Текст книги "Твой нож, моё сердце (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

Кэмерон

Взгляд Эмери настороженный, но решительный.

– Да, я не хочу сидеть здесь и ждать, пока всё это закончится. У меня в списке есть кое-какие мудаки.

Маленькая, милая Эм с гребаным списком? Я улыбаюсь, ловя цветочный аромат её кожи, когда она проходит мимо меня, задевая плечом. Он сладкий, как и её губы.

– Да? И как ты это сделаешь? Разве тебе не жаль убивать людей, которых ты даже не знаешь? – выспрашиваю я, надеясь проникнуть в её голову глубже. Она хорошо умела скрывать от меня своё прошлое, подкидывая лишь жалкие крохи. От этого моё любопытство только растёт, я жажду узнать, что же такого ужасного она совершила, что не может рассказать даже такому, как я. Разве я не поделился с ней достаточно, чтобы заслужить хотя бы крупицу её доверия?

В ответ я получаю лишь грязный взгляд через плечо. Она молчит мгновение, а потом бормочет:

– Меня это никогда раньше не останавливало.

В её тоне ощутима горечь. Я хочу купаться в ней, поглотить самые тёмные части её души.

– Хочешь сказать, тебе не жаль того, что ты делала в прошлом? Не верю, – не отстаю я, замедляя шаг вместе с ней.

Она полностью поворачивается, глаза сужены, она изучает меня. Мне бы хотелось увидеть, как её рот кривится от гнева и всей той ярости, что она прячет в сердце под этой маской.

– Верь, во что хочешь, Мори.

Мне не нравится, когда она так меня называет.

– Неужели история о моей дорогой мамочке не заслужила хоть крупицу твоего прошлого? – я стучу по её шлему, и от этого её голова заваливается набок, пока я прохожу мимо. Она громко выдыхает, и на моих губах расплывается ухмылка.

– Перестанешь меня донимать, если я тебе что-то расскажу?

Я поворачиваюсь к ней, пятясь спиной вперёд совершенно непринуждённо, и складываю палец крестом на груди.

Эмери ненадолго изучает меня, потом отводит взгляд в сторону, чтобы не смотреть на меня.

– Мавестелли – смертоносная фамилия. Ноша, как говорят многие. Но если ты спросишь меня, я скажу, что это просто фамилия. Это кровь мужчин и пепел других семей, что дали Мавестелли силу, которой мы теперь обладаем.

Её шаг замедляется, взгляд, возможно, находит что-то ностальгическое вдали.

– Мейвс – это сокращённо… Мавестелли? – спрашиваю я ошеломлённо.

Она смотрит на меня, глаза такие холодные, что её взгляд обжигает меня.

– Я была маленьким палачом Грега Мавестелли. Я убивала за него с шестнадцати лет и не останавливалась, пока нас не поймали. Ну, или пока он не сдал меня, чтобы спасти свою шкуру.

Из меня вырывается вздох потрясения. Она продолжает:

– Я оставляла многие тела именно так, чтобы насмехаться над ним. Чтобы привлечь внимание властей к нашей семье. Я хотела, чтобы этому пришёл конец, но думала, что мы оба окажемся в тюрьме. А не только я.

Мои глаза расширяются, пока я её разглядываю. Она не выглядит способной быть палачом, и к тому же для Семьи Мавестелли.

Впервые я услышал о палаче Мавестелли от Отряда Малум. Их отправили с миссией помешать торговле запрещённым товаром, или так мне сказали. Подробности не просочились, но мы все знали, что это была опасная миссия. После того как я узнал о палаче Мавестелли, я погрузился в пучину одержимости их способом убивать и тем, что они делали с телами.

Я годами изучал палача, собирал газетные вырезки, где мог, и сам выучил некоторые методы. Она видела те, что на моём столе и в моей книге? От этой мысли у меня теплеют щёки.

Вот только я не знал, что палач – это она, милая, робкая Эмери. Теперь она кажется мне более знакомой, хотя я знал её под другим именем.

– Палач Отсечения. Кажется, я слышал о тебе, – немного извращаю я правду.

– Моя известность жива на чёрном рынке и в преступном мире, так что я не удивлена, что ты слышал это имя, – её тон беспечен, но мне интересно, действительно ли она так чувствует.

