Текст книги "Однажды золотой кровью написанное (ЛП)"
Автор книги: К. М. Моронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 20
Калел
Алира несется мимо меня, но я не могу оторвать взгляда от мамы.
Сначала мне не верится, что это и вправду она. Я смотрю на нее и жду, что видение растает, но этого не происходит. Заливаясь слезами точно так же, как я, мама протягивает ко мне руки.
– Калел, – хрипло зовет она.
Я бегу к ней, и мы крепко обнимаемся, всхлипывая.
– Мама, мне так жаль, – рыдаю я, не заботясь о том, что слезы стекают на ее одежду. Когда-то в детстве она отругала меня за такое. – Мне так жаль, что в тот день я не успел тебя спасти.
Качая головой, она успокаивающе поглаживает меня по спине.
– Сынок, нельзя винить себя в том, что не в твоей власти. Может, нам не всегда нравится уготованная нам судьба, но я со своей смирилась. Я была рада, что ты выжил.
Быстро отстранившись, мама разглядывает меня. Радостный взгляд сменяется внимательным и встревоженным.
– Как ты сюда попал? – она широко распахивает глаза, в которых теперь поселяется ужас. – Нет, не может быть.
Опустив голову, я делаю глубокий вдох.
– Я не вполне уверен, умер я или нет.
Мама смотрит на меня удивленно, но с робкой надеждой.
Я жестом показываю на диван, вокруг которого носился маленьким. Мамин коттедж выглядит точно таким же, каким был меньше года назад. Здесь я чувствую себя дома. И мне совсем не хочется отсюда уходить.
– Это долгая история, – говорю я, садясь.
Мама окидывает меня понимающим взглядом.
– Я сделаю тебе чаю.
***
Прежде чем что-то сказать, мама долго сидит и молча смотрит на пустую чайную чашку у себя в руках.
Я рассказал ей обо всем. Обо всех событиях с того момента, как я потерял ее, и даже раньше, о том, как погиб в детстве в лесу Флорум и Плутон спас меня. Обо всем.
– Калел… Я даже не знаю, что сказать. С чего начать, – она перестала плакать всего пару минут назад. Лежащий рядом с ней платок все еще мокрый. – Значит… та девушка и есть Алира? Полубогиня, на которой ты женился?
Я нервно сплетаю пальцы и опускаю взгляд. Мне нужно рассказать ей обо всех ужасных вещах, что я сделал. Меня охватывает уничтожающий стыд.
Я киваю.
Мама встает, подходит к двери, открывает ее и выглядывает, поворачивая голову в разные стороны.
– Куда она ушла? Разве она не ждала снаружи? – с тревогой спрашивает мама.
Я пожимаю плечами.
– Думаю, она где-то в деревне, – меня так оглушают эмоции, что я не знаю, что делать, кроме как просто существовать. Каждый вдох дается труднее предыдущего.
– Калел, – мама произносит мое имя так, будто ее что-то расстраивает.
Подняв голову, я смотрю ей в глаза.
– Она взрослая полубогиня. Может делать, что ей вздумается. С чего я должен следить, куда понесло эту девчонку? – говорю я жестче, чем хотел. Рассказывая нашу историю, я снова погрузился в разочарование.
Мама быстро проходит комнату насквозь и бьет меня ладонью по лицу. Вытаращив глаза, я прижимаю руку к щеке, как ошеломленный мальчишка, и смотрю, замерев, на мать.
– После того, как ты потерял дядь в лесу Флорум, ты уже не был прежним. Но я и подумать не могла, что ты станешь таким бессердечным. Калел, мы говорим о твоей жене. Я знаю, что вы очень разные и оба сражаетесь с призраками прошлого, но я вижу в ней то же, что и в тебе. Вы любите друг друга. Во имя всех богов, вам несмотря ни на что был дарован второй шанс!
Сердце у меня в груди обрывается и падает. Почему нам сложнее всего смириться с самыми нежными частями наших душ? Почему так не хочется бередить раны, причиняющие боль?
– Но мама, ты погибла из-за Алиры, – шепчу я срывающимся от нахлынувших чувств голосом.
