Текст книги "Твой нож, моё сердце (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Кэмерон

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы удержать руки на месте – крепко упертыми в пол, а не впившимися в её бёдра, где им так хочется быть, чтобы закончить то, что она начала.

То, как она себя ублажала, с запрокинутой головой, было выше моих сил. Мне хотелось вцепиться в её волосы и оттянуть её голову назад, чтобы она могла кричать мне в рот. Поглотить её и дать ей то, что она отчаянно пыталась сделать сама. Я хотел быть в ней на восемь дюймов и заставить её рыдать, с моим именем на языке.

Жаль, что она не кончила.

Боже, это непростая ситуация.

Я могу сорваться. Я чувствую, как эта мысль пульсирует в затылке. Я сжимаю челюсти. Становится только хуже, когда осознание наконец вспыхивает в её глазах, и она, без сомнения, чувствует мой твёрдый член через её промокшие трусики.

Её лицо бледнеет, и она опускает взгляд между нами, на мое обнажённое тело. По крайней мере, она не видит мой член – её худи лежит складками, прикрывая нас, но я знаю, что она чувствует его, идеально прижатым к её горячей киске.

Я внутренне стону, когда её щёки заливает румянец, и она пытается встать слишком резко. Она просидела на моих бёдрах на корточках минут пять, так что я не удивлён, что её ноги подкашиваются, и она падает обратно мне на колени, вырывая стон из моей груди.

Мой член вздрагивает от этого движения, упираясь прямо в переднюю часть её трусиков и изгибаясь вдоль её живота под худи. Наши взгляды встречаются, и с её губ срывается короткий вздох.

К чёрту всё.

Я приподнимаю бровь и опускаю руки на её бёдра.

– Ты же не кончила раньше, любимая? – шепчу я, не отрывая глаз от её сочных губ. Я хочу поцеловать её, и это плохо. Поцелуи – это слишком интимно. Слишком нежно… а это не в моём стиле.

Так что вместо этого я приподнимаю её, и она вцепляется мне в плечи, цепляясь за жизнь.

– Кэмерон! – выдыхает она, но бёдра продолжают бесстыдно мягко покачиваться на моём члене.

Я ухмыляюсь и впиваюсь пальцами в её задницу.

– Давай, ты меня уже вся возбудила. – Я наклоняюсь и провожу языком по её шее. Она резко вдыхает и продолжает яростно тереться о мой член.

Её милые всхлипывания приближают мой оргазм быстрее, чем её впившиеся в мои плечи ногти. Я не могу понять, пытается ли она причинить мне ими боль или нет. Я почти надеюсь, что смогу почувствовать эту боль. У меня нет ни малейших сомнений, что мы оба выйдем из этого душа с синяками.

Мой член пульсирует, я близок к тому, чтобы кончить.

– Блять, Эмери, – стону я, впиваясь зубами в её плечо и прижимая её, чтобы между нами было больше трения.

Она глушит вскрик и вцепляется в меня так сильно, что у меня почти перехватывает дыхание. Она кончает на моём члене, и жар, и блаженство, которые искажают её похотливое выражение лица, отправляют меня за край. Я кончаю вскоре после неё, и горячая жидкость заливает мой живот.

Эмери смотрит на мой пульсирующий член так, будто жалеет, что он не внутри неё. Потом она выходит из какого-то своего ступора и смотрит на меня с обычной своей колючей надменностью.

Её глаза становятся вдвое больше, а по лицу разливается ужас, словно тонкий лёд.

Что? Она что, не часто этим занимается? Мне хочется засмеяться, но я ограничиваюсь самодовольной ухмылкой.

Эмери пытается что-то сказать, несколько раз открывая рот, но ничего не выходит. Клянусь, эта девчонка меня добьёт. Я провожу подушечкой большого пальца по её нижней губе при этой мысли. Она моргает и, кажется, немного разочарована, когда я встаю и включаю душ, чтобы как следует помыться. Я протягиваю ей руку, чтобы она тоже могла помыться, но она просто смотрит на меня.

Я тяжело вздыхаю.

– Боже, Эм, просто дай мне свою чёртову руку. – Я пытаюсь сказать властно, но получается с придыханием и смешком. Она несколько раз моргает, а затем расцветает самой искренней улыбкой, какую я когда-либо видел на ней, и смеётся вместе со мной.

