Текст книги "Вечная магия (ЛП)"
Автор книги: К. Кроуфорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Схватив её за воротник, он приподнял её так, чтобы она оказалась лицом к противоположной стене. На полу лежали два тела.
Кровь застучала у Урсулы в ушах.
– Ты убил их? – её собственный голос звучал странно отрешённым.
– Пока нет. Что забавного в том, чтобы убивать их без зрителей?
Он кивнул в сторону атриума, и пара големов выступила из тени. Ярость и паника всколыхнулись в груди Урсулы, и она попыталась вырваться из оков магии теней. Но всё, что она могла делать – это смотреть, как безмолвные роботы надвигаются на Баэла и Люциуса.
– Не волнуйся. Они пока не умрут, – Абракс вздёрнул подбородок. – Притащите их ко мне, – приказал он големам.
Големы поволокли Люциуса и Баэла по полу, чьи тела были окутаны теневой магией, а конечности сопротивлялись путам. Несмотря на огромную силу этих мужчин, узы Абракса держались крепко.
Абракс щёлкнул пальцами, и големы начали пинать распростёртые тела Баэла и Люциуса.
– Прекрати это, ты, грёбаный когтистый придурок, – закричала Урсула.
Абракс поднял руку, давая понять, что избиение следует остановить.
– Манеры, моя дорогая. Последователь Никсобаса никогда не бывает неотёсанным, – он помолчал, по-птичьи склонив голову набок. – Но, конечно, вы все мерзкие, нижайшие существа, – он подошёл к Баэлу и ткнул его носком ботинка под рёбра. – Этот мужчина позволяет своим слугам называть его по имени, – он подошёл к Люциусу. – А этот ложится в постель с онейроем. Мерзость.
Глаза Люциуса вспыхнули яростью, но он не мог говорить из-за теневых уз, зажавших ему рот.
Урсула напрягла зрение, вглядываясь в тени. «Где Сера?»
Бледный взгляд Абракса обратился к ней.
– Итак, кого из них я должен убить первым?
– Н-нет, – пролепетала Урсула. – Нет.
– Нет? – повторил Абракс как попугай. – Боюсь, это не ответ на мой вопрос.
– Не убивай их.
– Глупая Урсула! Такого варианта не было. Я убью их. Ты можешь выбрать, кто умрёт первым. Таковы твои варианты.
Урсула молча смотрела на него. Она не собиралась играть в его игру.
Абракс вздохнул, как будто вся эта ситуация была для него утомительной.
– Ладно. Я сделаю это сам, – он вытащил длинный тонкий клинок из ножен на бедре. Волна ужаса захлестнула Урсулу, и она открыла рот в беззвучном крике, когда Абракс вонзил лезвие в плечо Баэла.
– Стой! – крикнула Урсула.
Абракс вытащил клинок. Сталь блестела от крови.
– Но самое интересное только начинается.
Сердце Урсулы заколотилось о рёбра.
– Чего ты хочешь? – её голос эхом отразился от потолка.
Абракс повернулся к ней с легкой улыбкой.
– Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу, чтобы ты присоединилась ко мне. Борись на моей стороне. Правь вместе со мной.
– Почему я?
Глаза Абракса пронзили её насквозь.
– Потому что в тебе живёт неиспользованная сила, и я хочу её.
– Если я присоединюсь к тебе, ты освободишь их?
– Конечно, – сказал Абракс. – Они будут свободны, – его улыбка была кривой ухмылкой.
Урсула взглянула на Баэла, его кровь заливала пол. Она не могла просто стоять здесь и смотреть, как он умирает. Горе пронзило её разум. Вот и всё, не так ли? Это конец. Она просто хотела знать, что Баэл выберется отсюда живым.
– Хорошо, – медленно произнесла она. – Я присоединюсь к тебе при условии, что ты освободишь моих друзей.
Брови Абракса слегка приподнялись.
– Знаешь, я всегда принимал тебя за дуру, слишком преданную своим земным желаниям, чтобы осознать всю масштабность моего предложения. Но я рад, что ты, кажется, учишься. Когда я поглощу твою душу, ты будешь жить вечно. Вечная жизнь, Урсула – это чудесный дар.
Абракс погладил её по щеке, и желчь подступила к горлу. Тёмная сила инкуба уже захлёстывала её. Даже когда путы, обвивавшие её, ослабли, его ледяная магия заскользила по её коже, расползаясь по телу.