– Я погибла не из-за нее. Король послал бы вместо нее другого рыцаря, и судя по тому, что я слышала, у нее вообще не было выбора. Венера и Плутон уже вмешались в ваши судьбы. Ты не можешь винить эту девочку в моей смерти. А она не может винить тебя в гибели тех полубогов и в том, что стало с ними после смерти в Девиците, – ее взгляд полон боли. – Ты же знаешь, что я жила в Торнхолле, потому что мне было невыносимо то, что творилось в королевстве. Поэтому, когда ты вернулся из леса Флорум и настаивал на том, что станешь рыцарем, я так возражала. Я никогда не хотела для тебя такой жизни.
Сдержанно улыбнувшись, она идет к книжной полке, открывает одну из стоящих там шкатулок и достает оттуда какую-то безделушку. Мама отдает ее мне, и я смотрю на вещицу во все глаза.
Это золотой оливковый листочек. Я поднимаю на маму недоуменный взгляд.
– На память обо мне. Если есть способ вернуть в королевство мир, то ты должен идти. Я очень люблю тебя, сынок, но ты должен идти, – она слегка сжимает мою руку и целует меня в лоб.
Склонив голову, я представляю себе будущее, в котором больше не будет насилия.
– Но я так устал, мама. Я не хочу больше убивать.
Она с улыбкой заставляет меня посмотреть на нее.
– Так не делай этого. Ступай, найди божество и исправь то, что испортил. Если Венера и Плутон в вас верят, то и я тоже. Вы двое можете все изменить.
Я прикусываю щеку, чтобы не дать слезам пролиться.
– Может, она и не злится так сильно, но по-прежнему считает меня чудовищем. И возможно, я таким и был. Не думаю, что она сможет снова полюбить меня, как раньше.
Мама лишь успокаивающе сжимает мою ладонь, пока ведет меня к двери.
– А я думаю, что ты удивишься, узнав, на что способна любовь. Возможно, ты даже поймешь, что она не остается прежней и лишь растет. А теперь иди.
Она подталкивает меня к выходу. Стоя на пороге, я пытаюсь как можно лучше запомнить ее черты.
– Мы встретимся снова, – говорю я с полной надежды улыбкой.
Мама кивает и машет мне, тепло улыбаясь, как делала всегда, когда я уезжал на боевые задания. Так похоже, что напоминает сон или воспоминание.
Но она права. Я должен найти Алиру.
Глава 21
Алира
Я отхожу от деревни всего шагов на двадцать, но, когда оборачиваюсь, за спиной у меня ничего нет. Вокруг клубится плотный, как облака, туман, и я понятия не имею, где оказалась. В груди вспыхивает паника, становится трудно дышать. Кончики пальцев немеют.
Что за херня здесь творится? Сердце отчаянно бьется.
Я нерешительно иду, почти ничего вокруг не видя. Сделав всего пару шагов, я оказываюсь перед жуткой пещерой с кристальными стенами. Здесь совсем не так светло, как было в деревне. Из-за тумана в пещере полутемно, кристаллы не светятся, как должны.
Кажется, будто зайти внутрь – глупая идея, но оставаться в тумане еще страшнее. То есть, мы же в Мортеме. Я могу лишь предполагать, что здесь нам бояться нечего. Мы мертвы, или находимся между жизнью и смертью. Я оказалась здесь по какой-то причине, а деревня исчезла не просто так. Интересно, есть ли внутри пещеры кто-то, с кем мне нужно поговорить.
Я прохожу вглубь, и вокруг моих лодыжек вьется холодный ветер. Звук капающей воды эхом отдается от стен пещеры, будто его ничто не поглощает. Я опасливо иду дальше, но кажется, бояться здесь нечего. Пещера уходит все глубже и глубже, пока я не оказываюсь перед древней деревянной дверью, которой оканчивается туннель. Осторожно приоткрыв ее, я заглядываю внутрь.
В центре помещения стоит огромный котел, в котором кипит жидкость, поглощающая свет. Под ним горит вспыхивающее потусторонними искрами черное пламя, отбрасывающее жуткие тени на стены пещеры.
По рукам у меня бегут мурашки, и я чувствую чье-то присутствие еще до того, как их вижу. Мойры.
Выглядят они пугающе. Почти как люди, только кожа у них серая, и каждая из женщин что-то скрывает. Одна закрывает себе рот, другая – глаза, а третья – уши.
Не знаю, как мать набралась храбрости с ними поговорить.
– Алира, дочь Венеры. Как это было давно, и вместе с тем, кажется, совсем недавно, – они говорят хором, будто у них общее сознание.
