Текст книги "Постоялый двор Синичкино (СИ)"

Автор книги: Ивето Витко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Постоялый двор Синичкино

Глава 1

В большой печи весело потрескивает огонь, освещая только половину лица хозяйки дома, сгорбленной старухи, возраст которой определить практически невозможно, однако она определённо очень долго живёт на свете. Об этом свидетельствуют её дрожащие костлявые, исполосованные толстыми венами руки. В этих руках старуха держит пластмассовый гребень и время от времени проводит им по седым волосам. В небольшой комнате старой избы темно, но Гертруду, восьмилетнюю внучку старухи, не пугает темнота. Гера, поджав по-турецки ноги, сидит на старом продавленном диване и слушает бабушку.

– Богиня смерти Паляндра ненавидит людей. Она всегда радуется, когда человек умирает. Её слуги, ужасные навьи, день и ночь рыщут по свету, насылая смерть, чтобы порадовать свою хозяйку, – тихо рассказывает старуха, сидя на маленькой табуретке у печи и монотонно расчёсывая длинные спутанные пряди своих волос.

– Бабушка, почему Паляндра ненавидит людей? – звонким голоском спрашивает Гертруда.

– В людях жизнь, а Паляндре жизнь противна. Она же, дитятко, нежить! – спокойно отвечает старуха и показывает на огонь в печи. – Если в лесу путник заблудился и ему заночевать там надобно, то первым делом этому бедолаге следует развести костёр. Не сделает этого – навьи на него тотчас начнут чары насылать, чтобы сердце путника от страха остановилось и Паляндра порадовалась, почувствовав, что на земле кто-то умер.

– А как костёр поможет? – любопытствует Гертруда.

– Ведома как, – охотно отзывается старуха, – огонь костра не даст навьям подойти близко, чтобы своё худое дело сделать. Они ведь огня боятся!

– Значит из-за навий мы каждый вечер печку топим! – догадывается Гера. – Мы их от избы отпугиваем!

– К нашей избе навьи не подойдут, – успокаивает внучку старуха. – Наша изба стоит на заговорённом месте.

– Поэтому ты так долго живёшь? Навьи не могут до тебя добраться! – улыбается довольная Гертруда.

Вместо ответа старуха встаёт, закалывает гребнем волосы на затылке, а потом, шаркая ногами по полу, идёт к резному деревянному буфету и достаёт из него тонкую свечу, вставленную в вычурный медный подсвечник.

– Поди сюда, моё золотко, – манит она рукой внучку.

Гера, спрыгнув с дивана, тут же бежит к бабушке, а та ставит подсвечник со свечой на обеденный стол, что стоит тут же, у буфета, потом вытаскивает из кармана коробок спичек и поджигает свечу.

– Смотри, – шепчет старуха, после чего вытягивает свечу из подсвечника.

Гера во все глаза смотрит на тонкий дрожащий огонёк свечи в руках бабушки.

Старуха начинает бормотать непонятные слова:

– Навь, явь, правь, света добавь. Воском сплывай, скрытое открывай...

Огонёк свечи разгорается всё сильнее.

Гера задерживает дыхание. Она чувствует, что происходит что-то странное, необъяснимое. Огонёк свечи пляшет, старуха шепчет:

– Всё мне покажи! Время сотри! В кольца пламя сверни! Посчитай мои дни!

Свеча вдруг начинает изгибаться, скручиваться, огонёк вспыхивает ярко-ярко и гаснет.

– Что это было?! – удивляется Гертруда.

– Это, внученька, знамение: умру я на исходе этого месяца, – старуха ложит погасшую свечу на стол, а потом ласково гладит внучку по голове. – Только ты не кручинься из-за этого. Моя жизнь прожита, а твоя только начинается.

– Я останусь жить здесь, в лесу, одна? – пугается Гера.

– Нет, что ты такое говоришь, моя кровинушка! – затрясла головой старуха. – Нешто я тебя брошу тут, посреди болот и лесов?! Край наш гиблый. Нельзя дитю одному здесь быть. Навьи сразу налетят, как пчёлы на мёд. Ты поедешь в большой город. Племянник у меня там живёт, Георгий. Гоша мужик правильный, женатый, но бездетный. Жена его, Олюшка, не может деток иметь: здоровье у неё хлипкое, да и Георгий с молоду болями в ногах мается. Рады они тебе будут. В их семье вырастешь, выучишься, станешь учёным человеком. Всё у тебя, моя яхонтовая, будет хорошо. Только не забывай: навьи боятся огня.

