Текст книги "Пески Титанов (ЛП)"

Автор книги: Изабелла Халиди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Я не единственный, у кого изо рта текла слюна. – Он наклонился и прошептал: – Среди прочего.

– Я надеюсь, ты запомнил это, потому что это больше никогда не повторится.

– Какую часть? – Он по-волчьи ухмыльнулся. – У тебя изо рта текут слюни или у меня?

Лицо Дуны вспыхнуло. – И то, и другое. Ни то, ни другое.

Он наклонил голову и прошептал ей на ухо: – И все же, с тебя уже капает на трусики.

– Итак, кто из нас бредит?

– Докажи, что я ошибаюсь, Дамарис.

– Ч-что?

Катал поднял руку, положив ее ей на живот, его палец скользнул по поясу ее брюк. – Если бы я протянул руку и коснулся тебя, что бы я обнаружил, хм? Какую правду сказала бы мне твоя хорошенькая маленькая киска? Держу пари, она мила и готова для меня, просто ждет, когда я погружу свои пальцы в ее восхитительное тепло. Она тоже так хорошо сжимала мои пальцы. Точно так же, как она сжимала мой толстый член.

Она оттолкнула его руку, грудь тяжело вздымалась. – Я бы никогда больше не позволила тебе прикоснуться ко мне.

– Все в порядке, я могу использовать свои тени, чтобы трахнуть тебя в открытую, если это то, что ты предпочитаешь.

Ее рот широко раскрылся.

Он застонал, облизывая губы. – Давненько я такого зрелища не видел.

Шок отразился на лице Дуны. – Что, черт возьми, с тобой не так?

Ох, как весело ему было от всего этого. – Что ты имеешь в виду?

– Я помню, что вы были более терпимым, генерал.

Он ухмыльнулся, в его глазах появился озорной блеск. – Это потому, что ты была слишком занята, выкрикивая мое имя, чтобы заметить разницу.

Ее спутник вошел, оттеснив Дуну в сторону. Снова. – Ладно, этого достаточно.

Глаза Катала потемнели. У ублюдка было желание умереть. – Ты от природы склонен к самоубийству или просто когда я рядом?

Челюсть мужчины задергалась, кулаки сжались по бокам, как будто он хотел ударить его.

– Ото, пожалуйста, – сказала Дуна, схватив воина за руку и пытаясь оттащить его.

– Ото? – прорычал генерал, его зрение стало багровым. Зеленоглазый монстр ревности вонзил когти. Угрожая разорвать его в клочья.

Лицо Дуны побледнело, как будто она одновременно с ним осознала, что она открыла.

– Да, Ото Валерия, – ответил воин, не отступая. – Сейчас она со мной, так что, что бы вы ни разделяли в прошлом, с этим покончено. И я был бы признателен, если бы ты следил за своим тоном, разговаривая с ней.

Катал ухмыльнулся, уперев руки в бока. Проведя языком по верхним зубам, он опустил голову и недоверчиво покачал ею. Конечно, как он мог даже подумать, что в ней осталась хоть капля порядочности. Она должна была вернуться, и, несмотря ни на что, рядом с ней был ее новый любовник.

Ее гребаные яйца были невероятны.

– Что ж, Ото, тогда небольшой совет от одного человека другому. – Катал засунул руки в карманы, ему нужно было за что-нибудь зацепиться, чтобы не придушить самодовольного ублюдка. – Не расстраивайся, когда она выкрикивает мое имя, пока ты внутри нее. От старых привычек трудно избавиться.

Тело Ото затряслось. Но Каталу было наплевать. Ярость и ненависть скрутили его внутренности, сделав кровожадным.

Ему нужно было покончить с этим.

Сейчас.

Его взгляд метнулся к Дуне, желая увидеть, как из ее глаз хлынет боль, когда он до упора вонзит нож и будет резать. – Можешь забрать мои объедки. Я с ней покончил.

Не дожидаясь, пока его слова произведут желаемый эффект, он развернулся и вышел оттуда. Ему нужно было убраться подальше. От них. От него. От нее.

Он стиснул зубы, стыд взял верх. Стыд за свою глупость, за свою наивность. За свое отчаяние и все возрастающую панику, которые охватили его, когда он не смог найти ее. Когда он подумал, что она лежит где-то мертвая, погребенная под десятью футами земли.

