Текст книги "Однажды золотой кровью написанное (ЛП)"
Автор книги: К. М. Моронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 17
Алира
Я его убила. К горлу подкатывает тошнота.
В моем сердце поселилась тьма, которой раньше не было. Там, где раньше хранились нежные воспоминания о нашей с ним жизни, теперь царят гниль и страх. Меня захватили призраки павших сородичей.
Все демоны должны умереть. Иначе они снова возведут завесу на наших костях. От виска к виску скользит жуткая боль, заставляя прикрыть глаза. Кажется, что гнев умерших полубогов гудит в моем теле, требуя крови.
Когда-то я думала, что мы неправы во всем что делаем, когда нападаем на демонов. Но больше я такого не допущу. Ужасы, на которые они обрекли наше королевство, должны быть выжжены из истории Фалтора.
Какой же я была дурой, раз повелась на его уловки. Он заставил меня полюбить себя так, как я не думала, что вообще смогу. И в какой-то части меня всегда будет жить эта любовь. Но ненависть за все, что он сделал, куда сильнее. С самого момента, как я сняла шлем в Алзоре он знал, кто я такая. Почему он не рассказал обо всем, пока мы еще были врагами? Тогда все было бы ясно, и мы построили бы отношения на правде. Но теперь содеянного им уже не исправить.
Ничего не вернуть.
Странно смотреть на то, как фестивальная площадка превратилась из милого, завораживающего места, полного гирлянд, танцев и музыки, в разрушенное поле. Все вокруг перевернуто горожанами, испугавшимися полных ярости рыцарей, которые меня искали. Воины разворотили торговые шатры, перевернули бочки с цветами, опрокинули ящики с угощениями, разбросав по земле сладости. Теперь, когда завеса пала, трава пожухла. Кажется, будто из королевства высосали весь цвет.
Я прохожу мимо шатра, где купила овечий фенхель, и в груди поднимается новая волна злости от обмана Калела. Хорошо, что я хотя бы достаточно встревожилась, чтобы разорвать священную клятву. Мне вообще не следовало доверять ему. Стоит помнить, что даже самые прекрасные из существ способны укусить.
Из-за его лжи в моем сердце ничего не осталось.
Сила гремит во мне, требуя, чтобы ее освободили, выпустили на волю. Я не знаю, как ее использовать и надеюсь, что меня поведут инстинкты.
Луга на пути к единственному мосту, ведущему в Девицит, опустели. Все спрятались в глубине королевства, и лишь рыцари, готовящие линию обороны. Я слышу, как они выкрикивают приказы, укрепляя стены, возле которых скоро разразится битва.
Им это не поможет. Мы уничтожим их, как они нас в каждом обороте временной петли.
Но исцелится ли от этого то, что сломалось? Станет ли легче, если мы отплатим злом на зло?
Я прикусываю нижнюю губу, чтобы прогнать эти мысли. Они разумны, но это не то, что мне сейчас нужно.
Только ступив на мост, я слышу быстрый стук копыт. Кто-то меня догоняет. Обернувшись, я едва успеваю увернуться от удара черного клинка, скользнувшего по кончикам моих волос. Кожу покалывает, спину жжет от знакомого прикосновения камня дьявола.
Меч этого рыцаря сделан из него.
Сердце чуть не выпрыгивает у меня из груди, но я перегруппировываюсь и принимаю боевую стойку, злобно глядя на противника.
Стоит мне разглядеть его лицо, как меня охватывает изумление. Горло сжимается, и я едва справляюсь с чувствами, когда он спешивается и берет меч в обе руки. Сияющее лезвие направлено на меня, в движениях рыцаря нет ни капли неуверенности.
Если бы я не успела пригнуться, моя отсеченная голова уже валялась бы на земле.
Это логично. Раз я пыталась его убить, он будет делать то же самое в ответ. Но почему мне тогда так больно?
– Ты вынудила меня… Я не могу оставить тебя в живых, маленькое божество, – холодный голос Калела дрожит, совсем как когда он убивал меня во временной петле. Беспощадно. Только теперь его глаза полны боли и безнадежности. Волосы Калела растрепаны, одежда испачкана кровью. Он скалит зубы так, будто каждый вдох дается ему тяжелее предыдущего.
