольшие проблемы с самолюбием.
Её дедушка покачал головой.
– Даже если это так, сейчас невозможно отобрать Экскалибур у Люциуса. Он превратился в своего дракона. Клинок – часть его тела.
– В пророчестве сказано: «Дитя Тьмы, помни. Предвестишь ли ты Гибель горы Асидейл, королевства огня?» Если мы не остановим Абракса сейчас, он уничтожит Царство Теней, а затем нападёт на Маунт-Асидейл.
Дедушка Урсулы надолго задумался, поглаживая подбородок.
– Ну, есть один возможный способ…
Баэл медленно поднялся на ноги, громко прочистив горло, но Урсула не обратила на него внимания.
Она выдержала пристальный взгляд своего деда.
– Скажи мне, как я могу победить Люциуса. Мне говорили, что никто никогда не побеждал его.
– Это не совсем так. Белая Драконица победила его.
В груди Урсулы зародилась надежда.
– И как мне найти Белую Драконицу?
Её дедушка покачал головой.
– Её не видели тысячелетиями.
– Она мертва?
– Я так не думаю. Драконы бессмертны до тех пор, пока их не убьёт человек. Никто не утверждал, что убил её.
– Так где же мне её найти?
– В этом-то и проблема, – сказал её дедушка. – Считается, что она живёт на самой горе Асидейл.
Урсула взглянула на серые городские крыши.
– Нет, – поправил её дедушка. – Не в городе. За всеми этими облаками и смогом скрывается огромная гора. Говорят, там обитает Белая Драконица.
– Ты веришь этим слухам?
– Я не знаю… – сказал её дедушка. – Но люди исчезают каждый год. На снегу есть следы, отметины…
Баэл фыркнул, и его бледные глаза блеснули в темноте.
– Может быть, теперь мне стоит вынуть кляп, – сказала Урсула.
Её дедушка отступил назад, и Урсула подошла к Баэлу сзади, протянув руку, чтобы развязать кляп на его затылке.
Баэл впился взглядом в её деда, и его глаза были чистейшим льдом.
– Белая Драконица – это миф. И даже если бы она была настоящей, она убьёт нас в одно мгновение, если мы её найдём.
Глаза деда Урсулы сузились, и огонь Эмеразель заплясал вокруг его пальцев.
– Единственная причина, по которой ты сейчас жив – это потому, что моя внучка сказала, что ты её друг.
Урсула подняла руку.
– Это уже решено. Баэл, я собираюсь поискать Белую Драконицу.
Баэл выругался себе под нос.
Её дедушка приподнял свои седые брови.
– Это не самый худший вариант на свете. Здесь вы не в безопасности. Мидак узнает, кто она такая, если он ещё этого не сделал. Как только это случится, его охранники обыщут каждый дом в городе, пока он не найдёт её. Поднимитесь на несколько недель в горы. Пусть здесь всё остынет, и тогда вы сможете уйти.
– Или, может быть, к тому времени мы уже найдём Белую Драконицу, – сказала Урсула.
Ни Баэл, ни дедушка Урсулы не выглядели особо убеждёнными, но и спорить не стали.
Глава 22
Дедушке Урсулы удалось убедить Баэла поклясться бездной Никсобаса, что он не причинит вреда Урсуле, и только тогда он отпустил их. После того, как они спустились к подножию башни, Урсула подобрала свой кинжал с посыпанной гравием дорожки. Туман сгустился, и холодок пробежал по коже Урсулы, пробирая даже сквозь шаль.
Её дедушка исчез в тумане, вернувшись через несколько минут в карете. Он вышел, открывая дверь для Баэла и Урсулы.
– Она доставит вас туда, куда вам нужно. Дом моих предков находится в Сан-Мераце. Ты сможешь найти туда дорогу?
Баэл кивнул.
– Конечно.
– Когда приедете, скажите владельцу «Трёх поросят», что вы мои гости. Они отведут вас в моё шале. Я пошлю ему голубя, так что он должен вас ожидать.
Баэл забрался на переднее сиденье, взяв поводья, чтобы управлять каретой.
Дедушка Урсулы посмотрел на неё, и его синие глаза блестели в темноте.