«Слышал о ней» – это мягко сказано. После того как я узнал о палаче, я начал следить за оставленным им кровавым следом. Многие тела не вошли в официальный приговор, раз уж она получила всего десять лет. Я отследил как минимум тридцать до неё. Я был очарован мрачными изображениями смерти. Они были художественными, прекрасными.

Одинокими.

Её визитной карточкой были розовые крестики, нарисованные гелевой ручкой на глазах.

– Ты любила оставлять своих жертв в странных позах с розовыми крестиками. «Безумец с маркером» – так критиковали газеты, но я знал, что виновник – художник в душе. Я сильно прикипел к твоему творчеству. Твои последние жертвы были историей сами по себе – мотылёк, вырывающийся из кокона. Сбрасывающий с себя шелуху. Это было… гениально. Это было болезненно захватывающе, – говорю я с искренней ухмылкой, но её глаза лишь сужаются при этих словах.

– Не делай вид, будто ты понимал, что я пыталась передать. Я хотела создавать в жизни прекрасные вещи, а не убивать людей, поэтому я выбрала нечто среднее, – огрызается она на меня.

Мне вспоминаются её слова в поезде. «Семейный бизнес». Я не думал, что она имела в виду именно это.

Видимо, самые тёмные умы иногда упакованы в милые коробочки. Я не могу сдержать ухмылку, расползающуюся по моим губам, пока я разглядываю её.

Я открываю рот, чтобы парировать ей что-то едкое, но в нескольких ярдах слева от нас хрустнул снег. Наши головы резко поворачиваются в ту сторону. Ночь тёмная, лишь половинка луны освещает мир под ней, но снег ярок и выдаёт четырёх мужчин, с головы до ног одетых в тактическое снаряжение.

Моя рука инстинктивно тянется к боевому ножу, но я замираю, напоминая себе, что если я начну их убивать, то могу не остановиться. Мой кулак сжимается в дюйме от рукояти, и я стискиваю зубы. Её расширенные глаза встречаются с моими, оценивая, что я сделаю в этот момент.

– Тебе не справиться с ними всеми в одиночку. Тебе нужно бежать. Я уведу некоторых и убью там, где буду достаточно далеко, чтобы не убить и тебя, – шепчу я, а затем пускаюсь бегом обратно по только что пройденному пути, надеясь, что большинство из них пойдут за мной. Нолан действительно проверяет мою сдержанность с ней на прочность.

Я соскальзываю в канаву, мимо которой мы прошли ранее, и жду их. Челюсть сводит от звука, что за мной идёт лишь один из них. Он движется неуклюже, слегка волочит в снегу ногу и создаёт ненужный шум.

Боже, ты бы и минуты не продержался в Тёмных Силах. Иногда я думаю, что они хватают преступников сюда просто на убой. Этот определённо подходит под это описание.

Он пробегает мимо, не задумываясь.

Я хватаю свой нож и поднимаюсь по склону, настигая шумного ублюдка. Он совершенно не замечает моего присутствия. Обычно в этот момент волнение подпитывает мой кайф, но сейчас я его не чувствую, когда обхватываю его подбородок и заставляю задрать голову, чтобы он уставился в небо. Я не чувствую его, когда вонзаю свой нож ему в глотку и разрезаю её от шеи до грудины. Я даже не чувствую его, когда его захлёбывающиеся, булькающие звуки топят его в его же собственной крови.

Я бросаю его тело, пар поднимается, когда кровь встречается со снегом.

Какого чёрта?

Я уставился на свои руки. Я всегда любил эту часть. Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз кого-то убил, так почему же теперь это не так?

Пронзительный крик пронзает деревья, и я вспоминаю, что трое этих людей напали на Эмери. Они все должны были пойти за мной, но я не удивлён, что они выбрали того, кто меньше ростом. Теперь, когда я знаю, что она – тот самый палач, которому я поклонялся, я испытываю облегчение, что потратил время на обучение её ножевому бою. Палач использовал для убийства жертв только пули. Её могло бы это немного ошеломить.

Бесшумно пробираюсь я по снегу и подлеску. Найти их нетрудно из-за всей этой возни и ругани.