Мой меч не сравнится с камнем дьявола, и, если Калел меня ранит, я точно погибну.
Я выдавливаю горькую улыбку.
– Конечно, ты не можешь оставить меня в живых. Никогда не оставлял, – я бросаю меч на землю, где лежит уже дюйм снега. С обычным клинком я не соперница Калелу. До этого мне удалось победить лишь потому, что он был в шоке. Теперь он готов ко всему, но и я стала сильнее после петли времени.
Нахмурившись, Калел смотрит, как я воздеваю руки к небу, молясь, чтобы гудящая внутри меня новая сила оказалась достаточно мощной и призвала оружие самих богов.
Услышьте меня.
Если он воспользуется камнем Плутона, легко поражающим полубогов, то я призову стрелу Аполлона, священную реликвию, убивающую демонов.
Земля у нас под ногами начинает светиться золотом. Оно похоже на рой светлячков или капли дождя, подхватывающие последние лучи солнца перед закатом, как раз после того, как расходятся облака.
Калел отвлекается на свечение, как раз в тот момент, когда я чувствую в руке холодный металл. Это великолепная стрела из чистого золота, с перьями лучших соколов Аполлона и наконечником из солнечного света. Я молилась именно о таком оружии лишь потому, что читала о нем в найденных в библиотеке книгах.
Широко распахнув глаза, я благодарю богов за то, что они услышали мою просьбу.
– Нечестно, что убивать меня всегда выпадает именно тебе. Никто другой. Только ты, Рыцарь Крови, – мой голос полон яда. Я не хочу называть его по имени. Он не заслуживает моей близости и привязанности.
Ветер треплет волосы Калела, швыряет на лоб, скрывая полные страданий глаза.
– Такова наша проклятая судьба, твоя и моя. Каждый раз, когда я убиваю тебя, какая-то часть меня гибнет. Так пусть это будет наш последний танец, Алира. Давай покончим с жестокой жизнью, что свела нас вместе, – его глаза подрагивают от чувств. – Может, однажды мы вновь встретимся в Мортеме, и посмертие будет с нами милосерднее.
В груди разверзается пропасть, и мне приходится проглотить застрявший в горле комок боли.
– Может, тогда в нашей судьбе не будет чудовищ, – я поднимаю золотую стрелу, и яркие частички с полей складываются в сияющий лук. Я натягиваю тетиву с почти сверхъестественной силой. Я чувствую, как в ней набухает магия. В этот раз я целюсь ему в голову, и мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы подавить волну эмоций и подступающие слезы. – Может, тогда нас не будут наказывать за любовь. Может, на наших руках не будет крови.
Кивнув, он сжимает меч покрепче. Пробирающий до костей ветер треплет его восхитительные волосы. Как я его люблю. Так сильно, что знаю, что не смогу жить после его гибели. Не смогу… Он принадлежит мне, а я – ему. И если мы сгорим, то вместе.
Заставив сердце ожесточиться, я выпускаю стрелу. Сверкая золотом, она рассекает воздух. Калел не пытается уклониться, лишь лениво поднимает меч, уверенный, что сможет ее отбить.
Золотое и черное оружие сталкиваются со снопом искр, выделяя такое количество энергии, что нас сбивает с ног будто взрывом.
Я быстро вскакиваю, не обращая внимания на порезы и ушибы, которые будут болеть до тех пор, пока я не исцелюсь, и призываю стрелу обратно в руки. Она тут же появляется в протянутой ладони.
Куда он делся? Едва дыша, я лихорадочно оглядываюсь в поисках Калела. И чувствую его раньше, чем вижу.
Отойдя назад, я поднимаю лук и падаю на спину. Калел бросается на меня. Мы оказываемся нос к носу, и он хватает меня за волосы, царапает затылок и запрокидывает мою голову назад, прижимая к горлу клинок.
Камень дьявола режет кожу, и я вскрикиваю от боли и жжения, проникающих в самую глубь моей плоти и костей. Я наблюдаю за Калелом, который убирает меч, с которого капает похожая на мед золотистая кровь.
Он замахивается, чтобы отрубить мне голову, но я собираюсь с силами и выстреливаю в упор. Стрела вонзается прямо в его нагрудник, золотые перья вспыхивают, оставляя после себя сияющий след магии.
