Текст книги "Твой нож, моё сердце (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 32

Кэмерон

– Это ещё о чём? – спрашиваю я, всё ещё вялый от короткого сна прошлой ночью.

Генерал Нолан идёт, заложив руки за спину, с мрачным выражением лица, пока мы движемся по коридору.

С какой, чёрт возьми, стати он меня разбудил? Я знаю, что высшим офицерам положено присутствовать на финальном испытании, но Нолан обычно не появляется. Для него это ниже достоинства.

Так почему же на этот раз всё иначе?

Нолан останавливается у чёрной металлической двери и набирает код.

– У нас есть новая сыворотка. Мы полагаем, что она станет последней из экспериментальных препаратов для тебя. Если ты переживёшь эту, возможно, мы нашли идеальную смесь, которая сохранит психическую стабильность солдат и устранит летальность. Таблетки всё ещё понадобятся, чтобы подготовить тебя к ней, но я думаю, что устранил все недочёты.

Я широко раскрываю глаза.

– Ты серьёзно? – резко говорю я.

Он бросает на меня взгляд через плечо, открывая дверь.

– Абсолютно. Так что давай покончим с этим, хорошо?

Я колеблюсь.

– Но что, если недочёты не устранены?

Нолан пожимает плечами.

– Полагаю, мы посмотрим, что произойдёт.

Я следую за ним по другому коридору, который заканчивается маленькой лабораторией. Она выглядит похожей на ту, что в Подземельи. Когда-то такая обстановка пугала меня до смерти. Я помню, как дышал прерывисто и как сильно боялся каждый раз, когда мне делали укол. Все видели, как умирали другие испытуемые.

Но с каждой процедурой я лишь становился сильнее. Холоднее. Безумнее.

Я провожу пальцами по подлокотнику, обхожу кресло сзади и сажусь. Нолан уже приготовил шприц – на этот раз с тёмно-серой жидкостью.

– Приятно видеть, что ты смог сдерживать себя с кадетом Мейвс. Именно такой контроль я хочу видеть в тебе, Мори. Такой солдат нам и нужен. Тот, кто слушается. Тот, кто повинуется. Тот, кто может контролировать безумие, вызываемое инъекциями. – Голос Нолана пронизан ядом, пока он вводит иглу под мою кожу и впускает тьму в меня. – Посмотрим, сможешь ли ты совладать с этой. – Он говорит так, словно хочет, чтобы я потерял контроль. Я задыхаюсь, глядя на свою руку.

Мои вены становятся тёмно-синими, и тьма расползается по моей системе. Моё тело дёргается, откидываясь в кресле, дыхание срывается. Сквозь меня проносится паника.

– Ч-что происходит? – выдавливаю я, прежде чем мои глаза судорожно закрываются.

Я лишь слышу, как смеётся Нолан, прежде чем он говорит:

– Ты подготовлен к финальному испытанию, Мори.

Глава 33

Эмери

Нас двенадцатых выводят наружу ко входу в бункер. Сегодня снег не идет. Небо чистое, и у птиц хватает наглости щебетать, словно это радостное утро.

Нас вывели сюда маршем, как только зажглся свет. Ни душа, ни завтрака… И нет Кэмерона.

Я нервно оглядываюсь, но не могу его найти. Куда, черт возьми, он делся?

Бри стоит рядом со мной и тоже тревожно ерзает.

– Где тот мальчик-убийца? – спрашивает она, не глядя в мою сторону. Мы все разглядываем вооруженных солдат, которые стоят стеной по обе стороны от нас, вплоть до леса. Единственный свободный путь – прямо вперед.

По спине у меня струится пот, отчего дыхание становится прерывистым.

– Понятия не имею, – мой ответ отрывист, и мое беспокойство лишь усиливает ее.

Дэмиан крепко скрестил руки и ворчит:

– Почему генерал Нолан здесь?

Мои глаза быстро находят Нолана, который, важно вышагивая, поднимается по трапу из бункера, беседуя с инструктором-сержантом Адамсом и лейтенантом Эриком.

– Без понятия, – бормочу я. Брайс подозрительно тих. На него это не похоже, но он, кажется, очень нервничает из-за этого испытания в частности. Он меньше большинства, как и я. Так что я понимаю его, особенно если дело дойдет до схватки один на один.