Я опускаюсь на одно колено у ближайшего дерева, наблюдая, как три чёрные фигуры яростно сражаются в снегу. Красные пятна уже окрашивают снег вокруг них. Один кадет мёртв. Я знаю, что это не Эмери, потому что она намного меньше всех них. Её правая нога имеет отвратительную привычку подцеплять ноги противника, чтобы опутать свою добычу.

Этому научил её я.

Она также держит свой клинок ближе к центру тяжести, чем кто-либо другой. Я часами изучал её в оружейной, восхищаясь ею больше, чем следовало бы, но я узнал бы её, даже если бы она была среди армии мужчин.

У меня на губах расплывается ухмылка, пока я наблюдаю, как она расправляется с двумя более крупными мужчинами, будто они ничто. Её сбрасывают с парня, что был под ней, она перекатывается на ноги и прыгает с выставленным клинком. Она даже не моргнув, подрезает ахиллово сухожилие стоящему кадету, легко валя его на землю. Он кричит, когда кровь брызгает из задней части его ботинка.

Что-то согревает моё горло. Волнение, которого я ожидал ранее, но которое так и не пришло, заливает полости в моей груди и опускается в толщину моего члена. Меня никогда не возбуждало чужое убийство. Только моё собственное.

Но это? Это нечто совершенно иное. Мурашки бегут по моей коже.

Я изо всех сил стараюсь игнорировать свой стояк, наблюдая, как она заползает на солдата, разрезает лямки его жилета и пилит по центру. Он кричит и бьётся, пока она пронзает его аорту. Давление крови там настолько высоко, что она буквально хлещет из его груди и быстро брызжет в воздух. Он замирает под ней за секунды и несколько раз булькает, прежде чем обмякнуть.

Из моих губ вырывается стон, когда мой член пульсирует. Я засовываю руку в штаны и сжимаю свой жаждущий член. Предэякулят уже выступил каплями и увлажнил моё нижнее бельё. Ебать. Это так горячо. Я знал, что она немного сдерживалась в Подземелье, но это? Я никогда не мог предвидеть этого.

Последний оставшийся новобранец смотрит на неё с отвращением в глазах, прежде чем повернуться и бежать. Я почти кричу, чтобы сказать ей не позволять ему уйти, что я так близок к кульминации, потому что она чертовски идеальна во всех мыслимых отношениях, и я хочу видеть больше. Но она опережает меня, грациозно вставая и одним плавным движением швыряя свой КА-БАР прямо в позвоночник бегущему новобранцу.

Он издаёт сломанный крик и падает в снег, как подстреленная птица.

Я сглатываю с сухим горлом, наблюдая, как Эмери медленно подходит к нему, приподнимает его голову и вонзает его собственный нож в глазницу.

Сказать, что я ошеломлён, – значит ничего не сказать. Я абсолютно заворожен её способностью убивать без тени сомнения. Убивать так же дико, как и я.

Я расстёгиваю штаны и достаю свой член, чтобы закончить, закрывая глаза на секунду, пока наслаждение нарастает и вот-вот вырвется из меня. Мои стоны тихи, и я снова представляю её подо мной. Её упругую грудь и то, как мой член был погружён в неё сегодня раньше. Блять.

– Ты только посмотри на себя, – говорит Эмери своим околдовывающим голосом.

Я приоткрываю глаза, чтобы взглянуть на неё, они тяжелы от вожделения и адреналина. Чёрная тканевая часть её маски спущена, открывая её испачканное кровью лицо. Я с трудом сглатываю, не в силах перестать сжимать свой член, пока смотрю на неё.

– Так слаб перед такой грешной штучкой, как я, не так ли, Кэмерон?

Я колеблюсь. Со мной ещё никто так не разговаривал, но мне, чёрт возьми, это нравится. Я хочу большего. Я хочу смотреть, как она убивает всех. Вечно. Это как кайф, который я никогда не знал.

Мой опьянённый похотью кивок вызывает ухмылку на её губах, и она опускается на колени, кладя свою руку на мою, на мой вздыбленный член. Моё сердце пропускает удар.

– Трахни меня в рот, Мори, – шепчет она, следя глазами за моими.

Она такая же сумасшедшая, как и я. Или притворяется. Не думаю, что мне не всё равно в любом случае.

