Текст книги "Пески Титанов (ЛП)"

Автор книги: Изабелла Халиди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Ото, – пробормотала она, – что ты здесь делаешь?

– Я искал тебя, – признался красивый капитан, окинув взглядом ее расстроенный вид. – Лейтенант Валерия желает тебя видеть. Пришло еще одно послание.

– Что, прямо сейчас? Сейчас середина ночи.

Он пожал плечами. – Похоже, это не помешало тебе отправиться туда, куда ты исчезла, не так ли?

– Ты прав. – Она расправила плечи, стирая все остатки ночных событий. – Я скоро приду, мне просто нужна минутка.

Ото кивнул, не сводя глаз с Дуны. Как будто почувствовав, что она что-то скрывает. – Если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом, ты знаешь, что я здесь ради тебя.

– Я в порядке, обещаю.

Не сказав больше ни слова, он оставил ее стоять в тени высоких сосен, а Дуна смотрела ему вслед с вновь обретенной благодарностью.

Они сблизились за последние шесть месяцев, их некогда романтические отношения, которые существовали между ними до того, как Дуна уехала на Войну Четырех Королевств, теперь стали лишь счастливым воспоминанием о прошлом, которое никогда не повторится. Крепкая связь, которая превратилась в другой тип близости, в дружбу и взаимное уважение.

Ото был ее первым поцелуем, ее первой любовью, всем для нее в сердечных делах, воспоминание о его нежных чувствах заставило Дуну понять, что не всякая любовь жестока и наполнена болью.

Эта любовь, растянувшаяся на эпохи, действительно существовала.

И, возможно, именно поэтому сердце Дуны так сильно болело, когда она осталась стоять как вкопанная, вспоминая образы Катала с его новыми спутницами.

По какой-то причине она думала, что его чувства глубже. Сильнее. Что их не так легко стереть временем и расстоянием. Что она была не единственной, кого мучили ее действия. Мучила боль. Преследуемая бесконечными воспоминаниями, которые не оставляли ее в покое даже год спустя.

Один только вид его сегодня вечером был подобен удару ножом в грудь и испытанию ее железной решимости держаться от него подальше.

Она все еще чувствовала его прикосновения, когда Дуна закрывала глаза, его губы, скользящие по ее телу, его движения внутри нее. Заполняя ее. Дополняя ее способами, которые она никогда раньше не считала возможными. Стирая всех и вся, что было до него, пока не осталось ничего, кроме Катала.

Но она ошибалась. Похоже, она была единственной, кто все еще горел в пламени страсти.

Новая мысль пришла ей в голову, пока Дуна осматривала небо в поисках Шаха.

Как Катал почувствовал ее? Это не должно было быть возможно, Дуна приняла все необходимые меры предосторожности перед переходом, заблокировав свой разум и подавив все эмоции, как учил ее Чародей, чтобы ничто не могло насторожить Генерала. И все же это произошло, в результате чего он погнался за ней в лес, где ее поджидал белый хищник.

Только по чистой случайности Дуне удалось сбежать, портал в озере у казарм капитана Мойры был ее единственным спасением, поскольку она нырнула в него и вынырнула по другую сторону завесы в Ур-Чисиси, оставив Шаха отвлекать внимание, поскольку она набросила свой плащ ему на спину в качестве последней отчаянной меры, чтобы сбить Катала со следа.

Она вздохнула.

Это больше не имело значения.

Она вернулась.

Отряхнув остатки травы со своей одежды и проверив, на месте ли бабушкино серебряное ожерелье, Дуна направилась к Роману.

Одноэтажный кирпичный дом, похожий на ее собственный, располагался не слишком далеко от военных тренировочных площадок, грифон лейтенанта Тайтус бездельничал, как домашняя собачка, под одинокой акацией, расположенной прямо у главного входа. Он даже не потрудился поднять голову, когда Дуна проходила мимо, ее запах был уже так знаком хищнику, который теперь тихо похрапывал.

Она усмехнулась, пробормотав себе под нос: – А еще говорят, что грифоны – свирепые звери.