– Урсула, – начал он. – Я так рад, что ты жива. Когда всё это закончится, я надеюсь, мы снова сможем найти друг друга.
Странное, пустое чувство вины пронзило её грудь. Она совсем его не помнила.
– Конечно. Ты назвал меня Урсулой Энн Турлоу, но я не знаю твоего имени.
Он улыбнулся.
– Меня зовут Фрэнк, но в детстве ты всегда называла меня Papa.
Урсула склонила голову набок.
– Я скоро вернусь, Фрэнк, – она не могла заставить себя назвать этого незнакомца Papa. – А потом я хочу услышать всё о своей жизни до того, как я сбежала в Лондон.
С тупой болью в груди Урсула забралась на переднее сиденье кареты вместе с Баэлом. Бездна, казалось, расцветала внутри неё разъедающей пустотой. Отрезав свои воспоминания, она отрезала важную часть себя, и теперь ей не хватало этого, как фантомной конечности. Она посмотрела на Фрэнка, помахавшего ей на прощание, и Баэл повёз их по гравийной дорожке в туман.
– Ты совсем его не помнишь? – спросил Баэл.
Урсула покачала головой.
– Нет. И мне как будто чего-то не хватает. Как будто я неполноценная.
Пристальный взгляд Баэла скользнул по ней.
– Ты вспомнишь, Урсула, если захочешь.
Карета набирала скорость, и они мчались в темноте, подпрыгивая на камнях и ямах на дороге, а Урсула смотрела в небо. Слабое зарево разливалось по горизонту, восходящее солнце окрасило облака в розовый оттенок, и пыльно-розовое сияние озарило скалистый ландшафт. Они удалялись от города по пологим холмам, поросшим деревьями. Она дрожала от холода, и Баэл укрыл её ноги шерстяным одеялом. Урсула туго закуталась в него, но всё равно обнаружила, что прижимается к Баэлу, чтобы согреться.
– Немного осталось, – мягко сказал Баэл.
Янтарный солнечный свет освещал альпийский лес из сосен и елей. На востоке ландшафт круто обрывался в глубокую долину. Снег припорошил верхушки деревьев, ярко сверкая в первых лучах солнца. В дальнем конце долины на склоне холма приютилось маленькое поселение. Вдыхая холодный горный воздух, Урсула почувствовала слабый запах древесного дыма из труб. Значительное улучшение по сравнению с телегой для перевозки трупов, на которой они добрались сюда.
Баэл указал на деревню.
– Это Сан-Мерац.
– О, – отозвалась Урсула. – Тут очень красиво.
Над ними возвышался огромный пик. Он вздымался в небо подобно массивной пирамиде, и его склоны представляли собой смесь белого снега и отвесных каменных утёсов. Высотный ветер сдувал снег с вершины, поднимая его в воздух.
– Это гора Асидейл? – спросила Урсула.
– Да, – сказал Баэл. – Раньше её было видно из замка Калидор, но в последние годы из-за угольных пожаров город окутался дымом и смогом.
Дорога повернула, и они помчались в осиновый лес по направлению к Сан-Мерацу.
***
К тому времени, когда они прибыли, солнце уже полностью взошло. Баэл направил лошадей к коричневому трёхэтажному зданию с остроконечной крышей и изогнутыми белыми карнизами.
Когда лошади остановились, к ним подбежал мальчик, и Баэл передал ему поводья. Вывеска над дверями здания гласила: «Три поросёнка».
Урсула вышла из экипажа, затем последовала за Баэлом через скрипучую дверь в маленькую таверну с покосившимися стенами.
«Три поросёнка» были тихим местом – или, что более вероятно, восход солнца был тут не самым популярным временем суток. Двое пожилых мужчин сидели за столом и играли в нарды.
Пожилой бармен кивнул им, когда они приблизились, протирая салфеткой пинтовую кружку.
– Вы, должно быть, друзья Фрэнка?
– Да, – сказала Урсула. – Он сказал, что вы могли бы указать нам путь к его шале.
– Конечно, – сказал бармен. – Мой мальчик Каллум покажет вам дорогу.
Урсула обернулась, слегка подпрыгнув, и обнаружила, что маленький мальчик появился, казалось бы, из ниоткуда.