Моя челюсть отвисает, и я поднимаюсь на ноги, глядя вниз на это чудо существа, пока она принимает мой кончик в свой рот. Я стону от того, как влажны и горячи её губы, когда они обхватывают меня.

– Блять, Эмери, что ты со мной делаешь? – вырывается у меня, пока она принимает меня полностью, до самого горла. Она сжимается достаточно сильно, чтобы мои яйца поднялись, а бёдра непроизвольно дёрнулись, толкаясь о её голову.

Она издаёт громкий стон от этого движения. Я усмехаюсь. Конечно, ей нравится жёстко и безжалостно. Я не ожидал, что она захочет как-то иначе.

Я расстёгиваю её шлем и швыряю его в снег, хватаю охапку её розовых волос и обматываю их вокруг руки. Я хочу сказать ей, как мне нравится этот цвет на ней. Как от этого мне хочется её дёргать. Она хнычет, зная, что я собираюсь сделать. Я крепко держу её и начинаю входить в её горло. Влажные звуки, исходящие от её губ, согревают мой живот. Мой оргазм уже изливается в её горло, прежде чем я успеваю как следует с ней расправиться. Ноги сводит, пока она несколько раз сглатывает все с моего пульсирующего члена.

Я бесстыдно стону.

– Высасывай из меня всё до капли, детка.

Она стонет, медленно вытягивая мой член изо рта и облизывая кончик, словно жаждет ещё.

Эмери поднимает на меня свои большие медовые глаза, и на мгновение мы просто смотрим друг на друга. Моя голова гудит от тысячи разных мыслей одновременно. Но одна громче всех остальных.

Эта – чертовски опасна.

Глава 17

Эмери

Кэмерон прислоняется к стволу сосны, застёгивая ширинку. Я снова натягиваю маску на лицо и закрепляю шлем.

На моих губах играет усмешка, хоть он её и не видит. Не могу поверить, что он так возбуждается от насилия, но я увидела шанс поощрить хорошее поведение и вознаградила его. Может, Бри была права, и я могу использовать это в своих интересах. Ещё несколько таких раз – и он должен стать податливым, как пластилин, верно? Я бросаю взгляд через плечо на него, и он тут же отводит глаза.

Да, это определённо сработает.

Браслет на моём запястье вибрирует. Осталось семьдесят пять кадетов, и что-то подсказывает мне, что оставшиеся двадцать пять будут выбывать медленнее, чем первые.

Я очень надеюсь, что среди тех солдат, что я только что убила, не было Бри или Дэмиана. Честно говоря, я не могу сказать, что достаточно внимательно изучала их пассивные характеристики за те несколько недель, что провела в Подземельи.

– Двадцать пять – это много для данного этапа испытания, – ворчит Кэмерон, тоже глядя на свой браслет. – Нам нужно двигаться и найти место, чтобы отдохнуть. Тебе понадобятся силы, когда взойдёт солнце.

Лунный свет становится ярче, и облака рассеиваются. Между соснами оседает холодный воздух. И где мы должны отдыхать тут? Я с трудом переставляю ноги от пронизывающего холода, который просачивается в тело, несмотря на терморегуляцию в нашем обмундировании.

Я киваю.

– Это испытание было у тебя в первый раз, когда ты был в Подземельи?

Он качает головой и усмехается.

– Нет. Но утешься мыслью, что это – куда проще, чем то, что было у меня. – Он смотрит на меня какое-то время, прежде чем добавить: – Ты всегда так же дико убивала, когда работала?

Я чуть не смеюсь от блеска в его глазах. Я волновалась, как он отреагирует, узнав, кто я. Но, кажется, это действительно сыграло мне на руку.

– Чёрт возьми, нет. Думаешь, так дерутся мужчины в дорогих костюмах? Это самая грязная игра, в которую я когда-либо пускалась. – И мне это чертовски понравилось. Сама эта мысль ужасает меня. Я не лучше него. Мои глаза снова встречаются с его. Они горят интересом. – Это было… стимулирующе, мягко говоря.

– Да, я это заметил. И куда же подевались все те моральные принципы, о которых ты тут раньше рыдала? – дразнит он, и я хмурюсь в ответ.

– Заткнись.

Под маской он широко ухмыляется, края ткани морщатся в том месте, где должны быть губы. Жаль, я не могу этого видеть.