Открыв и войдя в простую деревянную дверь, Дуна была встречена очень суровым на вид римлянином, разительный контраст с непринужденным поведением его сына, которого еще несколько мгновений назад не было, был настолько очевиден, что она остановилась как вкопанная.

– Что случилось? – спросила она.

Крепкий мужчина перестал расхаживать. – Где ты была?

– Мне нужно было выполнить одно поручение.

Он приподнял бровь. – Какое поручение? В такое позднее время?

Она раздраженно скрестила руки на груди. – Да, у меня есть личная жизнь, ты знаешь. Не все вращается вокруг армии. Кроме того, я пришла, как только капитан сообщил мне. Что все это значит?

– Мы снова получили сообщение от наших контактов на Континенте.

В три быстрых шага он оказался за своим столом, простым деревянным предметом прямоугольной мебели, заваленным картами и текстами. Поверх стопки бумаг лежал крошечный свиток пергамента, такой маленький, что Дуна не заметила бы его, если бы лейтенант не схватил его и не протянул ей.

Развернув его, она прочитала вслух: – Молодой орел едва не выпал из гнезда. Велик риск вызвать неприятности с волками. Старый змей копошится в своей клетке, становясь беспокойным с каждым днем. Запрашиваю дополнительную поддержку как можно скорее.

Дуна перечитала его еще раз, чувствуя себя невероятно глупо, когда смысл отказывался доходить до нее.

– Что, черт возьми, это должно означать? Я ничего из этого не понимаю.

– Это означает, что наш дорогой ниссийский принц в последнее время был довольно занят приобретением новых последователей, которые поддерживают его план обогнать своего отца. Это также означает, что по какой-то причине он нацелился на Тирос. Наши контакты запросили наше присутствие в Скифии, чтобы гарантировать, что проблема не обострится там, где она перерастет в вооруженное противостояние между двумя королевствами.

Ошеломленная, Дуна могла только спросить очевидное: – Но как мы можем помочь? Мы же не можем просто прилететь на грифонах. Никто даже не знает, что Забытое Королевство существует.

– Именно так, и именно поэтому лишь горстка из нас отправится верхом в качестве нейтральных сторон.

– А в качестве кого именно вы отправитесь?

Лейтенант ухмыльнулся. – Как ниссийские эмиссары.

У нее отвисла челюсть. – Ты гребаный псих.

– Возможно, но просто подумай об этом. Если мы представимся послами мира от имени короля Лукана, никто не усомнится в этом. Это будет так, как если бы этот человек сам послал нас позаботиться о том, чтобы его воинственный наследник не поссорился с новым королем Тироса. Мы играем свою роль, снижая любую потенциальную напряженность, которая может возникнуть из-за действий принца Мадира, и поддерживаем мир. Никто никогда не заподозрит нас.

– За исключением того, что никто не знает никого из вас в Моринии. Если бы кто-нибудь из Тироса написал в Белый дворец и поинтересовался обоснованностью ваших утверждений, правда была бы раскрыта очень быстро. Единственный способ, что это когда-либо сработало бы, – это если бы у вас был кто-то внутри самого дворца, кто мог бы действовать как буфер, кто-то, кто знал не только одного из нас лично, но и короля Лукана и самого наследного принца. Знакомое лицо, которому Тирос также поверил бы в искренность своих миротворческих намерений.

Роман ухмыльнулся, глаза его озорно блеснули. – Совершенно верно, командир.

Дверь за спиной Дуны открылась.

– Я не понимаю, – сказала она, сбитая с толку его самодовольным выражением лица. – Ты все еще собираешься осуществить план? Это не сработает, они тебе не поверят.

– Ты права. Но они поверили бы тебе.

Она моргнула, уверенная, что неправильно его расслышала. – Простите, что?

– Ты отправишься в Скифию, Дуна, – провозгласил лейтенант.

У нее перехватило дыхание, тело напряглось. – Нет.

– Да, и ты заберешь его с собой.

Посетитель шагнул вперед.

– Леди Дамарис, – лучезарно улыбнулся ей Доран Алджернон, – мы снова встретились.

