Текст книги "Пески Титанов (ЛП)"

Автор книги: Изабелла Халиди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Что ее не волнуют такие фантастические вещи и что это никак на нее не влияет.

Как мог Катал вообще представить, что они будут вместе? У них будет совместное будущее? Он был божеством. А она… она была наивной дурочкой.

– Ты глупая, очень глупая девчонка. – Вокруг нее зашептались голоса.

Дуна вскочила, крутанувшись на месте в поисках источника звука. – Кто вы? Покажите себя.

– Тебе не следовало возвращаться, – продолжали они, игнорируя ее. – Уходи! Возвращайся туда, откуда пришла!

– Я не понимаю.

– Ты неудачница! – они шипели, дразня ее. – Пустая трата времени и разочарование. Ты все испортила!

– Нет… – Дуна схватилась за голову, голоса эхом отдавались вокруг нее.

– Ты ничто. Никто.

– Это неправда.

– Предательница!

Она побежала.

– Самозванка!

И бежала.

– У тебя нет личности. Нет дома. Нет семьи.

– Прекратите! – Она зашла в тупик.

– Ты никому не нужна.

Она резко обернулась.

– Ты никому не нужна.

И снова.

– Кто вы? – спросила я.

Ее тело сотрясала дрожь.

– Кто вы такие?!

И затряслась.

– КТО ВЫ ТАКИЕ?!!

– КТО ВЫ ТАКИЕ?!!

– КТО ВЫ ТАКИЕ?!!

Пока она не закричала, когда мучительная боль взорвалась в ее черепе, и не рухнула на землю, когда сильные толчки охватили ее, сотрясая тело Дуны до глубины души. Образы Бога Смерти закружились перед ее глазами, когда окружение Дуны исчезло, и она снова погрузилась в полную темноту.

❖

– Ты понимаешь, солдат?

Дуна кивнула, ее голос дрогнул при виде открывшегося перед ней зрелища. Могучие хищные звери летели по ночному небу, их оранжево-коричневая шкура резко контрастировала с их оперенными золотыми крыльями, которые, казалось, оставляли за собой огненную дорожку, когда они парили в вышине.

Несмотря на то, что она выросла рядом с грифонами, ей все равно требовалось время, чтобы успокоиться каждый раз, когда она видела их.

Деревья, которые, казалось, будут расти вечно, окружали Дуну, а внушительный мужчина стоял перед ней, повернувшись к ней широкой спиной, ожидая, когда Дуна заговорит.

Длинные волосы цвета холодного эспрессо были собраны наполовину в пучок, другая их часть свободно ниспадала по прямой спине мужчины, останавливаясь между лопаток. Он был одет в темно-синюю рубашку с закатанными до локтей рукавами, а на левом запястье у него был вырезан чернилами крылатый солнечный диск с глазом веджат и символом Анкх.

– Отвечай мне, – прогремел он, его голос был подобен раскатам грома.

На мгновение воцарилось молчание, поскольку Дуне не удалось сформулировать связный ответ.

– Ты должна вступать в бой только в случае необходимости и только в том случае, если цель не может быть уничтожена с безопасного расстояния. Ни при каких обстоятельствах ты не должна приближаться к ней. Он убьет тебя на месте, без колебаний. Ты такой же его враг, как и он твой.

– Это невозможно, – ее рот наконец открылся, слова сформировались на ее губах, когда она стояла лицом к лицу с могущественным мужчиной. – Вокруг него будут тысячи других. Я должна убедиться, что поражена правильная цель, я не могу сделать это издалека, риск слишком велик.

Пауза, а затем: – На нем будет метка. Этого будет достаточно, чтобы ты узнала его. – Затем он начал поворачиваться, свет сияющей луны ослепил Дуну, когда он вышел из тени и попал в поле ее зрения.

Сверкающие фиалковые глаза смотрели на нее из-под густых темных ресниц. Прямой нос и пухлые розовые губы дополняли резкие линии и сильную квадратную челюсть, покрытую темной щетиной.

Дуна выдержала взгляд устрашающего мужчины. – Боюсь, вам придется выразиться более конкретно. Знаком может быть что угодно, от знака отличия до определенной черты лица, которую я не уверена, смогу ли разглядеть на расстоянии.