Я твердо стою на ногах, зная, что они не причинят мне вреда, хотя мне и неуютно рядом с ними.
– Почему вы согласились дать моей матери желаемое много лет назад? Почему изменили мою судьбу? – мне мерзко от того, как жалко звучит мой голос, но я и правда хочу знать. Кажется, они не слишком охотно решаются менять чей-то путь. А значит, возникает вопрос: чем расплатилась Венера?
Двигаясь в унисон, они обходят вокруг котла, берут ковш и помешивают им содержимое.
– Нас не удивляет твой страх перед нами. Большинство нас боится, но не Венера. Мы помогли, потому что богиня любви не желала ничего кроме твоей безопасности и счастья. Скажи же, божество, познала ли ты счастье за свою короткую жизнь?
Я смотрю на них и хочу ответить отрицательно, но потом задумываюсь. Моя жизнь была лучше, чем у многих. Многие пережили куда более жуткие моменты, чем я. Мне вспоминается, как я смеялась в родном королевстве, с рыцарями, знакомыми с детства и своей подругой Корин. Мои боевые тренировки и дружба с боевыми товарищами. Все, что я успела испытать даже после того, как покинула Алзор. Например, осознала, что демоны не так уж сильно от нас отличаются, что они способны на доброту, что у них есть традиции, о которых я ничего не знала. Они могут окружать себя такой красотой, что ее достоин увидеть весь Фалтор.
– Да, – отвечаю я, легко улыбаясь.
Мойры спокойно смотрят на меня.
– Тогда почему ты оказалась здесь?
Я прищуриваюсь. Они прекрасно знают, как так вышло. Скорее всего, они уже очень давно за мной наблюдают, зная, к чему приведет каждый мой шаг.
– Разве не вы должны рассказать мне об этом? Как нам выбраться отсюда? Как остановить войну? – упрямо говорю я. Лучше сразу перейти к делу. Впрочем, я знаю, что можно не ждать от Мойр прямого ответа. Они предпочитают уловки и загадки.
– Война назревала с тех пор, как появились первые демоны и полубоги. И она продолжится, пока не будет принесена жертва, сотворенная из чистейшей любви.
– Жертва из любви? Что это значит? Что вы имеете в виду?
Несколько секунд они разглядывают меня, смотрят в мои полные отчаяния глаза, а потом опускают взгляд обратно в котел. Черная жидкость пузырится, и несколько капель падают на пол.
– Ты поймешь, когда придет время.
И как я пойму? Они хотят сказать, что я должна пожертвовать собой? Или Калелом? Чувство такое, будто мое сердце снова пронзил меч.
– Вы хотите сказать, что один из нас должен умереть? – мой голос окутывает их, но Мойры лишь таинственно улыбаются.
Та, что закрывает себе рот, запускает руку под плащ и протягивает мне что-то. Я не осознавала, насколько Мойры выше меня, но теперь, когда мы стоим рядом, от этого становится жутковато. Рука, протянутая ко мне, влажная и морщинистая.
Мойра передает мне какой-то предмет, завернутый в старую рваную ткань. Взяв его, я понимаю, что это что-то наподобие кинжала и вздрагиваю.
– Мы привели тебя сюда, чтобы отдать это, – звук их голоса подрагивает в воздухе, и у меня сводит живот.
Тяжело сглотнув, я начинаю разворачивать кинжал. На лбу выступает пот, когда я понимаю, что это клинок моей матери. Единственная вещь, которую она оставила, когда бросила меня в Алзоре.
– Мамин кинжал? – медленно спрашиваю я, поднимая взгляд на Мойр. – Что мне с ним делать?
Остальные Мойры подходят ко мне вслед за той, что прикрывает рот.
– Он не ее, а наш. Он понадобиться тебе, когда ты отыщешь путь назад и будешь готова принести жертву.
Я несколько раз открываю и закрываю рот, не в силах вымолвить ни слова. Я поражена и встревожена.
– Мне придется кого-то убить им?
Они смотрят на меня пустыми глазами.
– Оно должно быть написано золотой кровью.
Опять это. Все мое тело замирает, я не могу дышать.
– Так вы меняете судьбы, – шепотом говорю я. Они неспешно кивают в ответ.
