Текст книги "Пески Титанов (ЛП)"

Автор книги: Изабелла Халиди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Дууууууууууууууууууунаааа…

– Я больше не играю в ваши дурацкие игры. Выходите, покажите себя.

В воздухе раздалось громкое кудахтанье, высокий звук обжег ей уши, когда вокруг нее закружился песок. Она поморщилась, натягивая повязку на глаза, пока она не спала, отказываясь съеживаться.

Смех прекратился, сменившись необычным женским голосом, мелодичный напев которого ласкал Дуну, пока она не оказалась в оцепенении, словно загипнотизированная.

– Почему ты все еще здесь, Дуна Дамарис? – пробормотало оно, и призрачная рука коснулась ее руки. – Почему ты не вняла моему предупреждению и не покинула Забытое Королевство?

Мурашки побежали по ее коже там, где все еще ощущалось призрачное прикосновение. – Забытое королевство? – Она сделала паузу, еще раз стряхнув пальцы, на этот раз с разума Дуны, когда та пыталась вспомнить знакомое имя. – Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Тебе не следовало возвращаться. – Прикосновение исчезло, голос внезапно стал сердитым. – Это только вопрос времени, когда он обнаружит, что ты здесь. Он найдет тебя, и все было бы напрасно. – Перед Дуной начала материализовываться фигура, ее слабые очертания мерцали на фоне голубого неба. – Жертва твоего отца, слезы твоей матери, смерть твоего опекуна – все это было бы напрасно, если бы он снова пришел за тобой.

– Я не… я не понимаю. – Раздраженная загадочным сообщением, Дуна попыталась обуздать свой гнев. – Кто придет за мной? О чем ты говоришь?

– Ты знаешь, о ком я говорю.

– В том-то и дело, – сдерживаемая ярость лопнула, когда Дуна в отчаянии крикнула: – Я не знаю! Я ни хрена не знаю, потому что я ничего не помню. Блядь. Не помню. НИЧЕГО!!!

Ее головной убор слетел на землю, когда Дуна отбросила его как можно дальше, ветер подхватил его и хлестнул тонким куском ткани прямо ей в лицо.

– Ааааа!!!!!! – взревев от сдерживаемой ярости, Дуна сорвала ткань, выкрикивая ругательства.

– Это неправда, – насмешливо произнес голос у нее над ухом. – Ну что, командир? – Бесспорно, перед ней предстала женская фигура, такая же плотная, как у самой Дуны, когда они стояли лицом друг к другу, ее длинные голубые локоны обрамляли неземное лицо. Великолепные слои шелка цвета шампанского развевались на ветру вокруг нее, словно жили своей собственной жизнью.

– Кто вы? – спросила она.

Нежная улыбка тронула губы женщины. – Это не имеет значения. Твои сны, – продолжила она, – на самом деле это не сны, не так ли? Ты знаешь правду. Ты знаешь, что это воспоминания, все из которых ты не хочешь принимать как часть своего прошлого, потому что у тебя нет воспоминаний о том, как ты жила в них. Ты видишь в них видения чужой жизни, которые ты все пытаешься объяснить себе, но которым ты не можешь найти правды, потому что очевидное смотрит тебе прямо в лицо. – Она сделала шаг вперед, ее тон стал мягче: – Тебе легче притворяться, разыгрывать жертву. Перекладывать вину и ответственность на кого-то другого.

Чувство вины охватило Дуну. – Это нечестно. Я никогда не просила об этом.

– Никто не спрашивает о своей судьбе, – возразила женщина с цитриновыми глазами. – Они принимают руку Судьбы и делают все возможное, чтобы извлечь из нее максимум пользы. Настоящие герои не жалуются на неблагоприятные обстоятельства. Они восстают из-под обломков и строят новую крепость на остатках старых. Они прокладывают себе путь через сам ад просто потому, что могут. Потому что их врожденное упрямство и нежелание уступать не позволят им делать что-то меньшее, чем они могут, даже если на этом пути их рассудок и сама жизнь окажутся под угрозой.

– Человек не становится живой легендой, просто существуя. И не становится ходячим богом среди своих товарищей, закрывая глаза на окружающую их правду.