– Раньше у тебя никогда не было проблем с определением целей, командир. – Он шагнул к ней, его высокая фигура отбрасывала тень на Дуну. – Ты мой лучший воин, мое величайшее достояние. – Он вздернул подбородок. – Ты никогда не подводила меня раньше и не подведешь сейчас.

Внутри у Дуны все сжалось, закрадываясь беспокойством. – Я понимаю. Могу я узнать, кто он?

– Это не имеет значения. Тебе достаточно знать, что с ним нужно разобраться.

– Очень хорошо. – Она начала поворачиваться.

– О, и еще, командир. – Мужчина наклонился, его фиалковые глаза были похожи на два сияющих аметиста, когда он пробормотал: – Я надеюсь, ты в последний раз попрощалась со своей матерью. Ты не должна возвращаться, пока твоя задача не будет выполнена. Я не приму от тебя ничего меньшего, чем абсолютное совершенство.

– Конечно, Ваше святейшее величество. – Дуна склонила голову, ее лицо превратилось в маску спокойствия, послание было ясным как день. – Это будет сделано.

ГЛАВА

7

До нее донеслись приглушенные голоса, в то время как Дуна продолжала лежать с закрытыми глазами, притворяясь спящей.

– Почему она до сих пор не проснулась? – Спросил Роман где-то над ней.

– Вы задаете неправильный вопрос, лейтенант, – ответил старческий голос. Ломкий, немощный. Пропитанный интригой. – Более важный вопрос заключается в том, почему у нее частые приступы потери сознания? Если то, что вы говорите, правда, и она не может вспомнить, кто она такая, то ситуация гораздо серьезнее, чем я изначально предполагал.

– Ты можешь помочь ей, Адрахасис? – Спросил Роман. – Ты можешь вернуть ей воспоминания?

У другого мужчины вырвался тяжелый вздох. – Это будет тяжело… – он замолчал. – Очень тяжело. Я не могу ничего обещать, пока не выясню истинный масштаб повреждений. Прежде всего, я должен знать, какие зелья были использованы, чтобы она потеряла память. Это займет время, лейтенант, много времени. Это может оказаться тщетной попыткой, нет никакой гарантии, что у меня получится, и не дай бог, чтобы за этим стоял он…

– Нет. Он никогда бы так с ней не поступил.

– Мы не можем притворяться, что знаем путь богов, лейтенант. Если он стоит за этим, то у него, должно быть, были для этого очень веские причины. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей, даю тебе слово.

– Спасибо, – голос Романа стал слабым, когда Дуна снова погрузилась в забытье.

❖

– Сосредоточься, – приказал отец Дуны, – но не слишком сильно. Для тебя это должно получиться естественно, не форсируй.

Она уставилась на спящего козла, сосредоточенно нахмурив брови.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Я веду себя естественно.

Ее отец взревел от удовольствия, его низкий утробный смех заставил отдыхающее животное окончательно проснуться.

– Теперь ты сделал это! – Она в отчаянии топнула ногой. – У меня почти получилось!

– Ты глупая девчонка! – воскликнул он. – Единственное, чего ты добилась бы, уставившись так пристально, – это пульсирующая головная боль и пара глубоких морщин еще до того, как тебе исполнилось девять!

Дуна скрестила руки на груди, громко фыркнув. – Ну и как же мне тогда это сделать? У меня нет такого опыта, как у тебя, отец.

– Это придет к тебе, не волнуйся, милое дитя. Возможно, нам следует попробовать еще раз, но на этот раз с чем-нибудь гораздо меньшим, например, с белкой или жуком.

Она неодобрительно сморщила носик. Она сделала шаг назад, но прежде чем успела сделать еще один, ее нога зацепилась за камень, и Дуна, кувыркаясь, упала на землю в лесу.

Она посмотрела вниз, уже готовясь в гневе запустить виновником в воздух, когда заметила, что это вовсе не камень, а пушистый белый шар.

– Что, черт возьми… – она наклонилась, осматривая его, принюхиваясь, как будто могла определить, что это такое, только по запаху. – Что это? – спросила она. Она ткнула в нее пальцем, наткнувшись на невозможно мягкий пушок. Она ахнула, когда до нее дошло. – Отец, скорее! Я нашла птицу!