ГЛАВА

26

Ниссийский мастер оружия, наблюдал за Дуной, которая так и осталась стоять как вкопанная, уставившись на него.

Казалось, что и дня не прошло с тех пор, как она в последний раз видела этого мужчину, его шестифутовую худощавую фигуру, облаченную в слишком знакомую королевскую форму, ассоциирующуюся с Белым дворцом в Моринии. Его короткие, волнистые темно-каштановые волосы были расчесаны на пробор и небрежно падали на темные глаза. Его рука покоилась на рукояти удлиненного меча катана, он ухмылялся ей.

– Что это? – наконец смогла произнести Дуна, все еще не веря своим глазам. – Как ты здесь оказался, Доран?

– Вы знаете друг друга? – спросил лейтенант, подходя к Дуне и переводя взгляд с нее на него.

– Да, – признал Доран, кивнув и повернувшись к Роману. – Леди Дамарис довольно долго жила в Белом Дворце, прежде чем решила покинуть нас. – На этих словах он снова повернулся к Дуне, и весь его прежний юмор исчез. – Я был разочарован, что у нас не было возможности попрощаться, но я понимаю. Этого следовало ожидать, – его глаза пронзили ее, – учитывая…

В ее горле образовался комок.

Он знает.

Она ждала, что тошнотворные чувства охватят ее при воспоминании о той ужасной ночи и осознании того, что другие знали о нападении Мадира, но они так и не пришли.

Вместо этого ее наполнил стыд. За то, что она позволила кому-то обращаться с ней таким отвратительным образом. За то, что не смогла постоять за себя, когда потребность Мадира контролировать ее стала очевидной. За то, что забылась и закрывала глаза на красные флажки, которые были там все это время.

Да, стыд, который сейчас перерос в ярость. Эта ядовитая змея, которая скользила и извивалась по ее венам, щелкая своими смертоносными клыками, угрожая поглотить ее изнутри. Умоляя выпустить ее во внешний мир.

Не позволяй своим эмоциям управлять тобой, Дуна.

На нее нахлынуло спокойствие.

Обуздай это.

– Значит, вас знают и в Ниссе, командир. Все складывается даже лучше, чем я изначально планировал. – В глазах лейтенанта промелькнула неуверенность, словно он почувствовал, что в этой истории кроется нечто большее, чем они оба скрывают.

– Доран – один из наших самых ценных активов. Он с военной базы в Зику и последние десять лет или около того выполнял задание под прикрытием в Моринии. Он – наши глаза и уши в стране орла-гарпии. – Он вздохнул. – Если бы я знал, что ты в Белом городе, Дуна, я бы привез тебя домой гораздо раньше. Мне следовало искать тебя повнимательнее, мне жаль.

Мне тоже. – Не нужно извиняться, Роман, ты не знал, – пробормотала Дуна, не сводя глаз с Дорана. – Я была потеряна во многих отношениях. И если бы я могла, я была бы первой, кто вернулся в прошлое и стер ошибки своего прошлого.

Сожаление отразилось на лице Романа. И все же… Он вдохнул, затем медленно выпустил скопившийся воздух. – Неважно, прошлое осталось позади, там, где оно должно остаться. А теперь, – он всплеснул руками, – давайте подготовим вас к путешествию. Доран будет сопровождать вас в Скифию вместе с капитаном Валерией и двумя другими воинами из Зику. Они уже проинформированы о плане и с нетерпением ожидают сигнала к отправлению. Генерал Валтасар разрешил вам участвовать в миссии час назад. Вы уезжаете через три дня или как только наши контакты подтвердят, что все готово к вашему приезду.

В голове у Дуны стучало, пока двое мужчин продолжали разговаривать.

– Как долго мы пробудем в Скифии? – Спросил Доран.