Глаза Калела распахиваются от изумления и горя. Он издает самый жуткий крик боли, что я когда-либо слышала. Он прижимает руки к груди, из которой льется прямо на меня черная кровь. Калел падает на спину, корчась в агонии и отчаянно пытаясь вытащить стрелу.
Но стоит ему к ней прикоснуться, как он тут же отдергивает руку, поморщившись.
Она обожгла его.
Точно так же, как камень дьявола обжигает полубогов.
Я забираюсь Калелу на грудь, чтобы его добить. Выдергиваю стрелу одним сильным рывком. Поднимаю ее, чтобы одним ударом оборвать его страдания. Мы встретимся снова. Мы запомним друг друга не такими. Мы…
Глаза Калела наполняются слезами, на губах играет печальная улыбка.
– Т-ты в-всегда будешь м-моим маленьким б-божеством, – хрипит он.
Мне так жаль. Зрение плывет, и на мгновение я вижу перед собой мальчишку-демона, которого встретила так давно. Когда я еще была доброй и не изуродованной миром. Мне так жаль.
Закричав, я опускаю стрелу и вновь вонзаю ее ему в грудь. Она режет доспехи, как ткань. Калел издает душераздирающий вопль, захлебываясь кровью и корчась от боли.
Наши взгляды встречаются.
Он больше не злится, и что интересно, я тоже. Я утопаю в темном, тяжелом горе, которое никогда не исчезнет из моего сердца. Калел медленно моргает. Должно быть, ему уже не так больно, потому что он перестал извиваться.
Теперь я все чувствую.
Его меч у себя под ребрами, пронзающий сердце. Я думаю о том, должна ли была наша история закончиться вот так. Не счастливыми солнечными днями и не спокойными вечерами в объятиях друг друга. Может, наша судьба и была в том, чтобы убить друг друга. Ради любви. Ради разрушенных королевств.
Мы видим души друг друга насквозь. Злость и ненависть, предательства и горе из прошлого оказываются отброшены в сторону, как старое оружие.
Все внутри меня резко вспыхивает, будто объятое огнем, и я не могу сдержать крик агонии. Потеряв контроль над телом и не в силах держать равновесие, я заваливаюсь набок. Калел тоже перекатывается на бок, чтобы смотреть мне в лицо.
Эта смерть не похожа на предыдущие. Она кажется… окончательной. Она медленнее, значительно длиннее. Может, все дело в том, что я смотрю в спокойные глаза Калела, которые он старается держать открытыми, также, как и я свои. А может, в том, что я знаю, что теперь это конец. Или может, в том, что каждая секунда невыносимой боли стоит того, чтобы мы попрощались, не злясь друг на друга. Без всех наших различий и ошибок.
Уйти вместе кажется единственно верным.
– Я люблю тебя, – шепчу я, плача золотой кровью. Она стекает на брусчатку и смешивается с кровью Калела.
– И я тебя люблю, маленькое божество, – его лицо полно печали и боли. Он притягивает меня к себе, пока наши груди не соприкасаются. Наша кровь перемешивается воедино. – Ты простишь меня?
Я хочу ответить.
Но все мысли и чувства наконец угасают.
Глава 18
Калел
Алира смотрит сквозь меня. Ее свет угас.
Боги наказали меня, заставив смотреть, как она умирает первой.
И боги благословили меня, потому что я следую за ней пару вдохов спустя.
***
Так… холодно. Я не чувствовал себя таким мертвым и замерзшим с тех пор, как был юным демоном, когда Плутон вернул меня к жизни. Глаза у меня закрыты, все тело скованно. Земля влажная, и где-то капает вода, собираясь в лужи побольше.
Заставив себя открыть глаза, я всматриваюсь в серую, неровную землю, на которой лежу. В паре футов от меня виднеются темно-синие озера внутри углублений в огромных камнях.
Где я? Головокружение убивает меня. Оно такое сильное, будто у меня в голове проносятся сотни ветров. Грудь содрогается, заставляя меня поморщится. Я прижимаю к ней ладонь, а когда подношу ее к глазам, то не вижу крови.