Дуна покачала головой, сжав кулаки. – Я не хочу быть ни той, ни другой. Я просто хочу хоть раз в жизни немного покоя.

– Слишком поздно, Дуна Дамарис, потому что ты уже и то, и другое. Тебе никогда не суждено было жить мирной жизнью. Пришло время тебе наконец принять это и смириться со своей судьбой.

Невысказанные слова повисли между ними, пока Дуна ждала, что она продолжит.

– Перед тобой лежат два пути, – наконец заговорила женщина. – Первый путь позади тебя. Он ведет к твоему нынешнему «я», где ты проснешься в храме рядом с Адрахасисом. Лейтенант Валерия благополучно сопроводит тебя на Континент, где ты возобновишь свою жизнь с того места, на котором остановилась. Со временем ты забудешь обо всем этом испытании, когда однажды проснешься и убедишь себя, что все это был сон. Ты будешь жить в блаженном забвении до конца своего очень долгого и очень одинокого существования.

– Другой путь, – она указала рукой, – лежит перед тобой. Подумай очень тщательно, прежде чем выбрать его. Здесь ты столкнешься с большими препятствиями, и не физического характера. Твое здравомыслие будет подвергнуто испытанию, твои пределы будут расширены до тех пор, пока ты не решишь, что больше не можешь этого выносить. Тебе откроются твои самые большие страхи. Твои величайшие секреты будут обнажены. Это будет тяжело, очень тяжело. Но в конце концов, если ты одержишь победу, ты проявишься как новый человек. Возродись из пепла прежней себя, как птица феникс. – Понимающая улыбка растянулась на лице женщины, когда она пересказала собственные мысли Дуны из прошлого.

– Ничто и никогда больше не сможет сковать тебя. Ты будешь свободной женщиной, сильнее, чем когда-либо прежде, потому что ты будешь нести в себе свою правду. И это величайшая сила, которой когда-либо можно было обладать, командир. Та, которая приведет в движение события, которые изменят мир, каким мы его знаем.

У Дуны закружилась голова. Так много неизвестного, так много «что если». Все это было так непостижимо. Так, так странно. Нынешняя реальность слишком сюрреалистична и в то же время чрезмерно фантастична для верований простых смертных, которые были насаждены в Дуне.

– Скажи мне одну вещь, осмелилась – спросить она. – Это тоже сон?

Незнакомка склонила голову набок, ее цитриновые глаза блеснули. – Ты спрашиваешь меня, настоящая я или плод твоего воображения?

Неуверенная в себе Дуна кивнула.

– Я реальна, а ты не спишь. Пока мы разговариваем, твое тело вернулось в храм, где ты выглядишь так, как будто пребываешь в глубоком покое. Твой разум переместился на другой уровень. Для меня это был единственный способ безопасно связаться с тобой. Я не могу рисковать, чтобы он узнал.

– Кто? Пожалуйста, просто скажи мне.

– Прими решение, дитя богов. Пески времени ждут тебя.

Опять гребаные загадки. Дуна вздохнула, оглядываясь. – Так ты говоришь, это путь к моей прежней жизни?

Женщина кивнула, молча наблюдая за ней.

Время, казалось, остановилось, пока Дуна обдумывала свой выбор. Каким бы пугающим все это ни было, она должна была докопаться до сути. И у нее был только один способ узнать ответы на все вопросы, которые мучили ее с тех пор, как у нее было первое видение в Большом Дворце в Бакаре.

– Хорошо, – выдохнула она, протягивая руку и убирая ее, когда женщина отказалась ее пожать. – Что ж, спасибо вам, кто бы вы ни были, за эту милую беседу. – Она в последний раз оглядела окрестности, давая себе еще один шанс передумать, пока не стало слишком поздно.

Но для Дуны всегда был только один возможный путь. И она знала это с самого начала.

– Будет лучше, если я сейчас уйду. – Дуна подмигнула с напускной бравадой. – Не хочу заставлять ждать эти похороненные воспоминания. Затем, расправив плечи, зашагала вперед, к горизонту, незнакомка гордо смотрела ей вслед, в ее цитриновых глазах промелькнула неуверенность, прежде чем она снова растворилась в воздухе.