– Столько, сколько необходимо. Пока неизвестно, является ли это временной вспышкой безумия принца Мадира или это отсылка к более серьезным событиям, которым еще предстоит произойти. Ты, Доран, вернешься в Моринью, как только Скифский двор поверит в достоверность нашей истории. Ты должен оставаться в Белом Дворце, если я не получу иных указаний. Ты будешь перехватывать любые письма и потенциальные угрозы нашей миссии и информировать Дуну и ее компанию, если возникнет что-то неожиданное. Ты, – он взглянул на нее, – и мой сын отправитесь в одну из больших военных казарм на границе с Ниссой в качестве дополнительной гарантии того, что армейское командование не примет поспешных решений.

Ее лицо побледнело, сердце бешено заколотилось в груди.

Она снова увидит Катала.

Что мне делать? Ее мысли лихорадочно метались. Как мне выпутаться из этого?

Их голоса затихли вдали, когда Дуна погрузилась в свои мысли. Действительно ли она собиралась принять это задание? Пойдет ли это вразрез со всем, что она когда-либо делала в течение последнего года, с каждым решением, которое она принимала для обеспечения безопасности Катала? Вопреки той самой причине, по которой она вообще ушла от него?

Был ли у нее вообще выбор?

Конечно, есть. У тебя всегда есть выбор.

Но могла ли она повернуться спиной к долгу? К своему внутреннему моральному компасу? Могла ли она быть настолько эгоистичной, чтобы ставить свои личные проблемы и прошлое, о котором она стремилась забыть, выше безопасности других?

И, наконец, сможет ли она встретиться лицом к лицу с мужчиной, которого бросила год назад, и притвориться, что ей все равно? Вести себя безразлично рядом с ним. Перед ним. Рядом с ним, когда они делили одно пространство. Дышали одним воздухом. Существовали рядом друг с другом.

Сможет ли она вынести душевную боль, боль потери их связи, которую она будет чувствовать каждый раз, когда будет смотреть на него?

И что еще более пугающе, могла ли она притвориться, что когда-то они не принадлежали друг другу, и считать его не более чем незнакомцем?

Будь храброй, Дуна. Страха не существует.

– Это все, – сказал Роман, выпроваживая их. – Вы свободны.

Не говоря ни слова, Дуна и Мастер Оружия вышли из дома, ранние утренние лучи намекали на исчезающее ночное небо.

– Леди Дамарис, – чья-то рука потянула ее назад, – подождите. Я хочу поговорить с вами. Как у вас дела? Знаете, я скучаю по нашим спаррингам. Я так и не нашел вам замену, вы были слишком опытны для своего же блага. И теперь я знаю почему.

Она усмехнулась, вспомнив, как ей понравилось проводить время вместе. – Я тоже, Доран. – Ее улыбка погасла. – Ты был единственным светлым воспоминанием, которое осталось у меня об этом месте. – Дуна прочистила горло. – Значит, ты тоже полубог.

Он ухмыльнулся. – Это так. Удивлены?

Как легко ей было говорить о таких вещах, что было полной противоположностью ее прежнему настроению, когда она только приехала на Остров. – Меня больше ничто не удивляет. – И это действительно было не так. – Хотя я бы никогда в это не поверила, если бы ты сказал мне об этом, когда я жила в Белом дворце.

Черты его лица вытянулись, он заговорил тише и пробормотал: – Мне жаль. За то, что случилось с тобой, с Мадиром. Он всегда был немного не в себе, но я никогда бы даже не заподозрил, что он когда-нибудь зайдет так далеко с тобой той ночью. Все это по-прежнему держится под завесой тайны. Они боятся, что если станет известно о склонности наследника к насилию, люди перестанут его поддерживать.

Конечно, они боятся. Трусы. – Кто еще знает?

– Кроме меня и принцессы Роэзии, только стражники, которые были на дежурстве в тот вечер, лорд Кайо, Главный советник короля, и Микелла, но она исчезла сразу после вашего ухода. Никто не знает, что с ней случилось.

– Она в Навахо, Доран. В гареме их наследного принца.

Его брови сошлись на переносице. – Что она там делает?

– Она последовала за мной после того, как я сбежала, и мы оказались там вместе, но неважно. Это долгая история. – Ее сердце сжалось, она боялась спросить. – А король Лукан знает?