Я был ранен? Не помню…
Сделав усилие, я сажусь и замечаю, что кто-то лежит рядом. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что это Алира. Исходящий от нее аромат цветов касается ноздрей, и мне становится спокойнее. Серебристые волосы укрывают ее, будто одеяло. На ней надето простое белое платье. Не припомню, чтобы видел его раньше, но она кажется неземным созданием, когда спит вот так.
Я провожу ладонью по ее щеке.
Почему я чувствую такое горе, когда на нее смотрю?
Где мы? Я что, напился прошлым вечером?
Я прижимаю руку ко лбу, под которым бесконечно вспыхивает головная боль. Мне приснился отвратительный сон. Но о чем он был? С подбородка капает вода, и я понимаю, что лицо у меня влажное. Сначала мне кажется, что это влага, льющаяся с потолка, но потом понимаю, что дело не в этом. Я плачу.
Странно… Я вытираю слезы, думая о том, помнит ли Алира больше, чем я.
Что я вообще знаю? Я пытаюсь собраться и привести мысли в порядок.
Мы находимся в какой-то пещере. Вокруг нас серые и синие камни, с потолка капает вода. Это древнее место, но не заброшенное, раз на валунах нет следов плесени. Кто-то принес нас сюда?
Я снова опускаю взгляд на Алиру. Несколько секунд я смотрю на нее, чтобы убедиться, что она дышит. Когда я понимаю, что так и есть, меня охватывает облегчение.
Никогда еще я не был в такой растерянности. Сердце сжимается, а на глаза наворачиваются слезы, как бы старательно я их не вытирал.
– Ты в Мортеме, Калел Лорнхельм. Где же еще? – мужской голос эхом проносится по пещере. Я его знаю. Я слышал его уже много раз. Покопавшись в воспоминаниях, я понимаю, кому он принадлежит.
– Плутон? Но… Почему ты перенес нас сюда? – спрашиваю я, морщась от нового приступа боли в голове.
Плутон медленно обходит вокруг меня. Его темные одежды вспыхивают по краям, сочась дымом, пока он идет к трону, так хорошо вписывающемуся в пейзаж, что поначалу я даже его не заметил.
– Это вы сюда пришли, а не я вас принес, – небрежно бросает он, садясь и откидываясь на спинку. Бог смотрит на меня спокойными темными глазами. – Воспоминания вернутся. Иногда на то, чтобы все… осознать требуется несколько минут.
Лоб снова взрывается болью, и я стискиваю зубы.
– Я не в настроении для твоих игр. Если мы умерли, то так и скажи, – резко требую я. Какая-то часть меня понимает, что в Мортем попадают не так. Сначала нужно пройти через Врата, а потом найти свое место на разных уровнях. Так почему мы оказались прямо перед Плутоном? Это для страшного суда? Мы правда мертвы? Я снова смотрю на Алиру. И сердце вновь сжимается. Почему она тоже здесь? Кто это сделал?
Слегка усмехнувшись, бог подается вперед на троне, опирается на подлокотники и кладет подбородок на ладони.
– Как любопытно, – бормочет он и смотрит так, будто рад нашей встрече.
Потом он поднимает взгляд. Посмотрев туда же, куда и он, я вижу богиню в белых одеждах. На первый взгляд она кажется точной копией Алиры, старше и печальнее, но в остальном идеально похожей. Длинные серебристые волосы спускаются до щиколоток, окутывая ее похожим на нимб сиянием.
Улыбнувшись мне, Плутон слегка склоняет голову.
– Возможно, вас обоих перенесла сюда любовь Венеры.
– Венеры? – нерешительно повторяю я. С чего бы ей вдруг оказаться в Мортеме? Я смотрю на лежащую на земле Алиру. Перед глазами мутнеет, и я вижу, как ее кровь смешивается с моей, золотистые и черные пятна пропитывают розовое платье. Меня охватывает ужас, и я отшатываюсь на пару шагов, моргая, и наконец снова вижу Алиру, лежащую в белом платье.
Что это было? Сжав челюсти, я снова смотрю на богов, собираясь с мыслями.
Венера – мать Алиры.
Богиня не оставляет меня в раздумьях надолго, и приближается, ступая по камням, что кажутся темными и кривыми на фоне ее сияющего платья. Она и вправду выглядит неземной, как о ней и говорят. Я страшусь дня, когда скажу ей, что дочь унаследовала всю ее красоту и даже больше.