– Боже, это пиздец, – шепчет она, пока я поднимаю её. Она ещё немного хихикает, с трудом удерживаясь на ногах под тяжестью промокшего худи.

– Подними руки, – приказываю я, стягивая с неё рукава. Мокрая ткань с шлепком падает на пол. Мы стоим друг напротив друга – беззащитные и обнажённые. Всё то, каким я ненавижу быть, но по какой-то причине нахожу утешение в её нежном присутствии. Я не хочу скрываться, когда она рядом. Её глаза должны быть только на мне.

Мне хочется наклониться и украсть у неё поцелуй. И ещё сотню, просто чтобы понять, что это за странное чувство, которое она пробуждает в моей груди. Мой страх узнать удерживает меня на расстоянии.

С этим странным маленьким существом я хочу любоваться ею с безопасной дистанции. Но я не могу перестать желать, чтобы она меня не боялась. Хотя я знаю, что именно страх заставляет её быть настороже рядом со мной. Я опасен.

– Давай одеваться, – говорю я, когда мы закончили ополаскиваться. Я откидываю с лица мокрые пряди волос.

На её чертах всё ещё лежит печать беспокойства, но она слушается и начинает одеваться. К тому времени, как я закончил, она уже привела себя в порядок и надела сухую одежду.

– Тебе не нужно ждать меня здесь. Иди и займись ранней тренировкой. Я подойду через секунду. – Я подталкиваю её уйти, чтобы принять ещё таблеток. У основания горла появляется зуд, от которого зубы кажутся горячими. Инъекция на прошлой неделе немного помогла с позывами, но, чёрт возьми, с тех пор у меня ужасные носовые кровотечения, и я впервые рухнул от того, что у меня закружилась голова. Я не могу сказать, отказывает ли какая-то часть моего тела, потому что я не чувствую боли, но что-то не так.

Мысленно отмечаю сообщить об этом Нолану позже. Следующую инъекцию нужно скорректировать.

– Ладно, – медленно говорит она, оглядывая меня с ног до головы, прежде чем наконец встать. – Увидимся там.

Эмери уходит, и как только она отдаляется достаточно, я опускаю руки на раковину. Внутри всё сжимается. Это такое странное чувство. Так или иначе, его достаточно, чтобы в моём сердце поселилась тревожная догадка. Из носа снова течёт кровь, и я снова слышу голос Эрика, проносящийся в моём сознании.

Ты не особенный.

Челюсть напрягается, я выпрямляюсь, провожу по носу тыльной стороной ладони и принимаю ещё четыре таблетки.

Глава 10

Эмери

Прошло уже пять дней с нашей неловкой встречи в ванной. Но никакого времени не хватит, чтобы я забыла, какой горячий и длинный член был у Кэмерона. Как чувствовались его руки, оставившие синяки на моих бёдрах, когда он раскачивал меня над собой.

Я проглатываю эти мысли, пока Бри ходит вокруг меня на спарринговом мате. Несколько групп собрались вокруг разных бойцовских рингов. Дэмиан и Кэмерон задержались у нашего, лица у всех в основном серьёзные. Атмосфера в Подземелье изменилась за последние несколько дней. До того, как нас отправят к чёрту на рога, где проводятся испытания, осталось чуть больше недели. Полагаю, где-то здесь, на Аляске, раз уж эта база и так в глухой глуши.

Бри наносит удар мне в горло. Я вовремя уклоняюсь и бью её по голени так сильно, что её колено подкашивается. Она вскрикивает от боли и падает на пол. Я быстро двигаюсь, чтобы зажать рукой её дыхательные пути, пока она не потеряет сознание. Даже если это не мой предпочтительный способ борьбы, это единственный способ, которым сержант-инструктор Адамс позволяет закончить поединок. Эти бои отличаются от той дуэли по собственному желанию, которую Дэмиэн нам предложил в первый день.

Дэмиан ругается и сжимает кулаки по швам. Кэмерон же просто наблюдает с лёгким интересом. Я, кажется, не могу ничего от него добиться. Его невозможно разгадать. Даже после той ночи он ведёт себя так, будто ничего не произошло. Я знаю, что я тоже должна так к этому относиться. Я заставляю себя перевести взгляд обратно на Бри.

