Текст книги "Твой нож, моё сердце (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

Эмери

В какой-то момент я, должно быть, сдалась перед своим истощением, потому что я просыпаюсь от удара тела о землю, пока вагон трясется.

Паника пронзает мои вены, и я вижу Кэмерона, который тяжело дышит надо мной, его глаза расширены от смятения. Я быстро отползаю назад, пока не оказываюсь под ним. Его потухшие глаза следят за мной, как у бездушного зверя.

– Кэмерон, – резко говорю я, но он смотрит прямо сквозь меня.

При виде его таким острая боль пронзает мое сердце. Он явно не в себе. Струйка крови стекает по его губам и падает с подбородка. Он ползет ко мне, смертоносный настрой тяжелым грузом лежит в его запавших глазах.

Я отвожу руку за спину, нащупывая что-то громоздкое в его рюкзаке. Меня достигает знакомый звук грохочущих таблеток. Это может сработать.

Он наклоняется туда, где лежат его штаны, и вынимает из ножен свой армейский нож. Мое сердце бешено колотится, когда он зловеще ухмыляется мне.

Я быстро расстегиваю его рюкзак и начинаю шарить рукой в поисках таблеток. Крышка откручивается, и капсулы рассыпаются по полу, когда поезд резко замедляется. Инерция бросает Кэмерона на бок, и его взгляд падает на таблетки. Он несколько раз сильно моргает, смотрит на меня, потом снова на них. Свет возвращается в его глаза, он подбирает четыре штуки, засовывает их в рот и проглатывает. Он позволяет себе упасть на спину и лежит там без движения.

Поезд продолжает замедляться, пока не останавливается полностью. Я остаюсь на месте, тяжело дыша и наблюдая за Кэмероном, пока не убеждаюсь, что он пришел в себя.

Мои ноги дрожат, пока я осторожно снова одеваюсь. Набравшись смелости, я заглядываю ему через грудь, пока наши взгляды не встречаются.

Кривая ухмылка расползается по его губам.

– Это было опасно, не так ли? – шутит он, но это совсем не смешно.

– Ты собирался прикончить меня, пока твой член еще торчал наружу.

Я что есть силы швыряю его одежду ему в грудь. Он ловит ее с низким раскатистым смехом.

– Это было бы охуено. – В его шутливом тоне нет той беззаботности, которая обычно ему свойственна.

Я просто счастлива, что сейчас мне не нужно бояться за свою жизнь.

– Одевайся. Мы на КПП, кажется.

– Так точно, мэм, – весело говорит Кэмерон.

Однако его легкая улыбка не достигает глаз. Я стараюсь не заострять на этом внимание. Он, наверное, ненавидит то, что не может контролировать себя, и я ничего не добьюсь, если заставлю его чувствовать себя из-за этого виноватым.

Я перевожу внимание на окно и смотрю на бескрайнюю белую пустоту за ним.

Как и ожидалось, нас выпускают из поезда последних и торопливо направляют к единственному оставшемуся грузовику. И это, как ни крути, старый тактический автомобиль. Он выглядит так неуместно в этом заснеженном мире. Поблизости нет ничего, кроме поезда и небольшого строения, похожего на сарай, – должно быть, это их пост, где может отдохнуть машинист.

Четыре вооруженных солдата довозят нас до места. Мы движемся медленно, как только достигаем более высокой отметки, и грузовику приходится пробираться сквозь снег по колено. Дороги не расчищены, но следы от шин других грузовиков проложили сносную тропу. Водитель и Кэмерон время от времени непринужденно болтают, а я несколько раз засыпаю на плече у Кэма.

Поездка не слишком долгая, длится около трех часов.

Когда мы наконец видим стену леса, луна уже в центре неба. Вдали воют волки, а воздух настолько холодный, что щиплет ноздри.

Мы в глухомани.