– Я не уверен, – признался Мастер оружия. – Он никогда никому ничего не говорил, но он уже некоторое время избегает собственного сына. Происходит ли это из-за этого или происходит что-то еще, о чем никто не знает, еще предстоит выяснить. По правде говоря, я не могу вспомнить, когда в последний раз видел этого человека.

– Что ты имеешь в виду?

– Он ест в своих покоях, редко выходя за их пределы, за исключением случаев, когда это абсолютно неизбежно. Приближается годовщина смерти его покойной жены, возможно, именно поэтому он ведет себя более замкнуто.

Появился капитан, направляясь прямо к ним двоим. – Мой отец проинформировал вас о нашей новой миссии?

Они оба кивнули, прерывая свой предыдущий разговор. Дуна повернулась к импозантному воину, изучая его, пока он разговаривал с Дораном.

Это был симпатичный мужчина, высокий, с широкими плечами и коротко подстриженными каштановыми волосами. Темная щетина покрывала его сильную квадратную челюсть, его гранитные глаза всегда мерцали, как будто скрывая тайну от остального мира.

Она никогда раньше не тратила время на то, чтобы оценить его красоту, и если ее вынудили отправиться на Тирос и встретиться лицом к лицу с генералом и его ордой женщин, то она могла бы подготовиться. А что может быть лучше, чем составить ей компанию рядом с великолепным мужчиной.

И тут ее осенила внезапная идея.

Если Катал двинулся дальше, то и я тоже.

Улыбаясь, она обхватила капитана за локоть и потянула его вперед, пока они шли к ее дому.

– Ото, – промурлыкала Дуна, – ты мой друг, верно?

– Конечно.

– Ну, друг, насколько хорошо ты можешь играть?

ГЛАВА

27

Киан Вилкас стоял в изножье дубовой кровати с балдахином, смотря, как поднимается и опускается грудь его сестры, пока она крепко спала в своей постели.

– Разбуди ее, – приказал он служанке, державшей ведро с ледяной водой.

Одним быстрым шагом женщина подошла к кровати и вывалила содержимое на голову принцессы.

Она вскрикнула, изрыгая ругательства, когда сон покинул ее.

– На этом все, можешь идти.

Служанка низко поклонилась и быстро вышла из темной комнаты, прежде чем кричащая женщина успела выбросить ее в окно.

– Что все это значит?! – Лейла вскочила с кровати, с ее волос капало на ковер.

– Уже полдень, сестра. Тебе не кажется, что ты достаточно выспалась?

– Что еще я должна делать? Ты запретил мне выходить куда-либо за пределы территории дворца.

– И на то есть веская причина.

Лейла вздернула подбородок, глядя на Киана сверху вниз, хотя он был на целую голову выше ее невысокого роста. – Она моя мать, чего ты ожидал от меня? Я не могла позволить ей сгнить в тех подземельях.

– Была твоей матерью. Прошедшее время.

– Да, я знаю. Ты постоянно напоминаешь мне.

Его губы скривились от отвращения. – Меня никогда не перестанет удивлять, насколько ты равнодушна. – Он наклонил голову. – Ты всегда была такой чуткой и любящей дочерью, не так ли? – Сарказм исходил от короля Тироса, возмущенного тем, что в этом мерзком человеческом существе течет одна с ним кровь. – Одевайся, я хочу тебе кое-что показать.

Двое охранников, стоявших за дверями, открыли их еще до того, как Киан успел взяться за ручку, кивнув в знак приветствия, когда он проходил мимо.

– Ваше величество, – к нему подбежал третий стражник, – только что прибыл отряд ниссийцев. Что вы намерены делать дальше?

– Проводи их в Военный зал и попроси моих братьев поприветствовать их. Я приду через минуту.

– Очень хорошо, Ваше величество. Как пожелаете.

Дверь открылась во второй раз как раз в тот момент, когда молодой охранник исчез за углом, и вперед вышла очень раздраженная Лейла.

Не дожидаясь, пока она последует за ним, Киан прошествовал через дворец, его многочисленные извилистые залы, украшенные картинами с изображением королевского дома Вилкасов и их многочисленных достижений на поле боя.