Плутон протягивает Венере руку. Та опирается на нее с легким кивком головы. Интересно вот так смотреть, как они обращаются друг с другом. Плутон поднял капюшон, и большей части его лица не видно, пока он не поднимает голову. И Венера в золотом терновом венке на голове, сочащемся золотистыми каплями, которые падают на платье, заставляя его сиять.
Они точно такие, как мы их представляем, только без крыльев, но я уверен, что если пожелают, то призовут и их. Может, они просто скрывают их от нас.
Они выглядят искренними, как старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. Я задумываюсь о том, как эти двое стали приятелями.
– Венера, рад тебя видеть, – Плутон с улыбкой целует ей руку. Его взгляд полон желания, и она отвечает взаимностью, тоже слегка улыбаясь. – Полагаю, это имеет нечто общее с видением, что ты узрела много лет назад. Забавно, каким быстротечным, и в то же время медленным кажется время.
Кивнув, богиня с грустью смотрит на дочь.
– И все же, оно бежит куда быстрее, чем я могла себе представить. Я будто спала и последние тридцать лет мне попросту приснились.
Рассмеявшись, Плутон задумчиво качает головой.
– Сон за сном. Все кажется нереальным. Где мы были, где оказались. Но эта парочка дала нам опору на какое-то время, правда же? У тебя было много дел, богиня.
Улыбка исчезает с лица Венеры, и она смотрит на нас с Алирой.
– Партия в шахматы, как сказали бы смертные. Но все дело в любви, и как бы не старалась я защитить свою дочь, ее судьба каждый раз оказывается изуродована жестоким миром, в котором она живет, Фалтором.
По щеке Венеры скатывается золотистая слеза. Плутон стирает ее большим пальцем и целует Венеру в макушку.
Они кажутся скорее людьми, чем божествами, в них больше человеческого даже чем в полубогах. Они сочувствуют друг другу и обмениваются ласками, каких я не видел ни среди людей, ни среди полубогов. Ни в легендах, ни в книгах, ни в скульптуре.
Может, они жаждут того, что им недоступно, как и большинство из нас.
Нахмурившись, я делаю шаг к ним.
– Ты сказала, что все началось с видения? Что ты имела в виду?
Плутон бросает на меня резкий взгляд.
– Как смеешь ты говорить с богиней в таком тоне?
Покачав головой, Венера равнодушно взмахивает рукой.
– Все в порядке. У него много вопросов, и думаю, у Алиры они тоже возникнут, – она кивком приглашает меня следовать за ней к небольшому углублению в стене пещеры.
Я оглядываюсь на Алиру, которая по-прежнему неподвижно лежит на холодной земле.
– Ты не возражаешь, если я попрошу тебя отнести ее с нами? Неважно, что вы сражались там, наверху. Здесь вашим спорам не место. Вы оба должны услышать мой рассказ, – печально говорит Венера, спокойно спускаясь по темной лестнице вниз, к скоплению серых камней.
– Мы сражались? – я снова с болью в сердце смотрю на Алиру. – Почему?
Это я сделал с ней то, что увидел в видении, полном крови?
Несколько мгновений Венера смотрит на меня, а потом кивает.
– Ты скоро обо всем вспомнишь.
Немного помедлив, я встаю перед Алирой на колени и убираю волосы с ее лица. Даже сейчас она кажется мне самым прекрасным из существ. В груди все сжимается от мыслей о том, где мы были раньше и где оказались теперь.
Думаю, мы оба мертвы. Я это чувствую.
Неужели мы погубили друг друга? Горло перехватывает. Что же мы натворили?
Подняв Алиру на руки, я прижимаю к груди ее обмякшее тело и несу вниз по ступеням, вслед за Венерой. Спрятав руки в карманы штанов, Плутон идет следом за мной. Длинный плащ тащится по полу позади него.
Они до странного похожи на нас.
Дойдя до самого низа пещеры, мы оказываемся в помещении, которое, как я думаю, Плутон считает своей зоной отдыха. Кругом расставлены черные диваны и каменные кресла. Как и наверху, пространство окружено темными озерами. Я и представить не могу, чтобы к Плутону кто-то наведывался в гости и не могу понять, зачем ему такая комната.
