Текст книги "Твой нож, моё сердце (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– А, так ты обожаешь только трагедии.

Кэмерон закрывает книгу и позволяет ей свалиться с его колен на пол.

– Мы все – истории, что кончаются трагедией. Даже самые романтичные из нас. – Его акцент заставляет слова висеть между нами как петля.

Боже, этот парень прямиком из клуба мертвых поэтов, и я, глупая, нахожу это привлекательным. Если бы мы были в библиотеке, а не в секретной военной камере, я бы попросилась в его книжный клуб для одного и обменивалась бы словами время от времени за бокалом вина.

Я выдыхаю небольшую струйку воздуха и улыбаюсь ему. Его глаза медленно загораются, когда я говорю:

– Все несчастья в сторону, будем надеяться, что мы немного повеселимся перед горьким концом, Мори.

Жестокая улыбка трогает его губы, прежде чем он принимается игнорировать меня, поднимает свою книгу и читает, где остановился.

Глава 4

Эмери

Разве он не говорил, что мало спит?

Я скрещиваю руки на груди и смотрю сверху вниз на Кэмерона. Его плечи ссутулены, а голова бессильно склонена набок. Лгун, – мелькает у меня в голове, пока я приседаю в паре шагов от него, чтобы разглядеть его получше.

Свежий шрам, пересекающий внутренний угол его глаза, выглядит болезненным, но он не выказал и капли дискомфорта. Это имеет смысл, учитывая, что он утверждал, будто неспособен чувствовать боль. Интересно, как долго действует этот препарат? Ему нужно постоянно его принимать, или хватает одной дозы на долгий срок? Можно ли это действие обратить?

Лязг металла эхом разносится по маленькой камере. Я поднимаю взгляд: дверь открыта, и генерал Нолан смотрит на меня в изумлении. Его выражение лица быстро сменяется облегченной улыбкой.

– Ну надо же, он тебя не убил.

Не могу сказать, что меня восторгает откровенное удивление в его тоне – значит, он, скорее всего, ставил на то, что я отсюда не выйду живой.

Я всё ещё сижу перед Кэмероном. Оборачиваюсь на него и застаю его взгляд – глаза цвета шалфея пылают, устремлённые на меня. Затем он садится и потягивается, закинув руку за голову.

– Я удивлён не меньше вашего, генерал, – беспечно бормочет Кэмерон.

Он улыбается слишком часто для человека в его положении. В нём чувствуется такая тяжесть, что она топит во мне те части, что знакомы с его болью. Должно быть, его тоже когда-то выбросили за ненадобностью, как и меня. Иначе как кто-то может пасть так же низко, как мы? Он приподнимает бровь, пытаясь скрыть то, что таится внутри, но я вижу его трагичных призраков – они пляшут слишком близко к моим собственным.

Я заставляю себя опустить взгляд на пол, пока не утонула в его глазах окончательно.

– Что ж, этого я не ожидал. Полагаю, нам стоит отвести вас обоих в Подземелье и сразу же начать подготовку. За мной, – бурчит Нолан, отступая в сторону и ожидая, когда я выйду из камеры первой.

Кэмерон встаёт и скрещивает руки на груди.

– Нас обоих?

Нолан кивает, и на его губах появляется кривая ухмылка.

– Что, лейтенант Эрик тебя не проинформировал? – После доли секунды молчания Нолан вздыхает и проводит рукой по лицу. – Конечно, нет. Твоё наказание распространяется и на Испытания в Подземелье тоже, Мори. В надежде, что это перевоспитает твою гнилую башку и позволит тебе доказать, что ты достоин места в отряде.

Воздух между ними сгущается.

Глаза Кэмерона темнеют, он стискивает зубы.

– И как это справедливо по отношению к кадетам без моей подготовки, если я не смогу сдержаться и убью их?

– Потому что тебе нужно будет вывести из испытаний не только себя, но и её. Твоя главная задача – не убить свою напарницу в пылу боя. Ты прошёл этот эксперимент в камере, но что будет, когда вы окажетесь во враждебной обстановке? Что будет, когда вы останетесь одни где-нибудь в глуши, чёрт возьми, посреди ничего? – Нолан качает головой. Его слова заставляют глаза Кэмерона метнуться в неуверенности.

