Текст книги "Твой нож, моё сердце (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Из всех вещей почему он должен быть таким прекрасным?

Он всё тот же психотичный мужчина из камеры, но сейчас кажется более расслабленным. Мои губы сжимаются, когда я вспоминаю, как он глотал те таблетки без воды. Мой роковой недостаток – желание чинить сломанные вещи, которые не хотят и не заботятся о починке. Меня тянет к ним, как стервятников к тушам. Рид не хотел, чтобы его чинили после того, как его родители погибли в огне, но со временем мне удалось склеить некоторые его осколки. Достаточно, чтобы он снова начал улыбаться.

– Я сначала приму душ, – тихо говорю я, снимая свою серую куртку на замке и бросаю ее на простыни.

Кэмерон выглядит так, словно хочет что-то сказать, но я прохожу мимо, не заинтересованная, и направляюсь в душевые. Подойдя ближе, я замечаю, что они общего пользования. Конечно. Я внутренне стону и стараюсь не смотреть на голых мужчин, которые здесь есть. Кэмерон идёт за мной, бормоча:

– Я приготовлю твою униформу Подземелья, когда ты закончишь. Одежду, в которой ты спустилась, сожгут.

Я подтверждаю его слова коротким взмахом руки через плечо, больше сосредоточенная на том, как же прекрасен будет этот горячий душ.

Вода ледяная.

Я пробую несколько кранов – ни один не становится теплее. Должно быть, это один из их многочисленных способов наказывать нас. Я начинаю думать, что в настоящих тюрьмах, возможно, обращаются с заключёнными более справедливо, чем с людьми в этой дыре, но по крайней мере у нас есть надежда на свободу.

Чем дольше я об этом думаю, тем больше сомневаюсь, реальны ли вообще карты. Конечно, Нолан показал мне клочок бумаги с штрихкодом. Но действительно ли он обладает той ценностью, которую он утверждает? Вся эта подпольная операция может быть просто фарсом, чтобы использовать нас как оружие, пока мы не выгорим и не будем готовы к утилизации.

Люди способны на многое сумасшедшее ради капли надежды.

Я расплетаю косы и стараюсь игнорировать мужчин, уставшихся на моё обнажённое тело. Это неприятно, но я, к сожалению, привыкла. Кэмерон не смотрит; он стоит, развернувшись в другую сторону, всё его внимание приковано к маленькой книге в его руках. По крайней мере, он знает, чем себя занять.

Пока я мою голову, я думаю о своём положении. Как обмануть психопата, чтобы он тебя не убил? Он хитер и кажется разумным, но его проблема в том, что он не способен остановиться. Его шарм делает его ещё более смертоносным. Возле него легко ослабить бдительность.

Я выдыхаю долгий, полный разочарования вздох. Единственное, что, кажется, его волнует, – быть особенным. Его способность не умирать от наркотиков, как все остальные, выделяет его, но что будет, когда эксперименты закончатся?

Мне интересно, почему эта черта так важна для него. Перед кем он пытается оправдать свою ценность? Кто ранил его так сильно, что он прибег к такому методу получения одобрения?

Я стою под холодной водой, которая течёт по моей ноющему телу, добрых пятнадцать минут. Все остальные уже ушли из душевых, кроме Кэмерона. Он всё ещё ждёт, с книгой в руках и чёрной тактической униформой на коленях для меня.

Он протягивает мне аккуратно сложенную униформу, когда я наконец подхожу к нему. Я придерживаю полотенце одной рукой и беру одежду свободной.

– Обязательно нужно было копаться, будто не в себя? – говорит он сардонически, переводя глаза с книги на меня. Полотенце падает, когда я надеваю спортивный бюстгальтер. Его лицо моментально краснеет, когда он осматривает меня. Спустя мгновение он заставляет себя отвести взгляд, сжимая страницы своего романа.

Хм. По крайней мере, он не невосприимчив к женскому телу. Это первый раз, когда я вижу румянец на его лице. Я сохраняю это знание на потом.

Я смеюсь, пока одеваюсь.

– Ну, если бы тот придурок не бросил нам вызов за кровать, может, я и была бы побыстрее.

– Ты же первая его ударила, – фыркает он.

Этот беспечный тон меня добьёт.