– Я думала, тебе не нравится вкус моей души.
Глаза Абракса сверкнули в полумраке.
– Да, но это будет лишь временным неудобством.
Он наклонился ближе к Урсуле, его губы замерли прямо над её губами. Путы его чернильной магии соскользнули с неё, и всё же Урсула до сих пор была полностью обездвижена, её тело наэлектризовалось его магией. Её влекло к нему и в то же время отталкивало, она была совершенно ошеломлена.
Её пульс участился, и она попыталась вспомнить, в чём заключался её план. Имелся ли у неё какой-то план? Нет… её единственным планом было помешать Абраксу убить Баэла. Теперь Абракс полностью очаровал её своей магией инкуба, и та обвилась вокруг её рёбер соблазнительными завитками. Урсула чувствовала себя так, словно шёлк обернулся вокруг её тела, пока ей не захотелось пошевелиться. Абракс не прижимался губами к её губам, но всё равно находился достаточно близко, чтобы его магия захлестнула её.
Какой-то звук прозвучал на краю её сознания.
Магия Абракса всё ещё завораживала её, но настойчивый звук, похожий на сигнал клаксона, отдавался в глубине её сознания.
– Урсула! – ей потребовалось мгновение, чтобы узнать своё собственное имя.
Она открыла глаза. Лицо Абракса нависало над ней, его глаза оставались закрытыми. Поток золотистой магии тек из её рта в него. Но она прочла что-то в его чертах – что-то такое, чего инкуб не должен был показывать.
Чистое, предельное отвращение.
– Урсула! – Сера стояла рядом с телами Баэла и Люциуса, сверкая острыми зубами. – Лови! – крикнула она, бросая что-то в Урсулу. Объект, казалось, двигался в замедленном темпе, описывая дугу в воздухе по направлению к ней. Свет преломлялся на лезвии, на украшенной драгоценными камнями рукоятке. Экскалибур.
Собрав последние силы, Урсула бросилась к мечу, схватив его за рукоять. Теневая магия хлынула из тела Абракса, но она пронзила его лезвием насквозь.
Связь прервалась. Глаза Абракса распахнулись. Уставившись на клинок в руке Урсулы, он взревел:
– Я предложил тебе бессмертие, и ты всё равно пытаешься убить меня? Чтобы ты заболела и умерла, как все остальные крестьяне и смертные. Твоя плоть состарится и разложится. Вот чего ты хочешь? – его лицо расплылось в злобной усмешке, а глаза вспыхнули тёмно-золотым.
Урсула рассекла лезвием воздух, и оно казалось идеальным продолжением её самой. Но она не могла вызвать огонь Эмеразель, не могла заставить меч гореть так, как раньше. «Это проблема».
В глазах Абракса заплясали весёлые искорки.
– Твой огонь теперь течёт по моим венам, так что с таким же успехом я могу убить тебя.
Мышцы Урсулы напряглись, а пальцы сжались на рукояти Экскалибура. Она подняла меч.
– Абракс. Ты когда-нибудь сталкивался с Экскалибуром? Он упоминается в пророчестве про Дитя Тьмы.
Абракс зарычал, и этот звук отдался эхом в её костях. С треском и покачиванием своего тела он начал трансформироваться. Из его спины выросли крылья, а на ногах загнулись когти.
Урсула крепко сжала меч, отчаянно пытаясь призвать свою магию огня. Абракс бросился на неё, она замахнулась, и сталь меча отразила его скребущие когти. Ярость вскипела в её теле, и она ударила инкуба, отбросив его назад.
Где-то вдалеке она услышала крик Серы. И когда она повернула голову, её сердце остановилось. Големы стояли над Баэлом и Люциусом, и одно из существ вонзало клинок в спину Баэла.
Мир Урсулы перевернулся. Она едва ли осознавала свой собственный крик.
Без своих крыльев Баэл был смертным.
– Слишком поздно, – радостное, напевное заявление Абракса.
Ледяная ярость разлилась по венам Урсулы, и она помчалась к големам со скоростью ночного ветра. Со скоростью, о которой она и не подозревала, она пронзила их тела, затем развернулась лицом к демону.
Злая улыбка, руки скрещены на груди, кожистые крылья вздымаются над ним, как погребальный саван.