Остальные грузовики в основном уже разгружены, когда мы выпрыгиваем из машины. Наше тактическое снаряжение мало помогает против леденящего холода, который вырывает воздух из моих легких и жжет глаза. Я ищу Бри и Дэмиана, но нигде в толпе их не вижу. Я бы не сказала, что они наши враги, а значит, возможно, имеет смысл держать их в поле зрения. Мое вчерашнее общение с Бри дает мне лучик надежды.

– Вы двое можете присоединиться к остальным. Мы сейчас начнем, – говорит сержант-инструктор Адамс, подходя к солдатам, которые привезли нас сюда.

Кэмерон лениво показывает ему большой палец вверх, а затем направляет нас к группе. Я нерешительно следую за ним, поглядывая на его рюкзак и молясь, чтобы он не забыл забрать свои таблетки из поезда. Он не принимал их по дороге, и я понятия не имею, сколько времени проходит, прежде чем он срывается, как тогда. Я не уверена, помогают ли они вообще или усугубляют состояние, но они определенно привлекают его внимание, когда он теряет рассудок.

Он замечает, что я иду в нескольких шагах позади.

– Шевелись, мы должны держаться вместе, – непринужденно говорит Кэмерон, наклоняясь и хватая меня за руку.

Я опускаю подбородок, чтобы не видеть всех взглядов, которые на нас бросают. Зависть. Они думают, что он меня защищает. Если бы они только видели, как он пытался убить меня по дороге сюда.

– Тебе обязательно нужно усугублять положение? Они уже нас ненавидят, – шепчу я, выдергивая руку из его.

Кэмерон лишь усмехается, когда мы останавливаемся на краю группы. Его ледяные светлые волосы колышутся на ветру. Я понимаю, что никогда не видела его волосы при лунном свете. Это завораживающе и делает каждую резкую черту его щек и носа более прекрасной. Луна обманчива – она заставляет его выглядеть безобидным.

Сосредоточься, напоминаю я себе.

Я замечаю Бри и Дэмиана, стоящих ближе к центру группы. Вчера вечером она была добра ко мне, но я все еще не знаю, могу ли я ей доверять. Особенно я не доверяю Дэмиану. Но они единственные, с кем у меня есть хоть какая-то связь. Мое внимание возвращается к сержанту-инструктору, когда он взбирается на небольшой холмик во главе группы.

– Внимание, кадеты. Первое испытание скоро начнется. Вы направитесь вниз, в подвал слева, где вам выдадут снаряжение, еду, импланты и маски. Я объясню оставшуюся часть испытания, когда вы пройдете обработку и выйдете на другую сторону.

Все на мгновение замирают. Никто не хочет первым спускаться в подвал. Я уж точно нет.

Земля, ведущая в него, крутая и опускается в некоего рода бункер. Он так хорошо скрыт, что у меня по коже бегут мурашки. У моего отца были такие же места, оборудованные в его укрытиях. Он разместил их по всему миру на случай, если ему потребуется вести дела в определенном месте. Мой отец построил это для них? Я не удивлюсь. Планировка похожа на его работу. Если он это построил, то знает ли он о Темных Силах? Комок с неприятным чувством подкатывает к горлу при этой мысли.

Несколько парней, которые выглядят ближе к тридцати, берут на себя инициативу, идя уверенным шагом с выпяченной грудью. Конечно, во главе группы идут Арнольд и Рейс.

Все остаются на почтительном расстоянии позади них, напоминая мне о том, как они убили кадета в туалетах на второй неделе моего пребывания в Подземелье. Это даже не было большим делом, никто не отреагировал. Охранники просто унесли тело, как будто ничего не произошло.

С ними будет сущая проблема столкнуться в бою. Ну, точнее, когда мы столкнемся, потому что я знаю, что они так или иначе попытаются найти нас.

Мы вливаемся в бункер, который по сути представляет собой огромную подземную комнату. Мои ноги словно налиты свинцом, я не хочу делать ни шагу дальше в этот подвал, но кадеты позади меня подталкивают меня вперед.

Кэмерон с приподнятой бровью смотрит на меня.

– Что случилось?

Я качаю головой.