Кэмерон не шутил; мы для них – настоящие подопытные, и, полагаю, ему будет трудно сдерживаться. Отлично.

Нолан смеётся, расстёгивает нагрудный карман и достаёт оттуда флакон с таблетками. Он бросает его Кэмерону. Я слежу за чёрным флаконом, пока он летит по воздуху. Кэмерон ловит его твёрдой рукой и бросает на меня равнодушный взгляд. Я смотрю, как он открывает крышку, берёт три или четыре таблетки, закидывает их в рот и проглатывает, не запивая. Он заметно расслабляется, и плечи его опускаются.

У меня пересыхает в глазах. Он зависим от тех самых наркотиков, которые, по его словам, убивают других солдат. Что с ним будет, если он продолжит в том же духе? Я сглатываю подкативший к горлу комок дискомфорта, наблюдая, как он принимает эти таблетки смерти.

Я его не знаю. Мне всё равно. Но я не могу отделаться от беспокойства, что зарождается у меня в животе.

Нолан ведёт нас по длинному коридору. Я украдкой бросаю пару взглядов на Кэмерона, который, кажется, равнодушен к известию о своей судьбе. Скорее раздражён, чем что-либо ещё. Хотя «Испытания в Подземенье» не звучат как нечто, что можно воспринимать легкомысленно. Уверена, я услышу о них многое, когда мы окажемся с другими кадетами в учебном лагере.

Пока мы проходим мимо большого серого спортзала, где группа солдат отжимается, взгляд Кэмерона встречается с моим – он застаёт меня за тем, что я уставилась на него. Я резко отвожу глаза.

– Так что с твоим глазом? – нарушаю я молчание, когда мы входим в общую зону базы, где мужчины и женщины в военной форме целеустремлённо шагают во всех направлениях. Большинство из них – в стандартном зелёном камуфляже, но некоторые носят форму Военно-воздушных сил и Военно-морского флота.

Форма генерала Нолана – чёрный камуфляж, а его знаки отличия уникальны – золотой круг, окружающий череп с буквами ТС в центре. Должно быть, это символ Тёмных Сил.

– Это он получил за то, что убил своего последнего напарника на задании, – ворчит Нолан и ненадолго останавливается. Я вздрагиваю и смотрю на Кэмерона. Его губы плотно сжаты – полагаю, потому, что ему не нравится, когда за него отвечают. – Он обезглавил прошлого своим боевым ножом. Ты знаешь, каковы усилия, чтобы отпилить голову одним только боевым ножом, кадет Мейвс?

У меня перехватывает дыхание. Вообще-то, знаю.

Нолан прищуривается, видя, что я не испытываю такого отвращения, как он ожидал.

– Он заслужил этот шрам. Ему повезло, что он наш самый ценный актив, иначе мы бы уже давно вышвырнули его задницу в канаву или оставили на растерзание отряду «Беспорядка».

– Ладно, она услышала достаточно, давайте уже пойдём, – хрипло жалуется Кэмерон, скрещивая руки на груди и избегая моего взгляда.

Нолан фыркает, но возобновляет путь в быстром темпе. Мне приходится удлинять шаги, чтобы поспеть за ними обоими.

– Сколько всего отрядов? – Сложно представить, что их много; было бы труднее хранить их в секрете, если бы пришлось следить за несколькими.

– На данный момент есть четыре элитных действующих отряда. «Варшава», «Беспорядок», «Ярость» и «Маллум». – Нолан звучит так, будто говорит на автомате, и небрежно просвещает меня по этому вопросу. Кэмерон, кажется, мысленно тоже выключен, безучастно глядя на солдат, которые занимаются на тренажёрах и непринуждённо болтают в дальнем конце зала.

Я с ожиданием смотрю на Нолана.

– Четыре отряда неспроста?

Генерал усмехается и объясняет:

– Да. «Беспорядок» – безусловно, худший отряд, и тебе стоит быть благодарной, что тебя в него не определили. Это те, кого мы посылаем уничтожить предателей, беглецов или солдат, потерявших свою полезность. Мы держим их на восточной стороне страны. «Варшава» – это отряд А, их посылают на громкие миссии в больших городах, связанные с высшим обществом. Они самые точные и ориентированы на детали.