ГЛАВА

11

Долгое время Дуна не встречала никаких форм жизни на бескрайних просторах пустыни. Как будто ничего больше не существовало, кроме нее и этих холмистых загорелых холмов, что должно было иметь смысл, поскольку она, в некотором смысле, пребывала где-то на отдаленных планах своего разума и на самом деле физически не присутствовала во плоти.

Медленно наступала ночь, минуты превращались в часы, ее ноги пульсировали от глупо выглядящих туфель из кожи скорпиона, к которым спереди был прикреплен маленький колокольчик.

Справедливости ради, они, вероятно, были более полезны, чем предполагала Дуна, поскольку до сих пор не встретила ни одной из этих тварей. Маленькое чудо, поскольку она не знала, что с ней случится, если ее укусит одно из ядовитых существ в ее нынешнем состоянии.

В животе у Дуны заурчало, нарушив ход ее мыслей.

– Ну, теперь это просто здорово, не так ли?

Он заурчал снова, звук был таким смущающе громким, что она вздрогнула при одной мысли о том, что кто-то может его услышать.

– Чем, черт возьми, я должна тебя кормить, а? У меня же в карманах нет слоеных пирожков или жареной свинины. – Затем раздалось низкое, мучительное рычание, заставившее Дуну застыть на месте. Она вскинула руки. – Чертовски идеально. Как раз то, что мне было нужно.

Она зашагала дальше, не обращая внимания на жжение внизу живота. – Хорошо, что моему подсознанию, или что бы это ни было, хватило здравого смысла, по крайней мере, вызвать в воображении чертов бурдюк с водой, чтобы я не умерла от жажды.

Громко выругавшись за то, что разговаривает сама с собой, Дуна оглядела горизонт в поисках какого-нибудь укрытия от надвигающейся ночи. Ей нужно было найти место, где она могла бы спрятаться от холода, иначе она замерзнет насмерть.

Какой-то подавленный инстинкт сработал, когда она решительно подошла к краю ближайшей песчаной дюны и, размотав свою длинную льняную повязку на голову, прикрепила к ней один конец материала, насыпая кучи песка, пока он прочно не въелся в него, затем, вытянув другой конец ткани, повторила процесс снова, пока не образовалось что-то вроде кармана, под которым Дуна могла заползти.

Похлопав себя по спине, она села и, сняв бурдюк с водой, сделала большой глоток, прежде чем поставить его под временное укрытие.

По небу пронеслась звезда, ее белый хвост оставлял за собой сверкающий след, напомнив ей о том времени, когда она стояла на террасе короля Лукана в Белом городе, глядя на небо в его телескоп.

Теперь казалось, что это было так давно, как будто с тех пор прошли века. Где сейчас древний монарх? Жив ли он вообще?

Почти восемьсот лет…

Число, которое внезапно приобрело новое значение для Дуны, если то, что все вокруг, казалось, утверждали о ее происхождении, оказалось правдой.

Действительно ли она участвовала в Войне Четырех королевств? Действительно ли она прожила так долго? И та картина в Гробнице Павших воинов, на ней не могла быть изображена она, сам факт этого изменил бы все.

Яркий образ обрушился на нее.

Кровавые поля. Крики. И демоны. Так много демонов.

Боль ударила в виски, распространившись на шею и позвоночник.

– Черт. – Она стиснула зубы, отталкивая надвигающиеся чары, пока они не спали совсем. – Что, черт возьми, это было?

Вдыхая большими глотками воздух, она успокоила свое прерывистое дыхание. Ее взгляд снова обратился к небу, где одинокая звезда сияла ярче всех остальных.

Полярная звезда.

Дом короля Нкоси и Святого принца.

Дом мужчины, которому она отдала свое сердце и душу, не имея ни малейшего намерения когда-либо забирать их обратно. Они принадлежали ему, и он мог делать с ними все, что пожелает, пока она жива, и даже еще долго после того, как от ее костей не останется ничего, кроме призраков на ветру.

Дуна навсегда сохранит в памяти выражение полного опустошения на его лице перед тем, как она бросила его. Это был ее личный ад, ее собственный вид пыток, который она будет воспроизводить без перерыва, снова и снова.

Чувство вины разъедало ее изнутри, желудок скрутило узлом от боли другого типа.