– Может быть, тебе не следовало предавать меня.
Урсула направила Экскалибур ему в грудь, и её рука дрожала от закипающей ярости.
Абракс вздохнул.
– Мы оба знаем, что ты истощена. У тебя не осталось сил бороться со мной, – он покачал головой. – Я подумывал убить тебя, но теперь думаю, что можно просто оставить тебя в живых. Чтобы ты могла чувствовать боль в своём сердце, пока твоё печальное маленькое смертное тельце не увянет и не умрёт.
Это то, о чём беспокоился Баэл. Наблюдать, как она стареет, тогда как он остаётся в расцвете сил. А теперь он мёртв. Что-то надломилось внутри Урсулы, и горячий гнев вспыхнул в её теле.
Последние остатки силы Эмеразель потекли по её венам, перетекая в Экскалибур. Огонь сорвался с лезвия, образуя массивный огненный меч.
Урсула рванулась вперёд, и меч пронзил грудь Абракса. Он застонал, падая на плитку пола и хватаясь за рёбра. Чистая ярость охватила Урсулу, когда она подошла к нему, пламя мерцало вокруг кончика лезвия.
– Ты грязная сука, – простонал Абракс.
– Ещё оставалось немного огня. Тебе действительно следовало выпить всё, – Урсула приставила Экскалибур к горлу Абракса.
– Н-нет… – пролепетал Абракс, отчаянно пытаясь вырваться. Его ноги, казалось, не слушались должным образом, и плитка под ним была испачкана кровью.
Урсула придавила его горло своим клинком.
– Ты сказал, что не веришь в пророчество. Это было ложью?
Глаза Абракса вспыхнули ужасом.
– Я дам тебе всё, что ты захочешь. Деньги, власть…
Горячий гнев пронзил её разум.
– Ты только что отнял у меня единственное, чего я хочу, – она полоснула пылающим лезвием вниз, открывая ещё одну глубокую рану в его груди. Воздух потемнел от запаха горящей плоти.
Спина Абракса выгнулась дугой, и он забился в агонии.
– Подожди! Подожди! – он лихорадочно рылся в карманах, пока не вытащил зажатый между пальцами бумажник.
– Ты думаешь, что сможешь купить меня? – зарычала Урсула.
– Это не деньги, – прохрипел Абракс. – Крылья.
– Крылья, – повторила Урсула, когда её охватило понимание.
– Если ты хочешь спасти его, ты можешь использовать это, – Абракс приоткрыл бумажник, давая Урсуле возможность рассмотреть содержимое. Внутри были сложены два золотых крыла, которые светились потусторонним светом. – Но сначала тебе нужно быть хорошей собачкой и принести добычу, – он швырнул бумажник через всю комнату.
– Сними с него свою магию, – прорычала Урсула, и её клинок пронзил его кожу.
Чернильная магия покинула тело Баэла. Затем Урсула полоснула Абракса по горлу, перерезав яремную вену, и из раны вырвался булькающий звук. Но её внимание уже было приковано к кое-чему другому.
Урсула уставилась на бумажник, лежащий на мраморном полу. Крылья Баэла, источник его бессмертия, покоились в шести метрах от неё. Выронив Экскалибур, Урсула бросилась к ним, и в её сердце расцвела надежда.
Глава 44
Урсула схватила бумажник с того места, где он лежал на полу, и подбежала к Баэлу.
– Сера! – крикнула она на бегу. – Мне понадобится твоя помощь. У меня его крылья.
– Переверни его! – взвизгнула Сера. Она подбежала к тому месту, где лежал Баэл, и выхватила бумажник из рук Урсулы.
Когда Сера осторожно достала крылья, Урсула повернулась к неподвижному телу Баэла. Его грудь не двигалась. Действительно ли она всё ещё могла спасти его? Кряхтя и используя всю свою силу, она перевернула тело Баэла, так что он лежал плашмя на животе.
– Быстрее, – крикнула Сера.
Урсула схватила ткань на плече Баэла и начала тянуть.
– Подожди, – Сера вытащила нож, затем начала разрезать рубашку у него на спине и провела лезвием по повязкам. Свежая кровь полилась из ран на том месте, где когда-то крепились крылья Баэла.
Глядя на его изуродованную спину, Урсула выхватила крылья у Серы. Они были лёгкими, как перышко, прозрачными и светящимися жемчужной магией.