Несколько солдат сталкиваются с моим плечом, проходя мимо, и бросают на меня злые взгляды. Наверное, это произойдёт не в последний раз. Брови Кэмерона сведены, и кажется, он собирается что-то сказать, но лишь плотнее сжимает губы и отворачивается.

Нолан тоже не замечает грубых солдат и продолжает:

– «Маллум» – это отряд, который идёт туда, куда никто другой не может или не хочет. Буквально последнее средство. Затем у нас «Ярость» – отряд, который мы отправляем в отдалённые, чрезвычайно опасные места. Их миссии – на вершине рейтинга в Тёмных Силах. Процент успеха – сто, а уровень смертности в отряде – тридцать процентов. Отряд, который мы посылаем на самоубийственные задания.

Мой взгляд метается к Нолану. Он отвечает мне кривой усмешкой.

– Позволь угадать, – говорю я раздражённо. – Это мой назначенный отряд.

То, как глаза Нолана вспыхивают, вызывает тошноту.

– Верно, Мейвс. Большинство смертей и не по вине Мори, – он смеётся над моим окаменевшим выражением лица. Кэмерон издаёт глубоко раздражённый вздох.

Тридцать процентов смертности? Я прикусываю нижнюю губу. Шансы не очень хорошие, особенно если учесть, что мне приходится беспокоиться и о Кэмероне, который уже пообещал убить меня позже. Я не могу определить, хочет ли он на самом деле пощадить меня или просто наслаждается тем, что растягивает всё для своих жертв.

Нолан ведёт нас к концу длинного коридора, где находится аварийная лестничная клетка. Мы спускаемся на несколько этажей вниз, где нас ждёт чёрная металлическая дверь. Мои ноги просто подкашиваются после десяти пролётов.

Я не знала, что здания можно построить так глубоко под землёй. С каждым пройденным уровнем ком в горле растёт.

Генерал Нолан достаёт из кармана карту и сканирует её заднюю часть. Индикатор на панели меняется с красного на зелёный, и раздаётся громкий щелчок запорного механизма. Нолан открывает дверь и жестом предлагает мне и Кэмерону пройти вперёд.

Мы переступаем порог и попадаем в небольшую промежуточную камеру. В трёх метрах – такая же сделанная из эбенового дерева дверь. Нолан закрывает первую и убеждается, что она заперта, прежде чем подойти к следующей.

Чёрт, охрана серьёзная. Это заставляет меня немного нервничать от того, что ждёт внутри. Кэмерон засунул руки в карманы спортивных штанов и не выглядит ни капли озадаченным. Он уже проходил учебный лагерь раньше, так что логично, что он не тревожится, но всё равно беспокоит, что он не волнуется даже чуть-чуть.

Когда тяжёлая дверь открывается, меня мгновенно охватывает ощущение от огромного размера этого подземного сооружения. Потолок высотой по крайней мере двенадцать метров, с огромными стальными балками для поддержки. Вооружённые солдаты рассеяны по залу без определённого порядка, но все их взгляды прикованы к кадетам в тактическом обмундировании в центре комнаты. Стены белые, а арена, на которую мы только что ступили, освещена как тюрьма. Раз мы все отъявленные преступники, логично, что это похоже на тюрьму с высокозащищёнными дверями и дежурными охранниками.

– Вау. Когда ты сказал «подземные силы», ты буквально имел в виду «под землёй», – говорю я саркастическим тоном. У меня скверное настроение с утра, спасибо психопату, с которым мне пришлось делить камеру.

Кэмерон усмехается моему замечанию, но генералу Нолану оно не кажется столь забавным. Он ворчит и скрещивает руки на груди, глядя на море тел, выполняющих разминку в центре арены.

– Мы называем это место Подземелье, и если тебе нравится эта игра слов, подожди, пока увидишь, насколько тут темно, – протягивает Нолан, подмигивая мне без улыбки. Господи.

Я делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на кадетах в чёрном и тёмно-сером камуфляже. На нашивках на их груди написаны имена, но мы слишком далеко, чтобы разобрать их, даже когда проходим мимо.

– Как долго мы пробудем в учебном лагере? – спрашиваю я. Неспокойное чувство обречённости оседает у меня в груди, пока на нас смотрят со всей арены. Мне очень не хочется привлекать к себе нежелательное внимание остальных, так что я опускаю голову.