Она бьёт меня локтем в бок, и от этого удара у меня перехватывает дыхание. Чёрт! Она использует преимущество, подныривает под моё предплечье и кусает меня.

Я стискиваю зубы, отказываясь вскрикнуть и доставить ей удовольствие. Вместо этого я хватаю её за волосы и начинаю бить её головой о пол. Она отпускает меня. Быстро разорвав дистанцию, я бросаю взгляд на своё предплечье. Там сочится тонкая струйка крови.

– Ах ты сука, кажется, ты сломала мне нос! – кричит Бри и бросается на меня. Я пытаюсь встать на ноги, но она со всей своей тяжестью наступает на мою правую руку. Грубый протектор наших армейских ботинок сам по себе оружие. Пронзительная боль пронзает мои пальцы, когда она проворачивает ногу на моей руке.

На этот раз я не могу сдержать крик; он вырывается искажённым и прерывистым. Бри поднимает ногу, чтобы снова наступить на мою руку, но её ступня оказывается в чьей-то большой ладони. Она с удивлённым хрипом отлетает в сторону.

Кэмерон опускается на колени рядом со мной и осматривает мою руку, мягко приподнимая запястье и проверяя, нет ли переломов. Пока что всё в моей правой руке чувствуется раздробленным.

Морщась от боли, я спрашиваю:

– Что ты делаешь? Ты не должен вмешиваться в поединки. – Я бросаю взгляд через плечо и вижу, что Адамс бросает на нас вопросительный взгляд, прежде чем перевести внимание на что-то другое.

– Всё в порядке, – говорит Кэмерон, подхватывает меня с пола и направляется в сторону лазарета. Все провожают нас тяжёлыми, ненавидящими взглядами. Ну, я получаю особое обращение; я бы тоже злилась.

Рейс и его группа и вовсе прекращают свои занятия, чтобы проводить нас взглядом. Арнольд стоит рядом и бросает на меня уничижительный взгляд. Он смотрит на меня так, будто я – самое жалкое оправдание для кадета, что он видел.

Я смущаюсь от негативного внимания, которое мы привлекаем.

– У меня рука повреждена, а не ноги, Кэмерон. – Я пытаюсь вырваться из его рук, но он лишь крепче прижимает меня к себе. Его брови сердито сведены, а взгляд устремлён на дверь лазарета. С ним бесполезно спорить.

Это лазарет самообслуживания. Что тревожно, но таковы правила здешних мест. Медики, прикомандированные к Тёмным Силам, помогают только в таких случаях, как с зубами Дэмиана, когда они могут внедрить новые технологии и испытать их на нас. Несерьёзные травмы остаются на наше усмотрение. Те, кто близок к смерти, – остаются умирать. Золотой середины тут нет.

Кэмерон усаживает меня на стол и роется в шкафчиках, пока не находит бинты и мазь.

– Подними запястье, – тихо говорит он. Я гримасничаю, поднимая руку, по ней пробегает вспышка боли. Кожа красная, и некоторые костяшки пальцев кровоточат. Отёк ещё не начался, но я знаю, что позже заплести волосы будет невозможно. Что должно быть последним из моих беспокойств, но почему-то это первое, что приходит в голову.

Кэмерон работает старательно: делает мне укол кортизона, чтобы снять отёк, затем аккуратно наносит мазь на руку и с такой же заботой перевязывает её. Серебристая прядь волос падает ему на лоб. Он поднимает на меня взгляд, его глаза цвета зелёного шалфея встречаются с моими, и тут же перестраивают моё сердце на другой лад.

Его нос почти касается моего. Запах берёзы понемногу стал для меня утешительным, и я ни за что не признаюсь в этом никому.

– Почему ты остановил бой? – Я опускаю взгляд и отворачиваюсь от него. Обе его руки упираются в стол по бокам от меня, запирая меня. – Я бы с ней справилась.

Он тихо выдыхает.

– Если бы я не поймал её ботинок, твои костяшки пальцев были бы раздроблены. Они никогда бы не зажили как следует. Пожалуйста, – язвительно говорит он.

Мои щёки пылают, и меня охватывает ярость.

– Мне не нужна твоя помощь там! – кричу я ему в лицо, и его глаза расширяются, когда он видит мой гнев.