Все те бессонные ночи, которые он проводил в молитвах, как гребаный идиот, когда знал, что ни его брат, ни сама Судьба никогда не ответят на его мольбы.

Все те слезы, которые он пролил, вся боль и мучения, когда его сердце разбивалось вдребезги каждый раз, когда он не мог найти ее…Все это было напрасно.

И все же это было для него всем.

Именно в этот момент реальность решила влепить ему пощечину в последний раз.

– Генерал, – прогремел рядом с ним низкий голос Акселя, – я искал вас последние полчаса. Капитан Мойра устраивает приветственный прием для наших ниссианских гостей. Она попросила меня передать вам сообщение на случай, если вы сегодня вечером снова решите взбеситься.

– Скажи ей, чтобы не волновалась. Я вылечился от своей болезни. – Показалась его палатка. – И пришло время всем осознать это.

– Что ты планируешь? – спросил я.

Губы Катала скривились. – Увидишь. Но сначала, – он остановился перед тем, как войти внутрь, – приведи мне Мелину. И приведи ее ко мне сейчас же.

ГЛАВА

34

Дуна лежала на поле фиолетовых колокольчиков, глядя в усыпанное звездами небо. Воды лесного озера слегка подернулись рябью от прохладного осеннего ветерка, возвещая о приближении зимы в королевстве страшного волка.

Она вдохнула, наслаждаясь ароматом природы. Тот самый аромат, который напомнил ей об острове Ур-Чисиси, ее доме. Ее настоящем доме. Доме ее детства и прошлого. О ее матери и отце. О бесчисленных воспоминаниях, которые сформировали ее и сделали тем человеком, которым она была сегодня. О своей бабушке, или, скорее, о женщине, сыгравшей эту роль. О жертве, которую она самоотверженно принесла, чтобы сохранить Дуну в безопасности.

Из-за чего, Дуне еще предстояло выяснить.

Ее отец отказался рассказать ей об этом до того, как Дуна и остальные отправились на свою миссию на Тирос, повторяя ту же старую фразу, которую он всегда повторял: что она еще не готова узнать правду и что для нее лучше оставаться в неведении.

Но как это могло быть?

Именно ложь привела ее туда, где она сейчас находится. Ложь, которая сковала ее и заставляла принимать опрометчивые решения. Ложь, которая погубила ее и Катала безвозвратно.

Только сейчас она осознала всю серьезность сокрытия правды. Серьезность ситуации, к которой это привело.

Как бы она ни старалась, крошечная часть ее не могла пожалеть об этом. Не совсем. Потому что, если бы Дуна не сбежала из Бакара, она никогда бы не узнала правду о себе и своем прошлом, но, скорее всего, все еще боролась бы с видениями, которые теперь были лишь редкой случайностью, возникшей в результате какого-то неизвестного внешнего воздействия.

Но стоило ли все это того? Стоило ли найти себя, чтобы потерять Катала?

– Ты в порядке? – раздался тихий голос справа от нее.

Дуна повернула голову, обнимая свою подругу и сестру, и присоединилась к Дуне на клумбе с цветами. – Я в порядке, Петра. Просто задумалась.

Они провели вместе всего несколько минут, когда Дуна только появилась, Петру отозвали на какое-то задание с капитаном Мойрой, которое помешало им должным образом поприветствовать друг друга.

Петра протянула руку, переплела их пальцы, пока они лежали, растянувшись на земле, и вгляделась в лицо Дуны. – Я так сильно скучала по тебе, – прошептала она, ее глаза заблестели. – Так сильно. Что случилось?

Сердце Дуны оборвалось. Если бы она только знала.

Словно прочитав муку в ее глазах, Петра поднесла руку Дуны ко рту и поцеловала в кончик. Давая ей время, необходимое, чтобы смириться со своим решением. Она сжала ее руку, молча подталкивая ее к этому.

Страха не существует.

– Я должна тебе кое-что сказать, – наконец произнесла Дуна срывающимся голосом.

Так она и сделала.