Россыпь веснушек покрывала его нос, и он, моргая, смотрел на Урсулу.
– Вы гости Фрэнка?
– Да, – ответила Урсула. – А ты Каллум, я так понимаю.
Мальчик кивнул и повернулся, чтобы вывести их из таверны. Снаружи, в молочном солнечном свете, Каллум повёл их вниз по дороге на тропинку, которая поднималась по склону холма. Пока они шли, Каллум поддерживал непрерывный поток болтовни.
– Голубя Фрэнка зовут Джек, – сказал он очень серьёзно, но ни к кому конкретно не обращаясь. Чуть дальше он указал на живописный ручей. – Это Хихикающий ручей.
– Очень красиво, – сказала Урсула.
Каллум уставился на неё.
– В прошлом году в одном из его бассейнов утонула девушка, – его тон создавал такое впечатление, будто она должна была знать об этом.
Урсула вздрогнула. «Странный ребёнок». Тропинка привела их обратно в лес, и запах сосны придал Урсуле бодрости.
Каллум ухмыльнулся.
– В лесу водятся медведи, но они почти никогда не едят людей.
– Ты когда-нибудь видел медведя? – тихо заговорил Баэл.
Каллум покачал головой.
– Нет, но мой дедушка видел. Он говорит, что они размером с лошадь.
– Каллум, ты знаешь что-нибудь о Белой драконице? – спросил Баэл.
Каллум остановился, и его глаза расширились, а лицо побледнело.
– Никто не видел дракона уже сто лет, – последнее слово он прошипел, до жути походя на старуху.
– Ты думаешь, он всё ещё там? – спросила Урсула.
Каллум медленно кивнул.
– Иногда по ночам… – он вздрогнул, словно вспомнив что-то ужасное. – Я слышу крики. Монстры приходят, когда на улице темно, – не сказав больше ни слова, он повернулся и побежал обратно в город.
– Что ж, это нервирует, – сказала Урсула.
Баэл пожал плечами.
– Люди боятся драконов.
Шаги Урсулы хрустели по тропинке, пока лес внезапно не закончился, и они не вышли на альпийский луг. В дальнем конце стояло живописное шале с остроконечной крышей, украшенной большой декоративной лепниной. Но не красота здания заставила Урсулу упасть на колени.
На лугу перед ней утреннее солнце освещало сотни золотых, голубых и розовых цветов – точь-в-точь как полевые цветы из её снов. Васильки, анемоны, маргаритки и цикорий… Пятна барвинкового и медового оттенков.
Всё выглядело точно так же, как полевые цветы, которые она рисовала на стенах почти везде, где жила.
Глава 23
На следующее утро Урсула, дрожа от холода, стояла на маленьком балконе. Она проспала допоздна, горный воздух оказывал снотворное действие. Теперь её плечо полностью зажило. На склонах гор деревья покрылись тонким слоем снега. Иней блестел на стеблях и лепестках полевых цветов, и она поняла, как ей повезло, что она вообще их увидела.
В дополнение к полевым цветам шале вызвало у неё свои воспоминания. Внутри она обнаружила черно-белые фотографии на стенах. Мужчина, похожий на её дедушку, хорошенькая женщина и маленькая девочка. На фотографиях не было никаких надписей, но Урсула сразу поняла, что эта женщина – её мать, а девочка – это она сама. В её сознании промелькнуло смутное воспоминание, как рыжеволосая женщина учила её сражаться на мечах.
Но это ещё не всё. В задней комнате Урсула обнаружила стеллаж с коллекцией оружия: мечами, кинжалами и копьями. Когда она взяла в руки одно из лезвий, то узнала его знакомый вес. Это оружие, пользоваться которым её обучила мать.
И всё же так многого не хватало. Она до сих пор не могла вспомнить никаких конкретных деталей из своего детства, кроме смутных проблесков тренировок. Баэл указал, что там не было фотографий кого-либо, кто мог бы быть её отцом.
Баэл присоединился к Урсуле на балконе и протянул дымящуюся кружку чая.
– Ты хорошо спала?