Адамс выходит в центр нашей небольшой группы, на лице у него сияющая улыбка, за которой, я знаю, нет никакого настоящего тепла.

– Поздравляю с выходом в финальное испытание, кадеты. Это первое применение подобного испытания, так что я надеюсь, все горды тем, что находятся здесь сегодня. Мы все беспокойно ежимся. Даже Рейс и Арнольд кажутся настороженными, а не нетерпеливыми и жаждущими власти, как во время первого испытания. Адамс громко объявляет: – Вы будете проверены на то, насколько хорошо можете ускользнуть от преследющего врага. Один из вас будет дичью, бегущей очертя голову, без оружия, к контрольной точке. Другой будет хищником, вооруженным боевым ножом. Если дичь доберется до контрольной точки, прежде чем ее убьют, вы выигрываете, а хищник будет ликвидирован. Но если дичь будет убита до этого, что ж, это очевидно.

У меня в животе все сжимается. Остальные тоже выглядят мрачными, в последний раз оглядывая лица своих товарищей-кадентов.

Только половина из нас выйдет из этого живыми. Мои глаза снова ищут кого-то среди охранников, но я не вижу его. Кэмерон, где ты? Я кусаю нижнюю губу.

Инструктор-сержант Адамс проходит вниз и медленно обходит нас по кругу, продолжая:

– Всего шесть групп. Вы останетесь на своих местах, пока вас не вызовут. Если вы попытаетесь оказать сопротивление, вы будете ликвидированы. Если вы откажетесь подчиниться…

Бри фыркает себе под нос:

– Дай угадаю: вы будете ликвидированы.

Адамс слышит ее и резко поворачивает голову в нашу сторону. Она замирает, глаза расширяются, и ее взгляд устремляется прямо в землю.

– Прошу прощения, похоже, кадет Пейзели хочет быть первой. – Он жестом руки приказывает ей выйти вперед группы. Ее челюсть отвисает, а зрачки расширяются от ужаса. – Выходи сюда! – кричит Адамс, когда она медлит.

В этот момент мне напоминают, что у нас здесь нет никакого выбора. Когда дело доходит до подчинения начальству. Эта мысль сокрушительно обрушивается на мою грудь – я все еще там, где была всегда, просто под другим управлением – я все еще маленький палач.

Мое сердце обрывается, когда я смотрю, как она, дрожа как лист, встает перед всеми.

– С тобой все будет хорошо, – шепчу я, надеясь, что мои слова поддержки придадут ей немного уверенности. Она кивает мне и отвечает тревожной, но благодарной улыбкой.

– Кадет Белкин, выходи сюда. – Голос Адамса – не что иное, как рев. Арнольд медленно подходит и неуверенно встает рядом с Бри.

О боже, зачем Арнольда? Мои ладони потные, и я не могу сдержаться, чтобы не переминаться с ноги на ногу от беспокойства.

Я закрываю глаза и пытаюсь успокоить нервы. Чем больше я пытаюсь успокоиться, тем хуже становится.

– Кадей Мейвс. – Каждая мышца моего тела напрягается, и из губ вырывается тихий вздох. Бри с беспокойством кивает мне, когда я встаю рядом с ней. Я встречаюсь взглядом с Арнольдом – он такой же бесстрастный, как и всегда, выглядит непоколебимым и без эмоций. Я не знаю, притворяется ли он или действительно не чувствует страха, как мы все, но я сглатываю, надеясь, что это не закончится смертью либо Бри, либо меня самой.

Кэмерон был прав, когда сказал, что я умру, если не приняла бы те таблетки прошлой ночью. Я ни за что не смогла бы бежать через чертов лес с той раной, что получила вчера.

Генерал Нолан прислонился к стене из солдат и наклоняет голову вперед, когда я смотрю на него. Его глаза пляшут со злорадством, по какой причине – я не уверена, но у меня в животе, словно клубок змей, скручивается ужасное предчувствие.

– Кадет Бейл, – Адамс вызывает Брайса, и тот заметно бледнеет, медленно подходя и вставая рядом со мной. – Мейвс и Бейл, вы двое пойдете следом за кадетами Белкиным и Пейзели. Эти забеги довольно короткие, так что ждать вам придется недолго. У вас есть десять минут, чтобы добраться до контрольной точки или умереть. – Бри выглядит так, словно увидела Рейса. Арнольд лишь сжимает кулаки по бокам.