Я поворачиваюсь, чтобы лучше рассмотреть кинжал в свете факелов, освещающих вход в туннель.
– Но… – тихо бормочу я. Обернувшись, я натыкаюсь на глухую стену пещеры. Помещение исчезло, а вместе с ним и Мойры, котел и все остальное.
Кроме клинка у меня в руках.
Тяжело ступая, я возвращаюсь тем же путем, что пришла.
Быстро выйдя из пещеры, я с удивлением замечаю, что туман исчез, но деревни по-прежнему не видно. Вместо нее передо мной раскинулась пустошь, похожая на болото. Из грязных луж торчат темные деревья. Их корни давно переросли и теперь изгибаются над затянутыми мхом тропинками, вьющимися между водой и корой.
Где я?
В животе все сжимается. Я смотрю на жутковатый пейзаж, и меня охватывает бессилие.
Я потерялась.
Глава 22
Алира
Оказавшись непонятно где, среди бесконечного пейзажа, я погружаюсь в воспоминания. Думаю о том, что было бы, если бы мы с Калелом проявили больше понимания друг к другу и думали о том, как вместе изменить судьбу вместо того, чтобы ссориться из-за прошлого.
Интересно, Калел все еще в подземном мире, как и я? Потерян ли он, утратил ли надежду выбраться из Мортема, несмотря на то, что уже прошло так много времени. Кажется, это маловероятно, но Венера говорила, что здесь каждый час равен секунде наверху.
Уже чуть больше недели я брожу, заблудившись и отчаявшись, среди болот. Время здесь течет странно. Так медленно, что становится легко потерять рассудок от того, что его не чувствуешь. Остается лишь думать о своих ошибках и том, что хочется забрать назад.
Если бы я смогла выбраться, то сказала бы Калелу, что готова его выслушать. Услышать извинения, которые до этого игнорировала.
После того, как Мойры меня бросили, я большую часть дня обследовала болота, пока не нашла домик, очень похожий на тот, в котором оказались мы с Калелом после временной петли. Он совсем маленький, с кухней, комнатой и кроватью возле очага.
Побродив по туманному болоту, я легко смирилась с тем, что он станет моим временным пристанищем, но самостоятельность вскоре переросла в одиночество, а оно – в тоску. Я думала об Алзоре и Девиците бесконечными часами, что складывались в долгие дни.
Таково мое наказание. Мне лишь хотелось бы, чтобы рядом был Калел.
Я очень сожалею о том, что мы не смогли уладить все между нами, пока еще были живы. Надеюсь, Калел остался с матерью. Надеюсь, он обрел покой.
Делаю пометку о том, что прошел еще один день.
Кровать скрипит, когда я сажусь на нее и натягиваю одеяло до подбородка. Как и каждую ночь, я смотрю в потолок и пересчитываю свисающие с него засушенные цветы. Когда я пришла, они уже были здесь. Забавно, что это пионы из дворца Калела.
Поначалу дни проходили быстро. Много времени уходило на то, чтобы найти путь прочь из болот. Но в какую сторону я бы не шла сквозь туман и дымку, передо мной снова оказывался этот домик. Оказалось, здесь спрятано много еды. В Мортеме есть не обязательно, но все здесь так похоже на обычную жизнь, что я поддаюсь порыву и питаюсь супом из сушеной кукурузы, которую нашла в кладовке.
Сложно поверить, что время в Мортеме течет иначе. Я провела здесь неделю, а наверху прошло всего лишь три минуты. Я много думаю о том, в порядке ли Николай и семья Тессы. О том, оказалась ли Корин в армии Алзора, готовой напасть на Девицит.
Осознание того, что здесь прошло так много времени, а наверху – так мало, сводит с ума. Чувство такое, будто я жду, когда произойдет нечто ужасное и смотрю со стороны, как оно надвигается. Возможно, беда придет спустя годы, но мне остается лишь ждать и смотреть.
***
Просыпаюсь я от стука в дверь.
Сердце подскакивает к горлу, все тело замирает, и я в состоянии лишь вцепиться в одеяло и прижать его к груди.
На двери домика нет замка, и это никогда меня не тревожило, потому что я была одна среди болот. Но теперь, когда ручка поворачивается и створка приоткрывается, мое сердце начинает отчаянно колотиться, по венам растекается страх.