– Да, – Урсула была укрыта толстым пуховым одеялом, и оно согревало её, несмотря на то, что ночь принесла с собой пронизывающий холод. Но не так тепло, как тогда, когда Баэл спал рядом с ней. Она проснулась и обнаружила, что прильнула к его мускулистому телу, а её ноги постыдно обвились вокруг его ноги.
– Я довольно хорошо выспался, – сказал он и добавил: – Я приготовил завтрак.
Урсула вернулась в шале, встреченная насыщенным ароматом бекона, и в животе у неё заурчало.
Баэл широко улыбнулся.
– Сегодня утром я съездил в город за припасами. На этот раз никакого мяса летучей мыши, обещаю, – он поставил на стол две тарелки с яйцами и беконом. На подставке в центре стола стоял дымящийся чайник с чаем.
Урсула села, и у неё потекли слюнки, затем она с тихой яростью набросилась на еду.
– Это восхитительно. Спасибо, что позаботился об еде.
Он неловко откашлялся.
– Я не смог как следует приготовить завтрак. В Царстве Теней слуги прислуживают лордам. А в древнем Библосе мужчины никогда не готовили. Я потратил по меньшей мере дюжину яиц и фунт бекона, а потом вышел на улицу, чтобы найти кого-нибудь, кто приготовил бы для меня, – он кивнул на молодого человека, который сидел в углу комнаты.
Урсула подпрыгнула. Она даже не заметила его, но теперь, взглянув туда, увидела страх, отразившийся на его бледном лице. Баэл, по-видимому, напугал его до смерти – настолько, что он согласился прийти в шале и приготовить для них еду.
– Т-теперь я могу уйти? – заикаясь, жалобным голосом произнёс молодой человек.
Баэл коротко кивнул.
– Ты можешь уйти. Спасибо за помощь.
Молодой человек поднялся на трясущихся ногах и, спотыкаясь, вышел из шале.
Урсула поднесла ладонь ко рту, сдерживая смех.
– Тебе десять тысяч лет, и ты так и не научился готовить яйца?
Тёмные брови Баэла поползли вверх.
– Я был занят тем, что был воином легендарной силы.
– Ммм. Это действительно отнимает много времени. Такие высокие требования.
– И мне никогда не нужно было учиться готовить. Всегда имелся кто-то, кто мог сделать это за меня.
Урсула подавила улыбку, представив себе озадаченное лицо Баэла, когда он пытался приготовить яичницу-болтунью этим утром. Побеждённый безжалостным жаром сковородки.
– Когда-нибудь я могу научить тебя готовить, если хочешь.
– Это действительно кажется полезным навыком.
Урсула подавила очередной смешок. За десять тысяч лет это только сейчас пришло ему в голову.
***
Несколько часов спустя Урсула и Баэл поднимались по склонам горы Асидейл. Лёгкие Урсулы горели в груди, а ноги казались налитыми свинцом. Она не знала точной высоты, но воздух определённо сделался разреженным. Усталость жгла её мышцы. Не то чтобы она собиралась признаваться в этом Баэлу.
Теперь они шли пешком через осиновую рощу. Деревья сбросили свои листья, оставив только стволы с бледной корой. Урсуле казалось, что они идут по лесу из костей.
– Как у тебя дела? – глаза Баэла скользнули вверх и вниз по её телу.
– Я в порядке, – солгала Урсула, пытаясь скрыть то, как тяжело вздымалась её грудь.
Они добрались до гребня холма, и отсюда Урсула смогла разглядеть крышу шале. Отсюда оно казалось таким маленьким, как игрушечное. Вдалеке густые облака скрывали город Маунт-Асидейл.
Прямо над ними возвышалась сама гора Асидейл. Она походила на вершину швейцарских Альп, с огромными заснеженными полями, выступающими скалами и массивными ледяными глыбами. Урсула не хотела признавать этого, но теперь она понимала, почему Баэл сказал, что найти Белую Драконицу (если она действительно существует) было невыполнимой задачей.
Баэл протянул ей флягу, и Урсула сделала глоток ледяной воды. Теперь они оставили осиновый лес позади и начали подниматься по краю хребта. С горы дул холодный ветер, но физические нагрузки согревали тело Урсулы. Привыкнув к разреженному горному воздуху, она двигалась в комфортном темпе рядом с Баэлом.