– Эмери, я просто…

Я отталкиваю его и проскальзываю мимо.

– Теперь все ненавидят нас ещё сильнее, потому что нам оказывают особые поблажки. Все думают, что я слабая!

Сколько раз мой отец говорил мне, что я слабая? Что всего, что я делаю, всегда недостаточно, потому что я маленькая и женщина. Я стискиваю зубы. Я знаю, что слишком остро реагирую на Кэмерона, но сейчас я так заведена, что не уверена, что могу остановиться.

Я качаю головой и марширую к двери, прежде чем сказать что-нибудь слишком жестокое. Когда я открываю её, он хлопает ладонью над моей головой и не даёт двери закрыться. Тепло от его тела излучается у меня за спиной.

Он молчит слишком долго, растягивая мою душу, пока я жду, что он что-то скажет.

– Никто не думает, что ты слабая, Эм. – Его голос – низкий шёпот. У меня физическая реакция на то, что он называет меня Эм. Грудь сжимается, словно от удушья.

Лжец. Ты думаешь, я слабая.

Я поворачиваюсь, намереваясь оттолкнуть его, чтобы уйти, но в его глазах мольба.

– Скажи это, – бормочет он.

Я замираю.

– Сказать что? – В моём голосе не остаётся и следа ярости. Я знаю, что он просто пытается поддерживать меня в подходящей форме для испытаний. Я знаю это, и всё же… Я не хочу привыкать к тому, что он защищает меня, когда в конце концов именно он убьёт меня.

Это пытка – то, что он со мной делает.

– Что ты не слабая.

Я изучаю его выражение лица, прежде чем позволить жестокому смешку сорваться с губ при виде его серьёзного лица.

– Кэмерон, я знаю, что я не слабая. Но все те, снаружи? Они думают, что да… Ты хоть представляешь, что я делала этими руками? – Он знает. Просто не знает, кто я. Он не знает, кого сделали из меня Рид и этот мир.

Его взгляд не дрогнул.

– Нет. Почему бы тебе не рассказать мне?

– Тебя от этого стошнит.

– Меня уже тошнит. – Коварная ухмылка расползается по его губам, хотя в том, о чём мы говорим, нет ничего смешного. – Обещаю, я делал куда худшие вещи. – Его голос не совпадает с болью, которую я вижу в его глазах. Призраки насилия и жестокости мелькают там, вещи, о которых он сожалеет, но которые будет безжалостно продолжать делать, как и я.

Мы делаем то, что должны, чтобы выжить. Вот и всё.

Правда в том, что это я не готова об этом говорить. Мне нравится быть неизвестным гротескным художником. Как только занавес падает и все видят меня, магия исчезает.

Он, должно быть, видит страдание в моём взгляде, потому что отходит от двери, хотя остаётся стоять в дюйме от моей спины.

Когда я открываю дверь, чтобы уйти, он бормочет:

– Когда-нибудь тебе придётся рассказать мне. Так же, как и мне тебе.

Я замираю в дверном проёме, слегка повернув голову, чтобы взглянуть на него, но ловлю себя на этом и решительно направляю подбородок вперёд.

– Я не доверяю тебе, так же, как и ты не доверяешь мне, – цитирую я его прежние слова.

Он не следует за мной, когда я оставляю его в лазарете.

Я была права насчёт своей руки – сегодня вечером она бесполезна. Мои пальцы так распухли, что я не могу даже сжать их в кулак, не то что проявить точность, чтобы заплести косу. Я решаю просто оставить волосы распущенными сегодня после душа.

Уже отбой, и казармы погружены во тьму. Я уже столько раз проходила этим путём, что легко добираюсь до нашей койки. В глубине сознания есть назойливое чувство, что мне не стоит привыкать к этому месту. Оно отвратительное и опасное, но это самое близкое к дому, что у меня было за долгие годы.

Присутствие других людей недооценивают. Я знаю, каково это – неделями быть одной в большом пустом доме или в иностранном укрытии. Моё единственное времяпровождение с кем-то было с Ридом, когда ему разрешали путешествовать со мной во время моего ученичества у него. Это было похоже на дом.

Это место теперь тоже ощущается как дом, и осознание того, что это ненадолго, разрывает меня изнутри.