Нолан резко поворачивает к двери рядом с центром арены и ведёт нас по длинному коридору, останавливаясь только тогда, когда мы достигаем огромной комнаты, заполненной односпальными кроватями и матрасами.

– Вы прибываете ближе к концу девяностодневного курса, так что вы оба отправитесь на испытания позднее через несколько недель. Советую завести пару друзей, если хотите, чтобы ваши шансы на выживание были выше пяти процентов. Тут всё становится немного…безжалостным. – Должно быть, он находит это забавным, потому что его губы складываются в мерзкую улыбку.

Кэмерон стонет.

– Ну, мне придётся оберегать её, если я хочу вернуться в свой отряд, так что, думаю, нам не нужны друзья. – Он звучит так же воодушевлённо этим, как и я.

– Эта – ваша, – бормочет генерал, игнорируя Мори.

Я пытаюсь запомнить ту односпальную кровать, на которую кивает Нолан. Она стоит в глубине комнаты, рядом с уборными. У изголовья каждой – маленькие таблички с именами. Нолан выдёргивает ту, что там сейчас, и засовывает её в карман, прежде чем я успеваю прочитать.

– А что насчёт него? – я оттопыриваю большой палец в сторону груди Кэмерона, и тот в ответ издаёт неблагодарный хрип.

Глаза Нолана темнеют, и он ухмыляется.

– Вместе веселее, кадет Мейвс.

Вместе? Кровать? С Мори, из всех людей… Я щипаю себя за бедро, чтобы сдержать поток ругательств, проносящийся у меня в голове.

Есть вещи поважнее.

– В каком смысле «безжалостным»? – я бросаю на Нолана нетерпеливый взгляд.

Генерал начинает уходить тем же путём, но бормочет в спину, пока я смотрю ему в затылок:

– У подземных солдат не так уж много правил, так что смерти – обычное дело, травля повсеместна, домогательства – чего только нет. Вы должны уметь постоять за себя тут, внизу, – он поднимает руку и указывает на цементный потолок, – чтобы попасть туда, наверх. Удачи вам обоим.

Я смотрю, как он уходит, сажусь на край кровати и глубоко вздыхаю. Кэмерон устраивается на противоположной стороне кровати и не говорит ни слова. Тяжесть моего положения наконец начинает доходить до меня. Я закрываю глаза.

Я заслужила это. Я представляю всех людей, которых жестоко убила. Но как насчёт всех тех, кто заслуживает этого больше? Например, Грег Мавестелли и Рид? Я сдуваюсь от этих язвительных мыслей. Я никогда не была той, кто бьёт лежачего. Что сделано, то сделано.

Когда я снова открываю глаза, то чувствую себя немного собраннее.

Я оказалась здесь по причине, я принадлежу тем, кто похож на меня. Это мой второй шанс. Думай о хорошем. Разве не об этом кричат все популяризаторы позитива? Какие тут могут быть хорошие стороны? Мои глаза предательски скользят к подтянутой фигуре Кэмерона. Вот одна.

Проходит минут четыре, прежде чем в комнату вваливается толпа кадетов. Их взгляды быстро находят Кэмерона и меня. Я задерживаю дыхание от того, насколько сильное чувство неприязни исходит от них.

Один из них идёт впереди остальных. Волосы у него окрашены в алый цвет, кожа бледная, глаза – пугающе тёмно-карие, почти чёрные. Он выглядит на мой возраст, может, на год старше. Я сглатываю ком в горле, пока он уверенно направляется к нам. Его походка столь же устрашающая, как и его густые, нахмуренные брови. Кровавый бинт обмотан вокруг его шеи, самый толстый слой – там, где проходит сонная артерия. Выглядит так, будто кто-то пытался убить его буквально десять минут назад. Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что Нолан не шутил о том, как тут всё устроено.

Чёрт, только не говорите, что его имя было на той табличке, что забрал Нолан. Я готовлюсь к возможной драке.

– Что вы двое делаете на моей кровати? – кричит он. Я медленно встаю, сжимая кулаки по бокам.

– Генерал Нолан сказал, что это моя, – спокойно говорю я. Мужчина поднимает бровь и смотрит позади меня на Кэмерона. – Наша, – поправляю я. По лбу струится пот под тяжестью всех этих взглядов, устремлённых на нас. Безжалостные взгляды собратьев-убийц.