– Это он попытался стащить меня на землю.

Кэмерон бросает на меня взгляд, забыв, что я ещё не полностью оделась, как я предполагаю по тому, как он быстро поворачивается обратно.

– Ага, – ворчит он.

После того как я одеваюсь, он показывает мне Подземелье.

Это место огромно. Одна только арена удивила меня высотой потолков, но это место – лабиринт коридоров и больших комнат, состоящих из казарм, небольшой библиотеки, столовой, оружейных и тира. Это как целая цивилизация под землёй. Я не могу не задаться вопросом, как долго эта секретная военная операция существует.

Как долго они следили за моей семьёй и просто ждали шанса заполучить меня? Или они наткнулись на меня случайно, читая ежедневные газеты? Это заставляет меня задуматься, как глубоко всё это на самом деле простирается.

Мысль отрезвляет, и я стараюсь отогнать её как могу.

Мы останавливаемся у стеклянной двери, пропуская шеренгу бегущих кадетов. Внутри комнаты несколько солдат отдыхают и болтают.

– Здесь остаются солдаты Тёмных Сил, у которых нет отрядов. – Кэмерон быстро движется дальше, словно не желая привлекать их внимание.

Я замечаю одного, одетого немного иначе, и спрашиваю:

– Кто это? Тот в чёрной бейсболке? – Он выглядит слишком молодым для старшего сержанта, и на его лице одно из самых злобных выражений, что я видела. Как у тех людей, кто хмурился всю жизнь и получил постоянные морщины в доказательство своего несчастья.

Кэмерону даже не нужно останавливаться и смотреть.

– Это Старший сержант Адамс. Поверь мне на слово, ты не хочешь попасть в его чёрный список. Просто будь подальше и помалкивай. До испытаний осталось всего несколько недель, так что, возможно, ты проскользнёшь невредимой, – он говорит так, словно знает по опыту.

– Ты его знаешь?

Молчание – достаточный ответ, так что я не настаиваю.

– Это всё, что есть в Подземелье. Они уже закончили занятия сегодня, и отбой через тридцать минут, так что советую сделать всё, что нужно, до этого, – вдумчиво говорит Кэмерон, направляя нас обратно в казармы.

– Дай угадаю, тут становится очень темно, – размышляю я вслух.

Нолан уже дал понять, что это так. Однако темнота никогда по-настоящему не давила на меня, в отличие от большинства людей. Я считаю, что в тенях мы становимся более инстинктивными. Я смотрю на Кэмерона, и моя челюсть сжимается от мысли, что сегодня мне придётся спать рядом с ним.

Инстинктивными во многих смыслах.

Он усмехается.

– Самая тёмная ночь, что ты когда-либо знала, любимая.

Это обнадёживает.

Остальные кадеты уже на своих койках, когда мы возвращаемся в казармы. Некоторые читают книги или играют в карты в группе вокруг своих коек, другие…

Мой пульс учащается, и я резко отвожу взгляд.

– Да, люди тут трахаются как сумасшедшие. – Кэмерон смеётся над тем, как я уставилась в пол. Я не девственница, но, чёрт возьми, ведь ещё даже не стемнело. – Разве ты винишь их? Большинство из них не покинут полигон испытаний – разве что в мешке для трупов.

Он говорит так уверенно, словно его вообще не волнует, выберется ли он сам. Не говоря уж обо мне.

Я качаю головой.

– Всё равно это пиздец.

Кэмерон снова смотрит на меня, игнорирую моё смущение от происходящего за его спиной. Я держу его взгляд.

– Разве? Не знаю, как ты, но я был в обществе. Это лучшее, что могло со мной случиться. – Его усмешка меркнет. Мы доходим до нашей кровати, и он садится на край.

Его руки, должно быть, запятнаны красным, как и мои. Вероятно, даже больше, учитывая его привычку убивать своих напарников, вдобавок к тому, что он ценный актив Тёмных Сил.

– Что ты сделал? – спрашиваю я, бросая на пол своё тонкое одеяло и подушку, прежде чем сесть по-турецки. Как бы ни был неудобен пол, я предпочту расстояние от моего будущего убийцы.

Кэмерон качает головой.