Ее отец подошел, отводя руку Дуны от холодного, свернувшегося калачиком тела цыпленка. Он покачал головой. – Уже слишком поздно.

– Что? – она посмотрела на белый шар. – Что ты хочешь сказать?

– Прости, Дуна. На это нет надежды, он уже мертв.

– Нет! – крикнула она, осторожно поднимая пуховый шарик ладонями своих маленьких ручек, его размер был таким крошечным, что он мог легко поместиться только в одной такой ладони. – Я чувствую, как поднимается грудь…

– Это не так, ты все выдумываешь. Кто знает, сколько времени он пролежал здесь, прежде чем ты наткнулась на него. Насколько нам известно, он мог пролежать мертвым несколько дней. Вероятно, он выпал из гнезда или был унесен от своей семьи одним из сильных ветров, окружающих остров.

– Отец…

– Дуна, ты больше не маленькая девочка. Ты должна научиться принимать смерть и то, что не всем существам суждено выжить.

Она ткнулась носом в мертвого птенца, пытаясь согреть его. Нежно поглаживая его носом, она шептала успокаивающие слова, сердце Дуны болело от отчаяния. – Пожалуйста, ты не можешь умереть, птичка. Я позабочусь о тебе, клянусь, только, пожалуйста, живи.

– Дуна…

– Нет! Все еще есть шанс, что он выживет. Пожалуйста, отец, ты должен спасти его. – Слезы катились по щекам Дуны, капая на неподвижное животное. – Пожалуйста!

– Я не могу воскрешать вещи из мертвых, моя голубка. На свете есть только одно существо, обладающее такой силой, и я – не он.

– Но… – прошептала она дрожащими губами. – Это нечестно.

– Мир несправедлив, моя невинная маленькая овечка. – Садясь рядом с ней, ее отец выдохнул, надув при этом щеки. – Я думаю, пришло время нам с тобой наконец немного поговорить. Я надеялся, что это может подождать хотя бы еще несколько лет, что у меня будет время подготовить тебя к этому, но… – он потер лицо… – Похоже, у судьбы другие планы.

Он всмотрелся в ее лицо. – Ты знаешь, кто я, какой я. Каковы мои способности. И как моя дочь, ты тоже обладаешь ими, но поскольку ты происходишь от смертной матери, некоторые из этих способностей будут значительно уменьшены, если не полностью отсутствовать вовсе. Это также означает, что твои человеческие черты будут более выражены, пугающе сильно, до такой степени, что ты будешь вынуждена либо подавлять их, что в конечном итоге приведет к твоей ранней кончине, либо принять свою реальность и извлечь из нее максимум пользы. Ты понимаешь?

Она кивнула. – Так вот почему ты заставляешь меня тренироваться с Романом?

– Да, среди прочих причин. – Он откинулся назад, опершись на руки. – Я понял, что ты особенная, в тот момент, когда ты открыла глаза, Дуна. В тебе есть внутренняя сила и напористость, которые редко проявляются в столь юном возрасте, даже среди богов. Такую энергию необходимо направить должным образом, чтобы ее можно было отточить до совершенства.

Она погладила птенца в ответ, посылая ему всю любовь, которую могла дать, желая, чтобы он жил, поскольку слова ее отца укоренились, подпитывая решимость Дуны.

– Роман – лучшее, что есть. Даже генерал Валтасар не может превзойти ни его умение обращаться с клинком, ни хитрость его тактического мышления. Он поможет тебе полностью раскрыть свой потенциал. Крайне важно, чтобы ты делала то, что он говорит, пока не будешь готова, без каких-либо исключений.

– Готова к чему? – спросила она.

На мгновение воцарилось молчание. – Занять мое место, Дуна.

– Что… но… но я… я… я не… – заикаясь, она пыталась взять себя в руки, совершенно забыв о птенце в ее руках. – Как это возможно? Я… я наполовину человек. Я не… не…

– Есть способы обойти это, доченька, но тебе не нужно забивать этим свою хорошенькую головку. Пройдет некоторое время, прежде чем ты будешь готова взять на себя такую ответственность.