– У меня предчувствие, что здесь будет кровавая баня.

Кэмерон сжимает губы, оценивая мое нервное состояние.

– Зависит от испытания. Скоро узнаем.

Его спокойное поведение не заставляет меня чувствовать себя лучше.

Вход сделан из черной металлической стены с проемом типа гаражных ворот, через который мы входим. Меня обдает потоком горячего воздуха от обогревателей сверху и запахом стали. Стены – серебристый металл, отражающий резкий свет под всеми углами. Почти невозможно держать глаза открытыми. Вдоль комнаты с каждой стороны стоят столы и солдаты. Меня направляют налево, а Кэмерона толкают направо.

Я тревожно сглатываю, стоя перед длинным черным столом и людьми напротив с серьезными выражениями. Один солдат без слов сует мне в руки черную сумку, затем я иду дальше по линии к следующему человеку. Другой, оглядев меня, бросает мне маску, она отличается от тех, что выдали остальным. У меня маска с жестким изображением черепа, в то время как у других – просто черные тканевые.

Какого черта.

Нам приказывают надеть маски на лица, убрать волосы под куртки, если они длинные, а затем надеть шлемы.

Прямо у выхода мне вручают черный боевой нож. Офицер хватает меня за запястье и закатывает рукав. Он закрепляет там черный гибкий браслет с мигающей на экране цифрой сто один.

– Наклони голову, – грубо приказывает солдат рядом с ним. В его руке огромный шприц. Мои колени подкашиваются, но я делаю, как он говорит, и закрываю глаза, когда он втыкает в меня иглу. Несколько секунд жжет, потом проходит. – Следующая.

Он толкает меня дальше, и я остаюсь тереть шею, с широко раскрытыми глазами разглядывая небольшую шишку, которая теперь там есть.

Трекер? Боже, они обращаются с нами, как с животными.

Я бегу рысцой, чтобы поспеть за людьми впереди. Я не могу отличить никого из них, даже женщин от мужчин. Беспокойство сковывает мою челюсть. Я никогда не узнаю, который из них Кэмерон. Тем более, когда мы с ног до головы закутаны и видим только при лунном свете.

Один кадет идет рядом со мной, его длинные ноги позволяют предположить, что это может быть Кэмерон, но я не могу на это рассчитывать. Он продевает большие пальцы через плечевые ремни своего жилета. Черная маска из толстой ткани скрывает все полностью, кроме его глаз. У него такая же маска с черепом, как у меня.

Мори. Символ смерти.

Нас специально выделяют. У меня стынет кровь, и я уже вижу, как другие смотрят на нас больше, чем на кого-либо еще. Очевидно, потому что мы выделяемся, как чертовы светящиеся палочки.

Кэмерон смотрит на меня, пока я все еще тру шею, изгиб его глаз намекает на улыбку.

– На что смотришь? – колко говорю я, хмуря брови и устремляя взгляд прямо перед собой.

Его пальцы невинно растопыриваются, большие пальцы все еще продеты в лямки жилета, когда он говорит:

– Ни на что, просто восхищаюсь тем, как ловко Нолан подставил нас в этом первом испытании. Но не волнуйся. Я никого не убивал больше месяца, так что я изрядно подзарядился. Я оставлю немного и для тебя. – Он подмигивает мне. – Добро пожаловать в стаю, любовь. Я очень надеюсь, что ты готова немного испачкать руки.

– Мои руки определенно уже больше чем немного испачканы, – ворчу я в ответ.

Только не нападай на меня. Я смотрю с укором на него, когда он многозначительно смотрит на мою шею. Лейтенант Эрик сказал, что он слетает с катушек после напряжения. Секс – это одно. Я уже вижу, как его зрачки расширяются от возбуждения перед убийством.

– Да, я имел в виду свежую кровь, – он подталкивает меня плечом в шутку.

Мой взгляд опускается на мои руки. Я знаю, что к концу этого первого дня они будут запачканы. Я не новичок в пятнах. Я сжимаю кулаки. Я сделаю все, что придется, чтобы выжить.