Брайс дрожит так сильно, что я хватаю его за руку и ободряюще улыбаюсь. Он выглядит напуганным до смерти, но судорожно кивает.

– Пейзели, ты будешь дичью. Контрольная точка – это дерево с красной лентой, прямо по курсу отсюда, примерно в миле. Надеюсь, ты умеешь быстро бегать. Твоя фора в пять секунд начинается через три, две, одну. – Адамс едва успевает произнести последнее слово, а Бри уже несется вперед что есть сил в смертельном спринте. Снег и грязь взлетают от силы, с которой она работает ногами.

– Беги, Бри! – кричу я, не в силах удержаться от слов поддержки. Это приносит мне злобный взгляд от Адамса, но он снова смотрит вперед. На отметке в пять секунд он вручает боевой нож Арнольду и сигнализирует ему пуститься в погоню.

Арнольд почти такого же роста, как Кэмерон. У него длинные ноги и одни мускулы. Черт, надеюсь, Бри сможет отбиться от него. Он быстро ее догонит. В горле у меня встает комок и растет с каждой тихо проходящей минутой.

Резкий крик пронзает воздух и высасывает весь кислород из моих легких.

Ужас, который булькает сквозь верхушки деревьев, ощутим и заставляет мои глаза гореть. С ней все в порядке. Она знает, как справиться с кем-то вдвое больше ее. Бри умна и добра.

Бри не может умереть. Я сжимаю кулаки по бокам и борюсь с комом в горле. Свежие слезы грозят навернуться на глаза, но я крепко держусь за веру в то, что с ней все хорошо.

Тишина, последовавшая за этим леденящим кровь звуком, прожигает дыры в моем сознании, пока я пытаюсь не думать о том, что заставило ее так кричать.

Никто не говорит ни слова.

Мы терпеливо ждем на своих местах, пока Арнольд не появляется снова из леса, волоча за собой безжизненное тело. Ее темные волосы тянутся по земле, а красные полосы на снегу выглядят как краска.

В горле поднимается рвота, но я проглатываю ее и подавляю дрожащий вопль, поднимающийся во мне. Выключи это. Я пытаюсь заставить себя отрешиться. Сейчас я не могу быть эмоциональной. Я сжимаю руки в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Я не чувствую, больно ли это, но давление отгоняет навернувшиеся слезы.

Ярость и ненависть змеятся глубоко в моей груди. Темные Силы – это действительно отбросы земли. Я не могу представить себя в одной команде с Арнольдом или Рейсом. Я бы, наверное, прикончила их во сне.

Я больше не могу сдерживать слезы. Они текут по моему лицу и падают на снег. За Бри. Я буду бороться изо всех сил, за всех нас.

Я отворачиваюсь, когда он оставляет ее тело на краю шеренги солдат. Адамс поздравляет его, когда тот возвращается в группу. Меня слабо утешает то, что Арнольд выглядит травмированным тем, что только что сделал. Его глаза запали, и впервые на его губах нет той глупой ухмылки.

– Бейл, ты – дичь. У тебя пять секунд, – кричит Адамс. Вместо того чтобы сорваться с места сразу, как Бри, Брайс на секунду смотрит на меня, в его юных глазах пляшут принятие и страх. «Только не так», – слышу я его мольбу. Затем он бросается в полный спринт и устремляется в лес.

Секунды кажутся минутами. Я не хочу преследовать его. Я не хочу всего этого.

– Мейвс, – безразлично бормочет Адамс, вручая мне тот же клинок, которым Арнольд убил Бри. Ее ярко-красная кровь еще влажная на лезвии. Мой взгляд скользит к ее безжизненному телу на земле, и сердце сжимается.

Ее губы уже посинели от холода, а глаза застыли, уставясь в небо. По моей душе расползается мрачная эмоция. Не может быть, чтобы ее история закончилась так, и все же нельзя отрицать, что это ее конец.

Слова Кэма проникают в мою плоть: «Или ты, или они».

Или я, или Брайс.

Я не хочу умирать.

Я сжимаю рукоять ножа крепче и проглатываю все свои эмоции, позволяя им упасть позади меня, словно отрубленные руки, пытающиеся удержать меня привязанной к суровой реальности.

Охота – это то, в чем я, к сожалению, хороша, но мне никогда не приходилось убивать того, с кем я успела познакомиться. Отрешение – единственный способ, которым я пройду через это.