Кэмерон не ждал в душе, как обычно. Я знаю, это потому, что я кричала на него из-за этого, и хотя мне неприятно, так будет лучше, если мы не будем близки. Он не может быть тем, кто заставляет меня чувствовать себя в безопасности.

Он назвал меня сегодня Эм. Я сама чуть не назвала его Кэм несколько раз. Мы становимся слишком знакомыми. В памяти всплывает единственный совет моего отца. «Эм-би, панибратство с врагом будет твоей погибелью». Я укрепляю свою решимость. Я не могу ослаблять бдительность. Именно это, вероятно, и случилось со всеми прежними напарниками Кэмерона. Они слишком расслабились рядом с его обаянием.

Я сажусь на край койки и собираю волосы на одну сторону, прежде чем лечь на спину, стараясь не тревожить пульсирующую руку. Кэмерон долго молчит. Я предполагаю, что он спит, поэтому вздрагиваю, когда он впутывает пальцы в мои распущенные волосы.

– Сегодня без кос?

– Ты всегда трогаешь мои волосы, когда думаешь, что я сплю? – парирую я.

Он усмехается. Его смех, что вибрирует у меня за спиной, заставляет и мои губы растянуться в лёгкой улыбке. Не знаю, как у него так хорошо получается отбрасывать дурные чувства с утра, но я испытываю облегчение.

– Давай, садись. – Кэмерон уже двигается, так что я уступаю и сажусь на край кровати. Он собирает мои волосы с плеча, его пальцы скользят по нежной коже моей шеи, прежде чем он нежно расправляет мои волосы в своих руках.

У меня перехватывает дыхание, и чувство, которое я давно изгнала, сжимается в груди. Привязанность. Мягкость. Нежность. Всё то, кем Мори не должен быть.

Всё то, кем, я уверена, он не является.

– Что ты делаешь? – шепчу я, и мурашки бегут по рукам, пока он разделяет мои волосы на две части. Он массирует мою кожу головы, распушая мои естественные волнистые волосы. Мои пальцы впиваются в колени, а тепло разливается по низу живота. Я не слышу ничего, кроме звука своего бешено колотящегося сердца.

– У меня была приёмная сестра, – бормочет Кэмерон, его тёплое дыхание касается моего затылка. – Я всё время заплетал ей косы. – Я не знала, что он был в приёмных семьях. Это первое настоящее, что я узнала о его прошлом, и я жажду большего.

Я всегда мечтала, чтобы у меня был брат или сестра, с кем можно было бы становиться бессердечными. Кто разделил бы тяжесть мира, возложенную на плечи наследника Мавестелли.

– Что с ней случилось? – мягко спрашиваю я. Тихий храп с окружающих нас коек звучит почти как ритмичный гул в темноте. Жуткий гимн для Подземелья.

Кэмерон плетёт мои волосы осторожно, медленно, словно смакуя каждое мгновение.

– Она умерла от отравления алкоголем в двадцать два года. – Его голос сжимается. – Я всегда говорил ей, что бутылка будет её погибелью, если она не обратится за помощью. Что ж, она сама выбрала ту постель, на которой теперь лежит.

– А она говорила тебе то же самое о твоих таблетках? – Мой тон мягок, но всё же это лезвие.

Руки Кэмерона ненадолго замирают, прежде чем он завязывает косы.

– Нет. Я был чистым, когда знал её. Она ушла из приёмного дома на четыре года раньше меня, – говорит он. Я поворачиваюсь к нему в кромешной тьме. – Можешь колоть сколько угодно. Ничто из того, что ты скажешь, не заставит меня остановиться. Это то, кто я есть. Я – врата к созданию улучшенных солдат. – Он подносит большой палец к моему подбородку и игриво подталкивает меня, хотя звучит он мрачно.

– Ты – нечто гораздо большее, – бормочу я, не отвечая на его попытку разрядить обстановку.

Он на мгновение замирает. Я бы хотела ясно видеть его глаза прямо сейчас, они выдают больше секретов, чем, я знаю, он когда-либо выдаст сам.

Его голос бархатист.

– Ты даже доли того, кто я есть, ещё не видела.

Глава 11

Эмери

Четыре часа утра. Кэмерон уже принял душ и направляется в тренировочный зал. Я думаю пойти за ним и посмотреть, но не хочу рисковать и снова встретить лейтенанта Эрика. По крайней мере, до тех пор, пока не стану полноправным членом Отряда Ярости.