– Что ты думаешь о Фрэнке? – спросила она.
– Он показался мне интересным.
В его ответе было что-то такое, от чего Урсула ощетинилась.
– Интересным? И это всё?
Баэл не ответил.
– Он одолжил нам свой экипаж и позволяет нам остановиться в его шале.
Баэл остановился и повернулся к ней лицом.
– Он один из приспешников Эмеразель, – яд пронизывал его голос.
Урсула уставилась на него, не веря своим ушам.
– Я одна из приспешников Эмеразель.
– Тебе я доверяю, – сказал Баэл. – А ему – нет.
Он повернулся, ускоряя шаг, и Урсуле пришлось напрячься, чтобы не отстать от него. Её лёгкие снова начали гореть, когда они достигли очередного гребня. Очевидно, Баэл ещё не совсем преодолел свою ярость по отношению к гончим Эмеразель. Но, учитывая, что богиня огня вынудила его убить свою жену, наверное, наличие непримиримого гнева было вполне объяснимым.
Под гребнем раскинулось широкое снежное поле. Урсула вгляделась в горные склоны. Высоко над ними на гребне холма изгибалась огромная снежная глыба, поблёскивающая на свету. Не останавливаясь, Баэл начал взбираться на гребень.
Урсула поспешила за ним. Даже в походных ботинках её ноги скользили по снегу.
– Баэл, стой! – крикнула она ему вслед, задыхаясь.
Баэл замедлил шаг, затем повернулся к ней лицом. Его глаза выглядели холодными, как снег.
– Я сражался с твоим дедом в битве при горе Асидейл.
Она не поняла, к чему он клонит.
– Верно. И что?
– Ты видела его руку? Я тот, кто отрубил её. Я чуть не убил его.
– Это была битва, – произнесла Урсула, направляясь к нему.
В глазах Баэла промелькнули тени.
– Ты не понимаешь. Мы оказались по разные стороны войны, которая бушевала ещё до моего рождения. С тех пор, как семь богов впервые спустились на землю. Эмеразель заставила меня убить мою жену. Ты также смертна, и в конце концов она заставит меня убить и тебя тоже. Она всё ещё ненавидит меня за то, что я предпочёл Никсобаса вместо неё, и когда она закончит с тобой, она попытается использовать меня, чтобы убить тебя, – он сделал паузу, когда его глаза снова приобрели свой обычный синевато-серый цвет. – Я люблю тебя, Урсула, но я не могу защитить тебя. Со мной ты не в безопасности.
Урсула ахнула от его признания, в груди у неё потеплело, а сердце учащённо забилось. Она направилась к Баэлу, но громкий треск заставил её замереть.
Когда Урсула подняла глаза, её сердце перестало биться. Чудовищный кусок глыбы откололся и нёсся прямо на них.
Глава 24
– Лавина! – крикнул Баэл, бросившись к ней.
Урсула повернулась, чтобы бежать, зная, что они никогда не успеют вовремя. Пока глыба устремлялась к ним, она раскололась на более мелкие кусочки льда, вызвав ещё больше снежных лавин. Баэл обхватил Урсулу за талию и рванул вперёд, кувырком катясь с гребня, но было слишком поздно.
Лавина обрушилась с рёвом реактивного двигателя. Они покатились вниз по склону среди ледяных глыб размером с маленькие дома. Баэл попытался удержать Урсулу, но в него врезался огромный кусок льда, и он отлетел в сторону. Урсула проваливалась в снег, который тянул за её ноги, как ледяные зыбучие пески. Где-то в глубине души она помнила, что для того, чтобы выжить во время схода лавины, нужно плыть по снегу. Она размахивала руками и брыкалась ногами, изо всех сил стараясь удержать голову над поверхностью.
– Баэл! – крикнула Урсула, и её голос потонул в рёве кружащегося снега. Сквозь белое море она мельком увидела сосновую рощу, несущуюся к ней с головокружительной скоростью. Паника пронзила её разум, когда она приблизилась к стволам… и врезалась прямо в один из них. Кора дерева прижималась к её лицу, а снег, сошедший с лавины, навалился на неё сверху. В одно мгновение солнце исчезло, и Урсула погрузилась в ледяную тьму.