– Что мне делать?
Сера прикусила губу.
– Я думаю, надо просто приложить их к ранам.
Урсула медленно прижала крыло к ближайшей ране. Она замерла на целую секунду, но ничего не произошло.
– Я думаю, надо сразу оба, – прошептала Сера.
– Верно, – затаив дыхание, Урсула осторожно приложила оставшееся крыло ко второй ране.
Какое-то мгновение ничего не происходило. Затем крылья начали светиться ярче, серебристым светом, похожим на горящую звезду, пока не засияли так ярко, что Урсуле пришлось прикрыть глаза. Облегчение расцвело в её груди. «Это работает». Дикая радость взбурлила в ней.
Когда она снова открыла глаза, перед ней сидел Баэл. Его обнажённая, покрытая татуировками грудь светилась неземным светом, а комната наполнилась ароматом сандалового дерева. Он глубоко вздохнул, встал и протянул Урсуле руку.
– Спасибо, – сказал он, и свет померк. Тени снова закружились вокруг него, и тёмные крылья ниспадали каскадом за его спиной.
Он был похож на бога, и у Урсулы отвисла челюсть.
– Ты вернула мне мои крылья, – он притянул её ближе, заключая в свои сильные объятия.
Урсула вряд ли могла подумать, что такое возможно, но его тело стало ещё сильнее, словно стальные тросы теперь укрепляли его мышцы. Он поцеловал её, и она растаяла в его объятиях.
Их прервал тихий кашель.
Люциус снимал со своего тела мёртвые фрагменты теневой магии.
– Извините, что прерываю, но где Экскалибур?
Урсула резко обернулась, чтобы найти Абракса. Но его там не было.
На самом деле там, где он лежал, она увидела только пятно крови. Разве она не перерезала ему горло? А его грудь?
– Как он пережил это? – воскликнула она. – Я думала, меч сумеет убить его.
Нечто среднее между рычанием и ревом вырвалось из груди Люциуса.
– Этот меч мой.
– Значит, мы вернём его, – сказал Баэл.
Люциус схватил себя за волосы.
– Демон сейчас может быть где угодно.
Урсула лихорадочно ломала голову. Какая польза Абраксу от Экскалибура?
Именно тогда в её сознании вспыхнуло ужасающее осознание.
– Я знаю, куда он делся. Он хочет убить своего отца. Он будет в Асте, охотиться на Никсобаса.
***
У шпиля Асты Сотц приземлился на платформу. Фиолетовый кристалл слабо светился в ярком свете. Баэл слез с него сзади, и Урсула последовала за ним, бросив взгляд на Серу и Люциуса, когда они грациозно приземлились.
С тошнотворным щёлкающим звуком Люциус принял свою человеческую форму. Он хлопнул в ладоши, и его лицо покраснело.
– Давайте заберём мой меч, хорошо?
Они вошли в туннель, и Урсула протянула руку, чтобы коснуться стен прохода. Без огня Эмеразель в её венах кристалл не казался ледяным. Во всяком случае, она могла чувствовать глубокий гул магии, пульсирующей вокруг, просачивающейся в её вены.
Урсула услышала отчётливый стук ударов, когда они вошли в зал лордов, и напрягла зрение в полумраке. Слабый отблеск кристалла цвета индиго отбрасывал бледные отблески на пустые каменные столы демонических лордов.
Взгляд Урсулы метнулся к трону Никсобаса, где он, как обычно, сидел с затуманенными глазами. Но он был не один, и именно оттуда доносились удары. Абракс стоял прямо перед спящим богом, сжимая в руке Экскалибур. Он зарычал, отступая назад, чтобы замахнуться на голову своего отца. Но его прицел был неверным, и лезвие врезалось в камень рядом с Никсобасом, должно быть, минимум в сотый раз. Камень заискрился, и осколки хрусталя посыпались на пол тронного зала.
– Положи его, дурак, – проревел Люциус. – Ты не умеешь обращаться с клинком. Только Экскалибур выбирает, кто может владеть им.
Абракс повернулся. Его лицо превратилось в маску ярости, кровь текла из его горла, из груди.
– Я сын бога. Я могу делать всё, что захочу.
– Сдавайся, – сказал Баэл. – Ты в меньшинстве и уже полудохлый.