Мы трое садимся. Я все еще бережно держу Алиру на руках. Венера многозначительно смотрит на меня, будто хочет, чтобы я положил маленькое божество, и я аккуратно укладываю ее на камень рядом с собой.
– Она очнется? – спрашиваю я.
Венера оглядывает меня и медленно кивает. Потянувшись к нам, Плутон касается лба Алиры большим пальцем и шепчет слова, которые я не вполне могу разобрать.
Резко распахнув глаза, Алира садится, будто тоже пробудилась от кошмара. Волосы у нее спутались, и в целом она кажется такой же сбитой с толку, как и я.
– Теперь ты вспомнил? – Венера переводит взгляд с Алиры на меня.
Сердце болезненно сжимается, и я стискиваю зубы, пока в голове проносятся воспоминания. Праздник, король уводит Алиру, она обнаруживает цветы… наша схватка заканчивается тем, что… Я поднимаю взгляд на жену. Слезы жгут мне глаза.
– Мы убили друг друга, – мой голос надламывается, и я смотрю на ее ребра, на то место, куда вонзил меч.
Кажется, Алира обо всем помнит, потому что переводит взгляд на мою грудь, куда вонзила стрелу. Прямо мне в сердце. Она морщится, но не от ненависти или злобы, лишь от печали.
– Где мы? – она оглядывается по сторонам, всматриваясь в обстановку, и особенно в двух богов, покорно сидящих наискосок от нас. Потом окидывает меня грустным взглядом.
Мое сердце разлетается на осколки. Все, о чем я могу думать – это как кровь перестала бежать по ее венам. Ее безразличном, невидящем взгляде, направленном прямо на меня.
Потом я понимаю, что она смотрит на меня в ожидании ответа. Я двигаю губами, но мысленно по-прежнему заново переживаю наши последние моменты наверху.
– Я очнулся здесь… Мы в Мортеме.
Алира недоверчиво прищуривается, но потом замечает двух богов неподалеку. Плутону она уделяет сравнительно мало внимания. Бога смерти легко узнать. Очевидно, что это он. Его окутывают тени, у ног клубится дым.
А вот Венеру она разглядывает дольше. Нахмурившись, вглядывается в каждую черточку лица богини.
Я вижу, в какой момент Алира понимает, кто перед ней на самом деле.
Она стискивает зубы. На лице вспыхивают непонимание и обида, прежде чем она усилием воли придает ему нейтральное выражение.
– Почему ты здесь? Почему решила повидаться со мной лишь теперь, когда я умерла? – ее голос полон боли. Алира отходит на несколько шагов, глядя на нас троих так, будто я тоже как-то к этому причастен. Я не виню ее за такую недоверчивость. Это я облажался и уничтожил в ней веру.
Венера протягивает Алире руку.
– Сядь, пожалуйста, нам нужно многое обсудить, а времени мало, – голос у богини гладкий, как шелк.
Алира медлит, глядя на мать, потом сжимает руки в кулаки и усаживается на один из камней, выбрав тот, что подальше от меня.
– Продолжай. В конце концов, это ты устроила весь этот бардак, – поддразнивает Венеру Плутон.
Богиня делает глубокий вдох, глядя не на нас, а на озера с водой.
– Веками я ждала рождения дочери. Единственной. Ею стала ты, Алира, – мое маленькое божество замирает, когда Венера переводит взгляд на нее. – Я с нетерпением ждала нашего совместного будущего, но судьба никогда не была милосердна к полубогам, как бы боги не стремились уберечь своих детей.
– Как тебе известно, судьба переменчива. Если пойти против естественного порядка вещей, она ответит. Полубогов не должно было появиться в мире. Вы были противоестественны. По крайней мере, так это видели Мойры.
Ее слова холодны и жестоки, но голос – нет. Ясно, что Венера не хочет обидеть нас, но я чувствую, как разбивается сердце Алиры. Она впервые видит мать, и вместо того, чтобы наверстывать упущенное, ей приходится слушать урок истории.
Это наглядно доказывает, какие у нас разные матери. Как по-разному нас воспитывали.
Венера продолжает.