Рот Дуны отвис, ее восьмилетний разум пытался осмыслить признание отца. Это казалось невозможным, граничащим с безумием. Должно быть, произошла какая-то ошибка, другого объяснения этому не было.

Она была не такой, какой ее представлял отец.

В конце концов, как могла она быть такой, когда не могла даже повлиять на спящую домашнюю козу, не говоря уже о том, чтобы приручить какого – нибудь дикого…

Чи-чи-чи… чи-чи-чи.

Взгляд Дуны метнулся к ее ладони, откуда на нее восхищенно смотрела пара поразительных красных глаз.

Она ахнула, череда щебетаний сопровождала ее ошеломленное выражение лица. – Отец, смотри! Он живой! Я так и знала, смотри!

Внушительный самец в не меньшем шоке уставился на белый шар, который теперь извивался своим крошечным телом, словно вырываясь из хватки смерти.

– Невозможно, – пробормотал он себе под нос.

– Я же говорила тебе! – Дуна поцеловала птичку, и крошечное существо нежно заворковало, уткнувшись носом ей под подбородок. – Нужен был только шанс и немного тепла…

– Он был мертв. Ты вернула его к жизни. – Его полный ужаса взгляд скользнул к Дуне, и он дрожащим голосом повторил: – Ты вернула мертвое существо к жизни.

Дуна проигнорировала его, обнимая птицу, и ее сердце наполнилось радостью. – Откуда ты знаешь, что это он?

Молчание затянулось, прежде чем ее отец, наконец, ответил, словно очнувшись от оцепенения. – Глаза. Только у самцов снежных гарпий красные глаза.

– Что ж, думаю, я оставлю тебя, маленькая птичка. – Она рассмеялась, когда существо издало недовольный звук.

– В таком случае, возможно, тебе следует дать ему имя.

Дуна осмотрела животное: мягкий пушок и слегка взъерошенный вид создавали впечатление кривой короны на его крошечной головке.

Широкая улыбка растянулась на ее лице. – Я поняла. – Она наклонилась, встретившись взглядом с белым хищником. – Я буду называть тебя Шахом.

ГЛАВА

8

Громкие рыдания сотрясали ее тело, когда Дуна пришла в себя, ее легкие со свистом хватали воздух, хотя она продолжала лежать.

Шах, ее дорогой друг. Ее верный спутник.

Он был с ней с самого начала.

Резкий крик агонии вырвался из ее груди. Вырвавшись наружу, как будто плотина наконец прорвалась под давлением.

Печаль, радость, облегчение.

Чувство вины, отчаяние. Растерянность.

Подобно лавине, они захлестнули ее, затопляя сердце и разум до тех пор, пока она больше не могла их различать, пока чувства не слились в одну единственную мощную эмоцию – ярость.

Злость на свои нынешние обстоятельства. На решения, которые были приняты от ее имени, в то время как Дуна совершенно не обращала внимания на окружающий мир.

Ярость от того, что кто-то предал ее.

Забрал ее воспоминания. Ее право на свое прошлое.

Ее право выбора.

По щекам Дуны потекли реки ярости.

Как они смеют.

Я заставлю их заплатить.

Она села, образ Шаха проплывал перед ней. Он был жив благодаря ей, благодаря ее вере и отказу оставлять его. Действительно ли он был мертв? Действительно ли она вернула его к жизни, как предлагал ее отец?

Нет, смешно даже думать о такой вероятности. За исключением…

– Он был не первым существом, которое ты воскресила, не так ли, дитя богов?

Голова Дуны дернулась влево, она вскочила на ноги. Пожилой мужчина в белых одеждах вышел из тени, и его лицо стало отчетливо видно.

– Ты, – пробормотала она. – Ты тот, кого я видела, тот, в кого мы врезались.

– О, ерунда, – его рука взмахнула в воздухе, отметая абсурдную мысль. – Ты ничего подобного не делала. Однако вы упали со своей птицы сразу после того, как потеряли сознание. Тебе повезло, что он так предан тебе и у него хватило ума поймать тебя до того, как от тебя не осталось ничего, кроме большого пятна внутренностей и крови на полу моего храма. – Затем он двинулся, его старческие ноги медленно несли его вперед.