Она могла только догадываться, что творилось у него в голове, какие диковинные сценарии придумывались в качестве оправдания ее действий.

Неважно, она сделала свой выбор в тот день в Бакаре, слишком хорошо зная, какими будут последствия.

Глаза Дуны остекленели, аромат кожи и виски, пропитавший воздух пустыни, наполнил ее легкие, когда она жадно вдохнула.

Чего бы она только не отдала, чтобы в последний раз ощутить его объятия, уткнуться лицом в изгиб его шеи. Ее любимое место, где она могла понежиться в той пьянящей эссенции, которая отличала его от всех остальных существ и отмечала, что он, несомненно, принадлежит ей.

Да, ей.

Ибо, каким бы нелепым это ни казалось, особенно после ее очевидного предательства, он всегда будет принадлежать Дуне. Не важно, какие женщины рано или поздно окажутся в его постели, как только он поймет, что она действительно и безвозвратно ушла.

Затем по небу пролетела еще одна звезда, ее глаза поймали ее как раз перед тем, как она исчезла. Вот только этого не произошло. Не совсем. Желтое пятно оставалось, словно парило в воздухе, увеличиваясь в размерах, пока не заполнило все поле ее зрения.

Растягиваясь, вытягиваясь. Изменяя форму. Пока не сформировались неоспоримые очертания человека.

У Дуны перехватило дыхание, она не верила своим глазам. Она смотрела, открыв рот от шока, в голове у нее было совершенно пусто, когда она медленно поднялась в стоячее положение.

– Привет, маленькое чудовище, – промурлыкал генерал. – Скучала по мне?

ГЛАВА

12

– Откуда ты здесь? – Ее голос был едва слышен, пока Дуна ошеломленно смотрела, как Катал крадучись идет прямо к ней. – К – как ты меня нашел?

– Я уже говорил тебе, – его палец погладил ее по щеке, – я всегда найду тебя. Ты никогда не сможешь сбежать от меня. – Он обхватил ладонями ее лицо, изучая черты, прежде чем наклонился, его рот был всего в шаге от её.

Она отпрянула, отодвинувшись от него, когда до нее донесся незнакомый запах.

– Что случилось? – Его массивная рука обхватила ее сзади за шею, прижимая к своему твердому телу.

Ее охватило отвращение.

Что-то здесь не так.

Катал снова наклонился, сжимая в кулаке ее волосы, и откинул ее голову назад, пронзая взглядом своих голубых турмалиновых глаз.

Подожди минутку.

– В чем дело, Дуна? – спросил он. Острый укол в череп заставил ее зашипеть, когда он потянул ее за волосы, наклоняя голову так, что ее шея была полностью запрокинута назад. – Ты думала, я тебя не найду? Что я так легко отпущу мою маленькую непослушную женщину?

Толкнув его в грудь, Дуна попыталась вырваться из его крепких объятий. Ощущение неправильности вернулось, ее внутренности скрутило от беспокойства, в дальних уголках ее дремлющего разума зазвонили тревожные колокольчики.

Нос Катала прочертил дорожку вниз по ее шее и ключицам. Ее мозг кричал ей двигаться, убираться прочь, что все было не так, как должно было быть.

Пальцы сомкнулись на горле Дуны, слегка сжимая. – Я должен был убить тебя в тот день. Это избавило бы меня от многих неприятностей.

Ее кровь застыла в жилах, когда до нее дошло. Она встретилась с ним взглядом, и резкий индиколитовый оттенок приковал ее к месту.

– Мадир, – прошептала она, охваченная паникой. – Нет. Нет!

– О, да. – Лицо Катала изменилось, приобретя несомненные черты наследного принца Ниссы. Его холодный взгляд был полон злобы, сочился отвращением, когда он смотрел на нее. – Ты погубила меня, мой упрямый воин. Заставила меня выглядеть слабым и жалким перед моим народом, всем моим королевством. Тебе нужно преподать урок. – Он сжал ее шею, пока она колотила его в грудь, злобно пиная.

– Ты ненастоящий, – хрипло сказала она, пытаясь высвободиться, но безуспешно.