Кэмерон проводит своей перчаткой по моей шее.

– Нравятся наши маленькие трекеры?

Я так и знала.

– Они что-то делают, кроме отслеживания? – спрашиваю я вполголоса.

Он смотрит на меня мгновение, прежде чем пробормотать:

– Скажем так, тебе не стоит полагаться на волю случая в испытаниях.

Он прикладывает руку к своей шее и изображает взрыв звуком и движением руки.

Желчь подступает к горлу.

– Что? – почти кричу я шепотом. – У нас в шеях чертова взрывчатка?

Кэмерон усмехается и похлопывает меня по шлему.

– Ну да. Они же не собираются просто выпустить всех нас на свободу здесь. С тобой все будет в порядке, пока ты не выйдешь за пределы, – гладко говорит он, и отсутствие беспокойства в его голосе по крайней мере немного утешает. Когда мы приближаемся к группе, пробираясь сквозь снег, он все еще следит за моим каждым движением.

Я смотрю на него с укором.

– Что?

– Я просто запоминаю твои черты.

Он оглядывает других кадетов и, кажется, тоже оценивает их, задерживая взгляд на более угрожающих. Мне стоит попытаться последовать его примеру и узнать как можно больше, но мои руки дрожат от тревоги. Это то же чувство, когда ты месяцами готовишься к экзамену, а потом, когда тебе вручают бумагу, кажется, что ты все забыл.

Рид никогда не готовил меня к такому сценарию. Я привыкла к тщательно спланированным методам с использованием высоких технологий. А не к тому, чтобы идти против сотни других кадетов, которые пытаются выжить так же, как и я.

Я знаю, что Кэмерон уже проходил испытания, но как он может вообще не беспокоиться? Он ведет себя так, будто это не вопрос жизни и смерти – нашей и других кадетов. Или, может быть, ему просто все равно. Мы добираемся до других новобранцев и останавливаемся сзади.

Адамс ждет во главе группы, как и обещал, и, когда последний кадет присоединяется к нам, он прокашливается.

– Испытание первое: насколько хорошо вы знаете своих напарников? На поле боя у вас не будет роскоши спрашивать, кто ваш товарищ по отряду, а кто враг. Вы должны без тени сомнения знать, кто есть кто, в доли секунды. Как вас информировали несколько недель назад, на это испытание вы можете объединяться в команды с кем пожелаете. Но насколько хорошо вы знаете солдат, которым поклялись в верности? Сможете ли вы найти их до того, как их убьют, вы убьете их или они убьют вас?

По рядам кадетов проносится вздох ужаса, и они начинают оглядываться, отчаянно ища свои заранее сформированные команды.

Адамс ухмыляется возникшей среди новобранцев панике и медленно тянет:

– В целом, у вас будет двадцать четыре часа, чтобы сократить число на вашем браслете до пятидесяти. Если этого не произойдет к этому же времени завтра вечером, импланты в ваших шеях будут взорваны в случайном порядке, пока не останется пятьдесят кадетов. То же самое ждет любого, кто попытается сбежать и выйдет за пределы. Вы получите четыре предупредительных сигнала, прежде чем умрете, но не волнуйтесь, у вас есть сотни лесистых акров, чтобы прятаться и играть.

Это будет чертовски кроваво. Уже сейчас несколько более крупных новобранцев с возбуждением сжимают свои ножи и приплясывают на носках, готовые к резне. Один из них, Рейс, бережно держится за руку. По крайней мере, его будет легко найти в гуще событий по его ране.

– В этом раунде никакого огнестрельного оружия. Только кадеты, способные доказать, что могут убивать голыми руками, достойны присоединиться к отряду. Мы также будем оценивать ваши инстинкты выживания и интеллект. Ваше тактическое снаряжение оснащено тепловыми капсулами, которые обеспечивают достаточно тепла, чтобы вы не получили переохлаждение, так что, к счастью для вас, замерзнуть насмерть не получится.