Мне почти хочется спрятаться под простынями, но инстинкты берут верх. Быстро выскользнув из кровати, я беру трость для ходьбы, которую нашла в кладовке в первый день здесь.
Сомневаюсь, что смогу защититься с ее помощью, но это хотя бы что-то. Дверь широко распахивается и на пороге появляется темный силуэт.
Плечи у гостя широкие, но даже в темноте мне становится ясно, что он очень устал. Я не вижу его лица, но стоит ему начать идти ко мне, как я сразу понимаю, кто это. Это становится ясно по первым звукам его шагов. Я бы узнала их, когда угодно.
Он останавливается передо мной. Нас разделяет всего один шаг. Он опускает взгляд, и теперь, когда мы так близко, я ясно вижу его черты. Глаза у него ввалились и потемнели так, словно он не спал ни ночи. Борода отросла, и от этого он кажется совсем другим. Постаревшим.
Мы стоим, молча глядя друг на друга.
Сердце колотится у меня в горле. Я не знаю, что сказать. Чувства рвутся наружу, умоляя меня их выпустить.
Калел тоже выглядит так, будто его захватили эмоции. Он хмурится, неглубоко дыша, словно его сердце бешено колотится.
– Наконец-то я нашел тебя… Маленькое божество, – голос его звучит хрипло, в глазах появляются слезы.
Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Не знаю, что мне сказать или сделать, лишь радуюсь тому, что он здесь.
– Это все взаправду? Ты действительно здесь? – осторожно спрашиваю я, глядя на его руки. Как же мне хочется к ним прикоснуться.
– Я так же реален, как и ты, надеюсь, – шепотом отвечает он, вглядываясь в мое лицо. Интересно, что он в нем видит. Заблудшую полубогиню, что застряла здесь в одиночестве? Выгляжу ли я такой же измученной, как он? Должно быть, он замечает мои страдания так же, как я его, потому что прикладывает ладонь к груди так, будто ему больно.
Искры в очаге потрескивают и кружатся между нами.
Это единственный звук в тишине. Мы бросаемся друг другу в объятия.
– Калел, мне так жаль. За твою маму… За Торнхолл, за то, что у меня были от тебя секреты. Мне так жаль, – рыдаю я в его руках, и он продолжает крепко обнимать меня.
Поцеловав меня в макушку, Калел поглаживает мои волосы.
– И ты прости меня, Алира. Прости за то, что я лгал тебе, что скрывал свои жуткие тайны. За то что проклял тебя, обрек на петлю времени. Я сделал так много ужасных вещей… и теперь, наконец, у меня была возможность о них подумать. Поразмыслить о времени, что я потратил зря, причиняя другим страдания. Теперь, умерев, я понимаю, что во всей своей жизни хотел лишь тебя. И будь проклято все остальное.
Я не могу перестать плакать. Отстранившись, я смотрю ему в глаза. Сжав руки в кулаки, я слегка бью его в грудь.
– Где ты был? Я не могла найти тебя. Не могла найти дорогу обратно к тебе, и застряла здесь на все это время, – слова потоком льются наружу. Я вытираю слезы, но тут же накатывают новые.
Калел поглаживает меня по щеке и смотрит с сочувствием.
– Я искал тебя каждую секунду каждого дня. Прошел сквозь весь Мортем и нашел тебя в самом дальнем его углу, будто спрятанный драгоценный камень. И если бы было нужно, я сделал бы это еще тысячу раз, – шепча мое имя, Калел прижимается губами к ямке у меня на шее. – Я люблю тебя, Алира. Каждая моя мысль была лишь о тебе. Может, ты все еще меня ненавидишь, но я готов на что угодно, лишь бы все исправить. Пожалуйста. Прошу, прости меня. Хоть я этого и не заслуживаю. Ничего не заслуживаю, но умоляю, дай нам шанс, – он смотрит на меня так, будто у него разбивается сердце.
Может ли вновь разбиться уже искалеченное сердце?
– Ты когда-нибудь сможешь снова меня полюбить?
Я удивленно смотрю в ответ.
Медленно подняв руку, я вытираю слезинку с его щеки.
– Я буду влюбляться в тебя снова и снова до скончания времен. Не важно, что ты делал в прошлом. Это больше не ты. Я знаю, кто ты, какой ты на самом деле, Калел. Я знаю твое сердце.
Его лицо расслабляется, и он крепко прижимает меня к груди.