Нолан сделал это нарочно, вставил палки в колёса, столкнув меня с другим кадетом и заставив делить кровать с Мори. Мразь.

Молодой человек улыбается. Меня поражает, насколько зловещей выходит улыбка. То есть, это же просто грёбаная кровать. Я делаю свой взгляд твёрже, ему не стоит принимать меня за тряпку.

Он наклоняется ко мне и бормочет:

– Тогда Нолан только что выдал тебе мирового класса намёк «иди на хуй». Свободных коек сейчас нет. Полагаю, это значит, что вы двое будете спать на полу.

Кэмерон наблюдает с лёгким интересом, но даже его холодное выражение лица леденит душу. С ним я бы точно не хотела связываться.

Мой пульс учащается, а щёки горят, пока остальные кадеты посмеиваются за меня.

– Ты ожидаешь, что мы будем спать на полу? – огрызаюсь я, и он вздрагивает. Наверное, удивлён, что я не собираюсь лечь и умирать только потому, что он так сказал.

В его взгляде мелькает любопытство, но он быстро возвращает его к пристальному взгляду, глядя на пол.

– Ты будешь не первой, мелкая засранка. Вот, я помогу тебе. – Он хватает меня за запястье и пытается стащить на пол.

Мне стоит быть благоразумной и не переходить сразу к насилию, но то, как он себя ведёт, сеет семя ненависти глубоко в моём сердце, и мой кулак уже замахивается, прежде чем я это осознаю.

Я бью его прямо по щеке. Его голову откидывает в сторону, но он остаётся на ногах. Мои глаза расширяются, когда он берёт паузу, чтобы прийти в себя, затем облизывает губу и возвращает свой тёмный взгляд на меня.

– Это было грязно, – усмехается он. Остальные начинают обступать нас, жаждущие драки. Молодая женщина подходит к нему сзади и мягко касается его плеча.

– Дэмиан, ты в порядке? – Её голос нежный, но она обращает на меня враждебные глаза. Её волосы тёмные и туго заплетены в косу, в которую вплетены красивые золотые полоски.

Я пожимаю плечами и скрещиваю руки на груди.

– Всё ещё думаешь, что мы будем спать на полу? – плавно спрашиваю я. Уголки губ Кэмерона изгибаются вверх. Женщина ругается, прежде чем броситься на меня и замахнуться для удара. Я уворачиваюсь и бью её по рёбрам достаточно сильно, чтобы вышибить из её лёгких воздух.

Кэмерон апатично смотрит, как она падает на пол, затем его взгляд скользит обратно ко мне. Проблеск интереса проносится в его циничных глазах.

Дэмиан усмехается мне.

– Что, может, поборемся за кровать, раз уж ты любишь понтоваться? – В его голосе звучит нотка злобы. Он почти такого же роста, как Кэмерон. Было бы идиотизмом принять его вызов, но все смотрят. Так что я киваю.

Он похрустывает костяшками и смеётся.

– Такая тупая сука.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, пока ярость охватывает меня.

– Назови меня сукой ещё раз, я, чёрт возьми, сомневаюсь. – Должно быть, он видит намёк на ебанутость в моих глазах, потому что прикусывает язык и кивает в сторону арены.

Кэмерон вступает, поднимаясь одним плавным движением и засовывая руки в карманы.

– Я с тобой поборюсь. Это справедливо, раз уж она тебя уже ударила. – Его тон низкий, и от него волосы на затылке встают дыбом.

Дэмиан оценивающе смотрит на него и смеётся.

– Я приму вас обоих. Ты выглядишь хилее, чем она.

Зловещая улыбка тянет губы Кэмерона вверх. Думаю, этот парень только что подписал себе смертный приговор.

Нолан сказал заводить друзей, но мы уже нажили двух врагов.

Глава 5

Эмери

Арена кажется больше теперь, когда я стою в её центре. Люминесцентные огни мерцают и дрожат, где-то наверху используют тяжёлую технику. Мне становится немного не по себе от мысли, что это место может рухнуть на нас, но у меня нет времени размышлять об этом, пока Дэмиан с того края спаррингового круга с хрустом сжимает кулаки.