– Нет, – Абракс, пошатываясь, направился к ним, и его бледные глаза были широко раскрыты.
– Нет?
– А ты не думал, что у меня должен быть план на случай непредвиденных обстоятельств? – он указал на темную фигуру в углу. Мужчина, окутанный магией теней.
Желудок Урсулы сжался, когда она узнала песочные волосы Кестера.
Абракс ухмыльнулся.
– Всё, что мне нужно сделать, это щёлкнуть пальцами, и тени сомкнутся вокруг его горла.
– Ты думаешь, мы не пожертвуем Кестером? – спросил Баэл.
– Она этого не сделает, – Абракс указал на Урсулу.
– Баэл, – сказала Урсула. – Дай мне поговорить с ним.
Тёмные крылья Баэла грациозно струились за его спиной.
– Урсула, подожди.
Но она уже шагала по мраморному полу.
Абракс улыбнулся ей, когда она приблизилась.
– Я знал, что ты спасёшь своего друга.
– Отпусти его, – сила Никсобаса заструилась по её телу, сворачиваясь кольцами между рёбрами. Возможно, её магия огня исчезла, но теперь она чувствовала трепет ночной магии – холодной, древней и странно знакомой.
Абракс прищурился.
– Твоя душа в обмен на него.
– Урсула! – предупреждающе крикнул Баэл, но Урсула уже прыгнула, и тени несли её, словно призрачный ветер.
Она появилась рядом с Абраксом. Прежде чем он успел ударить её Экскалибуром, она вонзила Хондзё в его изуродованную грудь. Глаза Абракса расширились, когда она резко подняла меч вверх.
– Ты не можешь убить меня. Я бессмертен.
– Я знаю, что ты способен чувствовать боль, – Урсула повернула лезвие, наблюдая, как его лицо исказилось от агонии.
Тело Абракса начало дрожать, его кости напряглись, лицо стало демоническим.
– Нет, ты этого не сделаешь, – сказала Урсула, хватая его за горло и притягивая его лицо ближе. – Ты был прав. Огонь Эмеразель иссяк во мне. Но это оставляет место только для теней Никсобаса. Их тянет ко мне, как будто они принадлежат мне. Я – создание ночи. Я всегда им была. Ты помнишь, что произошло, когда ты пытался убить меня на песках Лакус Мортис?
Теперь в глазах Абракса жил страх.
– Я бессмертен…
– Но это не помешает мне поглотить твою магию.
Урсула вдохнула, втягивая тёмную магию Абракса в своё тело. Тёмная и тонкая, как дым, она пропитала её тело, собираясь вокруг черепа, рёбер. Она почувствовала, что её заманивает в бездну, в это чистое пространство небытия, где ей не нужно чувствовать. Она изо всех сил старалась оставаться сосредоточенной, вытягивая из Абракса его магию.
Бледные глаза Абракса расширились. Пока Урсула осушала его, вокруг прогремел голос, проникавший в её череп.
– Довольно.
Урсула посмотрела на Никсобаса, который сидел на своём троне, и теперь его глаза были острыми и ясными, как лучи света.
Она уставилась в древнее лицо бога, и тьма бездны затянула её в себя.
Глава 45
Урсула плыла в пустоте, темнота окутывала её.
– Урсула, – голос Никсобаса пронизывал её до костей, эхом отдавался в темноте, казалось, доносился со всех сторон. Или, может быть, из глубин её сознания.
– Почему ты сражаешься с Абраксом? – прогремел его голос.
Если бы Урсула не парила в бездне, она бы разочарованно вздохнула.
– Он собирался убить тебя. Я пыталась спасти тебя.
– Ты знаешь, почему ты здесь, в бездне? Ты знаешь, почему моя сила наполняет тебя?
Мысль, идея, зародившаяся в глубине её сознания, вспыхнула к жизни. Что-то, что она знала уже давно, но отказывалась по-настоящему воспринимать.
– Я происхожу от тебя, не так ли? Моя мать была одной из твоих последовательниц. Я видела её глаза – чёрные, как бездна.
– Она была моей любовницей.
– А я твоя дочь.
Как давно она это знала? Это первый раз, когда Урсула позволила себе подумать об этом, и всё же сейчас это казалось ей таким кристально ясным. Ночь всегда звала её. Она чувствовала, как сила магии теней течёт по её венам. Она почувствовала отдалённый ужас от осознания того, что Абракс был её братом.