– Думаешь, нам уже поздно возвращаться в смертный мир? – шепотом спрашивает он, поглаживая меня по волосам.
– Сомневаюсь, что у нас есть выбор, – бормочу я, переводя взгляд на лежащий на столе кинжал. Отстранившись, Калел смотрит на меня.
– Почему нет? Разве мы уже не отдали так много? – он убирает упавшие мне на лицо волосы, и я нервно сглатываю.
– Я не покидала деревню. По крайней мере, по своей воле… Мойры перенесли меня в свою пещеру и отдали мне это, – подойдя к столу, я беру в руки кинжал. Калел следует за мной и разглядывает клинок.
Его глаза широко распахиваются.
– Это ведь кинжал твоей матери? Как он здесь оказался? Тебе его дали Мойры? – его взгляд полон недоумения и тревоги.
Я киваю.
– Они сказали, что с его помощью я изменю судьбы демонов и полубогов. Пойду на жертву из-за любви.
И хотя я думала об этом все время, что была заперта на болоте, мне так и не удалось понять, что за жертва имелась в виду. Сколько бы я не размышляла, все равно все сводилось к тому, что одному из нас суждено умереть.
Калел хмурится.
– Они требуют жертвы? Например, чьей-то смерти?
Он думает точно в том же направлении, что и я. Я неуверенно киваю.
– Я тоже думаю, что они имели в виду именно это.
Покачав головой, он возвращает мне кинжал.
– Нет, наверное, мы чего-то не понимаем. У них всегда припрятан козырь в рукаве, так ведь? Должно быть что-то еще. Точно так же, как боги вечно играют с нами и ничего не говорят прямо.
В этом есть смысл. Именно это они и делали все время – тянули за скрытые ниточки, составляли далеко идущие планы еще до того, как мы понимали, что стали их частью. Может, поэтому мы и не могли мыслить так ясно, как сейчас. Ярость затмевает все чувства, бросает наедине с истиной и горем.
И конечно, сожалениями.
– Давай поговорим об этом завтра, – говорит Калел, подводя меня к дивану и усаживая на него. На его губах расплывается расслабленная улыбка. – Я скучал по тебе, и, честно говоря, все это может подождать до утра.
Улыбаясь, я смотрю, как он идет на кухню и начинает открывать шкафчики в поисках чашек. Вдруг остановившись, Калел смотрит на меня с внезапным осознанием.
– Этот домик тебе ничего не напоминает? – спрашивает он, выгнув бровь.
– Я тоже об этом подумала, – я оглядываюсь вокруг так, будто оказалась здесь впервые. В тот день было ужасно холодно, и вместо того, чтобы быть со мной жестоким, Калел привел меня сюда, чтобы согреть перед тем, как мы отправимся дальше. От воспоминаний в груди теплеет. – Он же точь-в-точь как тот, в котором мы останавливались по пути в Девицит.
Калел кивает, широко распахнув глаза.
– Как странно, что мы оказались именно здесь, – шепчет он, заканчивая готовить чай и возвращая чайник обратно на плиту.
Моя улыбка угасает, и я смотрю на медленно догорающие угли в очаге. Не знаю, стоит ли поднимать еще одну тему.
– Я думаю, что так или иначе все забытые вещи оказываются здесь.
Снова подойдя, Калел берет мои руки в свои.
– Знаешь, мы можем остаться здесь, – говорит он так, будто предлагает мне совершить преступление. Это было бы эгоистично, учитывая, что лишь мы двое можем не дать нашим королевствам разорвать друг друга и обречь наших близких на вечные страдания. Но почему мы должны жертвовать собственным счастьем ради других, ради всех кроме себя?
– Я бы ненадолго задержалась, учитывая, что теперь я больше не одна, – тихо говорю я, глядя на его губы. Калел склоняется ко мне. Он стоит на коленях на полу и подается вперед, раздвигая мои ноги и целуя меня.
Его губы оказываются мягче, чем я помню. Я таю в его руках, наслаждаясь каждым прикосновением. Калел кладет одну руку мне на спину, а другой скользит по шее и обхватывает мой затылок, углубляя поцелуй.
– Мое маленькое божество. Я думал, что потерял тебя навсегда. Мечтал об этом моменте с тех пор, как сделал первый шаг в поисках тебя. Даже когда мне приходилось идти сквозь пустыни без солнца и безлунные ледники Мортема, – от этих слов у меня сжимается сердце.