Массивные прямоугольные окна от пола до потолка занимали одну сторону стен, простираясь дальше и освещая пространство естественным дневным светом.

Стражники в типичной синей униформе королевского Йеля и с нагрудными знаками с вытянутым изображением страшного волка стояли на страже через каждые несколько шагов вдоль ряда окон, их руки сжимали длинные копья, когда они смотрели сквозь стекло. Подобно волне, их головы почтительно склонились, когда их монарх проходил мимо них, Киан встретился взглядом с каждым в отдельности в знак своего глубокого уважения к своим людям.

Запах дыма донесся до Киана, когда они остановились перед огромным круглым окном, выходящим в Королевские сады.

Те самые, которые сейчас были охвачены пламенем.

Лейла ахнула, прижимаясь к стеклу. – Там пожар! – Она повернулась к нему с мольбой в глазах. – Все будет испорчено! Сделай что-нибудь! – Руки забарабанили по стеклу, как будто одно это действие могло остановить разворачивающееся перед ними опустошение.

– К чему такая паника, дорогая сестра? – Пробормотал Киан, надев маску, когда разглядывал ее лицо. – Я и не знал, что у тебя такая глубоко укоренившаяся привязанность к цветам.

– Это были сады твоей матери, мне просто жаль, что они так закончились. Это единственное, что у тебя еще осталось от нее.

Он кивнул, сцепив руки за спиной. – Это идеальное место для посадки ядовитых растений, ты согласна?

Лейла резко повернула голову, побледнев от его слов. – Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду. – Она отвернулась, задрав нос, как будто обиделась. – Я знаю, что ты ненавидел мою мать, но за какое бы преступление она ни совершила, она заплатила своей жизнью.

– А как насчет тебя, дорогая сестра? Какое преступление ты совершила?

Выражение ужаса промелькнуло на ее лице, прежде чем снова исчезнуть, пальцы лениво теребили рукав.

– Что, нечего сказать? – Рука Киана пульсировала, знак генерала горел под одеждой. – Тогда позволь мне освежить твою память. Ты знаешь, что такое паслен? Нет? Это очень красивый цветок в форме колокольчика, я уверен, ты его видела, он повсюду в садах моей матери. Это не было бы проблемой, если бы не то, что паслен в природе не растет на Тиросе. Отсюда возникает вопрос, как именно он тогда сюда попал?

– Кто-то его посадил, я не понимаю, в чем проблема.

– Конечно, нет, потому что это сделала твоя мать. – Кривая улыбка тронула его губы. – В этом нет ничего плохого, верно? За исключением того, что паслен – чрезвычайно ядовитое растение. Такое, которое может даже вызвать смерть при попадании в организм в высоких концентрациях.

Впервые с тех пор, как Киан себя помнил, принцесса выглядела по-настоящему испуганной.

– Ты хочешь знать, как умерла моя мать и женщина, которая приютила тебя и обращалась с тобой, как с родной дочерью, сестренка? – Он наклонился, поравнявшись с ней, желая увидеть признание вины в ее глазах. – Из-за отравления пасленом.

Дрожа, Лейла спросила едва слышным голосом: – Какое это имеет отношение ко мне?

Вот оно.

Он выпрямился, расправив плечи. – Паслен также можно использовать в других, менее ядовитых зельях, если принимать его в строго контролируемых количествах и смешивать с несколькими дополнительными растениями. Целебные зелья, сонные зелья…любовные зелья…Выбирай сама.

Мысли Киана блуждали, его терзали тяжелые сомнения. – Я очень надеюсь, что ты никогда не использовала его против нашего дорогого генерала. Мне бы страшно подумать, что было бы с тобой, если бы ты это сделала и он узнал об этом. – Он цокнул языком. – Действительно трагично, что мне пришлось бы похоронить и свою младшую сестру, и так скоро после потери нашего любящего отца.

Пламя увеличивалось в размерах, поглощая все в поле зрения, стирая ложь и предательство, которые десятилетиями преследовали их дом.

Он повернулся, собираясь уйти в Военный зал.