– Итак, – сказал он, остановившись перед ней, их глаза оказались на одном уровне, – ты не ответила на мой вопрос.

Дуна смерила его оценивающим взглядом. Кожа цвета мокко сияла молодостью, несмотря на короткие вьющиеся серебристые волосы и бороду в тон, напомнив ей о декадентском растопленном шоколаде. Его глаза поразительного танзанитового оттенка выделялись, как два драгоценных камня, на фоне белков мужчины.

– Кто ты? – Спросила она, не доверяя ему после своего сна, несмотря на чувство безопасности, исходившее от него.

– Меня зовут Адрахасис. – Он склонил голову в знак приветствия, протягивая ей бокал красного вина. – Я Высокий Мудрец из Священного города Киша.

Она взяла его, во рту у нее пересохло, когда она жадно проглотила жидкость. – Что именно это значит?

– Это значит, что я обладаю великой мудростью и знаниями о нашей вселенной, – Он ухмыльнулся, – и о многих ее интересных обитателях. Я также Мастер зелий и заклинаний, или, как предпочитают называть это люди, магии.

– Ты… ты… – Она поискала подходящее слово, не желая показаться глупой. Однако ее уже ничто не могло удивить, боги и пророчества, казалось бы, стали нормальной частью ее жизни.

– Бог? – Закончил за нее Адрахасис. – О небеса, нет, дитя. Я не такой. Однако я потомок одного из них, и, учитывая, что моя мать была смертной, это сделало бы меня…

– Полубогом.

Ослепительная улыбка встретила ее. – Очень хорошо.

Дуна прочистила горло. – Роман, лейтенант сказал, что я тоже была… э – э…

– Полубогом…

– Да, им. – Она нахмурила брови. – Прости меня, но мне очень трудно в это поверить.

– Что именно тебе кажется таким невероятным?

– Что ты имеешь в виду?

– Тебя больше оскорбляет возможность существования полубогов или чье-то заявление о том, что ты тоже одна из них?

– Я не обижаюсь ни на то, ни на другое, просто очень скептически отношусь к последнему.

– И все же у тебя нет сомнений в существовании богов и нет проблем с контактом с ними. – Он склонил голову набок. – Как странно. – Развернувшись и сцепив руки за спиной, Адрахасис зашагал глубже в темноту.

– Подожди! Куда ты идешь?

– Пойдемте, командир. – Он поманил ее к себе. – Я должен вам кое-что показать.

Она побежала за ним, пристраиваясь как раз в тот момент, когда они проходили мимо другой яркой фрески, изображающей богов. – Ты знаешь, кто я.

– Все знают, кто ты такая.

Застигнутая врасплох, Дуна призналась: – Ну, а я нет.

У него вырвался тяжелый вздох. – Да, еще одно очень странное происшествие. Лейтенант Валерия сообщила мне о твоей потере памяти. Довольно странно, не находишь ли ты, что кто-то пошел на такие крайности, чтобы заставить тебя забыть твое прошлое и твою личность, но при этом им не удалось стереть память о твоем существовании у остального мира. – Он взглянул на нее, приподняв бровь. – Ты можешь себе представить? Если бы они стерли доказательства самого твоего присутствия, это было бы так, как будто тебя никогда и не существовало. – Его взгляд скользнул вперед, и он прошептал себе под нос: – Идеальное преступление.

– Но кто мог такое сделать?

– У меня есть свои подозрения. Но я не осмеливаюсь озвучить их. Боги – очень непостоянные существа, Дуна Дамарис. Мы не хотим их злить, даже в мыслях.

– Ты хочешь сказать, что это сделал со мной бог?

– О, да, безусловно. Никакие обычные зелья или заклинания не могут стереть столетия воспоминаний до полного возрождения разума. Это невозможно, нужно обладать чрезвычайными способностями, чтобы совершить такой великий подвиг.

– Ты хочешь сказать, что я умерла, а потом…

– Нет, нет. – Он усмехнулся, махнув рукой в воздухе. – Возрождение разума – это когда воспоминания человека полностью стираются из его мозга, оставляя кору чистой и готовой к внедрению в нее свежих воспоминаний. Например, это эквивалент мозга новорожденного ребенка. Или художника, у которого есть совершенно новый холст, на котором он рисует свой следующий шедевр. Похоже, именно это и произошло с тобой, за исключением того, что это не увенчалось успехом. Что подводит меня к моему следующему вопросу. – Он остановился. – Почему?