– Я бы не сказал тебе, даже если бы доверял. И что это ты делаешь? Ты не будешь спать на…

– Да, буду. Я не хочу втискиваться в кровать с тобой, – из моего горла вырывается смешок. – И почему ты мне не доверяешь?

Его глаза темнеют, он оглядывается, чтобы убедиться, что никто нас не подслушивает.

– Потому что так люди здесь оценивают тебя. Решают, с кем объединяться, а на кого охотиться. Ты выглядишь так, словно у тебя длинный язык, и ты разболтаешь секреты так же легко, как прольёшь мою кровь.

Длинный язык? Я язвительно приподнимаю бровь.

Он проводит пальцами по моей челюсти, пристально глядя на мой рот. Я сужаю на него глаза. Он убирает руку, но не взгляд.

Я киваю. Полагаю, если ты был жесток в реальном мире, то в Подземелье ты будешь на вес золота для команды. Но с другой стороны, каково было твоё преступление? Все с чем-то не согласны. Ты бы стал мишенью, несмотря ни на что.

– Я думала, нам не нужны друзья, по твоим словам.

Я смотрю, как он снимает худи через голову, обнажая половину своих рельефных мышц. Мои ладони горят о пол.

– Да, не нужны. Но и врагов нам тоже не нужно больше, – он смотрит на меня мгновение дольше, чем нужно, заставляя мои пальцы сжиматься, прежде чем натягивает стандартную чёрную футболку, как у всех.

– Уверена, выбивание зубов другим кадетам помогает на этом фронте.

Он громко смеётся и качает головой.

– О, ещё как.

Я умываюсь холодной водой, сжимаю края раковины, прежде чем поднять взгляд на своё отражение. Пряди волос мокрые и прилипли к щекам. Тусклые, уставшие глаза смотрят на меня. Я делаю успокаивающий вдох.

Мне просто нужно поспать. Моя жизнь перевернулась с ног на голову за последние сорок восемь часов, но я буду в порядке. Это лучше, чем тюрьма.

Когда я выхожу из ванной, свет гаснет.

Это темнота, какой я никогда не знала. Ни окон, ни звёзд, ни искусственного света от датчиков дыма. Сам воздух кажется заряженным злобой. В ванной есть слабейший отсвет от единственного источника света. Мне приходится щуриться, чтобы разглядеть маленькую лампочку, встроенную в потолок, почти не дающую достаточно света, чтобы видеть в ванной. И это всё, что у нас есть?

Я замираю на месте и вглядываюсь в бездну коек и тихого храпа. Дальше слышно, как ещё люди занимаются сексом. Чёрт, Кэмерон не шутил. Все живут так, будто это их последний день. Это даже немного захватывающе, если честно, гонка от незнания, что будет дальше, держит меня в тонусе. Всё это, я уверена, будет куда увлекательнее, когда я не буду полуспящей, как сейчас.

Медленно я начинаю идти в направлении, где, как я помню, наша койка. Я прохожу несколько коек, прежде чем натыкаюсь на одну. Я вздрагиваю и задерживаю дыхание, чтобы никого не разбудить. Пройдя ещё несколько коек, я раздумываю, не вернуться ли и не попробовать снова от ванной.

– Заблудилась? – шепчет Кэмерон справа от меня. Я поворачиваюсь и с трудом различаю его силуэт в темноте.

Я полностью принимаю его сарказм и устраиваюсь на полу, радуясь, что у меня есть хотя бы дерьмовое одеяло и подушка. Мне приходилось переживать худшее, когда я тренировалась для русской операции, которую задумал мой отец; у него были «делишки», которые нужно было уладить, и, следовательно, они были и у меня. Хотя я была единственной, кому пришлось спать на камнях таких мокрых и холодных, что весь мой скелет ныл несколько дней после.

Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на лучик надежды, что однажды я выберусь из этого ада. Что меня перестанут швырять из одной дерьмовой ситуации в другую.

Шорох сверху прерывает моё сосредоточение. Я открываю один глаз и с трудом различаю Кэмерона, смотрящего на меня сверху. Его серо-зелёные глаза, кажется, отражают даже мельчайшие частички света.

Неужели он думает, что я его не вижу? После нескольких минут его взгляда я не выдерживаю и шиплю на него.

– Что? – шепчу я.