Я пускаюсь в погоню за Брайсом так быстро, как только могу, и слезы текут из моих глаз, как только я прорываюсь сквозь стену леса, где никто не видит меня. Я даю им литься, пока бегу быстрее, чем думала, что способна.

Потому что я не хочу умирать.

Я не хочу умирать, и я убью Брайса тысячу раз, если это значит, что я смогу быть с Кэмероном.

Спустя минуту я вижу светло-каштановые вьющиеся волосы Брайса, мелькающие в подлеске. Если я так быстро догнала, он, вероятно, оставил после себя ядовитые ловушки. Я меняю путь и держусь в десяти футах от его следов.

Он замечает меня краем глаза и поднимает обе руки.

Я стискиваю зубы. Какого черта он делает? Я не могу позволить себе остановиться, и он это знает. Если он пытается спасти себя, это не сработает.

Брайс кряхтит, когда я валю его на землю, прижимаю его руки и готовлюсь быстро убить. Его большие карие глаза пронзают меня, пока его дыхание сбивается.

– П-погоди! Эм-Би! – кричит он, и моя рука замирает от знакомого прозвища. Только мой отец называл меня так. Это было наше кодовое слово для передачи информации друг другу. Очень немногие люди знают его.

Я сужаю глаза, глядя на Брайса.

– Откуда ты знаешь это имя? – Я все еще держу нож над головой, готовый вонзить его в его сердце и покончить с ним, как бы сильно я этого ни хотела.

Глаза Брайса мечутся по сторонам, словно он ищет камеры наблюдения.

– Грегори Мавестелли, кто же еще? – говорит он пониженным тоном.

Словно бейсбольной битой бьют в грудь.

– Что? – Я ищу в его глазах обман, но не нахожу. Я думала, Грег бросил меня. Он же сам меня сдал, разве нет? – Как ты здесь оказался? Ты был в Подземелье еще до моего прибытия.

– Я его информатор. Он послал меня месяцы назад. Моей задачей было вернуться с данными о тестовых препаратах, которые используют Темные Силы. Когда ему сообщили, что тебя забрали из тюрьмы и привезли сюда, моя миссия изменилась на обеспечение твоей безопасности. Мистер Мавестелли не знал, что тебя подставили с самого начала. Он пришел в ярость, когда я сообщил ему, что тебя заранее определили в пару с Мори. У нас мало времени. Я отключил камеры в этом районе прошлой ночью, но они заподозрят неладное, если в следующие несколько минут ничего не произойдет. – Я отсаживаюсь и опускаю нож, с недоверием глядя на Брайса.

Я в новом свете всматриваюсь в его черты, пытаясь вспомнить, видел ли я его среди людей моего отца, но ничего не припоминаю.

– Мой отец знает о Темных Силах? – Мой разум будто разрывается пополам.

Он кивает.

– А как ты думаешь, кто информирует их о подполье? Мистер Мавестелли практически объявил войну генералу Нолану с тех пор, как тебя сюда доставили. Рабочие отношения и так были натянутыми, но теперь они собираются… – Брайс обрывается, когда нож вонзается ему в горло.

Я задыхаюсь от вздоха и резко поворачиваю голову направо. Кэмерон мчится прямо на нас, его белые волосы пляшут вместе со снегом, контрастируя с темной зеленью сосен. Но выражение его лица совершенно пустое.

Он пришел, чтобы убить нас.

Чтобы убить меня.

Истерика поднимается в моей груди. У меня мало времени.

– Кто собирается что? – срочно прижимаю ладонь к щеке Брайса. Он лихорадочно ищет мои глаза, несколько раз открывая и закрывая рот, пока кровь не пузырится у него на зубах, заставляя мои жилы леденеть.

– О-они… с-собираются… – Он пытается использовать руки. – Ярость… – Брайс давится своими словами и вздрагивает подо мной, а затем замирает. Все его мышцы расслабляются, а глаза бесцельно уставлены в верхушки деревьев. Все знания, что он хранил, ушли, словно дыхание, закручиваясь в морозном воздухе.

– Мне так жаль, – шепчу я, слезы текут, пока я заставляю себя подняться на ноги и мчусь вперед. Бри, теперь Брайс… Что происходит с Кэмероном? Грудь ноет.