Она рассказала ей все. О Мадире, о своем бегстве из Бакара. О своих видениях и воспоминаниях, об Острове и о том, что она там обнаружила. О ее прошлом и ее наследии. О лжи, обмане и игре, в которую она была вынуждена играть, чтобы обезопасить Катала, ни разу не раскрыв его истинной личности.

В конце концов, это был не ее секрет, который она могла разглашать.

Когда она закончила, Луна стояла высоко в небе, ее серебристый свет мерцал на темном фоне неба, словно улыбаясь ей сверху вниз.

Петра хранила молчание, ее лицо ничего не выражало.

– Скажи что-нибудь.

Она вдохнула, затем тяжело выдохнула, не встречаясь с умоляющим взглядом Дуны. – Я не знаю, что сказать. Я имею в виду, что ты всегда была исключительно искусна в обращении с клинком. Бесчеловечно, если позволишь добавить.

Дуна рассмеялась. – Ты воспринимаешь это ужасно спокойно.

– Потому что это ничего не меняет. Ты по-прежнему моя сестра и лучшая подруга. И я надеюсь, что так будет всегда.

Внутри у Дуны все сжалось от беспокойства, она не знала, должна ли она открыть рот и углубить их разговор, но нуждалась в освобождении от всех сдерживаемых эмоций той наполненной ужасом ночи.

Ночь, которая привела все в движение.

– Я была так напугана, Петра, – прошептала Дуна, отвернув голову, когда они лежали на земле, вглядываясь в звезды, как будто ища ответы. – Так чертовски напугана. Я никогда не видела Мадира таким. Это было так, как будто он сошел с ума. Как будто внутри него жило какое-то безумие, толкающее его на все эти отвратительные поступки. И к тому же он был таким сильным. Таким невероятно сильным. Я не могла одолеть его, как бы сильно ни старалась. – Она сглотнула. – Я никогда не думала, что он способен на такие зверства.

Из уголка глаза Дуны скатилась слеза. Потом еще одна. Пока реки блестящих слез не потекли по ее лицу, заливая цветы под ней.

Руки Петры обвились вокруг нее, притягивая Дуну к своей груди. Держа ее на руках, как мать ребенка, успокаивающе поглаживая Дуну по спине, пока она баюкала ее голову.

– О, мой милый, наивный друг. Ты всегда была слишком хороша для этого жалкого мира. Выпусти это, – пробормотала она в волосы Дуны. – Тебе больше не нужно быть сильной.

Рыдание вырвалось у Дуны, когда она уткнулась лицом в тунику Петры. – Я думала, он собирался убить меня.

– Он больше не сможет причинить тебе боль.

Нет, он не мог. – Но что, если он причинит вред Каталу? – Ее самый большой страх пронесся сквозь ночь, ее слова повисли в воздухе, как зловещие тени рока.

Рука Петры замерла. – Я думаю, тебе следует больше доверять нашему дорогому генералу.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты должна сказать ему.

Голова Дуны вскинулась, как будто ее ударили. – Я… я не могу.

– Почему бы и нет?

– Потому что…Мне стыдно.

– Из-за чего? – Петра закричала. – Ты не сделала ничего плохого. В том, что случилось, нет твоей вины, Дуна.

– Я знаю, но…Я не могу избавиться от этого чувства. И если бы я рассказала ему, все было бы напрасно. Я не смогу жить в мире с собой, если с ним что-то случится из-за меня.

– Он заслуживает знать, Дуна. Будет хуже, если он услышит это от кого-то другого.

Ее охватило сомнение. – Он пойдет за Мадиром.

– Как и следовало.

– Он убьет его.

Петра пожала плечами. – Я могла бы придумать вещи похуже смерти.

Не веря своим ушам, Дуна возразила: – Война разразится.

– Войны начинались из-за меньших вещей.

– Он меня ненавидит.

– Он ранен! – Петра вздохнула. – Послушай, я не указываю тебе, что делать. Ты должна делать только то, что считаешь правильным. Но знай, что бы ты ни решила, я поддержу тебя. Я всегда буду твоей подругой и сестрой. А теперь хватит слез. – Петра встала, протягивая руку. – Пойдем. Празднества все еще в разгаре. Тебе не помешало бы немного взбодриться.

– Думаю, я останусь еще ненадолго.

Петра нахмурилась. – Обещай мне, что не останешься здесь совсем одна и не будешь дуться?