Он молчит. Потом бормочет:

– Тебе не нужно спать на полу.

– Лучше, чем быть задушенной во сне. – Я позволяю себе тихо усмехнуться и переворачиваюсь на бок, чтобы не видеть его.

– Можешь, пожалуйста, просто спать тут, чтобы я не чувствовал себя мудаком? – Когда я не отвечаю, он продолжает. – Я тебя подниму, если придётся.

Он наклоняется, чтобы подхватить меня на руки.

Господи боже мой.

Я сажусь и смотрю с ненавистью на его неясный силуэт в темноте.

– Лучше уж землю есть. А теперь заткнись. Ты ещё кого-нибудь разбудишь.

Вокруг хоть глаз выколи, но ничто не помешало мне разглядеть, как уголок его губ тронула ухмылка. Не знаю, что он во мне находит такого забавного. При этой мысли мои брови сходятся.

– Ну и ешь землю завтра, только не спи на голом полу. Там, на испытаниях, тебе этого хватит. – Он похлопывает по матрасу. Я сжимаю челюсти, чувствуя, как во мне угасает воля сопротивляться его предложению, особенно когда я думаю о том, как уже сейчас всё болит.

Недолго думая, я решаю взять своё одеяло и подушку и лечь на самый край кровати. Это односпальная кровать, так что места для двух взрослых людей – один из которых ещё и громила – тут нет и в помине.

Мы прижаты друг к другу, он лежит спереди, я – спиной к нему.

Я закрываю глаза и пытаюсь сделать вид, что ничего не происходит. Пытаюсь убедить себя, что не чувствую твёрдую поверхность его груди, согревающую мою спину. Он грубо пододвигается ближе, кладёт руку мне на бедро и притягивает к себе так, будто его нисколько не смущает, что мы легли вплотную. С моих губ срывается короткий взвизг, который, я уверена, слышат по меньшей мере двадцать человек.

– Всегда пожалуйста, – насмешливо говорит он. Я чувствую тепло его дыхания на своей шее, а его мускулистая рука тяжело лежит у меня на животе.

Всего несколько недель, – напоминаю я себе, – прежде чем я, скорее всего, умру на испытаниях. От этой мысли меня тошнит.

И вдруг его тёплое тело и мягкая кровать уже не кажутся такими уж плохими.

Глава 6

Кэмерон

Проснуться до четырёх утра, чтобы принять таблетки, сегодня утром было непросто. Во-первых, потому что я проснулся в объятиях Эмери – её руки обвивались вокруг моей груди, а щека прижималась к моему плечу. Во-вторых, потому что мне ужасно не хотелось терять этот момент. Это было странно, ведь обычно я не испытываю особой любви к таким вещам. К уюту.

Я смотрю на своё отражение в зеркале ванной, ненавидя то, что снова оказался в Подземелье. Прошло почти семь лет, а кажется, будто с тех пор, как я покинул это ужасное место, не минуло и дня. В памяти всплывают лица тех, кого я когда-то знал, живя здесь, внизу.

Я не хочу их вспоминать. Все те, с кем я свел знакомство в Подземелье… никто из них не выбрался вместе со мной. Я фыркаю и качаю головой. Зачем нам вообще твердят заводить друзей перед испытаниями? Ложные союзы, которые рухнут в миг, когда испытания начнутся. Темные Силы – вот истинное свидетельство того зла, что живет внутри нас.

Я запрокидываю голову и глотаю две последние таблетки, позволяя пустому пластиковому флакону упасть в раковину.

По крайней мере, Адамс не изменился. Было приятно увидеть, что он смог заработать себе имя здесь, внизу. Хотя, уверен, его гложет изнутри, что такой ублюдок, как я, оказался в отряде, а он застрял в этом бесконечном круговороте бойни. Надо быть настоящим крепким орешком, чтобы выдержать подобное.

В дверь ванной раздается прямой стук. Я лениво перевожу взгляд на дверь, ожидая увидеть Нолана, – он в курсе моей проблемы с четырьмя утра и дозой, – но удивляюсь, когда внутрь заходит лейтенант Эрик.