– Навьи боятся огня, – повторяет Гера, глядя на скрученную погасшую свечу, лежащую на столе.

Свеча вдруг исчает, так же, как и буфет, стол, диван...

Теперь восьмилетняя Гертруда стоит посреди леса.

– Бабушка! – робко зовёт Гера, глядя на высокие сосны, плотным кольцом окружающие её.

– Я отведу тебя к бабушке, сладенькая! – скрипит кто-то за спиной Гертруды.

Гера резко поворачивается: от высокой старой сосны к ней движется странное существо в длинном рваном сером платье, с чёрными дырами вместо глаз, спутанными, доходящими до колен белыми волосами и нереально длинными руками. Руки, словно плети, болтаются вдоль туловища существа.

– Пойдём к бабушке, – хрипло предлагает существо и начинает поднимать правую руку, желая дотронуться до Гертруды.

Ужас охватывает Геру.

– Это навья, – догадывается она, потому что много раз слышала от бабушки описание слуг богини смерти Паляндры.

– Я никуда не пойду с тобой! – кричит Гера и начинает отступать от навьи.

– Куда ты денешься?! – хохочет существо. – Не сейчас, так позже, но будешь моей. Я умею ждать! Вон сколько твою бабку ждала и дождалась!

Гера разворачивается, в одну секунду, не смотря на бешено колотящееся от ужаса сердце, определяет, что находится в своём лесу недалеко от болота и бежит через кусты дикого малинника в сторону, противоположную болоту. Сперва Гертруда решает спрятаться в доме бабушки. Дом совсем недалеко: на опушке леса. Надо пробежать вырубку, потом свернуть направо и там уже рукой подать до дома старухи Марьяны Лельчиц. Однако, миновав вырубку, Гера меняет решение и выбирает другой путь, более длинный: теперь она бежит прямо до глубокого оврага, который делит лес на две части, перебирается через него, выскакивает на лесную дорогу и по ней несётся со всех ног к небольшому селу Синичкино.

– В Синичкино всегда толпятся печи и горят на подоконниках свечи. Туда навья не сунется, – крутится в голове Геры спасительная мысль.

Гертруда бежит, падает, встаёт, снова бежит, опять падает и, вскочив, продолжает со всех ног нестись к спасительному Синичкино. Она отчётливо слышит за собой тяжёлые шаги навьи, но не оборачивается.

Вот уже закончился лес и дорога ведёт Геру к маленькому, всего в десять домов, селу, расположеному вдали от больших дорог посреди огромного поля.

– Помогите! – кричит восьмилетняя девочка, вбегая в деревню.

– Никто тебе не поможет! – хохочет позади неё навья. – Моя ты!

Гера каменеет от ужаса, понимая, что дома в селе Синичкино пустые.

– Помогите, – без особой надежды шепчет Гертруда и просыпается.

Глава 2

– Это сон. Просто сон, – проснувшись, прошептала Гертруда Степановна Лельчиц, тридцати летняя доцент кафедры историко-культурного наследия престижного государственного университета культуры и искусств, но всё же опасливо осмотрелась в поисках страшного длиннорукого существа из сна. За окном светило солнце, наполняя комнату ярким светом. Никаких мифических навьий ни возле углового дивана, на котором Гертруда лежала, ни в остальной квартире, расположенной на шестом этаже девятиэтажной новостройки в хорошем районе большого города, не наблюдалось.

Гера приподняла с подушки голову, посмотрела на электронные часы, стоявшие неподалёку от дивана на журнальном столике. Часы показывали восемь пятнадцать утра. Гертруда снова опустила голову на подушку и закуталась в ватное одеяло, убеждая себя, что навья – это просто кошмарный сон.

Несколько минут пришлось потратить Гере на то, чтобы успокоить учащённое сердцебиение, а после она блаженно выдохнула, вспомив, что наступившая пятница – это первый день долгожданного отпуска: летняя сессия закрыта и ближайшие восемь недель не нужно ходить на работу! Накануне доцент Гертруда Степановна Лельчиц приняла последние два экзамена по фольклору у студентов второго курса факультета культурологии и социокультурной деятельности, сдала в деканат все документы и с чистой совестью ушла в отпуск.