– Расскажи, а как дерутся мужчины в костюмах? – спрашивает он.

– Как будто не могут пользоваться плечами. Ткань не даёт им отвести руку так далеко, как следовало бы. – Из моих губ вырывается смешок.

Глаза Кэмерона расширяются, он хватается за живот, разражаясь смехом.

– Ты серьёзно? – Он пытается сдержать отдельные смешки, но они вырываются носом, и это снова заставляет меня рассмеяться.

– Ага, иногда я засовывала им складной нож в задницу, а они даже вытащить его не могли. – Слёзы выступают на глазах при воспоминании об одном особенно «прокачанном» мужчине, который ходил по кругу, пытаясь вытащить нож из своей задницы. Я сделала фото и в конце концов была вынуждена пристрелить его, потому что не могла сосредоточиться на задании.

– Пфф. – Кэмерон сгибается пополам и машет рукой. – Остановись. Хватит, – умоляет он. – Я больше никогда не хочу, чтобы меня называли жестоким. Это превосходит даже моё выкалывание глаз.

Я качаю головой, улыбаясь.

– Удивлена, что тебе ни разу не довелось подраться с кем-то из них.

Кэмерон потирает челюсть.

– Я не рос в богатой семье. Все, с кем я дрался, были обычными и дикими, как большинство из нас, здешних. Миссии, на которые нас посылают, всегда связаны с другими солдатами того или иного рода. С теми напыщенными, что были у тебя, мы дела не имеем, хотя я бы хотел увидеть это хоть разок. – Его глаза прищуриваются, и на лице появляется усталая усмешка.

Мы с ним – из двух совершенно разных миров. И пусть оба они, несомненно, ужасны по-своему, его – куда более жестокий, судя по тому маленькому намёку, что он мне дал ранее.

– Мне жаль, что твоя мама с тобой сделала… – Я думаю об этом с тех пор, как он рассказал мне, но не была уверена, что можно снова поднимать эту тему. – Ты не заслуживал этого.

Он медленно моргает и глубоко вздыхает.

– Это было неизбежно. Я ей никогда не нравился, она говорила, что я слишком похож на отца. Он бросил нас ещё до того, как я научился говорить. Так уж вышло, что всё сложилось именно так. – Его пальцы скользят вниз по груди и останавливаются на шраме.

Я не понимаю, как он может быть так спокоен и принимать то, что случилось, но я рада, что он смирился с этим.

– Давай найдём то место для отдыха, а? – говорит он, закрывая тему, и я киваю, беспокоясь, что расстроила его.

Кэмерон идёт впереди, пока мы пробираемся сквозь лес. Он настолько тихий, что я то и дело забываю о его присутствии. Лес погрузился в безмолвный зимний гул, не шелохнутся даже мыши.

Я рада, что мы ищем место, чтобы отдохнуть хотя бы минут тридцать и немного восстановить силы. В конце концов мы натыкаемся на дуплистый пень. Кэмерон проверяет его и кивает мне.

– Ты сможешь немного поспать тут.

Мне удаётся протиснуться внутрь. Он достаточно просторный, и когда я прислоняюсь спиной к стенке, меня совершенно не видно.

– А как же ты? – спрашиваю я, беспокоясь о сне, пока люди всё ещё охотятся на нас.

Он качает головой.

– Я в порядке. – Он ещё раз окидывает меня взглядом, прежде чем исчезнуть. Кэмерон двигается со смертельной тишиной, куда бы он ни пошёл. Я знаю, что он не ушёл далеко, но мне хочется, чтобы он остался.

Едва мой подбородок касается груди, я проваливаюсь в сон.

Я просыпаюсь с ощущением, что прошло всего несколько минут, но небо значительно посветлело. Чёрт. Я не хотела спать так долго. На ресницах намерзает иней, но от экипировки моё тело достаточно тёплое, чтобы не дрожать. Полагаю, сержант-инструктор не врал насчёт тепловых капсул в костюмах.

Я прислушиваюсь к лесу, в котором потихоньку возрождается жизнь.

Отчётливый хруст ветки настораживает меня. Это близко, где-то слева.

Это не Кэмерон, я это твёрдо знаю. Я смотрю в отверстие дупла, крепко сжимая в руке боевой нож.