Моё тело физически реагирует на его появление – учащается пульс, а в животе всё сжимается, пока я вспоминаю, как его нож вонзился мне в глаз. Я не чувствовал боли, но ощущал давление за глазным яблоком, распухание плоти и невозможность видеть несколько дней подряд. Он единственный на свете, кто способен убить меня в схватке один на один. Он знает все мои приемы, все мои слабости.

Я резко вскакиваю по стойке «смирно».

– Лейтенант. – Я отдаю ему честь и замираю. Эрик не любит формальностей, когда мы наедине. Он для меня как отец, тот, которого у меня никогда не было. Но я всегда настаиваю на формальностях – кажется, это единственное, что я делаю правильно, когда всё остальное в его глазах – сплошная неудача.

Он самый строгий из командиров четырех отрядов, да ещё и единственный лейтенант, который до сих пор участвует в миссиях, с тех пор как несколько месяцев назад наш сержант погиб в бою. Но он же и самый терпеливый. Думаю, сержант Дженкинс из «Бунта» уже давно бы прикончил меня, окажись я в его отряде. Ходят слухи, что он безжалостен, несмотря на свой молодой возраст. Многие из нас никогда его не видели, и, честно говоря, я не горю желанием.

– Вольно, – бормочет Эрик, оглядывая общую ванную. Его взгляд задерживается на пустом флаконе из-под таблеток в раковине. – Вижу, ты по-прежнему выбрал себе эту медленную смерть, – говорит он безразличным тоном.

Мне нравится, что его так сложно раскусить. Это заставляет меня быть начеку. Но в глубине души я знаю, что он заботится о своих парнях больше, чем показывает. Ему не обязательно проверять нас, но обычно он это делает. Думаю, он единственный офицер, кому удалось сохранить крупицу эмпатии к другим, не то чтобы он когда-нибудь в этом признался.

Он донимает меня насчет таблеток с тех пор, как я начал их принимать. Правда, ему довелось наблюдать, как с годами мой рассудок медленно распадается. Интересно, как далеко я скатился от того человека, каким он меня знал. Полагаю, он позволяет мне продолжать их принимать, потому что это моя единственная реальная ценность в глазах генерала. А Нолан, блять, меня на дух не переносит.

– Я также собираюсь делать инъекции. Генерал Нолан назначил на сегодня утро новое зелье, – с сарказмом бросаю я, кидая ему пустой черный флакон.

Эрик ловит его и опускает руку вдоль тела, невозмутимый.

– Без моего одобрения?

Я пожимаю плечами, раздраженный тем, что он делает вид, будто и впрямь когда-нибудь откажет в новых испытательных препаратах.

– Генерал Нолан предложил, а я согласился. Ты уже бросил меня обратно в Подземелье, так что не понимаю, почему тебя это волнует. Я знаю, что у нас нет времени на полевые тренировки по сближению с Эмери, но ты мог бы хотя бы предупредить меня, что записал нас на миссию уровня «черный» в…

– Я знаю. Думаешь, кто ещё, кроме меня, согласовывает миссии с Ноланом? – Холодные глаза Эрика на мгновение изучают меня, после чего он снова переводит взгляд на лекарства. – Ты сам себя сюда загнал, Кэмерон. Не я. Ты это знаешь… так же хорошо, как и то, что ты убиваешь себя этим. – Он поднимает флакон для убедительности.

Я улыбаюсь слабой, побежденной улыбкой.

– Я не такой, лейтенант. Они не убьют меня, как остальных.

Струйка крови стекает с моего носа на губы. Я стираю её рукавом. Кровотечения из носа – обычный побочный эффект препарата, но, судя по всему, так же обыденно и то, что я убиваю своих напарников.

Он поднимает брови, словно испытывая ко мне жалость, и бормочет, уходя:

– Нет. Ты не особенный, Мори. Сколько бы ты ни жаждал быть особенным, ты просто не такой.

Его слова бьют под дых.

Я смотрю на серые стены арены, размышляя над его словами, в ожидании, когда Нолан заберет меня на инъекции.

Эрик ошибается. Я не такой, как все. Никто не выживал так долго на усиливающих препаратах. Я единственный, кто показал на них позитивную реакцию. Инъекции должны стать огромным шагом вперед по сравнению с таблетками, особенно в комбинации с ними. Ну, по крайней мере, такова конечная цель. Посмотрим, с чего всё реально начнется.