Должно быть, я снова засыпаю, потому что следующее, что я ощущаю, – это мозолистая рука, сжимающая моё горло. Мои глаза широко раскрываются. Свет приглушён, значит, уже почти шесть утра, и я отчётливо вижу, кто на меня нападает.

Рейс.

– Думаешь, здесь тебе всё сходит с рук, потому что ты в паре с Мори? – Его руки сжимают моё горло ещё сильнее, заставляя меня издать слабый хриплый крик; я трепыхаюсь, пытаясь вырваться из его хватки.

Бри и Дэмиан переглядываются, словно обдумывая, помочь ли мне, но вокруг койки стоят ещё несколько мужчин, и в их глазах читается нетерпение – они молятся на мою погибель.

Я скрещиваю руки, хватаюсь за оба локтя и что есть силы бью предплечьями по рукам Рейса, целюсь в болевые точки, чтобы заставить его разжать пальцы. Но он вовремя ослабляет руки и усиливает давление.

В глазах начинают мелькать чёрные точки. Мои лёгкие горят огнём, но я не могу донести до них ни глотка воздуха. Звук биения моего сердца замедляется, мышцы начинают обмякать.

Я не хочу, чтобы последним, что я вижу, стал ненавидящий взгляд Рейса.

Я не хочу умирать.

Изнеможение закрывает мои веки, и в следующий миг я погружаюсь в горячую жидкость. Это и есть ощущение смерти?

Мои глаза медленно открываются, и воздух снова просачивается в горло.

Звук возвращается ко мне в виде криков боли Рейса. Зрение проясняется, и я вижу хаос. Арнольд стаскивает Рейса с койки, и на его лице написан ужас. Что-то не так с рукой Рейса… она кровоточит. Мои глаза расширяются, а сознание проясняется с глубоким вдохом.

Рука Рейса вывернута назад, плечевая кость уродливо торчит из плоти, и кровь хлещет отовсюду.

Я моргаю, и это движение кажется более медленным, чем обычно, словно всё вокруг в замедленной съёмке. Затем я бросаю взгляд на край койки и вижу Кэмерона, который тяжело дышит, его зрачки расширены, а в руке он сжимает металлический прут. Сонные артерии на его шее пульсируют, челюсть расслаблена, а грудь тяжело вздымается.

Кэмерон пусто смотрит на меня мгновение, а затем роняет прут. Тот с грохотом ударяется о цементный пол, и толпа вокруг нас вздрагивает.

Он выглядит так, словно готов сорваться и начать убивать. Я никогда не видела его настолько не в себе. Моё горло в огне, но мне удаётся сесть и медленно подняться. Я колеблюсь, брать ли его руку, но, собрав волю в кулак, хватаю её и веду его прочь из барака, в место, где будет безопаснее от голодных взглядов других кадетов. Я игнорирую липкое ощущение засыхающей на коже крови Рейса.

Конечно, все только что видели, как Кэмерон сломал руку Рейсу металлическим прутом, но они также видят моё ослабленное состояние и, возможно, его временную потерю контроля. Нам нужно уйти в уединённое место.

Я веду нас в библиотеку. Здесь так рано ещё почти нет света. Запах старых книг и внезапная тишина успокаивают меня. Я отпускаю руку Кэмерона и вздыхаю.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, откидываясь на стеллаж.

Когда он не отвечает, я поднимаю на него взгляд, и моё сердце замирает. Он прикладывает ладонь ко лбу, словно сходит с ума, и издаёт животный стон.

– Кэм…

Его руки взлетают по обе стороны от моей головы и сотрясают стеллаж за моей спиной. Шок пронзает меня, и моя челюсть дрожит, пока он несколько раз бьёт кулаком в нескольких дюймах от моей головы. Книги грудами падают на пол вокруг нас.

– Ты угробишь весь отряд! Ты настолько, блять, жалкая, что меня от этого тошнит. Лучше бы я… лучше бы я просто… – Он кричит мне в лицо так громко, что всё моё тело цепенеет, а слёзы застилают глаза.

Я знала, что он вчера в лазарете лгал.