Вдалеке сквозь верхушки деревьев прокатывается пронзительный крик, и шаги ускоряются, но теперь они направляются прямиком к дуплу, в котором я прячусь.

У меня нет выбора, кроме как убить этого человека.

Я стремительно перемещаюсь к центру отверстия, готовясь выпрыгнуть из дупла и сражаться насмерть. Незнакомец замирает на месте и смотрит на меня так, будто видит свою погибель. Я уже готова швырнуть нож прямо в его сердце, но мой взгляд ловит его. В нём знакомый холод.

– Бри? – бормочу я, и её грудь тут же опадает с облегчением. Она уже бежит к дуплу, пока я не успела опустить нож. Она хватается за края отверстия и осматривает меня.

– Ты ранена? – Её тон тревожный.

Я качаю головой.

– Я отдыхала.

Она бросает на меня взгляд, полный немого вопроса «ты что, охренела?».

– Пошли, тебя тут заколют насмерть, если останешься. – Она протягивает руку, чтобы помочь мне выбраться. Я беру её и за одно движение вылезаю наружу.

Я думаю сказать ей, что Кэмерон бы этого не позволил, но решаю не упоминать его. Мои глаза осматривают территорию. Где, чёрт возьми, он вообще?

– Ты отделилась от своей группы? – спрашиваю я, оглядываясь в поисках Дэмиана. Я всё ещё не уверена в ней, но сомневаюсь, что она попытается что-то сделать в первом же испытании.

Она кивает.

– Всё полетело к чёрту в тот момент, когда сержант-инструктор начал обратный отсчёт. Я не ожидала, что они устроят нечто подобное, но в этом есть смысл. Если бы это была реальная миссия, и мы бы оказались разделены, мы должны знать друг друга лучше, чем кто-либо другой.

Как бы мне ни не хотелось отдавать должное Тёмным Силам, она права. Нет лучшего способа преподать нам этот жестокий урок. Для них это не проблема, ведь им нужна лишь горстка лучших.

Я рада, что узнала её холодный взгляд.

Я смотрю на свои часы. Осталось семьдесят. Чёрт. С прошлой ночи выбыло не так уж много людей.

– Нам нужно убить ещё двадцать человек, иначе мы оставим всё на волю случая, – говорю я. Желудок сводит от голода и ужаса. По крайней мере, я не так устала, как раньше.

Тёмные глаза Бри снова находят мои.

– Полагаю, тебе не нравится оставлять что-либо на волю случая, да? – Она задаёт быстрый, но бесшумный темп, уводя нас подальше от недавних криков.

– Разумеется, нет. Взгляни, где я нахожусь, – равнодушно говорю я.

Она усмехается, это читается даже через маску.

– Я тоже не фанат случайностей. Так что давай попробуем оставаться в тени и найдём группу кадетов, которых мы сможем убрать, если до этого дойдёт.

В груди зреет чувство вины при мысли об охоте на других кадетов на случай, если нам понадобится скорректировать числа. Но, по крайней мере, она не хочет уничтожить их как можно быстрее.

В голову закрадывается зловещая мысль. Кто сказал, что Бри не убьёт меня, если дело дойдёт до крайности? Пойдёт ли она на риск, что её трекер взорвётся, или убьёт меня? Полагаю, я могу задать себе тот же вопрос. Может, поэтому она так дружелюбна?

– Где Мори? – спрашивает она, пока мы пробираемся под упавшим бревном, частично застрявшим одним концом в развилке другого большого дерева.

Я оглядываюсь, чувствуя беспокойство от его отсутствия и зная, что он где-то там, наблюдает за нами.

– Не уверена.

Бри смеётся.

– Что ж, это тревожно.

– Ещё бы. – Она и понятия не имеет, насколько он на самом деле тихий. Как он может подкрасться к человеку сзади без единого звука и перерезать горло, прежде чем тот поймёт, что происходит?

Мы замолкаем, пока ещё один крик не прокатывается по соснам. Утренние лучи солнца теперь пробиваются сквозь подлесок и согревают воздух.

Я оглядываюсь и замечаю пятку Кэмерона, мелькнувшую в оставшихся ночных тенях. Я думаю сказать Бри о его присутствии, но решаю, что лучше не привлекать к нему внимание. На всякий случай.