Я стану тем, кем Темные Силы захотят меня видеть, и с этими стимуляторами я смогу стать идеальным солдатом, какого они желают, способным убивать эффективнее.

Совершенное оружие не чувствует боли.

Нолан не говорит ни слова, когда видит, что я его жду. Он держит руки в карманах камуфляжных штанов и коротко кивает.

Мы проходим мимо бараков, и мой взгляд притягивает пятно нежно-розового цвета. Она уже проснулась?

Я останавливаюсь, сам не зная почему. Всё, что я знаю, – мне хочется наблюдать за ней издали так же сильно, как и вблизи. В том, как она держится, есть нечто, требующее моего внимания. Краснота, обведшая её глаза и оттеняющая нежность кожи. Та свирепость, что исходит из самой её души.

– Мори. – Голос Нолана резок и вырывает меня из глубин моего сознания.

Я разрываю свой транс, в котором пребывал, глядя на неё, и продолжаю идти, пытаясь разобраться в той сумятице, что она поселила во мне.

Не припоминаю, когда в последний раз мне не хотелось причинить кому-то боль.

Глава 7

Эмери

Несмотря на всю мою гордость, прошлая ночь, пожалуй, становится одной из лучших за долгое время. Я заплетаю волосы в две косы и перекидываю их через плечо. Несколько розовых прядей обрамляют лицо, а чёлка спадает чуть ниже бровей.

Кэмерона не было в постели, когда я проснулась.

Ещё очень рано, так что я удивлена, что он уже на ногах. Все остальные либо тихо похрапывают, либо ворочаются в беспокойном сне. Я быстро одеваюсь в тактическое снаряжение, включая жилет. Если я чему и научусь вчера, так это тому, что я никому здесь не доверяю. Все они словно дикари, готовые броситься в бой в любую секунду. Я натягиваю чёрный худи с вышитыми буквами ТС на левом рукаве поверх всего остального.

Здесь повсюду холодно.

Я вспоминаю, как крепко Кэмерон прижимался ко мне прошлой ночью. Его рука обвивает мою талию, а губы уткнулись в изгиб шеи. Щёки вспыхивают, и я трясу головой, чтобы развеять тёмные мысли, роем поднимающиеся в мозгу при воспоминании о том, как в какой-то момент я чувствовала его стояк у своей попы.

Внезапное движение у двери, ведущей на арену, привлекает моё внимание. Кэмерон?

Я бесшумно скольжу по просторному цементному залу и заглядываю за угол. Пятка армейского ботинка мелькает и скрывается в другом коридоре. Я оглядываюсь через плечо, убедившись, что никто не проснулся, и иду следом за незнакомцем.

Вчера мне не удаётся всё как следует разузнать, так что любопытство гонит меня вперёд. Я не помню, чтобы Кэмерон показывал этот путь во время своей маленькой экскурсии.

Раздающийся за углом звук электронного ключа заставляет меня замереть на краю, прежде чем я заглядываю. Двое мужчин стоят у металлической двери с кодовой панелью, точно такой же, как та, что ведёт в Подземелье.

Коротко стриженный мужчина впереди – без сомнения, Генерал Нолан, я узнаю бы эту безупречную причёску где угодно. Высокого сзади сложнее опознать, так как на нём чёрный худи с надетым капюшоном. Я прищуриваюсь, когда он поворачивает голову достаточно, чтобы я разглядела его тёмные брови и чёткий контур челюсти.

Кэмерон? Куда это он направляется?

Они оба шагают за дверь, и она закрывается за ними. Окна, в которое можно было бы подглядеть, или другого способа увидеть, куда они пошли, в этом месте нет. Я даже ищу вентиляционную решётку в надежде подслушать и раздобыть информацию, но это место наглухо заперто.

Что скрывается за той дверью? Если Кэмерон знает о её существовании, то почему не включил её вчера в свою экскурсию?

Хватит думать о нём, – говорю я себе, ковыряясь в безвкусной миске с хлопьями в столовой. Прошел уже час, а я всё не могу выкинуть его из головы.