Калел проводит языком по моей шее и вонзает клыки в золотую вену. Я тихо вскрикиваю.
– Я пыталась выбраться отсюда. Пыталась найти тебя, но сколько бы не шла, все равно оказывалась здесь. Я сожалею о стольких вещах. Мне нужно было тебя выслушать. Я знаю, что в твоем сердце больше нет тьмы. Нельзя было давать страху победить, – голос у меня дрожит.
Сделав еще пару глотков крови, Калел отстраняется и снова касается языком моей шеи.
– Это я не должен был позволить страхам победить. Я думал лишь о том, что ты сделаешь, когда раскроешь мой обман. Когда поймешь, кто я на самом деле такой и что тебе сделал. Когда мы только познакомились, я думал, что тебя ненавижу, но потом, после того, как мы сблизились, я понял, что дело было не в тебе. Я ненавидел сам себя. Потому что ты доказала, что не все полубоги плохие.
– А ты мне – что не все демоны.
Чайник на плите начинает свистеть как раз в тот момент, когда Калел целует мою грудь. Он поднимает на меня взгляд янтарных глаз, и мое сердце сжимается.
– Давай попьем чаю. Как бы сильно я не хотел овладеть тобой, я также жажду знать, о чем ты думаешь, говорить с тобой, пока ты позволяешь мне, Алира, – он целует меня в лоб и встает за чайником.
Улыбнувшись, я накидываю на плечи одеяло. Я уже давно, очень давно не была такой счастливой.
Подобрав ноги, мы садимся на диван лицом друг к другу. Забрав протянутую Калелом кружку, я делаю пару глотков и прикрываю глаза, наслаждаясь медовой сладостью.
Я подношу чашку к губам и смотрю на Калела поверх нее.
– Тебе удалось поговорить с мамой?
Чувство вины, что жгло и болело в глубине моей души, теперь превратилось в притупленный дискомфорт, который, кажется, никогда не исчезнет. Но в присутствии Калела я снова чувствую его резкий укол.
Теперь, когда я начинаю говорить о ней, вместо всепоглощающей печали в глазах Калела светятся тепло и нежность.
– Да. Мы долго разговаривали. Казалось, будто мы не виделись совсем недолго… Я рассказал маме обо всем, что произошло в мире после ее гибели. Про войну, проклятие… про тебя, – Калел смотрит на меня, вцепившись в чашку так, будто от этого зависит его жизнь.
Я все еще чувствую стыд за содеянное и за то, как от нее убежала. Теперь я думаю еще и об этом. Почему мы не можем просто отпустить ситуацию?
– Прости, что я сбежала… Я не могла заставить себя быть с ней рядом. Если бы я осталась, то не потерялась бы, – сделав еще один глоток чая, я ставлю кружку на стол. Подтянув колени к груди, я откидываюсь на спинку дивана.
Калел грустно смотрит на меня, и в его взгляде что-то вспыхивает.
– Судьба жестока, но кажется, она дала нам все что нужно. Я ведь нашел тебя, так? Не знаю, через какое время после твоего исчезновения это произошло, но я точно уверен, что изменился. Вот здесь, – он кладет ладонь себе на сердце. – Многое из сказанного мамой заставило меня иначе посмотреть на наши ошибки. Я так многое хочу изменить, Алира. Но если страдания нас сблизили, значит, они того стоили.
Отставив кружку, он подается вперед, кладет подбородок мне на колени и смотрит прямо в глаза.
– Я не хочу больше страдать, – шепотом говорю я, так, будто грешно быть такой уставшей.
Калел вглядывается в мое лицо, обводя пальцем круги у меня на бедре.
– Тогда мы останемся здесь. Это место станет нашим домом, и я буду любить тебя, пока Мортем не рухнет, – ухмыляется он.
Я улыбаюсь, представляя себе уютную, спокойную жизнь.
– Ты же знаешь, что это невозможно. Прошла уже неделя… Ты сам сказал, что не уверен, как долго искал меня, – я убираю с его лица прядь угольно-черных волос. – Мы целую неделю как мертвы. На Фалторе прошло чуть больше двух минут.
Он смотрит на меня во все глаза.