Так как торопиться на работу в университет не было необходимости, Гертруда закрыла глаза, и попыталась уснуть, но образ навьи из сна не позволил этого сделать.

Осознав, что поспать больше не удастся, Гера тяжело вздохнула, выбралась из-под одеяла, встала с дивана и медленно пошла на маленькую кухню своей, купленной два года тому назад в ипотеку, однокомнатной квартиры.

На кухне Гертруда, не смотря на ясный день, первым делом по привычке зажгла толстую свечу, стоявшую на столе, потом включила электрический чайник, собираясь насладиться чаем из ягод годжи.

Гера уже достала из навесного шкафчика любимую белую чашку, украшенную по ободку миленькими васильками, когда лежавший в комнате на журнальном столике мобильный телефон начал проигрывать мелодию из обожаемого Гертрудой в детстве мультфильма "Розовая пантера".

Гера улыбнулась и побежала в комнату, чтобы ответить на звонок.

– Герочка, я тебя не разбудила, дорогая? – зазвучал из телефона зычный женский голос в ответ на бодрое "Ало!" Геры.

– Нет, тётя Оля! Я уже не сплю, – Гертруда села на диван. – Как дядя Гоша себя чувствует?

– Герочка, я поэтому тебе и звоню. Вчера времени не было. Пока доехали до санатория, пока заселились, с физиотерапевтом побеседовали, получили назначения на процедуры, в бассейн сходили, потом гуляли по парку. Парк здесь просто огромный! Ещё водичку минеральную из источника пили. В восемь часов вечера ужинали. После ужина ходили играть в "Бинго," а потом уже было поздно тебе звонить. Сегодня встали, и Гошенька ушёл на магнитотерапию, а я звоню сказать спасибо, что ты купила путёвки и заставила нас поехать в санаторий. Мы тебе очень благодарны! Гоша говорит, что прямо чувствует, как его колено меньше болеть стало, а мой желудок после минеральной водички меня совсем не беспокоил весь прошлый вечер. Сейчас поговорю с тобой и побегу к источнику, чтобы перед завтраком водички целебной попить. Дальше у меня по плану водная гимнастика. Герочка, до чего ж здесь хорошо! Спасибо тебе ещё раз от нас, родная!

– Тётя Оля, хватит меня благодарить! – ласково останавила Гертруда поток благодарности. – Я давно вам говорила, что стоит поехать в санаторий и поправить здоровье. Путёвки – это самое малое, что я могу для вас сделать. Вы же меня вырастили, выучили. Если бы не ты и дядя Гоша, то после смерти бабушки я попала бы в детский дом. Других родственников, кроме вас, у меня нет.

– Дорого, Герочка, отдыхать. Мне даже страшно представить, сколько ты заплатила за путёвки, – обеспокоенно призналась Ольга Лельчиц.

– Не думайте о деньгах, – велела тётушке Гера. – Наслаждайтесь отдыхом.

– Не могу не думать, – вздохнула Ольга. – Тебе же ипотеку платить и на ремонт своей машины весной ты сильно потратилась!

– Я получила приличные отпускные. Могу себе позволить порадовать дорогих мне людей, – бодро произнесла ложь Гертруда.

– Спасибо тебе, дорогая, ещё раз! Мы с Гошей так рады, что у нас есть ты! – голос Ольги Лельчиц действительно звучал искренне и позитивно.

– Отдыхайте. Созвонимся на следующей неделе, – закончила разговор Гертруда, после чего вернулась на кухню, где её ожидал успевший закипеть за время телефонного звонка чайник.

Гера подняла со стола жестяную банку, чтобы насыпать в любимую чашку заварки, но тут же поставила банку назад на стол, с досадой вспомнив, что прошлым вечером съела последнюю печеньку и чай пить не с чем.

– Придётся сбегать в супермаркет, – констатировала Гера. – Заодно куплю что-нибудь к обеду. У меня в холодильнике кроме бутылки мартини и подаренной вчера студентами коробки шоколадных конфет ничего нет.

Гертруда выглянула в окно: немного пушистых облаков на небе, слабый ветерок.

– Вполне себе хорошая погода для утренней прогулки, – решила она и начала собираться в магазин.

Натянув любимые скини джинсы и синюю майку с надписью "Нас не догонят!", Гера остановилась в прихожей перед зеркалом, чтобы расчесать золотистые волосы длинной почти по пояс.