– Слышу голоса, прячься в эти кусты, – резко говорит Бри. Её голос острый, и я обнаруживаю, что беспрекословно ей подчиняюсь.

Мы приседаем в вечнозелёные кусты и залегаем. Метрах в семи появляются три головы из-за небольшого подъёма. По походке я определяю, что это двое мужчин и одна женщина.

Мне интересно, не объединились ли другие кадеты в случайные группы после вчерашнего хаоса. Просто ради безопасности. Но группу заметить легче, чем одного человека. И рисков больше.

Они говорят громко и беспечно. Мне не по себе, и я почти готова убить их сейчас, чтобы они не привлекли к нам других. По крайней мере, их крики дадут понять, что люди гибнут, а не просто болтают как идиоты.

Бри, кажется, чувствует то же самое. Я смотрю на неё и вижу, как у неё под маской несколько раз нетерпеливо дёргается челюсть.

Женщина смеётся, и мой взгляд снова возвращается к группе. От тревоги у меня горят щёки, но когда она делает несколько шагов впереди остальных, один из мужчин заносит нож и вонзает его в основание её шеи и плеча, где проходит яремная артерия.

Меня охватывает изумление, ноги начинают дрожать от адреналина.

– Мудаки, – шепчу я, чувствуя предательство от её имени. Она умирает быстро, а они продолжают идти, словно ничего не произошло.

Бри не отрывает от них нахмуренного взгляда, пока они пересекают наше поле зрения. – Да, это те люди, которых мне бы не было жаль отправить на тот свет. Давай проследим за ними.

Согласна.

– Из тебя вышел бы хороший сержант когда-нибудь, – говорю я. Мы отнюдь не друзья, но, кроме Кэмерона, она – самый близкий к этому человек.

Бри медляет, прежде чем наконец посмотреть на меня.

– Если я проживу так долго, – говорит она почти мрачно, но я вижу проблеск ухмылки в её глазах.

Мы следим за двумя мужчинами большую часть времени. Лес снова затихает, пока солнце прогревает воздух на несколько градусов.

Между деревьями протекает небольшой ручей. К краю потока ведёт крутой спуск, усыпанный камнями и покрытый инеем, что цепляется за спящий мох.

Я приседаю рядом с Бри, наблюдая, как двое мужчин скользят по обледенелому склону и переходят вброд воду по колено.

Должно быть, это ледяная вода. Мои губы кривятся. У этих двоих – явно тяга к самоубийству.

– Чёрт. Полагаю, придётся их отпустить. – Я дышу медленно, оценивая склон и приходя к выводу, что пересекать его – определённо нелогично.

Бри качает головой, в её взгляде мелькает дикий огонёк.

– Мы не можем их отпустить. Что, если мы больше никого не найдём тут? Хочешь рискнуть, что твой трекер взорвётся?

Я вздрагиваю и проводю рукой по шишке на затылке.

– А как же обморожение? Мы не можем рисковать таким тут, Бри. Это было бы пагубно в реальной миссии и…

– Не говоря уже о том, что тебе предстоит пережить ещё три испытания, включая это, а обморожение точно стало бы твоим концом. – Бри вздрагивает от звука голоса Кэмерона у нас за спиной. Мы обе оглядываемся на него через плечо. Он не сводит глаз с двух мужчин в ручье внизу. – Они были мертвы с того момента, как ступили в воду.

Бри с недоверием сужает глаза в его сторону, но ничего не говорит. Я не виню её за осторожность с Кэмероном. В лучшем случае он нестабилен.

– Где ты был? – спрашиваю я, подавляя озноб, поднимающийся в груди теперь, когда я вижу его при свете дня. Засохшая кровь размазана по его жилету и до середины маски. Знаю, моя форма, наверное, выглядит не лучше. Его глаза яркие и настороженные, на мгновение мелькают в мою сторону, прежде чем снова приняться осматривать местность.

– Убеждался, что за нами никто не идёт по пятам. Вижу, ты глупо решила расширить нашу команду. – Он смотрит на Бри пустыми глазами. Сомневаюсь, что он пощадит её, если представится возможность.

– Это всего лишь первое испытание. Чем больше у нас будет союзников, тем лучше, – парирую я.