– А мне показалось, что прошло гораздо больше времени, – я улыбаюсь в ответ на его шутку. Он совсем не похож на нервного, зажатого демона, которого я знала. Мне нравится эта его сторона. Интересно, есть ли и во мне черты, которые он открывает только сейчас? – Что, правда? Всего две минуты? – задумчиво бормочет он.
Я киваю.
– Как думаешь, они уже нашли наши тела? – от этой мысли у меня все сжимается в животе. Интересно, смотрим ли мы там друг другу в глаза так же, как сейчас.
Корин. Николай и Тесса. Надеюсь, с ними все в порядке.
Мне казалось предательством то, что Тесса сдала меня королю. Но с течением времени все становится гораздо понятнее. Весь мой гнев растаял и улетучился. Она пыталась защищать свое так, как ей казалось правильным. В этом виноваты все мы.
Калел прикрывает глаза, и у меня в груди вспыхивает боль. Я его убила. Жажда насилия жила у меня в душе, распространяясь, как плесень. Я даю себе клятву, что больше никогда не подниму на него меч и никак не обижу.
– Может, и нет, – Калел проводит пальцами по моей нижней губе. От этого я вся вспыхиваю. – Две минуты – это совсем не долго. Интересно, можем ли мы подождать еще пару-тройку минут до возвращения, – он криво улыбается, заставляя меня еще сильнее покраснеть и почувствовать к нему еще больше притяжения.
– Почему бы и нет, – шепчу я ему в губы.
– Надеялся, что ты это скажешь, – Калел подхватывает меня на руки и несет на кровать.
Я останавливаю его, коснувшись ладонью груди. Он удивленно смотрит в ответ.
– К камину, – шепчу я, беспомощно улыбаясь. Глаза Калела изумленно вспыхивают, а потом сужаются от желания.
– Ты думала обо мне, маленькое божество? – он скользит ладонью по моему бедру и накрывает мой центр. У меня вспыхивают щеки и сбивается дыхание. – Ты думала о моем узле и том, как я буду беспощаден, когда мы вновь окажемся вместе? Неделя – долгий срок, – от его хриплого голоса в животе разгорается огонь.
– Да, – шепчу я прямо ему в ухо, и он стонет, прижимаясь губами к моему плечу так, будто снова хочет укусить.
Отстранившись, он кивает на камин.
– Тогда давай принесем одеяла. Я не собираюсь трахать собственную жену прямо на полу. Но кто я такой, чтобы тебе отказывать? – игриво спрашивает он.
Рассмеявшись, я усаживаюсь у огня. Вспоминаю о том, как мы были здесь в первый раз, когда покинули Алзор. Было так холодно, что Калел закутал меня в одеяло…
Он накидывает мне на плечи покрывало и обнимает. Вздрогнув от удивления, я поднимаю на него взгляд. Положив голову мне на плечо, Калел нежно говорит:
– Я так сильно хотел тебя в тот первый день. Приступы эструса было невозможно игнорировать. Мне хотелось творить с тобой невообразимые вещи, такие, которых не должны делать ни демоны, ни полубоги.
– Покажи, – шепчу я, выскальзывая из одеяла и снимая платье. Единственный свет в домике – теплое мерцание углей в камине. Но я вижу, как лихорадочно блестят глаза Калела, когда он смотрит на меня. – Покажи мне невообразимые вещи, о которых тогда думал.
Он даже не улыбается мне. Лишь набрасывается на меня так, будто вся его жизнь зависит от нашего поцелуя. Наши губы сталкиваются. Калел медленно избавляется от одежды, пока наши языки сплетаются, а ладони скользят по телам так, будто мы впервые встретились.
И может, это и правда так.
Без притворства и лжи прошлого.
– Я искал бы тебя до скончания времен, если бы пришлось, – Калел целует мою ключицу и укладывает меня на спину. Нас окутывает одеяло, пока он спускается ниже, к груди и животу, целуя и лаская каждый сантиметр моей кожи, каждый изгиб костей.
Калел кусает внутреннюю сторону моего бедра, погружает клыки глубоко в плоть, заставляя меня закричать от удовольствия. Кожа в этом месте такая чувствительная, и мне так приятно, что хочется сжать ногами его голову. Опустив мою ногу, он поднимает на меня взгляд. Его глаза горят, как солнце, с губ стекает золотая кровь. Отстранившись, он склоняется к моему клитору.