Все вокруг расплывчатое и белое, пока я бегу от Кэма. Каждый его шаг съедает два моих. Гул крови в ушах такой громкий, что я не слышу собственных шагов, хрустящих по снегу.

– Кэм! – кричу я, оглядываясь, чтобы увидеть, не возвращается ли он к себе, как это обычно бывает.

Он в десяти футах и быстро настигает. Глаза голодного зверя прожигают меня.

– Кэмерон! – я кричу. Это отчаянный и умоляющий крик, но мне все равно. Мне нужно, чтобы он услышал меня. Мне нужно, чтобы он увидел меня. Он же увидит, да? Он всегда видел раньше. – Кэмерон, – шепчу я, когда он подходит так близко, что я могу разглядеть тусклость в его взгляде. Отчужденность от того, кем я для него являюсь.

Он бросается на меня, обхватывает руками мою талию и с силой, вышибающей воздух из моих легких, валит на землю. Я не чувствую боли; я чувствую только давление его веса на мне. И все же я ловлю себя на мысли, что желаю ее, потому что, возможно, агония забрала бы жало из моего сердца. Жало предательства, которое топит меня и заставляет жаждать любой реальности, кроме этой.

Он смотрит на меня сверху вниз, словно не знает меня. Эти глаза цвета шалфея никогда не были такими ужасающими, как сейчас. Узнает ли он, что сталось со мной от его же руки? Назовет ли он мое имя или забудет его?

– Кэм, – умоляю я и пытаюсь протянуть руку к его лицу. Он отшвыривает ее и заносит запасной нож. Его блеск возвращает меня к каждому моменту, который я ценила в жизни. Большинство из этих моментов были с ним. Он забрал мою тьму. Каждое нежное прикосновение наших губ, каждый шепот, которым мы делились, и каждый украденный взгляд.

Кэмерон опускает клинок и целится мне в сердце. Я преграждаю путь его руке своей, от силы у меня дрожат конечности. Острие лезвия прорывает куртку и вонзается в мою плоть.

Твой нож жаждал моего сердца, как ты и обещал.

– Кэмерон, поговори со мной. Эй, Кэм, – шепчу я сквозь стиснутые зубы. Он смотрит на мое лицо, очерчивая его линии взглядом, как всегда делает.

Я сглатываю, прежде чем изо всех сил толкнуть его вверх и выбить нож из его руки. Он отлетает налево. Я использую краткий миг, когда его глаза следят за ножом, и бью его локтем в лицо.

Он падает набок, а я на четвереньках, пытаюсь отползти от него. Кровь струится из моей груди и окрашивает снег. Кэмерон хватает меня за лодыжку, прежде чем я успеваю встать, и снова заползает сверху.

Я борюсь как дикое животное. Бьюсь и ругаюсь, кричу и царапаюсь, пытаясь увернуться от него. Но Кэмерон – именно тот, кем они его называли.

Мори.

Я вскрикиваю, когда он безжалостно переворачивает меня на спину и прижимает к земле, схватив за горло. Он поднимает руку, сжимая в ладони камень размером с кулак.

Еще раз я тихо хныкаю, когда он заносит руку на мою голову. Я позволяю себе утонуть в его зеленом взгляде и делаю последний вдох, вдыхая его березовый запах, прежде чем закрыть глаза.

– Кэмерон, пожалуйста, очнись.

Удар.

Глава 34

Кэмерон

– Кэмерон, пожалуйста, очнись.

Я моргаю и хватаюсь за голову, пока Эмери говорит со мной ласково.

Почему мне холодно и я весь в поту? Я пытаюсь сфокусировать зрение, сначала все расплывчато, а потом я вижу лес вокруг себя. Какого чёрта? Я опускаю взгляд, и всё моё тело цепенеет.

– Эм?

Её голова лежит на боку, на левом виске – кровавое пятно. Кровь сочится из её груди и окрашивает снег. Она выглядит так бледно. Слёзы разбрызганы по её щекам. Её розовые косы испещрены красными точками, и она вся в ссадинах, будто побывала в жестокой драке. Грудь сковывает тяжесть, и мои глаза расширяются от ужаса.

Что случилось? Кто, чёрт возьми, это сделал?

Моя правая рука кажется тяжёлой.

Но не такой тяжёлой, как моё сердце.

Я нерешительно опускаю взгляд на свою руку и вижу камень, одна сторона которого в крови. В её крови. Меня охватывает тошнотворная волна дурноты, от которой дрожат ноги и напрягаются плечи.