Кэмерон, кажется, не убеждён, но не утруждает себя дальнейшими комментариями. Его пальцы остаются у пояса, готовые в любой момент выхватить клинок.

– Тогда давайте найдём других кадетов, за кем можно проследить. Не похоже, что сегодня удача на нашей стороне, – бормочет Бри, окидывая Кэмерона взглядом, прежде чем встать и пойти параллельно ручью внизу.

По крайней мере, с той стороны, что выходит к воде, мы должны быть в безопасности от атаки. Пройти через воду и вверх по скользкому склону, не производя шума, было бы невозможно. Кэмерон, кажется, думает о том же. Его взгляд устремлён лишь на противоположную сторону и позади нас.

К тому времени, когда солнце оказывается в зените, мы находим большую группу кадетов, все мужчины. Большинство из них почти такого же роста, как Кэмерон, и вся их тактическая экипировка в крови. Судя по их осанке, они, скорее всего, уцелевшие после той бойни на отсчёте. Пятеро идут во главе группы, четверо – позади. Все они громко смеются и явно наслаждаются происходящим.

Высокий долговязый мужчина во главе группы неестественно держит руку, точно так же, как Рейс. Похоже, сломанная рука совсем его не беспокоит.

– Не думаю, что нам стоит находиться где-либо рядом с ними, – говорит Бри, и в её тоне явно слышно беспокойство. По крайней мере, она с ними не дружит, а то это было бы проблемой. Кэмерон продевает большой палец за ремень своего жилета и равнодушно смотрит на меня, ожидая моего ответа, словно решение за мной.

– Если дело дойдёт до крайности, думаю, я предпочла бы убить именно их, а не кого-то ещё. По крайней мере, мы уберём кого-то из них с доски, – говорю я, наблюдая, как невежественные мужчины орут и толкают друг друга в шутку. Они похожи на стаю грёбаных волков, как всегда говорит Кэмерон. Теперь я понимаю, почему он это подхватил.

Кэмерон кивает.

– Тогда давайте пойдём за ними.

Бри стонет, но всё же идёт за нами.

Я смотрю на запястье. Осталось шестьдесят пять кадетов. Снижение значительно замедлилось, и осталось всего несколько часов.

Солнце снова скрывается за горами, и нас окутывает тьма для финала. Сильный снегопад сокращает поле зрения, но он же должен помочь нам оставаться незамеченными, пока мы не подберёмся достаточно близко для атаки. Нам повезло с погодой и ночными тенями. Под покровом миллионов снежинок, заполняющих воздух и заглушающих звук шагов, почти ничего не слышно.

Я всегда думала, что это чудесно – как снег может заглушить мир. Это казалось таким волшебным, пока я не узнала о звуке и о том, как он путешествует по воздуху и отражается от предметов.

В такие бури так легко убивать.

Бри замирает, её армейские ботинки наполовину погружены в быстро накапливающийся снег.

– Что? – спрашиваю я как раз в тот момент, когда чувствую вибрацию браслета.

Взгляд скользит вниз. Число уменьшилось до пятидесяти семи, но вверху прокручивается сообщение красным цветом.

До конца 1-го Испытания осталось 5 минут.

Кэмерон даже не смотрит на свой браслет, просто смотрит на нас с пониманием. В конце концов, у него есть опыт. Интересно, каким был его первый раз в Подземельи? Я представляю его свирепые глаза, оскаленные зубы, ярость и кровь, смешавшиеся в снегу.

Дрожь прокатывается по мне, и я отбрасываю этот образ.

Он обнажает свой боевой нож. Он окрашен в тёмно-бордовый цвет.

– Давайте покончим с этим, – говорит он спокойным голосом. Как будто мы не собираемся убивать других кадетов.

Бри переминается с ноги на ногу и бросает на меня встревоженный взгляд.

– Все получили сообщение. Может, нам не нужно участвовать, – бормочет она с надеждой. Интересно, думает ли она, что Дэмиан, случайно, среди них, и боится, что один из нас убьёт его, не узнав.

Челюсть Кэмерона напрягается, его взгляд становится холодным и отстранённым.

– Нет. Я не буду рисковать. – Его хватка на ноже крепчает, и он бросает на меня тяжёлый взгляд. Его выражение пылает агонией. Я чувствую это глубоко в костях.