Эмеразель всё это время знала, не так ли? Когда Урсула впервые встретила богиню огня, Эмеразель заставила её преклонить колени с радостным чувством превосходства.
– Если ты сможешь найти выход из бездны, я сниму с тебя метку этой суки, – сказал Никсобас, словно услышав её мысли. – Ты больше не будешь принадлежать ей. Ты полубог, Урсула. И именно поэтому мне нужно было проверить твои способности в бою на Лакус Мортис. Ты меня не разочаровала.
– Ты пожертвовал моей матерью, не так ли? Ты использовал её как пешку в своей войне против последователей Эмеразель.
– Твоя мать была могущественным воином, как и ты. Она сама сделала свой выбор. Она была очень предана мне, – ответил Никсобас. – Она сама принимала решения. Она решила попытаться убить короля ради меня. Он был последователем моего злейшего врага, Эмеразель. Его нужно было остановить, чтобы его родословная оборвалась. В своём стремлении к власти он обратил слишком много душ. Я не мог позволить Эмеразель получить такое преимущество. Твоя мать всё понимала.
В пустоте эмоции Урсулы притупились, и всё же она испытывала отдалённое чувство предательства. Её мать предпочла Никсобаса вместо неё. Мать бросила её одну. И всё же здесь, в бездне, её затягивала эта чистая, успокаивающая пустота, эта свобода от боли воспоминаний. Если бы она только могла остаться здесь навсегда…
– Мне нужно выбраться отсюда, – прошептала Урсула.
– Но тебе здесь больше нравится, не так ли? Ты жаждешь сбежать. В твоих воспоминаниях нет ничего, кроме тьмы. Ты сама сделала это с собой.
– Я кое-что помню… Я помню, что смотрела, как умирает моя мать. Её глаза были наполнены твоими тенями, – и всё же Урсула не могла прочувствовать это воспоминание… до тех пор, пока внезапно не обнаружила себя снова в Маунт-Асидейл.
Это был пол зала короля Мидака, и её взгляд упал на королевский стол. Король Мидак сидел на одном конце стола, рядом с королевой и Кестером.
Но внимание Урсулы привлекла женщина рядом с королевой, чьи каштановые волосы ниспадали на пурпурное бархатное платье. Ярко-голубые глаза, сердцевидное лицо – женщина, которая когда-то гладила её по спине ночью, когда ей снились кошмары о драконах. Женщина, которая пекла её любимый хлеб в выходные дни, которая терпеливо учила её владеть мечом. Женщина, которая перед сном сажала Урсулу к себе на колени и читала ей истории о далёких странах. «Моя мама». Урсуле захотелось подбежать к ней, попросить не уходить.
Она знала, что последует дальше, и чувство предательства пронзило её рёбра, как дюжина стрел.
Урсула смотрела, как её мать выхватила нож для стейка и вонзила его в сердце королевы. Из её груди хлынула кровь.
«Почему ты решила бросить меня?» Они вместе служили в королевской гвардии. Урсула гордилась своей униформой… пурпурной с золотом. Она была гордым солдатом, как и её дед. Её мать разрывала её мир на части.
Женщина, которая расчёсывала ей волосы, которая утирала её слёзы, когда другие дети называли её безотцовщиной.
Когда-то мать была для неё целым миром.
Время, казалось, замедлилось, и горе обрушилось на Урсулу. Её мама бросилась на короля, но Кестер уже потянулся за своим клинком. На один кратчайший миг мать Урсулы повернулась к адскому гончему, и её глаза были черны, как бездна Никсобаса. Разум Урсулы закричал.
Затем всё снова ускорилось. Баэл перепрыгнул через стол. Сидевший напротив него Кестер обнажил свой меч. Оттолкнув короля в сторону, Кестер вонзил свой клинок в живот её матери.
Мир снова погрузился во тьму.
– Каково это было? – спросил Никсобас. – Теперь ты понимаешь, почему ты избавилась от своих воспоминаний.
– Она бросила меня, – сказала Урсула. – Она предала меня, и я стыдилась её. Но я не могу здесь оставаться, – горе грозило поглотить её целиком, но она смогла это вынести. Сейчас ей не нужна была бездна.