Это было так, словно он был статуей, а она – всего лишь мягкой глиной в крепких объятиях Мадира. Что бы она ни делала, это было бесполезно, только еще больше разжигая его ярость, когда она начала обмякать в его руках.

Внезапно реальность и иллюзии слились воедино, и Дуна снова оказалась в тех темных покоях Белого города, заново переживая мучительную боль, когда Мадир тащил ее по дворцу, ее рука кровоточила от впившихся в плоть ногтей. Снова в своей комнате, где он в очередной раз срывал с нее одежду, находясь на грани изнасилования.

Тело Дуны было приковано к чистому злу, смотрящему на нее сквозь его хмурое выражение лица. Ее разум застыл, не желая сотрудничать, делать что-либо, кроме как позволить ему задушить ее до смерти.

Так вот как ты умрешь.

Ты слабая.

Бесполезная.

Гребанная трусиха!

Тебе следовало просто остаться в Ниссе, так ты спасла бы себя и Катала от душевной боли, которой стоило ему твое предательство. Он был бы счастливее, если бы никогда не встретил тебя, глупая девчонка!

Дуна моргнула, захваченная врасплох своими мыслями.

Катал.

Что, черт возьми, она делала? Это было на нее не похоже. Она не была слабой девушкой, не была беспомощной маленькой девочкой. Она была воином. Командиром. А Катал – он был там совсем один.

Реальность обрушилась, как рушащаяся стена, а последовавшая за ней агония пронзила ее, как осколки льда.

Независимо от того, насколько сильно она дистанцируется от него, Катал всегда будет в опасности.

Мадир был чрезмерно ревнивым человеком, и хотя Дуна давно порвала с ним все связи, он по-прежнему считал ее своей собственностью. И это никогда не изменится, независимо от пространства и времени, которые она установит между ними. Мадир все равно придет за Каталом, если когда-нибудь узнает об их отношениях, и узнает, что так и будет. Это было неизбежно.

Она ошибалась. Так ужасно ошибалась.

Серьезность ее полного отсутствия здравого смысла вызвала мучительные ударные волны в ее организме. Как пощечина, столь необходимый разрыв с иллюзией, в которой жила Дуна.

Я не могу оставить его. Я должна вернуться.

Она найдет способ вернуться на Континент, к Каталу. Хотя бы для того, чтобы понаблюдать за ним с безопасного расстояния, убедиться, что ему не угрожает никакая реальная опасность.

Решимость переполняла ее. Она защитит его единственным известным ей способом.

Я больше не буду бояться.

– Ты ненастоящий, – повторила она, хватая ртом воздух, когда Мадир обхватил обеими руками ее горло и сжал. – Ты – ненастоящий!!!

Хватая ртом воздух, она выставила вперед кулаки, нанося удары везде, до чего могла дотянуться. Брыкаясь и брыкаясь, не заботясь о том, что она задыхается в процессе, Мадир поднял ее с земли и усилил хватку.

– Ты ненастоящий – выдохнула она, тело содрогнулось в конвульсиях, перед глазами начало темнеть. – Ты. Не можешь. Сделать. Мне. Еще. Больнее!!!

Необъяснимая сила захлестнула Дуну. Схватив его запястья, как якорь, она рванулась вверх, обеими ногами ударив Мадира по голове, когда они обхватили ее ножницами, вцепившись в него с новой силой.

Ее охватила ярость.

Потребность наказать взяла верх.

Вены переполнены адреналином, и неоспоримое желание крови руководит ею.

Как он смеет.

Он был жалким человечком, питавшимся слабостью и страхом, которые его устрашающее присутствие вызывало в других, в ней. Его болезненная одержимость подпитывает его собственную порочность, вторгаясь в ее собственную жизнь почти год спустя с тех пор, как ее заперли в той комнате.

И хотя Дуна знала, что этот мужчина перед ней, которого она душила ногами, на самом деле не был виновником ее подавленных ночных кошмаров, это все равно был большой скачок веры в себя, в свою способность однажды встретиться лицом к лицу с настоящим Мадиром и тем, что он с ней сделал, и абсолютным ужасом, который она испытывала от самого его присутствия. Это был огромный порыв к железной власти, которую призраки ее прошлого имели над Дуной, калеча ее, влияя на нее так, как она не могла осознать до этого самого момента.