Это помещение – точная копия казармы, только без кроватей и заставленное столами. Я сижу одна и пытаюсь не замечать ядовитых взглядов, которые девушка Дэмиана, Бри, если я верно слышала, как её называют другие кадеты, кидает на меня через весь зал. Она вцепляется в руку Дэмиана, словно владеет им. На моих губах расплывается лёгкая улыбка. Я не могу ничего поделать с тем, что мне нравится её раздражение.

На мой стол с грохотом шлёпается поднос, и я чуть не подпрыгиваю от испуга. Я поднимаю глаза и тут же хмурюсь, увидев Кэмерона. Он опускается на стул рядом со мной и криво ухмыляется. Его глаза-хаки сегодня яснее. У него что, таблетки кончились? Капюшон по-прежнему надет, как и утром, но я разглядываю под ним тактическую форму. На нём тоже жилет, и я чувствую удовлетворение от своего решения не снимать его.

– Привет, – бормочет он, зачерпывая хлопья.

Я оглядываюсь – все замолкают и смотрят на него с опаской. Честно говоря, я их понимаю. Особенно после того, как он вчера избил лицо Дэмиана. Но что-то подсказывает мне, что дело не только в этом.

– Почему все на тебя смотрят? – шепчу я.

Мой вопрос нисколько его не смущает, и он даже не поднимает глаз, чтобы проверить мои слова.

– Полагаю, уже просочились слухи, что я уже солдат, и притом в Отряде Ярости.

Не знаю, почему мне раньше в голову не приходило, что даже кадеты могли слышать о его маленькой проблеме с убийством людей.

– Пользуешься такой популярностью в Тёмных Силах, да? – говорю я игривым тоном, решив показать всем, включая Дэмиана, что я не боюсь Кэмерона.

Он наклоняется, чтобы взять ещё одну ложку, и я вижу маленький след от укола на его шее.

Ему делают укол? Должно быть, ещё одну порцию тех нетрадиционных медикаментов.

– «Популярность» – не то слово, которое я бы использовал, – саркастически замечает Кэмерон, отодвигая недоеденные хлопья к центру стола. Он подпирает подбородок ладонью и взглядывает на меня. В его глазах – такая тихая печаль, что я почти её не улавливаю.

– Погоди, это значит, что на испытаниях на нас будут охотиться активнее? И ты считал, что это я буду для тебя обузой? – парирую я.

Один из солдат свистит, и все начинают подниматься из-за столов. Мы идём позади группы.

– Обузой всегда был я. Теперь твоя очередь побыть ею, пока мы здесь. – Кэмерон толкает меня в плечо, и я хмурюсь.

– А ты сможешь удержаться от того, чтобы не убить меня? В этом ведь твоё настоящее испытание, не так ли? – я скрещиваю руки на груди, чтобы перестать задевать его.

– А ты почему выглядишь так разочарованно? – пусто говорит Кэмерон, протягивая руку и проводя пальцем по одной из моих кос, словно это забавляет его. – Будет весело.

Кэмерон отказывается от утренней пробежки по залу. Это не совсем честно, что он может пропускать всё, что ему не хочется делать, но я принимаю эту небольшую передышку. Это шанс собрать информацию от кого-то другого, кроме него.

Предупреждение Рида эхом отзывается в моей голове: «Никогда не доверяй словам только одного человека».

Кэмерон наблюдает, как я пробегаю несколько кругов, прислонившись к дальней стене и разговаривая с Инструктором Адамсом. Его взгляд часто переключается на меня, пока он говорит, и мне приходится заставлять себя перестать смотреть на него.

Меня несколько раз толкают плечом другие кадеты, которых я ещё не знаю. Я беру за правило запоминать их лица, чтобы обеспечить их гибель на испытаниях. Один из них оглядывается, с недовольным видом оглядывая меня с ног до головы. Арнольд, как я слышала, как его называют другие. Он внушает страх. Беру его на заметку.

Дэмиан подбегает ко мне на последних кругах. Я игнорирую его ухмылку, дольше отказываюсь его признавать. Бри пристраивается с другой стороны, зажимая меня между ними. Мой взгляд опускается на металлические зубы Дэмиана, которые ему вставили взамен выбитых Кэмероном вчера.

Они и вправду обращаются с нами, как с подопытными крысами, – замечаю я, видя, что его лицо почти не распухло. Его глаза налиты кровью от того кайфа, что он поймал, а кожа покрыта синяками, но он не выглядит полностью выведенным из строя. Я сомневаюсь, что эти зубы постоянные, но они на месте, и он, кажется, не испытывает боли.