Мой взгляд скользит по толпе в поисках офицера, который мог бы вмешаться. Наконец я замечаю нескольких в углу ринга – они делают ставки на то, что Дэмиан надерёт мне задницу. У меня в животе всё обрывается.

Он не выглядит таким уж крутым, но мне лучше держать оборону.

Я вижу, как на лицах некоторых зрителей мелькает беспокойство, некоторые даже отворачиваются, словно не в силах вынести того, что сейчас произойдёт. Мой разум начинает охватывать сомнение. Я бросаю взгляд на Кэмерона. Его лицо бесстрастно и холодно. Сомневаюсь, что его волнует исход этой схватки.

Дэмиан бросается на меня, пока я всё ещё смотрю в сторону, и подсекает мою ногу, прежде чем я успеваю увернуться. Он валит меня на пол одним движением. Его глаза вспыхивают дикой яростью, он прижимает мою грудь к полу своей мозолистой рукой, давит на грудину.

Из меня вырывается вздох, когда воздух выталкивается из лёгких. Губы Дэмиана изгибаются в улыбку самодовольного засранца. Он думает, что уже победил.

Его другая рука на полу возле моей головы – глупая ошибка. Я поднимаю подбородок, поворачиваюсь и впиваюсь зубами в его руку, прежде чем он успевает что-либо сделать. Если он хочет драться грязно, я буду драться грязно.

– Какого хуя! – взвизгивает он, инстинктивно отпуская меня и отстраняясь.

Я резко разворачиваюсь, чтобы отбросить его в сторону. Пока он оглушён, я взбираюсь на него сверху и прижимаю его руки коленями.

Он быстро приходит в себя и резко подбрасывает бёдрами. Я не ожидала, что у него столько силы. Мои глаза расширяются, когда я перелетаю через его голову.

Мы оба вскакиваем на ноги за считанные секунды, дыхание тяжёлое, плечи трясутся.

Его взгляд скользит вниз, к руке, на мгновение оценивая укус, прежде чем снова устремиться на меня. Я не прокусила кожу, но уже ясно, что останется синяк. Повязка на его шее немного отошла по краям во время схватки. Мне стоит ударить его туда.

Его волосы растрёпаны от нашей борьбы.

– Я собирался помягче с тобой обойтись, раз у тебя тут первый день. Но я забываю иногда, что даже у симпатичных лиц есть за душой нечто ужасное, что привело их сюда, – хрипло говорит он. Его глаза темнеют, и он снова бросается на меня, но на этот раз он не пытается прижать меня к полу. По его взгляду я вижу, что он хочет причинить мне боль и сделать из меня пример.

Дэмиан бьёт меня в живот. Я едва успеваю вовремя подставить предплечье, но он этого ожидал и бьёт меня тыльной стороной кулака по левой стороне лица. Его костяшки щёлкают по моей скуле, и боль пронзает меня ото рта до уха. По языку разливается вкус крови. Мне удаётся переставить ногу, чтобы не рухнуть на пол.

Он, наверное, ждёт, что я заплачу.

Я резко разворачиваюсь к нему и бью его прямо между глаз. По его прямому, идеальному носу, на переносице которого теперь будет шишка. Он стонет от удара, но затем разражается безумным, тревожным смехом.

– Я тебя, блять, убью.

Он сжимает мои волосы в кулак и резко запрокидывает мою голову, подставляя мягкую часть шеи ему. Ужас бежит по моим венам, я хватаюсь за его железную хватку в своих волосах.

Дэмиан дёргает сильнее, и из моих лёгких вырывается крик. По коже головы расползается огонь, в глазах выступают слёзы. Я борюсь изо всех сил, пока не чувствую прикосновение холодной стали к горлу. Моё тело замирает, и единственный звук на арене – моё тяжёлое дыхание. Боль растекается по дрожащим коленям, когда я ослабляю на них давление.

Конечно, при нём есть нож. Не знаю, почему я ожидала, что этот бой будет честным.

Из него вырывается злобный смешок, когда мои ноги подкашиваются, и он опускает меня на пол, всё ещё сжимая мои волосы и вжимая лезвие глубже в шею. Его лицо появляется в поле моего зрения, и я не могу оторваться от ужасной, многообещающей усмешки в его взгляде, которая сулит, что между нами ещё не кончено.