Я бью его по лицу. Он замирает и на секунду смотрит на меня. Мои кулаки сжимаются по бокам, я готовлюсь сражаться насмерть, но его руки дрожат, и он медленно снова замыкает меня в клетку из своих рук. Боль в его душе ощутима – в его полуприкрытых глазах, в том, как он закусывает нижнюю губу.

Я разжимаю ладони, делаю успокаивающий вдох, перебрасываю руки через его плечи и крепко обнимаю его. Его дыхание замирает, тело успокаивается, мышцы расслабляются.

– Пожалуйста, остановись, – шепчу я, плотно закрывая глаза и позволяя его земляному запаху согреть мои чувства.

Он не двигается несколько секунд, словно парализованный тем, что делает. Затем его ладонь прижимается к моей пояснице, а мгновение спустя вторая нежно обвивается у меня за шеей. Кэмерон не говорит ни слова, пока мы стоим, обнявшись, в тишине Подземелья.

– Просыпайся.

Я резко сажусь, глаза расширяются, и меня затопляет паника. Рейс снова нападает? Подземелье обрушивается? После нескольких морганий я понимаю, что смотрю на силуэт Кэмерона в темноте.

– Который час? – шепчу я, протирая слёзы сна с глаз.

– Четыре. Одевайся, – бормочет он, бросая мне мою одежду. Я делаю, как он говорит, и следую за ним как можно тише через подземку в оружейный блок.

Всю дорогу его рука сжимает моё запястье, направляя меня без усилий, чтобы я его не задерживала. Хотела бы я так же хорошо видеть в темноте. Но не готова ради этого принимать смертельные таблетки.

Кэмерон не отпускает меня, пока мы не оказываемся на матах для спарринга. Я щурюсь, но всё равно едва различаю его силуэт.

– Собираешься сказать, что мы здесь делаем?

Он кладёт руку мне на макушку и разворачивает меня спиной к себе. Я выдыхаю, когда он разделяет мои волосы и начинает заплетать косу.

– Ясно, что у тебя есть навыки, когда дело доходит до убийства, иначе тебя бы здесь не было, но также очевидно, что тебе гораздо комфортнее с оружием, чем в рукопашной. Полагаю, у тебя всегда было достаточно бесшумного оружия для того, чем ты занималась, плюс тщательный план. Но ты станешь мёртвым грузом на испытаниях и в отряде, если не улучшишь свои навыки в ближнем бою и в быстром принятии решений. – Он заканчивает с волосами и перебрасывает их через мои плечи.

Быть так откровенно отчитанной – унизительно, но он прав. Я и не знала, что это так заметно. Мои щёки пылают, но я киваю.

– Так что, ты сам будешь меня тренировать? – говорю я с поддразнивающей интонацией.

Он усмехается, и приятно слышать это после того, как он был так молчалив вчера, после нападения Рейса и его срыва в библиотеке.

– Я помогу тебе не быть абсолютной занозой в моей заднице. – Он делает паузу, затем добавляет: – И так у меня будет меньше шансов снова припереть тебя к стенке. – Его голос звучит значительно более смиренно, и на моих губах появляется кривая улыбка.

– Ага, вот и правда.

– О, да заткнись ты. – Он смеётся. Его акцент просто не даёт не улыбнуться. Он подталкивает меня за плечо, и я отступаю. – Занять позицию. Я научу тебя, как легко вырываться из захватов и предугадывать атаки, полагаясь только на слух. Ты совершенно разболтана, когда дело доходит до чувств, и сильно зависишь от зрения. На это действительно больно смотреть.

– Ладно, меньше оскорблений, больше продуктивности. В отличие от тебя, я на самом деле нуждаюсь во сне. – Я хмуро смотрю, надеюсь, в правильном направлении. Когда он не отвечает, меня охватывает паника.

Справа доносится лёгкий шаркающий звук ботинка по полу. Я поднимаю руку, не представляя, куда и в каком месте он целится. Я слышу, как его рука рассекает воздух, за мгновение до того, как его ладонь касается моего затылка.

– Мёртва, – говорит он с непозволительным для моего спокойствия весельем.

– Это тупо. Никто так не дерется, – возражаю я и отбиваю его руку.

Он хмыкает, и по голосу я слышу, что он ухмыляется.