– Я обещаю. – Дуна отмахнулась от нее. – Иди. Развлекайся.

Очевидно, удовлетворенная её ответом, женщина-воин кивнула, прежде чем неторопливо направиться обратно к казармам.

Дуна закрыла глаза, позволяя прохладному ветерку осушить влагу на ее лице.

Позади нее послышалось шарканье, заставившее ее улыбнуться.

– Я же сказала тебе, что со мной все в порядке. Тебе не нужно было со… – Она поперхнулась словами, когда черная фигура огромного волка материализовалась в тени леса.

Дуна вскочила, ища свой клинок, который она бросила где-то на цветущем поле.

Черт. Черт. Черт. Где он, черт возьми?

Зверь крался вперед, пока не выступил из темноты и не уставился на нее своими красными глазами.

– Рок! – Ее охватило облегчение, когда Дуна, спотыкаясь, побежала к грозному волку. Подбежав, она бросилась на него. – Что ты здесь делаешь? – спросила она.

Он удовлетворенно замурлыкал, уткнувшись носом в ее шею и облизывая лицо.

Она засмеялась, отталкивая его лицо. – Теперь я буду пахнуть, как ты. Никто не захочет меня целовать.

Низкое рычание исходило из его живота.

– Только не говори мне, что ты ревнуешь! – Она согнулась пополам, катаясь по клумбе с цветами. – Глупый волк, ты же знаешь, что у тебя всегда будет частичка моего сердца.

Словно довольный ее ответом, Рок лег позади нее, свернувшись так, что она уютно устроилась между его передними и задними ногами, словно защищая Дуну от внешнего мира. Тепло волнами исходило от него, успокаивая ее.

В этот момент она чувствовала себя в такой безопасности, такой совершенно завершенной.

Ее веки опустились, и она задремала, и только фиолетовые колокольчики и сладкое забытье составляли ей компанию.

❖

Сильные руки держали ее, пока Дуна приходила в сознание и теряла его. Было такое чувство, что ее несут. Она уткнулась носом в тепло, удовлетворенно вздохнув, когда запах кожи и виски вторгся в ее чувства.

Низкий стон завибрировал у ее щеки, звук успокаивал, заставляя ее глубже забраться в утешительные объятия.

– Невероятно, – услышала она чей-то голос.

Катал.

На самый короткий миг ее сердце подпрыгнуло. Но потом она вспомнила Рока и то, как заснула рядом с ним, и вся надежда испарилась, как надутый воздушный шарик.

Катал, должно быть, нашел их такими. Должно быть, Дуна слишком глубоко погрузилась в страну грез, если он решил нести ее на руках, вместо того чтобы просто разбудить и приказать возвращаться в лагерь. В конце концов, он не мог оставить ее вот так. Она бы замерзла насмерть.

И я уверена, что он предпочел бы, чтобы такая вина не давила на его совесть.

Дуна подумывала о том, чтобы предупредить его о том, что она проснулась, но потом решила этого не делать. Любопытство заставило ее притвориться сонливой, искушение посмотреть, что будет делать Катал, когда решит, что рядом никого нет, было слишком непреодолимым, чтобы его игнорировать.

Поэтому она продолжала играть свою роль, держа глаза закрытыми и прислушиваясь к окружающим звукам, пытаясь разобрать, где они находятся. Тихий шелест подсказал ей, что они где-то внутри. Затем ее опустили на кровать, и ее сердце подпрыгнуло.

Не реагируй. Держи себя в руках.

Словно щелкнул выключатель, ее сердце успокоилось, трепет от того, что она оказалась в постели с Каталом, почти заставил ее громко застонать.

– Что это за ужасный запах? – услышала она голос Катала, прежде чем он наклонился и понюхал ее. – Ради всего святого. Мне нужно проверить этого зверя на бешенство. Кто знает, что он подцепил, если от него несет дерьмом.

Ей потребовались все силы, чтобы не расхохотаться. Но опять же, смеяться было не над чем. Она была в постели с красивым мужчиной, и от нее пахло кучей дерьма.

Просто чертовски гениально. Способ привлечь к себе внимание мужчины.