– Вот так и устанавливают доминирование, – говорит он достаточно громко, чтобы все услышали. Другие кадеты одобрительно кричат и смеются, некоторые даже подначивают его перерезать мне глотку.

Я тысячи раз тренировалась выходить из такого захвата, но решаю позволить бою закончиться здесь. Если он думает, что это всё, на что я способна, то позже я смогу застать его и других врасплох. Никогда не показывай всё, что умеешь. Я делаю успокаивающий вдох.

Улыбка Дэмиана лишь расплывается от забавы.

– Ты забыл, что следующий я? – обыденным тоном говорит Кэмерон, хватая Дэмиана за запястье и заставляя его отпустить мои волосы. Я быстро встаю и потираю затылок.

Взгляд Кэмерона встречается с моим, после чего он резко отводит голову в сторону, давая мне знак отойти.

Я уже успела выставить себя дурой, почему бы не добавить к этому равнодушное обращение Кэмерона, чтобы ещё сильнее уязвить моё самолюбие? Я возвращаюсь в круг кадетов и поворачиваюсь посмотреть на следующий спарринг, почти не имея на это сил. Всё, чего я хочу, – это горячий душ и сон.

Кэмерон держит руки в карманах, если не для чего иного, то чтобы подразнить Дэмиана.

Это срабатывает.

Лицо Дэмиана краснеет, он ругается и замахивается на Кэмерона ножом. Кэмерон без усилий уворачивается и, пока тот пролетает мимо, всаживает каблук своего ботинка ему прямо в центр спины, отправляя того на четвереньки. Нож отлетает в сторону, вращаясь по полу.

– Ну же, а я-то думал, ты так уверен в установлении доминирования? – Голос Кэмерона тих, а сарказм, капающий с его интонации, пробегает у меня холодком по спине. – Показать, как устанавливаю доминирование я?

Он подходит к Дэмиану, пока тот всё ещё пытается подняться, и бьёт его ногой в лицо.

По кадетам прокатывается слышимый вздох, за которым следует тишина.

Дэмиан падает на бок, выплёвывая кровь и давясь несколькими собственными зубами. Он только хрипит, не в силах вымолвить слова. У меня в горле встаёт комок от вида отвратительных красных обломков, которые он, задыхаясь, выплёвывает на пол.

Кэмерон широко улыбается, и это одно из самых прекрасных зрелищ, что я видела. Он опускается на спину Дэмиэна, наконец вынимая руки из карманов, одной сжимая челюсть Дэмиана, а другой дёргая его за волосы, пока тот не смотрит прямо на меня.

Кровь отливает от моего лица, когда я вижу, как изуродован его рот после того пинка.

– Она не твоя. Она моя, понял? Когда смотришь на неё, я хочу, чтобы ты вспоминал, как я наступил тебе на лицо, – говорит Кэмерон, глядя на меня ледяными, неподвижными глазами.

В них нет ни искорки. Интересно, что он видит, когда смотрит на меня? Я знаю, он говорит эти слова только потому, что буквально обязан защищать меня здесь. Я перевожу взгляд на кровь на цементе. Взгляд Кэмерона будет преследовать меня, если я буду смотреть на него слишком долго.

Я не слышу хриплого подтверждения Дэмиана Кэмерону, слышу лишь его глубокие вдохи. Спустя мгновение он бросает голову придурка и встаёт.

Несколько дружков Дэмиана бросаются помогать ему подняться. Кэмерон подходит ко мне и останавливается рядом, бормоча:

– Полагаю, кровать теперь наша.

Я колеблюсь, прежде чем поднять на него взгляд.

– Зачем ты сказал, что я твоя? – Грудь сжимается от гнева. – Все подумают…

– Они поймут, что если будут связываться с тобой, им придётся иметь дело и со мной, – гладко, тактично отвечает он.

Я так и подумала, но ему не обязательно было делать это звучащим так по-собственнически. Я киваю.

Кэмерон снова смотрит на меня и строит самодовольную гримасу.

– Пожалуйста.

Я игнорирую его комментарий и осторожно прикасаюсь к затылку, вздрагивая от боли. Кэмерон смотрит на меня мгновение, потом добавляет:

– Ты неплохо дерёшься. Удивительно, что такая, как ты, умеет за себя постоять. – В его комплименте есть острый подтекст.