Широкая зубастая улыбка встретила ее, словно прочитав ее мысли, лицо Мадира приобрело глубокий синий оттенок. – Ты лжешь себе, милая. Ты никогда от меня не избавишься. Я часть тебя, хочешь ты этого или нет.

– Да? Ну и пошел ты. – Она свернула ему шею. И рухнула на песок, мертвый мужчина, лежавший у ее ног, растаял, как мираж.

Слезы облегчения покинули ее, когда Дуна осталась лежать на земле, сотрясаемая неконтролируемыми рыданиями. Глядя в усыпанное звездами небо, она плакала. И плакала. Пока она не почувствовала себя очищенной изнутри, пока горько-сладкий вкус свободы, наконец, не проник внутрь, разорвав тяжелые цепи клетки, в которой она держала себя все это время.

Это было очищение.

Освобождение.

Опьянение.

Кайф, о котором она и не подозревала, пока не освободилась из объятий Мадира.

– Почему ты плачешь, мое милое дитя? – сквозь рыдания донесся голос матери, которая гладила волосы Дуны, опустившись рядом с ней на колени. – Что причинило тебе такую печаль?

Отчаянный крик агонии вырвался из ее груди, ворота распахнулись при виде женщины, которая дала жизнь Дуне, но о которой у Дуны были очень смутные воспоминания.

– Выпусти это, голубка, – ворковала ее мать. – Выпусти это. Не наказывай себя больше.

– Я… я не могу вспомнить. – Ее сотрясала дрожь. – Я хочу вспомнить. Пожалуйста, – умоляла она, – пожалуйста, помоги мне. Помоги мне вспомнить. Пожалуйста!

Дуна бросилась к матери, положив голову ей на колени. Ее сердце болело. Ее душа разрывалась. Это был первый раз, когда она почувствовала прикосновение матери.

Она закрыла глаза, вдыхая ее.

Лимоны и ваниль. Как печенье, которое она обычно пекла для Дуны после долгого дня тренировок, восхитительный запах доносился из открытых окон их дома в роще высоких сосен.

Как ряд лимонных деревьев, которые ее отец и Дуна посадили после того, как ее мать упомянула, что никогда их не пробовала.

Как теплый летний бриз, который ласково овевал Дуну перед прыжком с крутого утеса с того самого дня, когда отец научил ее плавать, восторженно раскинув руки перед тем, как нырнуть под прохладную поверхность Бескрайнего моря.

– Я помню.

Реки слез текли по ее щекам, очищая ее, как святая вода, слова, которые она шептала на колени матери, когда дрожь разрывала ее надвое, вырывая Дуну из скорлупы неуверенности.

Когда она вдохнула. И воспарила.

Да, лимоны и ваниль. Как звуки, наполнившие утренний воздух, когда Дуна ехала на спине Шаха, а десятки величественных грифонов составляли им компанию, когда они летели над бесконечными сверкающими голубыми водами внизу.

Как мальчик, которого она впервые поцеловала под звездным небом, его глаза цвета гранита и каштановые волосы касались Дуны, когда он изливал на нее все свое восхищение.

Ото.

Она ахнула, подняв голову, когда бесчисленные образы нахлынули на нее потоком. О своем детстве, о полях с фиолетовыми колокольчиками и ночах, наполненных смехом. О ее первом уроке с Романом, ее наставником и вторым отцом, и о ежедневных побоях в тренировочной яме, которые она терпела, пока окончательно не закалялась. О миссиях, битвах и чужих землях, в которых она побывала с другими солдатами. Ее солдатами.

Об Острове, ее доме. О ее настоящем доме.

Она помнила все это. Воспоминания, которые теперь разрывали ее душу, давая жизнь мечтам, которые преследовали ее. Клеймя ее правдой.

Ее истина. Ее наследие. Ее родословная.

Неоспоримая. Больше не подлежащая отрицанию.

Об ученице, которая стала учителем, побеждавшей Романа на каждом шагу, когда десятилетия интенсивных тренировок наконец принесли свои плоды, пока грудь Романа не распирала гордость, когда генерал Валтасар назначил ее Вторым командующим Забытым Королевством.