– Я не должен, – пробормотал Катал. – Но я должен. От нее будут вонять простыни. – Он сделал паузу, словно обдумывая, что делать. – К черту все. Она может продолжать ненавидеть меня завтра.

Кто он такой…

Он снял сапог, потом другой.

Он раздевает меня.

Кожа Дуны загорелась, сама мысль о прикосновении рук Катала разжигала огонь глубоко внутри нее.

Он поднял ее руки, высвобождая их из-под туники, натянул ткань ей через голову, прежде чем снова опустить ее на матрас, оставив Дуну растянуться в ее атласной сорочке.

Ее соски затвердели, превратившись в два твердых пика, когда она почувствовала, как его пьянящий взгляд скользнул по ней.

– Черт, – выругался он. – Черт.

Это грязное слово было как катализатор для пламени, бушующего внутри нее. Он продолжал, быстро снимая с нее брюки, оставляя обнаженными ее ноги. Внезапный резкий вдох заставил ее решимость рухнуть.

Может быть, только мельком. Он никогда не узнает.

Ее веки приоткрылись до двух крошечных щелочек, как раз достаточных, чтобы разглядеть фигуру генерала. Он склонился над ней, обжигая взглядом каждый дюйм ее тела.

– Такая чертовски красивая, – пробормотал он, обнимая ее. Его рука опустилась, томно поглаживая ее плоть, когда он прошептал сам себе: – Ты настоящая? Ты мне мерещишься? – Его прикосновение было таким мягким, что на краткий миг Дуна засомневалась в себе. – Ты здесь, не так ли? Я не схожу с ума. – Другая его рука присоединилась к ней, обводя изгибы ее тела. – Почему ты вернулась, Дуна? Почему? Я прекрасно справлялся без тебя. – Дрожь охватила ее, когда его большие мозолистые руки скользнули по ее ногам.

Он сделал паузу, словно решая, стоит ли ему продолжать. Затем его длинные пальцы скользнули под атлас, заставляя ткань собраться вокруг талии Дуны, обнажая ее живот и кружевные трусики.

– Черт. – Его голос был напряженным, словно от сильной боли. – Черт. Я не могу этого сделать. Я не могу продолжать прикасаться к тебе. – И все же он не убрал руки. – Я бы хотел, чтобы все было по-другому, – пробормотал он себе под нос, проводя костяшками пальцев по ее животу. – Что мы могли бы быть вместе еще раз.

Ее душа воспарила, ей хотелось крикнуть ему, сказать правду, что ее сердце все еще бьется для него. Что она никогда не забывала его. Что она жаждет его каждой клеточкой своего существа.

Но она этого не сделала.

– Я любил тебя, – прошептал он. – Я любил тебя так чертовски сильно. Но ты разбила мне сердце. И за это я никогда не смогу тебя простить. – Катал приподнялся и запечатлел долгий поцелуй на ее лбу, словно прощаясь окончательно.

Затем он ушел, его прикосновение растаяло, как снег под первыми весенними лучами. Забирая его тепло и гася последние огоньки надежды, которые Дуна хранила в своем израненном сердце.

ГЛАВА

35

Когда Петра проснулась, шел дождь, ее палатка была окутана темнотой, хотя сквозь серые облака в небе проглядывало Солнце.

Она застонала, ее голова раскалывалась от вина, которое она выпила накануне вечером. – Мне нужно перестать пить эту чертову жидкость.

Несмотря на то, что она выпила всего несколько бокалов, она чувствовала себя так, словно ее растоптала орда лошадей. Ее мышцы болели, когда она лежала лицом вниз на кровати с опухшими от сна глазами.

Мойра сдерет с меня кожу живьем, если увидит меня в таком виде.

Ее глаза распахнулись.

– Черт. – Она выглянула в окно. – Нет. Нет, нет, нет, нет!

Она опоздала. Снова.

Вскочив с кровати, она быстро привела себя в порядок, не потрудившись вымыть свои длинные рыжие волосы. У нее не было на это времени, и если бы она оставила их распущенными, дождь стал бы идеальной заменой хорошему ополаскиванию.

Она остановилась как вкопанная, скривившись от отвращения. – Это просто новый уровень лени, даже для тебя, Петра.

Облачившись в кожаную одежду и сапоги, она собрала волосы в узел, накинула на себя плащ, схватила меч и поспешно выбежала из палатки.