Какое божественное благословение. Я закатываю глаза. Адамс звучит так, словно очень гордится этим.

– В этом лесу повсюду установлены камеры, так что не делайте ничего, чего бы не сделал я.

Я предполагаю, что это означает, что все средства хороши, судя по тому, как он смеется над собственным комментарием.

– На обратном отсчете от десяти вы можете начать испытание, и ни мгновением раньше. Тем, кто хочет спрятаться, рекомендую сделать это сейчас, до окончания отсчета.

Сержант-инструктор Адамс делает паузу.

Никто не шелохнулся. Думаю, они все так же шокированы, как и я.

Затем он кричит:

– Девять. Восемь.

Словно пуля пронзила мою грудь, я бросаюсь к лесу. Я не знаю, следует ли за мной Кэмерон; моя единственная цель – убраться подальше от места отсчета, потому что там будет ад. Всегда найдется та группа людей, которая хочет доказать, что они превосходят остальных, что они не боятся смерти. Боже, Кэмерон, наверное, один из них.

Я не хочу находиться где бы то ни было рядом.

Мое движение вызывает хаос, когда другие кадеты тоже начинают прорываться к деревьям. Я добегаю до первой сосны, прежде чем сержант-инструктор досчитывает до одного, и, обернувшись, вижу, как больше половины новобранцев начинают разрывать глотки и животы друг друга своими боевыми ножами.

Ужас обрушивается на меня, как таран, когда я вижу, с какой дикостью они убивают друг друга. Движения такие быстрые и злобные, что нет никакой возможности, чтобы кто-то из них даже пытался различить, кого он закалывает. Красное. Повсюду только красное и пар, поднимающийся над этим местом, сопровождаемый криками, такими громкими, что у меня скручивает живот.

Спланированные команды, вероятно, уже уничтожены. Я не вижу сержанта-инструктора в этой куче, но уверена, что он чертовски наслаждается зрелищем.

Мое дыхание становится таким громким, что я, кажется, не слышу ничего, кроме него и биения своего сердца. Движение слева вырывает мое внимание из кровавой бойни и переводит его на крупного кадета, который бежит прямо на меня, пока я по глупости наблюдаю за разворачивающейся на поле резней.

Черт!

Я стремительно пускаюсь бежать через лес. Земля основательно промерзла, но, по крайней мере, под тенью деревьев снега меньше. Я молюсь с каждым шагом, чтобы не наступить на лед и не поскользнуться.

Сзади ломаются ветки. Солдат идет по пятам.

Я решаюсь бросить взгляд через плечо, надеясь, что это может быть Кэмерон, который просто пытается меня напугать, но глаза незнакомца темные, полные голода убить кого-то. Я заставляю свои ноги двигаться быстрее.

Черная груда на земле чуть не заставляет меня споткнуться, но я вовремя перепрыгиваю через нее. А вот человек позади меня – нет. Он спотыкается о тело и падает на локти, издавая громкий хрип.

Это мой шанс.

Я разворачиваюсь и бросаюсь обратно к нему, пока он оглушен, выхватываю нож и вонзаю его глубоко в левую сторону его спины. Лезвие пробивает ребро, и хотя гарда останавливается на его плоти, я знаю, что пронзила его сердце.

Человек кричит. Это предсмертный звук, такой гортанный и неприкрытый, что мне почти становится его жаль. Та, кем я была в прошлом, пожалела бы, что только что убила незнакомца, но я прикончила ту суку давным-давно. Если выбор между мной и ими, я выбираю себя.

Я не жду, пока он умрет. Я все еще слишком близко к месту отсчета, и я боюсь, что другие могли услышать его крик.

Я безжалостно выдергиваю лезвие из его спины и забираю нож также из его руки, убирая свой в ножны, поскольку он уже покрыт кровью и скользкий. Если на меня снова нападут, мне нужна хорошая сцепка. Свежая кровь скользкая, как масло, и это может стать твоей погибелью.