И, возможно, самый поразительный из всех, когда неописуемый ужас наполнил глаза ее дорогого отца прямо перед тем, как он отошел в сторону, давая ему свободный доступ, поскольку сам главный мужчина поздравил ее с тем, что она стала самым молодым воином, когда – либо командовавшим в его бессмертной армии…

– Нет.

Ее лицо побледнело.

– Нет. Нет, нет, нет…

Воздух дрогнул.

И ударила молния.

Дуна отпрянула назад, в полнейшем ужасе отползая, пока ее спина не уперлась в песчаную дюну, и вскинула голову, когда фигура ее матери исчезла. Когда аромат лимона и ванили испарился и сменился слишком знакомыми нотами меда и сандалового дерева.

– Это ты.

Прохладный эспрессо.

Фиалковые глаза.

И такой же властный вид, как у его брата.

– Да, я, – прогрохотал Нкоси. – Склонись перед своим королем, солдат.

ГЛАВА

13

Каждый день превращался во второй, затем в третий и четвертый, пока не прошла целая неделя. Неделя перетекала в следующую, сливаясь в один непрерывный долгий отрезок, пока Роман с Валерией больше не могли этого выносить.

После целого месяца ожидания каких-либо признаков улучшения он, наконец, не выдержал.

– Что, черт возьми, происходит, Адрахасис? – Грозовые тучи и бушующий ветер заполнили его взгляд. – Почему она до сих пор не проснулась?

Мудрец потер виски, сосредоточенно опустив веки, совершенно не обращая внимания на вспышку гнева великана.

Рука лейтенанта с грохотом опустилась. – Отвечай мне! – рявкнул он.

– Не смей использовать на мне свою тактику запугивания, Валерия. Тебе не запугать меня.

Его терпение лопнуло. Перегнувшись через стол, он схватил Мудреца за воротник и приподнял так, что их глаза оказались на одном уровне.

– Не испытывай меня, старик. Может, я и уважаю тебя, но прямо сейчас ты играешь с огнем. И мне, возможно, все равно, обожжешься ли ты на этот раз. – Он зарычал, звук был угрожающим, когда он оскалил зубы. – Что ты с ней сделал? Почему. Почему. Она. Не. Проснулась. До сих пор?

– Глупый человек! – Адрахасис закричал, его собственный гнев проступал сквозь его обычно спокойное поведение. – Она в искусственной коме! Ее разум пытается восстановить бесчисленные воспоминания, которые охватывают столетия, если не больше! Мы даже не знаем масштабов ущерба!

Роман опустил его. – Ты повторяешь мне то, что я и так знаю! Ее нужно кормить, поить, питать ее тело, иначе она зачахнет. Я не позволю, чтобы с ней снова что-нибудь случилось!

– Да, да, я знаю. Я позаботился об этом.

– Ты об этом позаботился? – Роман наклонил голову, еще раз поднимая мужчину, рыча ему в лицо: – Если ты хотя бы подышишь на нее, пока она будет без сознания, я оторву твою гребаную голову и использую ее как мяч, пока буду скармливать твои кишки своему грифону.

– Вы неправильно поняли, лейтенант. Я поручил девочкам ухаживать за ней. Они рядом с ней. Всегда.

– И ты тоже находишься рядом с ней в это время?

– Что? Конечно, нет! За кого ты меня принимаешь?

– За того, кто слишком хорошо знает, что Дуна мне как дочь, и если я когда-нибудь заподозрю, что ты или кто-то другой причинил ей какое-либо зло, я убью тебя на месте. Даже сам Нкоси не смог бы спасти тебя. – Он наклонился. – И ты знаешь, что я человек слова.

Он отпустил его, свирепо глядя на Мудреца, когда тот выпрямился.

– А теперь, – сказал Роман, – скажи мне, что мы можем сделать, чтобы ускорить это?

Адрахасис покачал головой, явно раздраженный. – Так не получится! Она проснется, когда будет готова. Когда ее разум будет готов снова встретиться с миром.

– На это могут уйти годы.

– Тогда мы будем ждать годами.

– Нет, – ощетинился Роман. – Вытащи ее из этого, сейчас. Она сильная, она прекрасно справится. Я помогу ей, если понадобится.