Солдаты уже суетились вокруг, кто-то тренировался, кто-то полировал свое оружие. Другие готовили своих лошадей к выполнению любой миссии, которая была им поручена на этот день, в то время как другая группа таскала дрова в лагерь, приготовления к надвигающейся зиме шли полным ходом.

Петра поежилась: утро было необычно холодным для дня середины осени.

Появилась палатка капитана Мойры, выделяющаяся из моря гораздо меньших белых палаток своими внушительными размерами. Пара статуй, похожих на сфинксов, стояли у входа, словно охраняя женщину внутри.

Петра фыркнула.

Как будто ей когда-нибудь понадобится охрана.

Не потрудившись представиться, она вошла внутрь, любуясь чрезмерно ярким сочетанием цветов и мебели, которые Капитан собрала за долгие годы своих путешествий и завоеваний за границей.

Она обнаружила, что упомянутая свирепая воительница склонилась над свитком пергамента, развалившись на одной из ярких подушек для сидения, которые обычно были небрежно разбросаны по краю палатки.

Брови Петры взлетели вверх, она не привыкла видеть ветерана войны в такой непринужденной обстановке.

– Не смотри на меня так, – сказала Мойра, не отрывая глаз от листка бумаги.

– Как, например?

Глаза Мойры вспыхнули. – Как будто я неграмотная идиотка, которая умеет только махать мечом.

Ошеломленная Петра прижала руку к сердцу. – Я бы никогда! Ты можешь махать двумя мечами!

– Умная задница, – пробормотала Мойра себе под нос, протягивая Петре свернутый пергамент. – Это только что пришло.

Притянув к себе зеленое чудовище, похожее на подушку, Петра взяла ее, быстро просмотрев содержимое. – Итак, наш принц становится все более беспокойным с каждым днем. Что мы собираемся делать?

– То же самое, что мы делали до сих пор. Ждем. И наблюдаем. Мы не должны никак взаимодействовать, пока не останется другого выхода. Ты знаешь наши приказы.

Прошло мгновение тишины, прежде чем Петра пробормотала, играя с краем подушки: – Он причинил ей боль, ты знаешь.

Мойра моргнула, как будто не была уверена, что правильно расслышала. – Это она тебе сказала?

Петра кивнула. – Я подвела ее. Я не смогла обеспечить ее безопасность.

– Ты не могла знать.

– Я не должна была оставлять ее в Белом Городе. Я должна была заставить ее поехать со мной в Бакар. Если бы я только настаивала сильнее, он бы никогда этого не сделал…Это все моя вина.

Мойра схватила ее за руку, сжав ее в своих ладонях. – Ты так долго оберегала ее, Петра. Ошибки неизбежно случаются, и ты не единственная, кто в этом виноват, если позволишь добавить. Я не вижу ни Лира, ни того, другого – как там его звали?

– Йорк.

– Ах, да. Ну, я не вижу, чтобы они переживали по этому поводу. И Йорк был прямо там, в Ниссе, не так ли? Если кто-то и должен чувствовать себя виноватым, так это он. Он не смог защитить ее, и он также тот, кто потерял ее след, когда она сбежала из дворца.

Петра убрала руку, скрестив руки на груди. – Это не имеет значения. Когда на карту поставлены жизни, нет места ошибкам. Когда на карту поставлена ее жизнь. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. – Она выпятила нижнюю губу. – Что мы собираемся ему сказать?

– Правду.

– Он накажет нас за это.

Мойра пожала плечами. – Возможно. А может, и нет. Есть только один способ выяснить. И он узнает, так что нет смысла скрывать это.

Ее мысли блуждали, шум лагеря заполнял напряженную тишину. – Когда мы сможем перейти границу?

– Через три ночи. Он будет ждать нас в нашем обычном месте встречи.

Петра выдохнула, вытаскивая свое серебряное ожерелье из-под одежды и играя с ним, ее внутренности скрутило узлом от надвигающейся конфронтации. – Она знает.

Мойра замерла, несколько раз моргнув, прежде чем, наконец, обрела дар речи: – Что значит «она знает»? Кто ей сказал? Это была та скотина, Валерия?

Петра покачала головой. – Ее воспоминания всплыли на поверхность.