Это поразительно. Я понимаю, что уставилась, и заставляю себя снова смотреть вперёд.

– Что Мори здесь делает? – резко спрашивает Дэмиан.

Я раздумываю, стоит ли с ними разговаривать. Что худшее может случиться? Мы уже разобрались вчера, так что дальше может быть только лучше… Надеюсь.

– Он в учебном лагере, как и все мы, – бормочу я, глядя исключительно в пол.

– Я вижу, но зачем? – говорит он, уже теряя терпение.

Я смотрю на него и поднимаю бровь.

– Я не вчера родилась. Я не собираюсь рассказывать тебе то, что ты хочешь знать, только для того, чтобы ты потом использовал это против меня. – Я снова кипячу из-за комментария Кэмерона о моей болтливости. Я не собираюсь позволить ему оказаться правым.

Дэмиан смеётся.

– По крайней мере, ты держишь рот на замке. Тогда я узнаю зачем от другого источника. У нас тут ещё есть несколько недель, так что получить информацию от офицера должно быть не так уж сложно.

– Почему все его так боятся? – Очевидно, я уже знаю почему, но я надеюсь на что-то более конкретное. Что именно совершил этот человек, что его имя известно даже новичкам, которые ещё не попали в отряд?

Бри фыркает.

– Ты серьёзно не знаешь? – Я смотрю на неё с невинным видом и качаю головой. Она внимательно изучает меня, прежде чем её взгляд скользит к Дэмиану. – Здесь он как страшилка у костра. Охранники пугают нас его именем. Он разрывал людей голыми зубами. – Она вздрагивает и смотрит на Кэмерона.

Я не верю в это. Кэмерон? Тот самый парень, который не хотел, чтобы я спала на полу? Чёрта с два.

Я следую за её взглядом, и сколько бы я ни смотрела на него, я не вижу того, что видят они. Я не вижу монстра, я вижу что-то страдающее и раненное. Одичавшее и бешеное от жестокого мира, пытающееся защитить то, что от него осталось.

– Его зубами, значит? – скептически говорю я.

Дэмиан цокает языком.

– Не веришь нам? Ну, хорошо же. У него нет никаких моральных принципов. Хотя, полагаю, тебе нужен кто-то как он, чтобы протащить тебя через испытания. – В его глазах мелькает угроза. Они и вправду думают, что я получу бесплатный проезд с Кэмероном. Это должно означать, что они не знают, что он специально убивает своих партнеров. Они просто думают, что он безумен в том, как он убивает свои цели.

Бри хихикает над его колкостью. Честно говоря, Дэмиан – последняя из моих забот, меня больше беспокоит Бри и то, как её глаза не выдают никаких идей или заговоров, которые она может строить.

Меняя тему, я спрашиваю:

– А вы оба знаете что-нибудь о металлической двери в коридоре от казармы? – Они, наверное, уже здесь какое-то время, так что кто-то из них должен что-то знать.

Глаза Дэмиана расширяются, и он качает головой. Его волосы залипают набок от пота. Наше дыхание громкое между нами троими, пока мы забегаем за угол.

– Я слышал только слухи, что несколько недель назад туда вошли солдаты и не вышли. А что? – Он изучает мои черты лица, словно я скрываю информацию.

– Просто интересно. Я случайно пошла не туда этим утром и нашла её… Но вернёмся к испытаниям. Есть что-то конкретное, что мне следует знать, раз я прибыла с опозданием? – интересуюсь я.

Бри вздыхает, её глаза холодеют, а выражение лица становится пустым.

– Они тебе правда ничего не сказали, прежде чем бросить тебя сюда, да? – говорит она, и в её голосе почти слышится жалость ко мне. Я качаю головой. Мы заходим за последний угол на последнем круге. – Миссии, на которые отправляют Тёмные Силы, чрезвычайно опасны, и у них нет ни времени, ни ресурсов тратить их на преступников, которые не могут успевать. Поэтому перед выпуском проводятся Испытания Подземелья. Насколько мы слышали, это три полосы препятствий, и на всех нам придётся пытаться убить друг друга.