Она противилась снегу, но он сгущался всё плотнее и плотнее, заключая её в ледяные тиски. Как ни странно, несмотря на её ужас, было что-то удивительно умиротворяющее в мягком шорохе скользящего снега и аромате сосновых иголок.
Несмотря на то, что снег набился ей под куртку и забился в штанины, она не чувствовала никакой боли, кроме струйки ледяной воды, стекавшей по позвоночнику, когда снег таял. Урсула пошевелила пальцами ног. Казалось, она совсем не пострадала. Она сделала вдох, но снег не позволил ей сильно расширить легкие.
«Я не умру вот так».
Она попыталась пошевелить руками и ногами, но обнаружила, что они застыли на месте, как будто её опустили в цемент, который мгновенно затвердел.
Жёсткая сосновая ветка прижималась к её щеке, и иглы были острыми, как булавки. Урсула попыталась отодвинуть голову в сторону, но добилась лишь того, что иголки ткнули её в рот.
«Ладно. Я стану одной из жутких историй Каллума».
Урсула заставила себя расслабиться и попыталась сосредоточиться. «Мне нужно придумать план». Но её мозг работал не совсем должным образом, а пальцы на руках и ногах начинали неметь. Она стиснула зубы, когда ещё одна ледяная струйка воды потекла по её спине. Именно тогда у неё появились первые намёки на идею.
Урсула начала медленно направлять огонь Эмеразель, и тепло согрело её вены. Пальцы на ногах горели, пока огонь оттаивал их. Она призвала пламя вдоль своих рук и направила в сам снег. Пар окутывал её лицо, и наконец она смогла пошевелить руками. Медленно она продвигала их вперёд, пока не удалось ухватиться за несколько веток дерева. Затем она проделала то же самое со своими ногами.
Когда снег таял, он стекал по её спине и бёдрам ледяными ручейками. Урсула заставила себя не вздрагивать. В конце концов, она смогла передвинуть обе ноги поближе к дереву.
– Это будет отстойно, – пробормотала она себе под нос, направляя огонь в голову и плечи.
Ледяная вода окатила её, стекая между грудей. Урсула проигнорировала это, изо всех сил вцепившись в ветку дерева руками. Её тело приподнялось на несколько дюймов. Она подождала, пока снег у неё под ногами осядет, затем повторила процедуру. Это заняло у неё целую вечность, но в конце концов она смогла потихоньку взобраться по стволу дерева.
Наконец её голова показалась на поверхности, и она резко втянула воздух, вдыхая чистый горный воздух.
Оказавшись на поверхности снега, Урсула плюхнулась вниз, переводя дыхание, пока не почувствовала, что готова подняться на ноги. Её куртка и брюки опалились, а подошвы ботинок тлели. Повсюду вокруг неё меж расщепленных верхушек деревьев торчали огромные глыбы льда.
– Баэл! – крикнула Урсула, и её голос эхом разнёсся по остаткам заснеженного поля. Почти сразу же она вскинула руку ко рту и повернулась, чтобы снова посмотреть на глыбу. По крайней мере, больше ничего не падало.
Урсула начала постепенно пробираться через заснеженное поле, высматривая на белом просторе Баэла. Её пульс участился, когда она нашла его рюкзак на снегу. Он был разорван, содержимое рассыпалось по снегу. Наконец, она обнаружила Баэла, привалившегося к большому куску льда. Его грудь возвышалась над снегом, нижняя половина была погребена под ним. На его лице виднелись глубокие царапины, а глаза оставались закрытыми.
Она подбежала к нему, и его глаза открылись.
– Урсула. Я ужасно боялся, что ты…
– Мертва? – Урсула рассмеялась. Она опустилась на колени, чтобы дотронуться до его щеки. – Я в порядке. Я была похоронена под снегом. Мой огонь вытащил меня оттуда. Вот и всё.
Она посмотрела вниз, на снег, слежавшийся вокруг него.
– Давай я тебя вытащу.
Баэл покачал головой.
– Нет. Ты не сумеешь.