– Невозможно! – Воскликнула Мойра. – Чародей никогда не ошибается.

– Похоже, в данном случае так и было. Или, может быть, она слишком сильна для его чар.

Мойра вздернула подбородок, в ее взгляде читалась неуверенность. – Она знает о…

– Нет. Пока нет. – Для нее это все еще пустой звук.

– Тогда ты продолжаешь присматривать за ней. Ничего не изменилось.

Поднявшись, Петра выпрямилась, разглаживая складки на плаще. Она поклонилась. – Конечно, лейтенант.

– Хорошо. Ты свободна.

Все еще думая о том, что должно произойти, Петра вышла из палатки женщины и вернулась к своим обязанностям, притворяясь, что она всего лишь еще один рядовой солдат в армиях смертных Тироса.

ГЛАВА

36

Вокруг нее лил дождь, отражая ее мрачное настроение. Она почти не спала, ее сны были наполнены нежными прикосновениями и глазами цвета авантюрина. Глаза, которые не исчезали, даже когда Дуна проснулась, хватая ртом воздух, а ее сердце бешено колотилось.

К тому времени, когда ее тело пришло в норму, ранние утренние лучи уже пробивались сквозь плотно набитые темные тучи. Возвращаться в постель не имело смысла, она могла бы с таким же успехом начать свой день.

Смыв с себя сон и надев боевую форму, Дуна отправилась в одну из самых уединенных тренировочных ям, где она могла побыть одна, сражаясь со своими мрачными мыслями.

После трех часов вымещения своего разочарования на деревянном тренировочном манекене она, наконец, сделала перерыв. Воткнув тупой конец своего копья в землю, она оперлась на него, позволяя своим затекшим мышцам расслабиться, и посмотрела за горизонт.

Вокруг нее не было ничего, кроме деревьев и пустого поля с грязью и травой, ближайшая палатка военных казарм находилась где-то позади, что делало ее новое место идеальным для того, чтобы дуться.

Я любил тебя. Но ты разбила мне сердце. И я никогда не смогу простить тебе этого.

Последние слова Катала эхом отдавались в ее голове. Ей не следовало возвращаться, даже если это было не ее решение. Она только причиняла ему боль, оставаясь в лагере. Если бы она знала, то никогда бы не согласилась на это задание. На самом деле она им даже не была нужна. Ото и два их нисийских товарища, Даду и Белили, прекрасно справлялись со своей новой обстановкой. Все приняли их, на самом деле не подвергая сомнению их историю, потому что Дуна была с ними, и все знали Дуну и доверяли ей.

Возможно, я смогу вернуться теперь, когда они устроились.

События на Ниссе протекали тихо, необычно тихо. За исключением случайных патрулей, которые подходили слишком близко к границам Тироса, ничего необычного не происходило. Как будто надвигалась буря, которая еще не дала о себе знать.

Ливень превратился в настоящую ванну, поскольку Дуна осталась стоять в некогда твердой яме, теперь переполненной водой, больше напоминающей мелководное озеро, чем что-либо еще. Но ей было все равно. Ей больше некуда было идти, и от одной мысли о встрече с Каталом ее беспокойство зашкаливало.

Там Лир и нашел ее полчаса спустя. Светловолосый мужчина-гора всегда был добр к ней, всегда добр и терпелив. Даже когда Дуна только приехала в казарму после потери бабушки, он и Петра были первыми, кто протянули ей руку дружбы, втянув ее в свой маленький круг, где она всегда чувствовала себя в безопасности. Как второй дом или семья, которую она не могла вспомнить.

Он подошел к ней, накинув плащ на наполовину обритую голову, толстая коса и сильно накрашенная шея выглядывали из-под ткани.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь? Здесь льет как из ведра!

Дуна хихикнула, нисколько не обеспокоенная погодой. – Я и не знала, что ты такой чувствительный, большой ребенок. – Она приподняла бровь, призывая его опровергнуть ее.

У него отвисла челюсть, как будто он обиделся, затем лицо быстро приняло прежнее выражение. – Я предпочитаю быть сухим, вот и все. Генерал созвал совещание, я пришел за тобой.

– О чем оно?