Задыхаясь, Урсула снова вырвалась из теней Никсобаса, и в её глазах снова засиял свет. Напротив неё лежал ошеломлённый Абракс, чьи глаза были заполнены тенями. Всё ещё затерянный в бездне.
Те эмоции из её воспоминаний – стыд, чистая печаль – до сих пор разрывали её разум на части, угрожая свести с ума. «Моя мать когда-то была моим миром… и она бросила меня».
Урсула зарычала, поднимая Экскалибур с мраморного пола. Она взмахнула им один раз, ударяя прямо по шее Абракса. Кровь растеклась по полу, и его тело рухнуло на мрамор.
– Прости, папа, – прошептала она. – Но он должен был погибнуть.
Когда она подняла глаза на Никсобаса, то обнаружила, что он снова потерялся в бездне. Она скользнула кончиками пальцев под воротник своей рубашки, обнаружив гладкую кожу.
Метка Эмеразель исчезла.
Глава 46
Урсула сидела за обеденным столом в своей старой квартире. Напротив неё Сера потягивала вино из бокала, не сводя глаз с Люциуса.
Люстра заливала их всех тёплым светом, и Урсула расслабилась в своём кресле. Стоявшая рядом с ней Зи вертела в руках бокал с шампанским, восхищаясь розовым бутоном цветка на дне.
– Давайте не будем уезжать из Нью-Йорка в ближайшее время, хорошо? Я на всю жизнь наелась грибного рагу и отвратительной тюремной еды. И что ещё более важно, люди уже восстановили мой любимый тайский ресторанчик.
С тех пор как драконы уничтожили половину Нью-Йорка, люди уже отстраивали город, восстанавливая свою жизнь по кусочкам, по одному зданию за раз.
Стоявший рядом с Зи Кестер провёл пальцем по краю своего бокала, встретившись взглядом с Урсулой.
– Ты ведь понимаешь, что, поскольку больше не работаешь на Эмеразель, ты не сможешь сохранить эту квартиру, верно? Ты вычеркнута из штата персонала, дорогая. Больше никакого золота для тебя.
Урсула нахмурилась.
– Но ты можешь оставить это жильё себе, верно? Может быть, я смогу просто… снять у тебя квартиру в субаренду. Только без денежной оплаты, потому что денег у меня не будет.
Кестер выгнул бровь.
– Я полагаю, для бывшей адской гончей и полубога ночи существует не так уж много работы, да?
Урсула пожала плечами.
– Я не думаю, что есть какие-либо агентства по трудоустройству полубогов.
Люциус откинулся на спинку стула, запустив пальцы в свои рыжие волосы.
– Расскажи мне ещё раз, как ты освободилась от уз Эмеразель.
Урсула сделала глоток своего «Шатонеф-дю-Пап», перекатывая его на языке.
– Никсобас сделал это за меня. Похоже, всё это время он хотел, чтобы я проявила себя, прежде чем он захочет вмешаться. Он хотел испытать мой характер в битвах при Лакус Мортис, и ему нужно было увидеть, готова ли я принять свои собственные воспоминания или же моё место в бездне вместе с ним.
Сера моргнула, и её серебристые глаза раскрылись шире.
– Он не сердится из-за того, что ты убила его сына?
Урсула почти почувствовала укол вины. Она казнила своего собственного брата прямо на глазах у их отца.
Почти почувствовала себя виноватой… но не совсем.
– Если бы Абракс остался в живых, то в какой-то момент нашёл бы способ убить своего отца, – сказала Урсула. – В любом случае, Никсобас потерян в бездне. Ему необязательно было что-либо чувствовать.
С тех пор как она убила своего брата, Никсобас стал ещё более отчуждённым, чем когда-либо.
Она понимала. Он убегал. «Отец и дочь, одного поля ягоды».
Сера склонила голову набок.
– Как ты думаешь, Никсобас вообще знает, что онейрои были освобождены в Царстве Теней, и что некоторые из нас сейчас заседают в совете лордов?
– Нет, – сказала Урсула. – Я не думаю, что он выйдет из бездны в ближайшее время.
– Баэл теперь Меч Никсобаса, – сказал Кестер. – Разве он не должен быть в Царстве Теней? И ты с ним, если ты его будущая невеста?
Урсула покачала головой.