Проводя расчёской по волосам, Гертруда окинула своё отражение придирчивым взглядом и осталась довольна увиденным, так как выглядела она в свои тридцать очень даже ничего: худенькая, миниатюрная, вся воздушная. Если не знать, то больше двадцати пяти лет дать ей было невозможно. Из-за этого даже на последней конференции по этнологии произошёл небольшой конфьюз: охранники не хотели пропускать Геру в зал, посчитав её студенткой. Пришлось показывать документы, убеждая охрану, что она доцент. Эта нелепая ситуация вряд ли бы оставила сильный отпечаток в памяти Геры, если бы не этнограф Юрий Павловский, ставший свидетелем препирательств Гертруды с охранниками. Напыщенный индюк Павловский тогда долго хохотал, восклицая: "Студентка! Как точно подметили!"

Воспоминание о Юрии Павловском заставило Геру поморщиться, но не испортило хорошего настроения, навеянного звонком Ольги Лельчиц. Гертруда обула лоферы, взяла сумку и покинула квартиру, держа курс на ближайший супермаркет, расположенный в десяти минутах ходьбы от её дома. Чтобы попасть в данный магазин, нужно было выйти из двора на оживлённую улицу и пройти по ней до ближайшего перекрёстка.

Прогулка выглядела необременительной, сулила в очень близкой перспективе чаепитие, поэтому Гертруда, оказавшись на улице, вдохнула свежий июньский воздух, полюбовалась на ухоженную дворовую территорию и, полная желания поскорее купить любимое желейное вишнёвое печенье, покинула двор.

Глава 3

Гертруда шагала по оживлённой улице, рассматривая прохожих и машины. Особенно машины. Её старичок-Мерседес последнюю зиму всё больше из-за барахлившей коробки передач стоял на парковке у подъезда, чем возил свою хозяйку на работу. В апреле Гера взяла в банке кредит, часть которого потратила на замену в Мерседесе коробки передач, а вторую часть – на приобретение дяде Гоше и тёте Оле путёвки в хороший санаторий. Теперь выплата кредита, добавившаяся к выплате ипотеки, съедала почти всю зарплату Геры. Полученные отпускные деньги не улучшили финансовую ситуацию: за ипотеку Гера рассчиталась, а вот очередной платёж по кредиту решила пропустить, чтобы не умереть от голодной смерти.

– Нужно срочно искать подработку на время отпуска. Вернусь домой и сразу же начну шерстить интернет на предмет подходящих вакансий, – решила Гертруда. – Если не подзаработаю во время отпуска, то придётся питаться одними макаронами и пить не мартини, а воду из-под крана, или есть ещё вариант продать мерседес, чтобы погасить взятый весной кредит, но тогда на работу надо будет ездить на автобусе. Невесёлая перспектива. А почему я попала в финансовый капкан? Потому что расходы превышают доходы. Жить нужно по средствам или больше работать. Есть ещё один вариант: урезать расходы, но урезать нечего: я и так экономию на всём, включая воду, свет, газ. Эх, не надо было ввязываться в ипотеку. Следовало продолжать жить в проходной комнате в квартире дяди Гоши и тёти Оли. Родственники ведь не выгоняли, а наоборот просили меня не съезжать.

– Сейчас время невыгодное: процент высоковат. Погоди чуток. Подкопи побольше денег. Поживи ещё немного с нами. В тесноте, да не в обиде!" – вспомнила Гера, как два года назад отговаривал её от ипотеки Георгий Лельчиц, проработавший всю жизнь мелким клерком в государственном банке, но Гертруда уже нацелилась на приобретение недвижимости и не послушалась мудрого дядюшку. Квартиру она купила, после чего все сбережения были потрачены на отделку жилья и мебель, а жить от зарплаты до зарплаты, выплачивая кредит, оказалось совсем не весело.

– Были бы деньги – рванула бы на недельку в Турцию на море или в Париж, а так придётся наслаждаться всё лето местным городским ландшафтом. Хотя, если подвернётся нормальная подработка, как прошлым летом, когда я два месяца по восемь часов в день фасовала продукты на оптовом складе, то лето пролетит незаметно и насладиться ничем не успею, – размышляла Гертруда.

Размышления Геры были прерваны внезапно возникшим перед ней огромным бритоголовым амбалом в чёрном пиджаке.