– Что – почему?

– Почему это не увенчалось успехом? Почему блок памяти не удержался? Что заставило его не только ослабнуть, но и иметь совершенно обратный эффект?

– Разве это необычно?

– Такого никогда раньше не случалось. – Он зашагал дальше. – Чародей не совершает ошибок.

Шепот воспоминаний покалывал разум Дуны.

Где я уже слышала это имя раньше?

– Это звучит так знакомо.

– Я бы на это надеялся, командир. – Адрахасис повернулся к ней как раз в тот момент, когда они остановились перед массивной каменной дверью. – В конце концов, он твой отец. – Затем подтолкнул Дуну к ней.

Шок от его слов вскоре сменился совершенно новым ощущением – изумлением, – когда Дуна огляделась по сторонам.

Перед ней простиралось обширное подземное прямоугольное помещение, охватывающее целые поля, с высоким плоским потолком и каменными стенами, покрытыми бесчисленными ярко раскрашенными картинами, изображающими фантастические батальные сцены.

Люди, демоны, гибриды животных – все это было показано в ужасающих деталях, когда жуткие образы сливались в одно целое в желтом свете бесчисленных факелов, словно бесконечное продолжение друг друга.

Разинув рот, Дуна не могла подобрать нужных слов.

Они вдвоем стояли на балконе с видом на своего рода долину, с узкими каменными ступенями, которые соединялись с каждой стороны на нижний уровень. Там море терракотовых воинов в человеческий рост в великолепно выполненных бронзовых доспехах простиралось далеко в темноту, скульптуры были настолько невероятно реалистичными, что у Дуны возникло неописуемое ощущение, что она стоит посреди военной сцены, застывшей во времени.

Лошади, колесницы, даже несколько грифонов, а также точные копии всех известных видов оружия в мире смертных гордо стояли среди терракотовой армии на готовых к бою позициях.

Ничего не подозревая, Дуна спустилась по многочисленным ступенькам, ноги сами понесли ее мимо первых нескольких скульптур, и она остановилась перед молодой женщиной, ее рот был широко открыт в боевом реве, глаза сверкали в ярком свете, как у живой.

– Что это за место? – Задыхаясь, спросила Дуна, слишком ошеломленная, чтобы сформулировать связную мысль.

– Это Гробница павших воинов, – ответил Адрахасис, и его ломкий голос как-то окреп. Гордо.

– Гробница? – Она резко обернулась. – Ты хочешь сказать, что все эти статуи – не просто статуи, но…

– Не совсем. – Он остановился рядом с ней, разглядывая одну из таких терракотовых скульптур. – Прах погибших воинов был смешан с глиной и запечен при экстремальных температурах, что обеспечивает идеальный метод консервирования. Их самоотверженность и готовность умереть за спасение человечества почитаются в этом огромном зале, где более десяти тысяч воинов Забытого Королевства навечно погребены в песках времени.

– Так много… – она замолчала, совершенно не обращая внимания на имя, которое слетело с губ мудреца, когда ее взгляд зацепился за пятно на массивной настенной картине. Наклонив голову, Дуна прищурилась, уверенная, что глаза сыграли с ней злую шутку.

– Это… нет, этого не может быть. – Она двинулась вперед и остановилась прямо перед изображением.

Бронзовая галеа с замысловатым тиснением, бронзовые нагрудные пластины с глазом веджата в центре крылатого солнечного диска, соответствующие наручи и щитки на голени и изогнутый тридцатидюймовый серебряный клинок, поднятый к небесам.

Карие глаза.

Лицо в форме сердца.

И огромный белый хищник во всей своей красе, несущий грозного воина на спине, они вдвоем сцепились в воздушном бою с красным рогатым существом прямо из преисподней ада.

Дуна отшатнулась, ее охватила сильная дрожь, когда наполненные ужасом сны промелькнули в ее голове.

– Узнаете кого-нибудь, командир?