– Я предполагаю, что речь идет о растущей напряженности в отношениях с Ниссой. Этим утром пришло еще одно послание. Число последователей Мадира значительно выросло. Не помогает и то, что король Лукан целую вечность не показывался на глаза.

Слова Дорана, сказанные той ночью на Острове, промелькнули у нее в голове. Обеспокоенная, она спросила: – Что-то случилось? С ним все в порядке?

– Большую часть времени он проводит в своих комнатах, читая и размышляя. Только слуги, которые приносят ему еду, видели этого человека. Он отказывается кого-либо видеть, даже своих собственных детей.

Это она уже знала. – Так чего же хочет от нас генерал?

– Боюсь, здесь не так уж много можно сделать. Это их проблема, не наша. Но если Мадир свергнет своего отца, проблемы могут обостриться и перекинуться на Тирос. Мы пытаемся избежать этого любой ценой.

Мысли Дуны блуждали по небу. Что происходит с королем Луканом? Это было не похоже на него – запираться в своих комнатах, невзирая на проблемы, преследующие его и его королевство. Этот человек пережил великую войну, похоронил свою убитую жену, когда двое его детей были еще совсем маленькими. Она сомневалась, что было что-то, чего древний монарх не видел и не испытал за восемь веков своей жизни.

Может быть, Доран что-нибудь узнает.

Она должна отправить ему сообщение как можно скорее.

– Ладно, иди. У меня еще есть несколько часов в запасе, прежде чем я закончу здесь.

Шок отразился на приятном лице Лир. – Я не могу вернуться туда без тебя. Мне было велено немедленно сообщить тебе о встрече.

– Что ты и сделал, приказ выполнен, – сказала Дуна, вытаскивая свое копье из земли. – Кроме того, я никому не принесу пользы на этой встрече. Я точно не околачивалась поблизости от Мадира, пока оставалась в Ниссе. – Она повернула голову, поморщившись от вопиющей лжи, которую ей пришлось сказать своему другу.

Лир сморщил нос, как будто сама мысль о том, чтобы провести время с наследным принцем Ниссы, вызывала у него отвращение. – В таком случае мне лучше вернуться. – Дуна смотрела ему вслед, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Дождь усилил свою атаку, избивая ее, когда она возобновила тренировку. Ее мышцы протестующе ныли, но она отказывалась обращать на это внимание. Боль была всего лишь выдумкой человеческого разума. Так же, как и страх. Это делало человека слабым. И она никогда больше не будет слабой.

Ее сердце бешено заколотилось как раз в тот момент, когда сзади по шее пробежало жжение. Она вздохнула, опуская оружие, уже слишком хорошо зная, кто стоит у нее за спиной.

– Чего ты хочешь?

– Ты не пришла, – раздался в ответ ровный голос генерала, затронувший ее рецепторы.

Почему он еще и звучит так чертовски хорошо?

Расстроенная, Дуна развернулась. И пожалела об этом.

Там он стоял во всей своей божественной славе. Его мощное, высокое телосложение обтягивала угольно-черная кожа, а сапоги и перчатки соответствовали остальному военному снаряжению. Плащ черного дерева свободно свисал с его широких плеч, единственная золотая цепь удерживала его на месте на покрытой чернилами шее. Из-за его спины выглядывала пара длинных мечей.

Он промок насквозь, его короткие темные волосы прилипли ко лбу под струями дождя. Если бы она не видела, как слегка поднимается и опускается его грудь, Дуна могла бы поклясться, что он был статуей, настолько неподвижно он стоял.

– Нет, я этого не сделала, – наконец ответила она.

– Почему?

– Потому что я не хотела.

– Ты ослушалась моего прямого приказа.

Из нее вырвался шутливый вздох. Она опустила голову, уставившись в землю, а пальцы крепче сжали рукоять копья.

Ну и наглость у него. Он хотел, чтобы я ушла, а теперь жалуется.

Дуна покачала головой, подавляя свои эмоции.

– Почему я не слышу твоих мыслей?

Она вздохнула. Ей было интересно, когда же он, наконец, поймет. – Разве это имеет значение?

Он смотрел на нее своими проницательными глазами, расстояние в десять футов между ними казалось ничтожным из-за интенсивности его взгляда, словно прокладывающего путь прямо к ее душе.