– Я была так поглощена страхом перед тем, какая тебя ждет судьба, что пошла посмотреть на нее своими глазами. Это был очень глупый поступок. Все еще не понимаю, жалею ли я о нем. Знаю лишь, что моя дочь все еще жива, пусть и вопреки всем обстоятельствам… Мне никогда не удавалось просто отпустить ситуацию. Особенно когда дело касалось тебя, Алира.
Моя жена смотрит на богиню во все глаза и сжимается так, будто в любую секунду готова сломаться.
– Ты отправилась к Мойрам, чтобы увидеть мое будущее? – спрашивает Алира шепотом, вглядываясь в лицо матери в надежде найти ответы.
Венера сочувственно кивает.
– Да, и они дали ответы на мои вопросы. Показали тяжелую, невыносимую жизнь, полную страданий. В ней полубоги постоянно использовали твой дар, пока ты не погибла во время захвата Алзора демонами. Для них все полубоги были выродками. Мойры планировали это уже много веков. Они сказали, что есть шанс избежать столь жестокого, ужасного конца с помощью блуждающих огоньков. А еще искреннего желания и простого проклятия, – ее слова эхом отдаются от стен унылой пещеры. Лишь отдаленный звук капающей воды перебивает ее голос.
Простого проклятия? Мое сердце сжимается от боли. Единственное проклятие Алиры, о котором я знаю это…
Нет, быть того не может. Я – тоже часть плана? Но…
Венера смотрит на меня взглядом, полным усталости и печали.
– Я привела тебя в ту деревню, чтобы ты увидел рыцаря-полубога, из-за которого погибла твоя мать. Послала блуждающий огонек, чтобы ты запомнил мою дочь и твое сердце преисполнилось ненависти. Я подстроила все так, чтобы ты молился Плутону, ведь она могла жить лишь внутри петли времени, хоть ты и убивал ее снова и снова.
Все мое тело напрягается, пока я пытаюсь проглотить набухший в горле ужас.
– Временная петля… была единственным вариантом… в котором Алира выживала? – я разглядываю свои ладони, лежащие на коленях, и лишь потом осмеливаюсь поднять взгляд на Алиру. Ее внимание по-прежнему приковано к Венере, но почувствовав, что я смотрю, она быстро оглядывается на меня. Ее глаза полны страдания. Я слишком хорошо чувствую ее смятение и отчаяние.
Все это похоже на какой-то розыгрыш.
Партию в шахматы, которую годами разыгрываю боги. А мы для них – лишь пешки?
Все, кроме Алиры.
Она – ферзь.
Венера хочет, чтобы лишь ее фигура дошла до конца доски.
Прочистив горло, Плутон меняет позу из расслабленной на более собранную.
– Конечно, чтобы идея с петлей времени сработала, ты был нужен ей живым. Поэтому она умоляла меня ей помочь. Поначалу я не был уверен. Но увидев чистое сердце Алиры и то, как она молила спасти тебя в лесу Флорум, когда ее сограждане тебя убили, я не мог устоять.
Меня будто громом поражает. Я думал, что это сам Плутон смилостивился надо мной в тот день. Что все боги, кроме него, покинули нас. Неужели он пошел на это лишь благодаря уговорам Венеры?
Неужели все мое прошлое, вся моя жизнь… прошла лишь для того, чтобы выжила Алира? Чтобы она смогла избежать жуткой судьбы?
– То есть, если бы не нужно было спасать Алиру… – я умолкаю, не в силах продолжать.
– Ты бы давным-давно умер в лесу Флорум. Такова была твоя судьба. Ты должен был стать душой в Мортеме, а не Рыцарем Крови, – произносит Венера, вставая и отходя к озерам у дальнего края пещеры. – Однако, я знала, что Мойры не позволят всему так легко закончиться. Они нашли тебе хорошее применение. Ты был единственной фигурой, которая продолжала меняться.
– Но… зачем все это? – меня раздражает то, как срывается мой голос от чувств, которых я предпочел бы не испытывать. – Вся боль, все страдания лишь для того, чтобы выжила одна полубогиня?
Это логичный вопрос. Богам так долго было на нас наплевать. Почему теперь их вдруг беспокоят наши жизни? И почему именно Алира?