– О чём ты говоришь? – спросила Урсула, потянув его за руку. – Ты не можешь здесь оставаться. Ты замёрзнешь насмерть, – она посмотрела на темнеющее небо и красные лучи солнечного света.
Баэл посмотрел на неё своими серыми глазами.
– Урсула. У меня сломаны обе ноги. Какой бы сильной ты ни была, ты не сможешь нести меня. Тебе нужно вернуться в деревню. Пусть они пришлют спасательную группу, – с уголка его рта стекла струйка крови. Его веки затрепетали, затем опустились.
– Баэл? – беспокойство пронзило её грудь. Урсула коснулась его плеча, но он не пошевелился.
«Я не могу бросить его. Я просто не могу». Так быстро, как только могла, Урсула направила то, что осталось от огня Эмеразель, в свои руки и начала выкапывать его из снега.
Глава 25
Пока Урсула рыла снег, вокруг неё поднимался пар. Она зарывалась в замёрзший ландшафт, её руки топили весь снег и лёд. Это заняло у неё десять минут, но она смогла расчистить достаточно снега, чтобы как следует осмотреть тело Баэла.
От увиденного ей захотелось плакать.
Обе ноги Баэла были раздроблены, а спина согнулась под неестественным углом. Она снова дотронулась его лица, но он не ответил. Его грудь медленно поднималась и опускалась.
Урсула посмотрела на темнеющее небо. Последние лучи солнца окрасили облака в тёмно-оранжевый цвет. В любой другой день это было бы прекрасно. Теперь это только усугубляло остроту ситуации. Надвигалась ночь, и если она не найдёт какое-нибудь тёплое местечко, они замёрзнут насмерть. Без своих крыльев Баэл мог умереть.
Она просунула руки под плечи Баэла и начала вытаскивать его на снежное поле. Кровь сочилась из ран на его спине, пока она тащила его, едва справляясь с весом его тела. Баэл оставлял за собой пятна крови, его сломанные ноги волочились по снегу. Лёгкие Урсулы горели, тело болело. И всё же это единственный шанс спасти его.
Если дойдёт до этого… если речь будет идти о жизни и смерти… ей придётся применить к нему заклинание Старки. Но она почти была уверена, что Баэл скорее умрёт, чем позволит ей исцелить его таким образом. Он запретил исцелять его с помощью магии, потому что это залечит раны на его спине. Он никогда не получит обратно свои крылья.
Было уже темно, когда Урсула добралась до тропинки. Или до того места, где когда-то была тропинка. Лавина пропахала осиновый лес, превратив стволы деревьев в непроходимую чащу из расщепленных брёвен.
Пульс Урсулы участился. Она ослабила хватку на плечах Баэла, её лёгкие тяжело работали. Солнце зашло, и ветер пощипывал её кожу сквозь дыры, прорванные в одежде. Она оглянулась на снежное поле, испещрённое красными прожилками. Другой лес на противоположной стороне избежал большей части лавины. Урсула прищурилась, вглядываясь в оставшийся свет, отыскивая тёмный просвет между деревьями. Урсула просунула руки под мышки Баэла. «Может быть, я смогу найти там какое-нибудь убежище».
К тому времени, как она добралась до дальнего края снежного поля, она смертельно устала, и ей было так холодно, что тело начало неудержимо дрожать. Она вглядывалась в темноту леса, в тропинку, ведущую в его глубь.
Волоча Баэла за собой, она продвигалась вперёд по глубоким сугробам. Ей потребовалась вся её сила, чтобы протащить Баэла хотя бы несколько метров.
Часть её хотела лечь в мягкий снег, зарыться под снежинки и свернуться калачиком до весны. Она могла бы впасть в спячку, как один из медведей, о которых рассказывал ей Каллум. Огонь Эмеразель согреет её.
Низкий стон Баэла вырвал её из фантазий – тихий звук, но пронизанный болью, и это вернуло её к реальности.
Урсула подняла голову и сфокусировала взгляд. В замёрзшем лесу было совершенно тихо, если не считать нескольких кружащихся снежинок. Среди деревьев тёмно-зелёные сосновые ветви закрывали небо, а стволы деревьев были толстыми, как ноги титанов.
У Урсулы перехватило дыхание, когда она мельком увидела что-то большое, маячившее в тени. Через мгновение она различила очертания дымохода и остроконечной крыши.