– Прими это как мое предупреждение, Лейла, – сказал Киан, не потрудившись заметить залитое слезами лицо своей сестры. – Не делай глупостей. У нас может быть один и тот же презренный родитель, но я без колебаний оборву твою жизнь, если ты предашь меня и самых близких мне людей. Я не моя мать, я не жалею предателей. Я убиваю их.

Цокая каблуками, король Тироса спустился в Военный зал оставив охваченную паникой Лейлу позади.

ГЛАВА

28

Напротив того места, где стояла компания из пяти человек, стояли два королевских принца, главный советник короля и сам король Тироса.

Все пристально смотрели на них.

– Это не сработает, – пробормотала Дуна себе под нос, слегка отклонившись в сторону, чтобы слышал только Доран.

Он проигнорировал ее, устремив взгляд на их сердитую аудиторию.

– Ваше величество, – сказал магистр оружия, склонив голову, – благодарю вас за то, что приняли нас так быстро. Мы прибыли в знак доброй воли Его Величества короля Лукана Райдона и как гарантия продолжения вековых мирных отношений между двумя могущественными королевствами.

Король Киан кивнул, изучая лица каждого из них, прежде чем его взгляд, наконец, остановился на Дуне. И остался там. – Ты кажешься мне знакомой.

Она сглотнула, успокаивая нервы, но прежде чем она успела открыть рот, вмешался принц Эдан.

– Это потому, что она солдат из легиона капитана Мойры, – прорычал гигантский воин. Что за черт? – Я очень надеюсь, что у нее есть очень веское объяснение того, почему она стоит здесь с ниссийцами в качестве их королевского представителя.

– Если позволите, – вмешался Доран, доставая свернутый кусок пергамента из одного из своих внутренних карманов. – Дуна Дамарис путешествовала между Ниссой и Тиросом в течение прошлого года в качестве своего рода эмиссара, назначенного самой капитаном Мойрой. У меня здесь письмо капитана к вам в качестве доказательства моих слов.

Дуна напряглась, не знакомая с этой частью их истории.

Какое письмо?

Один из стражников подошел к ним, взял свиток бумаги и передал его королю, который не спеша читал его.

– Она была ценным активом в передаче точной и беспристрастной информации от обеих сторон и предотвращении любой напряженности, которая могла бы возникнуть в результате определенного провокационного поведения с любой стороны.

– Ты имеешь в виду своего наследного принца, – выплюнул Эдан.

– Да, включая его.

– А что по этому поводу думает король Лукан? – Спросил Киан, кладя пергамент на стол.

– Его Величество осведомлен о проблеме, – сказал Доран холодно и собранно. – Именно поэтому помощь леди Дамарис имела первостепенное значение. Его Величество также любезно попросил вас отплатить за услугу и предоставить моим товарищам, – он указал на Ото и двух оставшихся воинов, – возможность пока пожить в казармах капитана Мойры, как доказательство ваших искренних намерений сохранить мир.

– А как насчет тебя, Алджернон? – Эдан поднял бровь. – Что будет делать ниссийский мастер оружия в одном из наших самых ценных легионов? Собирать военную разведку для вашего принца? Мы все знаем, как вы близки к наследнику.

– Я возвращаюсь в столицу, Ваше высочество. Мои личные отношения с кем-либо из королевской семьи перевешивает моя преданность нынешнему королю Ниссы.

Двое мужчин продолжили свою словесную дуэль, Дуна отключилась, почувствовав укол осознания.

Кто-то наблюдал за ней.

Она обвела взглядом четверых мужчин, внимательно прислушивающихся к текущему разговору, происходящему в Военном зале. Всех, кроме одного.

Принц Вален сидел, откинувшись на спинку стула, скрестив одну руку на животе, локоть другой покоился на сгибе ее, указательный палец постукивал по подбородку. Его глаза сузились, чернила на его толстой шее напряглись, когда он рассматривал ее. Ни капли стыда за то, что его застали за разглядыванием.

Дуна выдержала его взгляд со стоическим выражением лица, не выдавая бушующего внутри нее смятения.

Черт. Он на это не купится.