– Да, ну, женщине приходится учиться быть крепкой в таком мире, как этот, – ворчу я. Рот разодран от удара Дэмиана, и вкус железа всё ещё цепляется за язык. Я просто рада, что все мои зубы на месте, в отличие от Дэмиана.

– Пошли назад, пока кто-нибудь ещё не захотел подраться с нами, – бормочет Кэмерон, подталкивая меня за руку, чтобы я двинулась обратно в казарму.

Кэмерон идёт позади меня, пока я направляюсь к длинному коридору. Я бросаю настороженный взгляд на толпу кадетов. Он прав, они уже пихают друг друга и готовятся к новым спаррингам. Неужели они все так себя ведут здесь, внизу? Дерутся, как животные, а потом делают вид, что всё в порядке? Все кажутся такими отстранёнными, продолжая смотреть на жестокие драки. Некоторые возвращаются к своим делам, как будто это нормально, когда кому-то выбивают зубы.

– Зачем тебе быть крепкой? – Голос Кэмерона отвлекает меня и возвращает к нему. – Ты выглядишь так, будто родилась с серебряной ложкой во рту, – бормочет он, звуча раздражённо. Что ж, технически он не ошибся.

Мавестелли – одна из самых богатых семей на Северо-Западе. Я была единственным ребёнком у своих родителей, последней в роду из-за проблем с фертильностью у мужской части нашей генетической линии. Но, как я поняла на собственном горьком опыте, рождение в богатой семье не значит, что тебе легко живётся. Половину времени я проводила в интернате в подпольном мире, а другую половину – дома, под менторством Рида, учившего меня способам убивать людей. Единственным утешением для меня было то, что Рид находил решения всех моих проблем. Если я плохо успевала в учёбе, он угрожал профессорам и заставлял их менять мне оценки. Когда я призналась, что не могу быть палачом, он нашёл способ помочь мне абстрагироваться и отключиться от работы, превращая нечто уродливое, вроде последствий жизни подпольного мира, во что-то заставляющее задуматься. Неважно, насколько это было на самом деле тревожным и ужасным – это помогло.

Думаю, он гордился тем, что помогал мне стать больше похожей на него. На монстра.

На моём сердце нависает тёмная туча. Я не люблю вспоминать своё детство. Не люблю вспоминать и свою взрослую жизнь.

Я просто надеюсь, что с моей мамой всё в порядке. Кто будет принимать на себя вербальные оскорбления Грега, когда меня не будет? Рид делает всё возможное, чтобы удерживать внимание моего отца на работе, но есть предел его возможностям. Я уверена, что Грег отделался без обвинений. Не то чтобы он раньше не подкупал полицию и судей.

– Обязательно нужно было выбивать ему зубы? – Я меняю тему, уводя её от моего прошлого, пока не начала полностью погружаться в него. Не то чтобы я думала, что Кэмерон из всех людей может знать фамилию Мавестелли, но он умён, и я не хочу, чтобы он сложил два и два, особенно учитывая, что он собирает статьи о моих преступлениях. По крайней мере, все статьи были туманны и не раскрывали мой пол или внешность.

Он приподнимает бровь.

– Нет, но это лучше, чем мои большие пальцы в его глазницах, верно?

Из моего горла вырывается нервный смешок. Он точно не в себе.

– Да, это лучше.

Кэмерон садится на край нашей кровати. Меня не радует, насколько она мала; нам придётся неделями спать, прижавшись друг к другу. Это долгий срок, чтобы выжить рядом с тем, кто выбивает зубы просто потому, что это лучше, чем тыкать в глаза большими пальцами.

– Пожалуй, мне стоит показать тебе всё вокруг и рассказать правила. Так что дай знать, когда будешь готова, начнём гранд-тур, – скучающе бормочет Кэмерон.

Я подавляю желание закатить глаза, вместо этого бросая на него взгляд. Его глаза вопросительны, когда он смотрит в ответ. Его светло-русые волосы заглажены набок, и до меня доходит его запах – запах сломанных веток берёзы. Я провожаю глазами татуировки леса на его шее, спускающиеся до ключицы, где они превращаются в листья, рассыпающиеся к плечам, сглатывая, понимая, насколько привлекательным он мне кажется даже после того, как видела, как он так легко изуродовал лицо другого человека.