Надежда вспыхнула в её сердце. Используя последние силы и всё ещё волоча Баэла за собой, она пробиралась сквозь сугробы, пока не добралась до ступенек маленькой деревянной хижины. Она положила Баэла на снег, затем постучала в дверь. Её дыхание застыло в воздухе, пока она неудержимо дрожала. Никто не ответил, а крошечные окошки были слишком грязными, чтобы что-то разглядеть.
Урсула попыталась повернуть дверную ручку, но та не открывалась. Холодный зимний ветер свистел в верхушках деревьев, осыпая её снегом. С задвижки свисал железный замок. Она подёргала его, но тот не открылся. Она привалилась к двери. Измученная. Так близко к безопасности. Баэл застонал в снегу у её ног. «Думай, Урсула, думай».
Урсула снова потянулась к замку, обнаружив, что металл холоден как лёд. Обратившись глубоко внутрь себя, она призвала огонь, и пламя потекло в замок. Она ахнула, когда тепло растопило её замёрзшие пальцы. Замок треснул, ломаясь, и дверь распахнулась.
Она надеялась услышать встревоженный голос, предлагающий помощь, но её встретили только облачко пыли и слабый затхлый запах. Урсула медленно двинулась вперёд. «Мне нужно согреться».
Её взгляд упал на маленькую чугунную плиту, и она инстинктивно поползла к ней. Дверца была закрыта, но открыв её, Урсула обнаружила несколько полусгоревших поленьев. Почти не задумываясь, она направила в них остатки огня Эмеразель, и они вспыхнули пламенем.
Она откинулась назад, почти обессиленная. В открытую дверь заметало снег. Ей всёещё нужно было притащить Баэла внутрь.
«Последний рывок, Урсула».
Она подползла к нему, слишком уставшая, чтобы стоять. Каким-то образом она обхватила его руками и притянула к себе спиной. Собрав последние силы, она закрыла дверь хижины.
***
Урсула проснулась на полу хижины, дрожа всем телом, когда огонь погас, и зимний холод снова начал овладевать ею. Баэл лежал рядом с ней, его лицо становилось серым. Опустившись на колени, она прижалась щекой к его губам. Легчайшее дуновение коснулось её кожи.
«Я помогу тебе, как только смогу».
Урсула встала, её ноги дрожали. Она направилась к плите, где обнаружила небольшую кучку поленьев. Она добавила ещё несколько штук, затем повернулась, чтобы осмотреть комнату. Судя по свету, проникавшему через два маленьких окошка, по одному с каждой стороны двери, было раннее утро. У плиты стоял маленький столик, а в углу расположилась маленькая кровать. Тонкий слой пыли покрывал всё в комнате.
В животе у неё заурчало.
На полке у дальней стены она нашла несколько банок тушёного мяса, консервный нож и старую кастрюлю. «Придётся довольствоваться этим». Она открыла консервы – что-то вроде тушёной говядины с морковью – и высыпала в кастрюлю две банки.
Пока тушёное мясо разогревалось на плите, Урсула вернулась к Баэлу и прижала руку к его сердцу, чтобы почувствовать пульс. Его серые глаза приоткрылись.
– Урсула? – пробормотал он хриплым от боли голосом.
– Баэл, ты сильно пострадал, но я нашла для нас тёплое местечко.
– Урсула… – снова произнёс он, но потом его голос оборвался, а глаза закатились.
«Бл*дь».
Спешно стремясь найти безопасное место, Урсула не успела обработать раны Баэла. Теперь она впервые опустилась рядом с ним на колени, заставляя себя осознать ужас того, что лавина сотворила с его телом. Горе ударило её, как кулаком по горлу. Обе ноги были раздроблены, сломаны во многих местах. Но это ещё не самое худшее. Его бёдра были вывернуты под совершенно неестественным углом. У него была сломана спина.
Урсула посмотрела на кровать. Это было бы самое удобное место, но поскольку у него сломана спина, она боялась, что сделает только хуже, если перенесёт его туда.
Вместо этого она подошла к кровати и стянула простыни. Вернувшись к Баэлу, она начала снимать с него одежду.