– Нет, невозможно…

На нее обрушились кошмары о демонических существах и залитых кровью полях. О ходячих трупах и нечеловеческих криках.

Смерти. Так много смерти.

Боль пронзила ее череп.

– Я…я…

Давление отдавалось у нее в ушах.

Комната вращалась. Наклонялась. Пульсировала.

– Это вы, командир. – Адрахасис прогрохотал, почти крича на нее. – Ты была там, в последней битве Войны четырех Королевств.

– Нет.

– Да! – Он схватил ее за плечи и встряхнул. – Ты возглавляла армию из пятидесяти тысяч полубогов, самоотверженно рискуя своей жизнью, чтобы спасти всех без исключения своих мужчин и женщин. Ты безжалостно сражалась в течение нескольких дней, ни разу не отступив.

Кровь прилила к ее ушам. – Ты лжешь.

– Благодаря твоему мужеству, – продолжал он с глубокой хмуростью на решительном лице, – ни один воин из твоего легиона не погиб! Единственный легион, у которого не было ни одной потери за всю войну! – Его танзанитовые глаза пронзили ее, когда волна тошноты накрыла Дуну. – Все пятьдесят тысяч выжили и благополучно вернулись в свои дома. В твой дом, в это королевство. Все, кроме одного!

– Пожалуйста, – всхлипнула она, – я…я… не могу… – что – то оборвалось. – Моя голова… – И в ее сознании все расплылось.

– Ты! – закричал он. – Ты исчезла, растворилась в воздухе! Полностью стерлась с лица земли. Что с тобой случилось, Дуна Дамарис?

Она схватилась за голову, пот ручьями стекал по ее телу, а зрение начало затуманиваться.

– Что с тобой случилось, Второй командующий Бессмертными армиями Аарона?!

Тысячи кинжалов пронзили ее череп, агония была такой сильной, что Дуна рухнула на землю, ее тело содрогалось в конвульсиях, когда она падала в пустоту.

И потеряла всякое чувство реальности в последний раз.

ГЛАВА

9

Роман Валерия мерил шагами длинный узкий коридор, с тревогой ожидая возвращения Мудреца.

– Это занимает слишком много времени.

Его сын, капитан Ото Валерия, прислонился спиной к стене храма, скрестив руки на бронированной груди. – Ты же знаешь, какой Адрахасис. У этого человека есть все время в мире.

– Да, но я не знаю. Он уже должен был вернуться. Что-то не так.

– Что вообще может случиться в гробнице, отец?

Лейтенант покачал головой, пальцы так и чесались прикоснуться к рукояти меча. – Она сейчас в слабом состоянии, Ото. Мы не знаем, что с ней будет, когда к ней вернется память. Это может нанести непоправимый ущерб, если действовать слишком резко.

– Или это могло бы все исправить. – Капитан выпрямился, запустив пальцы в свои короткие каштановые волосы и откинув их назад. Его лицо было серьезным, гранитные глаза опущены, когда он уставился в какую-то точку на земле.

– Сынок, – мягко пробормотал Роман, останавливаясь. – Она уже не та женщина, что раньше.

– Это не имеет значения. Достаточно того, что она вернулась.

Роман сделал шаг к нему, остановившись, обдумывая, как утешить молодого человека. – Прошло много времени, возможно, она больше не чувствует того же. Возможно, она даже не помнит…

– Я помню! – Закричал Ото, ударяя рукой по своей широкой груди, на его скульптурном лице появилась глубокая хмурость. – Я. Помню. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей тоже вспомнить.

– Я думал, ты двинулся дальше.

– Да. – Он сглотнул, не встречаясь взглядом с отцом. – По крайней мере, я так думал. Когда я увидел ее с тобой, все это вернулось. Я не могу отключить свои эмоции. Я не такой, как ты.

– Мой безнадежный, влюбленный глупый мальчишка, – пробормотал Роман, качая головой, и крепко хлопнул Ото по плечу. – Что бы тебе ни понадобилось, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе. Но я не пойду против ее желаний, ты должен это знать.

– Конечно, лейтенант, – ответил Ото, встретившись взглядом с гигантским воином. – Все, чего я когда-либо хотел, это видеть Дуну счастливой. Что бы это ни значило для нее, я буду уважать ее выбор.