Бросив один быстрый взгляд вокруг, я вижу, как мое дыхание застывает в воздухе, прежде чем я бегу в направлении, откуда доносится меньше всего криков. Все мое тело обливается холодным потом, и сердцебиение громко стучит в ушах. Я полностью потеряла концентрацию. Мне нужно успокоиться и дать этому адреналину пройти. Мне отчаянно хочется снять тактическую куртку, но я знаю, что на улице слишком холодно, и я получу переохлаждение, если сделаю это.

Я не привыкла к этой непредсказуемой неразберихе. Все мои предыдущие тренировки и «работы» были тихими, проникновениями в небольшие бункеры или здания. А это? Это сводит с ума. Неудивительно, что Кэмерон взял дело в свои руки и научил меня, как убить человека своими чертовыми зубами. Я думала, что он безумен, даже думая, что это необходимо, но я начинаю склоняться к этой мысли.

Где, черт возьми, Кэмерон? – с беспокойством думаю я, заставляя ноги двигаться быстрее. Вой и плач вдалеке начинают стихать, чем дальше я углубляюсь в лес.

Спустя то, что кажется часом, я наконец падаю у дерева, чтобы отдохнуть и привести дыхание в порядок. Трудно что-либо расслышать из-за собственного пульса, но я успокаиваюсь достаточно, чтобы прислушаться. После нескольких минут тишины я оглядываю дерево у своей спины и осматриваю местность.

Несколько дюймов снега покрывают все – от мха на сосновых ветвях до камней на земле. Мои следы видны. Проклятье. Я крепко сжимаю рукоять ножа. Пройдет всего немного времени, прежде чем кто-нибудь выследит меня по ним.

Браслет на запястье вибрирует, привлекая мой взгляд. На нем было сто один, когда началось испытание, а сейчас уже восемьдесят. Я скрежещу зубами. Я очень надеюсь, что Кэмерон был достаточно умен, чтобы не задерживаться на месте отсчета. Не то чтобы мне нужно было беспокоиться о нем, но я могу представить, как он ведет себя безрассудно.

Я жду около получаса, прежде чем снова двинуться в путь. Мои ноги горят, и мне жаль, что я не уделяла больше времени кардио, когда сидела в тюрьме в ожидании приговора. Но откуда мне было знать, что окажусь в моей нынешней затруднительной ситуации?

Тишина здесь каким-то образом хуже, чем были крики.

По крайней мере, тогда я знала, в каком направлении не идти. Теперь каждое направление – это игра в рулетку. Жутко не слышать ничего. Я продолжаю идти на юг и стараюсь оставаться как можно тише. Каждая сломанная под моими ботинками веточка и комочек льда грозят выдать мою позицию.

Я знаю, что Кэмерон где-то там и наблюдает за мной. Я чувствую его взгляд на своей шее. Это тревожно. Часть меня думала, что он будет следовать за мной ближе, чтобы я знала, где он, или даже будет идти плечом к плечу со мной по этой местности, но беспокоит осознание того, что он так хорош в сокрытии своего присутствия.

Узнала бы я Кэмерона, если бы столкнулась с ним здесь, только по его характеристикам? Двигаясь и не разговаривая? Наши маски спереди отличаются от всех остальных, но сзади мы можем быть кем угодно. Я не так уж уверена, что смогу отличить его от остальных.

Попытался бы он убить меня? Я усмехаюсь про себя. Конечно, да. Его глаза в поезде смотрели прямо сквозь меня. Я не была человеком. Я не была Эмери для него. Или, может быть, была, и ему было все равно.

Капюшон моей нижней рубашки туго натягивается на горле, когда кто-то хватает меня сзади за воротник. Мои глаза широко раскрываются, и прежде чем я могу издать вопль удивления, холодная перчатка зажимает мне рот. Я плотно закрываю веки и жду последующего удара, который перережет мне горло.

Но его нет.

Человек поворачивает мою голову к себе, заставляя меня сделать шаг назад. Сыпучий звук заставляет меня опустить взгляд туда, где всего в одном шаге впереди обрывается скалистый склон. Пот выступает на моих губах, пока солдат продолжает отводить меня от края.