Венера и Плутон переглядываются так, будто не уверены в том, стоит ли делиться с нами этой информацией. Потом Венера решительно продолжает:
– Мойры показали мне два варианты судьбы моей дочери. Первый неизбежно приводил к ее смерти, но во втором Алзор и Девицит объединялись. Лишь в одном, и только в одном варианте реальности, вы закончите войну, и два народа будут мирно жить бок о бок, – говорит Венера, глядя на дочь. Богиня полна такого спокойствия, что кажется, будто мы говорим со статуей.
Алира нервно ерзает, перебирая руками.
– Мне бы этого хотелось, – шепотом отвечает она.
Я смотрю на нее во все глаза. Она все еще этого хочет? После всего, что я сделал? Чтобы скрыть эмоции, я прикусываю нижнюю губу.
Плутон плавно, легко поднимается на ноги и подходит к шахматной доске, стоящей в центре стола, за которым мы все сидим. Так и хочется спросить, с кем он вел партию и как давно.
Склонившись, он берет фигурку коня, убирает с доски слона и ставит коня на его место. Потом Плутон протягивает бледную руку к ферзю с другой стороны и берет его. Все еще сжимая пальцами фигурку, он внимательно разглядывает доску, задумчиво склонив голову.
– Однажды в сердце демона рожденное, лишь золотой кровью написанное оно разрешится, – он ставит ферзя рядом с конем, и от его слов пробегает дрожь.
Алира широко распахивает глаза. Может, она уже слышала эту фразу раньше?
– Что это означает? – тихо спрашивает она, избегая смотреть в мою сторону.
Улыбнувшись, Плутон поднимает на нее взгляд. Он откидывает капюшон, и теперь мы видим его темные волосы и холодные, похожие на угли, глаза.
– Мойры принимают лишь те просьбы, что написаны золотой кровью, но всегда стараются поддерживать баланс.
Алира с отчаянием смотрит в ответ. И лишь потом решается взглянуть на меня.
– Не понимаю. Что я должна написать…
Ее перебивает Венера.
– Нужно заменить то, что было давно утеряно.
Я окидываю взглядом всех троих по очереди. Что было утеряно? Наше доверие друг к другу?
– Но ведь мы же погибли. Какой толк от наших молитв здесь, в подземном царстве? – спрашиваю я.
Венера взмахивает рукой, и в воздухе вспыхивают золотистые огоньки, похожие на летящие от костра искорки.
– Вы не живые, но и не мертвые, – шепотом отвечает она. – И лишь вы благословлены спасти свои королевства.
– Хватит загадок, – рявкаю я.
Мгновение Венера разглядывает меня, а потом говорит:
– Боюсь, я могу сказать лишь это.
Снова подняв капюшон, Плутон жестом зовет нас с Алирой следовать за ним к озеру, что окружает каменную площадку, на которой мы находимся.
– Идемте. Посмотрим, что происходит в ваших королевствах, какой им причинен урон. Все так и будет продолжаться, пока обе стороны не окажутся стерты с лица земли. Если вы двое не остановите бойню, вам будет некуда вернуться. Нужно торопиться. Выбирайтесь из Мортема вместе, стараясь не потеряться во лжи. Лишь победив мертвецов, что вас преследуют, вы найдете ответы и увидите свой путь, – Плутон кивает на озеро. Мы с Алирой всматриваемся в него.
Тьма клубится под поверхностью, как грозовые тучи, вращается, прежде чем расступиться и показать нам две армии, сошедшиеся в битве.
Из королевства, моего королевства, доносятся крики. Девицит горит, точно также, как горел Алзор в петлях времени.
Вот, как все произойдет. А может, уже происходит. Мы не знаем, сколько прошло времени.
– Верните нас обратно в королевство. Я нужен своему народу.
Алира смотрит на меня с сочувствием, сжимая губы.
– Калел, мы не сможем никому помочь, пока сами не найдем отсюда выход.
Медленно качая головой, Венера подходит к нам.
– Мы не можем вызволить вас из Мортема. Но вместе вы найдете путь наружу. Не спешите. Здесь время течет медленнее. Каждый час здесь – всего секунда наверху, – склонившись, она целует Алиру в макушку.
– Как? Что нам нужно делать? – давлю я.