– В этом-то и суть. И хочешь верь, хочешь нет, но многие так делают. Ты не продержишься и секунды в тёмной комнате или в безлунную ночь с другими смертельно обученными солдатами. Что, если тебе в глаза попадёт масло или… – он указывает на свой глаз, – …его порежут, и ты не сможешь видеть? Как ты будешь сражаться? Просто сдашься и умрёшь?

В ответ он получает моё хмурое выражение лица.

– Ты теперь в яме дьяволов, помнишь? У нас нет никакого «этикета убийств» или какой там хренью ты раньше занималась.

– То есть, ты имеешь в виду, что я сражалась, имея моральные принципы, как человек с крупицей достоинства? – говорю я саркастично. Должен же быть какой-то кодекс, нет? Мне хочется думать, что у меня была мораль. Если мне не приходилось кого-то пытать, я, по крайней мере, давала быструю смерть.

Кэмерон смеётся, его тёплое дыхание касается моего плеча. Я резко поворачиваю голову в сторону. Я совсем не слышала, как он двинулся. Сосредоточься на слухе, ругаю я себя.

– Да, у нас этого нет. Думаешь, кого-то ебёт, как ты убьёшь врага или как они убьют тебя в Тёмных Силах? – Он проводит пальцем вдоль моего позвоночника, и по коже бегут мурашки. – Да ладно, Эм, ты должна это понимать. Иначе как бы мы вообще что-то делали?

Удар под колено подкашивает меня, и я падаю на руки и колени. Я стискиваю зубы и замахиваюсь рукой за спину, с разочарованием понимая, что не попала ни во что.

Он похлопывает меня по макушке.

– Мёртва.

Я стону.

– Снова. Вставай, – приказывает Кэмерон.

Я подчиняюсь. Снова. И снова. И снова. Пока мои колени не начинают болеть, а тыльные стороны рук не покрываются синяками от блокировки некоторых его ударов.

Я падаю на пол, тяжело дыша и сверля его взглядом. Свет наконец-то мерцает и включается, и у меня появляется надежда, что мы закончили. Меня слегка бесит, видя его таким невозмутимым, с руками в карманах и без единой капли пота на лбу. Я едва могу отдышаться.

– Мы ещё не закончили, – бесстрастно говорит он, глядя на меня сверху вниз полуприкрытыми глазами.

– Что теперь? – с ужасом думаю я, что придётся снова подниматься на ноги. Он усмехается, и блеск в его глазах согревает меня изнутри. Теперь я жалею, что снова не темно, чтобы его жестокая привлекательность меня не отвлекала.

Кэмерон подходит вплотную, методично заводит ногу за мою и обвивает рукой мою грудную клетку.

– Вырвись из этого приёма. Будем продолжать до завтрака или пока ты не победишь меня в этом. – Он вздыхает. – Твои полные негодования глаза не вызовут у меня жалости, Эм. – Он усмехается.

Так близко он смотрит прямо в мои глаза, зажигая во мне всё огнём. Его рубашка приподнята, и его кожа касается моей чуть выше талии. Я резко вдыхаю и отгоняю любые непристойные мысли, особенно те, где он трётся своим членом о меня.

– Сосредоточься. – Его голос дрогнул, а брови сдвинулись в выражении сдержанности.

По крайней мере, не я одна страдаю.

Я дёргаюсь в сторону, пытаясь вырваться из его хватки, но он предчувствует это и подтягивает ногу, эффективно отправляя меня прямиком на пол.

Мудак. Я в ярости, поднимаюсь, и мы снова занимаем ту же позицию. На этот раз я стараюсь провести бедром по его паху. Его глаза сужаются, и он сжимает челюсть. Я пользуюсь моментом, когда его концентрация нарушена. На этот раз я бью его локтем в живот и поворачиваюсь в его захвате.

Он крякает, и как раз когда я думаю, что вот-вот вырвусь, он ловит мою руку и снова бросает меня на пол. На этот раз он опрокинут на меня, его колено – между моих бёдер, а руки прижимают мои запястья к полу.

Мы оба дышим поверхностно. Прядь его мягких волос спадает на лоб, закрывая один глаз, пока он остаётся надо мной.

Моя грудь согревается, и я остро осознаю каждое место, где он меня касается. Он проводит ленивую линию по нежной стороне моего запястья, его колено раздвигает мои ноги как раз настолько, чтобы прижать меня к центру, пока он наклоняется.