Когда мы оказываемся в нескольких футах, он наконец отпускает меня. Я поворачиваюсь, готовая обнажить клинок на случай, если этот солдат собирается напасть. Но когда мои пальцы касаются рукояти, а взгляд поднимается к его глазам, я замираю, узнавая прекрасный оттенок зеленого еще до того, как осознаю его маску.

– Кэмерон.

У него суровое выражение, которое выдают только нахмуренные и сведенные брови. Эти холодные глаза скрывают его мысли от меня.

Я разглядываю его, смущенная и пытаясь определить, в своем ли он уме сейчас. Моя рука все еще замерла над ножнами.

Кэмерон сужает глаза, словно я оскорбила его, прежде чем резко отвести взгляд.

– Ты ожидала, что кто-то другой спасет твою задницу? – рычит он.

Я улыбаюсь его акценту и позволяю краткому облегчению от знакомого присутствия омыть меня.

Сколько бы я ни проводила времени в гравитационном поле этого мужчины, я, кажется, не могу его раскусить. И это мне в нем отчасти нравится.

Вздох срывается с моих губ.

– Полагаю, что нет. Ты все это время преследовал меня? – Я следую за ним, когда он поворачивается и молча идет вдоль края обрыва в восточную сторону леса.

Почему он такой тихий? Моя бровь удивленно поднимается.

Он оттягивает вниз черную ткань своей маски, доставая из кармана зажигалку Zippo и сигарету, и зажигает ее с первой же попытки. Верхняя часть маски с черепом остается на месте, и он выглядит, как сама смерть. Клуб дыма вырывается из его губ, когда он бормочет:

– Разумеется.

Я уже знала, что это он, но то, как ему удалось подкрасться ко мне и спасти меня в один миг, выше моего понимания.

– После всех наших ранних тренировок я все равно не смогла услышать, как ты подходишь ко мне. – Мой голос тих, но сегодня вечером мне уже плевать на свою гордость.

Кэмерон усмехается и выпускает клуб дыма.

– Тебе не превзойти меня, но ты также слишком много в своей голове. Тебе нужно оставаться сосредоточенной. А что, если бы я хотел тебя убить?

Он поворачивает голову достаточно, чтобы бросить на меня взгляд искоса. Мои щеки теплеют от дразнящей жестокости в его взгляде.

Он имеет это в виду. Но там есть еще что-то, что прожигает меня насквозь. Что-то, полное страдания.

Я проглатываю свое колебание.

– Тогда я считаю себя везучей, что я тебе хотя бы нравлюсь настолько, чтобы не перерезать мне горло.

Мои слова, должно быть, задели в нем какую-то струну, потому что он вздрагивает и отводит взгляд. Мы оба знаем, что он был близок к этому в библиотеке и в поезде.

– Да, тебе повезло, – он звучит побежденно, возобновляя ходьбу и опуская руку с сигаретой вдоль тела.

Мы какое-то время идем молча под звездами, проглядывающими сквозь верхушки деревьев. Я смотрю на них, задаваясь вопросом, где бы я была сейчас, если бы не убивала людей в своей жизни до этого. Не то чтобы у меня действительно был выбор в этом вопросе, но мне также было все равно, делая это. Что посеешь, то и пожнешь, как говорится.

Уф. Я натыкаюсь прямо на спину Кэмерона.

Он игнорирует это и кивает в сторону канавы.

– Это хорошее место, чтобы немного спрятаться, – говорит он, и его вызывающий взгляд возвращается ко мне.

Я смотрю на канаву, и все, что могу представить, – что это будет моя могила. Смог бы кто-нибудь вообще найти меня, если бы я осталась лежать на дне? Рид бы испытал стыд, если бы я оказалась в одной из них.

Я стискиваю зубы.

– Я не буду прятаться.

Он усмехается.

– Нет?

– Нет.

Кэмерон поворачивается ко мне лицом.

– Тогда поохотимся?