– Если мне есть что сказать по этому поводу, мы просто закончим перестройку в Царстве Теней, а затем уйдём. Чем дольше мы там пробудем, тем больше времени останется у какого-нибудь другого лорда, чтобы решить, что настала его очередь быть Мечом, и тогда мне придётся убить ещё больше людей. И, конечно, может, я и полубог…
– Ты и дальше будешь упоминать об этом? – перебила Зи.
– Может, я и полубог, – продолжала Урсула, не обращая на неё внимания. – Но я не хочу продолжать убивать людей. Я бы предпочла просто спокойно прожить свою бессмертную жизнь полубога.
В воздухе витал запах едкого дыма – смесь горящей плоти и чего-то ещё… чего-то горького. Нутро Урсулы сжалось.
Сера наклонилась через стол, и её серебристые глаза сияли беспокойством.
– Ты действительно думаешь, что лорд готов к этому? К тому, что ты просишь его сделать?
Урсула сделала глубокий вдох.
– Я не знаю. Но мы должны были попытаться.
В следующее мгновение Баэл скользнул в комнату, неся огромный дубовый поднос, уставленный серебряными крышками. Он поставил перед каждым из собравшихся накрытую тарелку. Урсула чуть не задохнулась от запаха, когда Баэл поставил перед ней блюдо, но его великолепное лицо сияло гордостью, а серые глаза сияли.
– Пахнет чудесно, – солгала Урсула.
Напротив неё Люциус пробормотал что-то вроде «Пахнет подвалом Паскаля».
Урсула сняла крышку со своей тарелки, широко раскрыв глаза от увиденного. В маленькую миску Баэл насыпал полбанки консервированных макарон. Рядом с миской Урсула нашла маленькие кусочки сосисок, порезанные и обугленные. По крайней мере, ей показалось, что это кусочки сосисок. Они лежали рядом с куском почерневшего зефира и тремя крекерами, намазанными сливочным маслом и толчёным арахисом.
В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая только скребущим звуком, с которым Сера двигала зефир по своей тарелке.
Урсула с трудом сглотнула.
– Может быть, мне следовало побольше помочь тебе. Я думала, что с простыми книгами рецептов…
Тёмные брови Баэла поползли вверх, и он вгрызся в макароны.
– Я не заглядывал в книги. А что, получилось неправильно? Я купил эти продукты в человеческом супермаркете. Разве это не типичная еда для вашего мира?
Зи вздохнула.
– Я звоню в тайский ресторанчик.
***
Урсула лежала на груди Баэла, уставившись в потолок комнаты, которая когда-то принадлежала ей. Его мощный торс медленно поднимался и опускался под её головой. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они впервые встретились, когда она нашла его прикованным к столу наверху. Тогда она была в ужасе от него, древнего и израненного воина. Теперь он ощущался родным.
Баэл провёл рукой по её волосам, и она вдохнула аромат сандалового дерева.
Ладно, пусть он не умел готовить. Всё равно он был идеальным.
Урсула пошевелилась, и её взгляд скользнул по полевым цветам, которые она когда-то нарисовала на стенах. Воспоминание всегда жило где-то под поверхностью её сознания – незабудки и золотистые астры, пятнышки барвинка и цветы медового оттенка, точь-в-точь как поля на горе Асидейл. У неё всегда были проблески – цветы, женщина с каштановыми волосами, которая учила её владеть клинком.
И там, на потолке, изображение полночно-синего зодиака в крапинках звёзд, благодаря которому она чувствовала себя как дома. Теперь она знала, почему. Когда-то она была Загадочной Девочкой – потерянным и плывущим по течению изгоем. Теперь она видела, что нашла несколько способов удержать своих родителей рядом с собой. Укорениться в своём прошлом, в своей истории.
Ее взгляд ещё раз скользнул по цветущим полям, и в её сознании вспыхнул яркий образ – лицо её матери. Её мама склонилась над ней, убирая прядь рыжих волос с её лица. Ей всё ещё было больно от того, что её мать предпочла Никсобаса ей, и это предательство даже сейчас терзало её грудь. Когда-то мать была для неё целым миром.
Баэл снова провёл рукой по её волосам на затылке, и Урсула потянулась ему за спину, слегка коснувшись кончиков его чёрных крыльев. Его тёмная магия струилась по её телу, смешиваясь с её собственной силой, её собственными тенями.