Адрахасис смерил его взглядом, словно пытаясь разгадать головоломку. – К чему такая спешка, лейтенант? Что-то случилось?

Прошло мгновение, пока Роман размышлял о том, как много ему следует рассказать. – Сегодня утром пришло сообщение, – наконец признался он с серьезным лицом, вспомнив слова, которые были переданы ему ранее в тот день. Слова, которые разожгли в нем новый страх.

Страх, которого он не испытывал уже столетия.

– Сообщение?

– Да. Она должна подготовиться, она нужна армии. Мы и так потеряли слишком много драгоценного времени.

– Что ты мне недоговариваешь?

Опустив глаза, лейтенант прошептал: – Они обнаружили трещину, Адрахасис.

Ужас отразился на лице старика. – Что… и вы уверены в этом?

Роман кивнул. – Ошибки быть не может. Это только вопрос времени, когда он будет полностью свободен.

– А… а носитель? – спросил он.

– Ты же знаешь, что заранее знать невозможно. Сначала он должен войти в мир людей.

Мудрец плюхнулся обратно в кресло, вцепившись в него пальцами так, что побелели костяшки. – Еще слишком рано.

– Нет, если уж на то пошло, это чудо, что клетка продержалась так долго.

– Что мы собираемся делать? – спросил он.

– То, что мы делали в прошлый раз. Отправиться на войну, – он вздернул подбородок, – и выйти победителем. Другого выхода нет ни у нас, ни у людей. Вот почему она должна подготовиться.

– Черт бы тебя побрал! Она не готова!

– Просто разбуди ее, Адрахасис. – Он развернулся и вышел из покоев Мудреца.

– Куда ты идешь? – спросил он.

– В бассейн. Пора вызвать ее отца.

ГЛАВА

14

Дуна и Нкоси уставились друг на друга, ночь медленно сменялась лучами раннего утреннего солнца.

Ни один из них не произнес ни слова, словно ожидая увидеть, кто первым сломается под давлением, воздух был таким густым, что его можно было резать ножом.

– Мы снова встретились, командир, – сказал Нкоси сверху. – Прошло довольно много времени.

Дуна медленно встала, вытирая песок с одежды, прежде чем набраться смелости и посмотреть в лицо мужчине, стоящему перед ней.

Она обратила на него внимание. Длинные волосы, точеное лицо. Сильное, мужественное телосложение и властная аура. Потустороннее присутствие и неоспоримая сила, которые волнами исходили от него. Настолько похожий на Катала, что ни у кого не могло быть никаких сомнений в том, что они одной крови.

Что они оба были Верховными Богами.

– Черт, – пробормотала она себе под нос, пытаясь найти выход.

Его фиалковые глаза пронзили ее насквозь. – Я вижу, ты все еще болтаешь лишнего.

– Э-э-э…

– К тому же весьма красноречива.

Она нахмурилась. – Я не знаю, что сказать.

– Вообще-то для тебя это было бы впервые.

Язык Дуны раздраженно прошелся по верхним зубам. Высокомерный придурок. – Почему ты здесь?

Сцепив руки за спиной, он сказал: – Вы провалили свою миссию, командир. Я жду объяснений.

В ее воспоминаниях все еще были пробелы, те, которые, казалось, включали детали упомянутой миссии, где не существовало ничего, кроме смутных воспоминаний о ее встрече с Богом всех богов.

– О каком именно из них ты говоришь? Там было много заданий, боюсь, тебе придется быть более конкретным. – Дуна ухмыльнулась, чтобы скрыть свою неуверенность, молясь, чтобы он не уличил ее в блефе.

– Не притворяйтесь глупой, командир, когда мы оба знаем, что это не так. – Он шагнул вперед, теперь на расстоянии вытянутой руки, на его суровом лице застыла глубокая гримаса. – Цель все еще жива.

– Э… хмм… – Ты говоришь как идиотка. Думай, Дуна, думай!

– Ты утратила способность составлять связные предложения? Не припомню, чтобы ты была такой недалекой. – Он приподнял бровь, ожидая от нее ответа.

Ее разум поплыл, воскрешая воспоминания об их встречах, пытаясь оценить, какая динамика была между ними раньше и как Нкоси мог ожидать, что Дуна поведет себя с ним.