Внезапно его лицо просветлело, и довольная улыбка расплылась по его чертам.

Нехорошо.

– Этого достаточно, – прервал его король Киан, вставая. – Я разрешаю тебе оставаться в казармах капитана Мойры. – Он повернулся к своему советнику. – Пожалуйста, подготовьте письмо для его Величества в Ниссу и передайте его Магистру оружия, чтобы он забрал его с собой через час. Пойдемте, – он снова обратился к группе из пяти человек, – позвольте мне показать вам дворец, прежде чем вы уйдете.

– Ваше величество, – Ото обрел дар речи, – если позволите. Мы хотели бы отправиться в казармы как можно скорее, желательно прямо сейчас, пока наши лошади еще теплые. Им будет труднее возобновить путешествие, как только их мышцы остынут.

– Хорошо. Я так понимаю, ты знаешь дорогу, Дамарис?

Глаза Дуны метнулись к королю, она была слишком занята игрой в гляделки с младшим членом королевской семьи, чтобы заметить, что он заговорил с ней.

Кивнув в знак согласия, она сказала: – Да, знаю.

– Хорошо. Тогда это все. Алджернон. – Не сказав больше ни слова, он вышел из Военного зала, его главный советник и Мастер оружия последовали за ним.

Дуна затаила дыхание, когда два тироских принца медленно встали и неторопливо направились к ним, оба мужчины выглядели весьма недовольными таким поворотом событий, когда остановились перед Дуной.

– Знаешь, – обратился к ней Вален, засунув руки в карманы, – я ломал голову, пытаясь решить, откуда я тебя знаю. Учитывая, что я не прожил в Тиросе почти всю свою жизнь, это не могло быть из военного лагеря. – Он наклонился, склонив голову набок, его серые глаза остановились на ней. – Потом я вспомнил. Ты была одной из личных наложниц принца Фаиза.

Она замерла, лихорадочно соображая, где он мог ее видеть.

– И я так же помню ту ночь. Видишь ли, у меня есть умение нажимать на кнопки людей. Назови это раздражающей привычкой очень скучающего принца.

– Вален, – предупредил Эдан.

– Да, да. В любом случае, – продолжил он, – в тот вечер мне было довольно весело нажимать на кнопки нашего дорогого генерала. Ты хочешь знать почему?

Тишина.

– Потому что он не мог оторвать от тебя глаз, даже когда рядом с ним была моя сестра. На самом деле, довольно интересно, если подумать. Сначала Фаиз, затем генерал, а также Мадир, насколько я слышал. Или я неправильно понял порядок? – Он ухмыльнулся, проведя языком по передним зубам, когда его взгляд скользнул по Дуне. – Ты умеешь находить общий язык, не так ли? Возможно, я тоже смогу прокатить тебя на своем члене.

Она дала ему пощечину.

Звук эхом разнесся вокруг них, наполняя комнату напряженной тишиной. Подойдя к мужчине, Дуна ухмыльнулась, когда он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на нее, глубоко нахмурившись.

– Сначала мне пришлось бы найти ваш член, не так ли, ваше высочество? – Она игриво похлопала его по щеке, той, на которой был красный отпечаток ее руки. – Простите, принц, – пробормотала она. – У меня нет привычки трахаться с мальчиками.

Раздались смешки, когда Дуна развернулась на каблуках. – Пошли, капитан. Казармы ждут нас. – И, не потрудившись поприветствовать двух членов королевской семьи, вышла из Дворца в Скифии прямо в широко раскинутые объятия самой Судьбы.

ГЛАВА

29

Кусок пергамента прожег дыру у нее во внутреннем кармане. Оглядевшись еще раз, Петра осторожно вынула его и, развернув, торопливо прочла.

Ее глаза загорелись.

Могло ли это быть?

Она прочитала его снова. И еще раз, убедившись, что глаза не обманывают ее. Вздохнув с облегчением, когда новости дошли до нее.

Наконец-то. Она думала, что этот день никогда не наступит.

– Что это?

Петра развернулась, скомкала листок бумаги и засунула его за пояс брюк, прежде чем блондин успел это заметить.