– Хорошо. – Он снова хлопнул его в ладоши как раз в тот момент, когда облаченная в белое фигура Адрахасиса выступила из тени. Роман резко повернул голову, оба мужчины подошли к Мудрецу. – Где она? – спросил он, украдкой бросив взгляд за спину мужчины. – Что случилось?

– Она отдыхает, лейтенант, не нужно выглядеть таким кровожадным. – Адрахасис прошел мимо них, совершенно не обращая внимания на двух мужчин, стоящих неподвижно, как статуи, на грани взрыва. – Что ж, постарайтесь не отставать, – крикнул он в ответ. – У меня нет времени на весь день.

Непристойности сорвались с губ лейтенанта, когда они подошли к Мудрецу, терпеливо ожидая, когда тот заговорит.

– Есть спусковой крючок, – наконец сказал Адрахасис. – Я не могу решить, то ли это слово, то ли образ, то ли даже запах, который заставляет ее тело полностью отключаться и погружаться в воспоминания, но, как ни странно, пробуждаются только определенные воспоминания. Это почти так, как если бы ее мозг находился в режиме самосохранения, точно так же, как это было бы после глубокой травмы. Почти, но не совсем.

Коридор тянулся все дальше, они втроем шли молча, а он продолжал: – И почему именно сейчас, именно в это время? Она закаленный воин, уважаемый командир высочайших достижений и уровня опыта в ближнем бою, который превосходит даже гораздо более старых ветеранов армии. Так что это не должно быть связано с самим полем боя. Но…Но! – Он постучал себя по подбородку, размышляя вслух, Роман и капитан последовали за ним, не смея ничего сказать, чтобы не прервать ход его мыслей. – Но это связано с Войной. Я в этом абсолютно уверен.

Они вышли из храма, и под ними раскинулся город Киш.

– Да, должно быть, что-то случилось, – бессвязно продолжал Адрахасис, не потрудившись обратить внимание на двух мужчин. – Это ключевой период времени, я уверен в этом. Но что? Что могло произойти, чтобы заставить ее отца принять такие решительные меры по отношению к собственному ребенку? – Он покачал головой, разочарованно выдохнув. – Он знал, что это будет навсегда. Что она навсегда забудет его и эту жизнь. Так зачем же это делать? В этом нет никакого смысла.

Ото прочистил горло, Роман свирепо посмотрел на него. – Возможно, нам следует спросить его.

Они оба повернулись и в замешательстве посмотрели на капитана.

– Я начинаю сомневаться в твоем уме, молодой человек, – проворчал Адрахасис, отпуская его.

– Что? Это самое очевидное решение.

Выражение жалости промелькнуло на лице старейшины. – Ты действительно глупый, не так ли? – Он наклонился. – Мы не можем просто щелкнуть пальцами, и Чародей появится на нашем пороге.

– Ну, почему бы и нет? Если бы он знал, что она здесь, я уверен, он бы сразу же приехал.

– Потому что, глупый мальчишка, – проворчал Адрахасис, качая головой, – нельзя просто взывать к одному из высших богов. Даже если на карту поставлена жизнь его единственной дочери.

ГЛАВА

10

Теплый ветерок касался ее кожи, когда она стояла на вершине песчаного холма, откуда открывался вид на устрашающе пустой горизонт, где ничего, кроме мерцающего моря песка и чистого голубого неба, бесконечно простиралось вокруг.

Где я?

Дуна резко обернулась, не помня, как оказалась в зловещей пустыне, когда всего несколько мгновений назад стояла рядом с Адрахасисом в Гробнице Павших Воинов.

Должно быть, я сплю.

Это объяснило бы наброшенный на ее спину бурдюк с водой, который соединялся с единственной потертой кожаной накладкой на противоположном плече. И легкая льняная накидка на голову и струящееся платье в тон, доходившее до земли и закрывавшее ее с головы до ног, так что за вуалью цвета слоновой кости были видны только глаза.

Воздух наполнился шепотом. – Дунаааа… Дууунааааа…

Она резко повернула голову. Эти голоса были теми же, что и раньше, из храма.

– Кто вы? – крикнула она.