Нет. Это не по-настоящему. Я закрываю глаза и через мгновение вновь открываю их.

Она по-прежнему лежит неподвижно подо мной.

– Нет. Нет, я-я бы никогда, – я заикаюсь, слёзы наворачиваются на глаза, пока я отчаянно тянусь к её лицу. Я останавливаюсь, не коснувшись её. – Нет, нет, нет, нет, нет! – я кричу, ударяя себя тем же камнем по виску, пока по моей челюсти не стекает горячая жидкость. Зачем я это сделал? Ты – порочное существо. Тебя нужно очистить. В голове кружатся знакомые слова. – Эмери. Эм, прошу, – я рыдаю, мой голос хриплый и надломленный. Я бросаю камень, осознав, что всё ещё сижу на её торсе.

Я быстро слезаю с неё и бережно поднимаю её, укладывая к себе на колени. Кровь течёт у меня из головы и капает на её шею. Зрение моего травмированного глаза заволакивает красным, и по щеке разливается тепло, столь же жаркое, как мои слёзы.

Я колеблюсь, прежде чем проверить её пульс, но всё же заставляю свои пальцы прижаться к нежной коже на её горле. Слабый трепет её артерии достаточен, чтобы добить то, что во мне осталось.

Я рушусь как солдат. Плечи сгорблены, я прижимаю её к своей груди так сильно, как только могу. Я бережно качаю её на руках и осыпаю её голову полными раскаяния поцелуями.

Она жива, но это я сделал… Я почти убил её.

Я чёртов монстр. Во мне не осталось ничего хорошего.

Ничего.

– Мне так чертовски жаль, Эм. Я так виноват. – Мой голос дрожит с каждым вздохом. Её дыхание поверхностно; тихий стон в её груди вызывает во мне панику. Ей нужна медицинская помощь.

Почти как на автомате, я несу её обратно в бункер. Шепчу разбитые, полные горя слова, которые мне следовало сказать ей давным-давно. Кажется, я люблю тебя. Почему я не сказал ей? Она мне нужна.

Адамс широко раскрывает глаза, когда я поднимаюсь по склону и он видит её у меня на руках, а может, дело в моей кровоточащей голове. Мне плевать, где я ранен. Важна только она. Я прохожу прямо мимо него и направляюсь к Нолану. К тому настоящему куску дерьма, к которому у меня есть вопросы. Последнее, что я помню, – это как мне сделали укол.

Генерал Нолан смотрит на Эмери и усмехается.

– Отлично, ты оставил её в живых. Едва. С удовольствием объявляю, что ты прошёл своё финальное испытание, Мори. А теперь отведи её в лабораторию, если хочешь, чтобы твой новый напарник остался жив. – Его тусклые глаза безразличны, хотя я вижу, что он доволен – я не убил её.

Эрик сокращает расстояние между нами и тяжело кладёт руку мне на плечо. В его взгляде, переходящем с меня на Нолана, смешаны ярость и озабоченность.

– Что это, чёрт возьми, такое? – рычит он смертоносным тоном.

Я крепче прижимаю её к себе, её тактическая куртка скользкая от растаявшего снега и крови.

– Вы хотели, чтобы я это сделал, – бормочу я, глядя на генерала Нолана. В моей груди растёт пустота.

Эрик обращает свой враждебный взгляд на Нолана.

– О чём он говорит?

Нолан смеётся над нами обоими, прежде чем развернуться и провести нас в бункер. Я быстро следую за ним ради Эм.

– Нет, Мори, ты сделал то, что у тебя лучше всего получается, – ты попытался убить её, потому что ты бессердечный человек. Но у меня хорошие новости: у вас с Морфином в следующем году будет специальная миссия, которую можете выполнить только вы двое. – Его смокинг безупречно отглажен, а золотые значки Сил Тьмы поблёскивают, когда он проходит под светом в коридоре. – А вы, лейтенант Эрик, полагаю, не имеете к этому отношения, поскольку испытания находятся строго в моём ведении.

Эрик ругается, но оставляет при себе всё остальное, что у него на языке.

Морфин. Её позывной. Не думаю, что это совпадение, что это обезболивающее.

Она – единственное, что когда-либо притупляло грань жизни для моей уставшей души.

Она – мой морфин, и без неё я не более чем бесцельный монстр.