– Лельчиц Гертруда Степановна? – грозно произнёс амбал.

– Да, это я, – Гера обеспокоенно посмотрела по сторонам и заметила второго амбала в чёрном пиджаке. Этот был чуть ниже первого, на голове его имелись короткие волосы, глаза скрывали солнечные очки. Амбал номер два стоял у чёрного Порше Кайена, припаркованного прямо под знаком, запрещающим парковку, и жевал жевачку.

– Следуй за мной! – потребовал амбал номер один.

– Вы кто? Из банка? Я только один платёжи по кредиту пропустила, но в понедельник обязательно заплачу. Обещаю! – испуганно затараторила Гера.

– Я не из банка, – прервал её бритоголовый амбал. – Иди за мной!

– А если я откажусь? – робко уточнила Гертруда.

– Тогда придётся применить силу, – без эмоций ответил амбал.

– Хотя бы объясните: зачем я вам? – Гертруда отступила на шаг от бритоголового.

– Я почём знаю? Хозяин приказал доставить Лельчиц Гертруду Степановну – мы выполняем приказ, – пожал плечами бритоголовый амбал.

– Вынуждена вас огорчить: приказ вы не выполните, потому что я с вами никуда не пойду, – Гера развернулась и быстро начала удаляться от амбала номер один, понадеявшись, что он не решится применить силу, так как вокруг было много людей.

Однако Гертруда ошиблась: бритоголовый в два шага нагнал её, схватил за локоть и потащил к чёрному Порше Кайену.

– Помогите! – закричала Гера, обращаясь к многочисленным прохожим, которые с интересом наблюдали за происходящим, но совсем не спешили ей помочь.

– Позвоните в полицию! Меня похищают! – продолжила взывать о помощи Гера, когда бритоголовый амбал при помощи второго амбала начал запихивать свою пленницу на заднее сиденье Порше Кайена.

– Ужас что творится, – возиутился проходивший мимо пожилой джентльмен. – Уже средь белого дня людей похищают.

– Иди, папаша, куда шёл. Не вмешиваться, если не хочешь нажить проблемы, – предупредил пожилого джельтельмена амбал в солнечных очках.

– А что я? Я – ничего! – пискнул испуганно пожилой джентльмен и ускорил шаг.

Задняя пассажирская дверь Порше Кайена захлопнулась, отрезая Геру от любой надежды на спасение. Амбал в солнечных очках занял место водителя, бритоголовый – переднее пассажирское сидение. Машина была готова тронуться, когда в водительское боковое стекло постучал жезлом гаишник.

– Чего тебе? – опустив стекло, спросил амбал в солнечных очках.

– Здесь парковка запрещена! – важно заявил щуплый гаишник.

– Правда? – вопросительно изогнул брови бритоголовый и, достав из кармана пиджака небольшой складной ножик начал щёлкать им, раскладывая и складывая. Сталь поблескивала в лучах июньского солнца, Гера во все глаза смотрела на гаишника, который вдруг потерял свой бравый вид.

– Мо-мо-жете продолжить путь. Вы же не парковались, а просто остановились, чтобы по-по-добрать пассажира, – заикаясь произнёс гаишник.

– Помогите! Они удерживают меня против моей воли! – выкрикнула Гертруда.

– Это тебе, друг, – амбал в солнечных очках вытащил из кармана чёрного пиджака банкноту в двадцать долларов и протянул её гаишнику. – Ты ничего не видел и не слышал!

– Счастливого пути! – козырнул представитель закона, с видимым удовольствием принимая деньги.

– Поехали! – самодовольно ухмыльнулся бритоголовый амбал.

Глава 4

Когда Порше Кайен тронулся, бритоголовый амбал достал из кармана брюк смартфон и кому-то позвонил:

– Хозяин, девица у нас. Везём её в офис.

Хозяин что-то ответил.

– Нет, проблем не возникло, хотя мышка пыталась показать зубки, – хохотнул бритоголовый и, закончив разговор, включил радио, из которого бодро зазвучал голос диджея, объявляющего следующую музыкальную композицию.

Под песню Полины Гагариной "Спектакль окончен" Порше Кайен с ветерком пронёсся мимо нужного Гере продуктового магазина, свернул на проспект и полетел по нему с явным превышением скорости.

Гертруда Лельчиц вжалась в мягкое сиденье и во все глаза смотрела в лобовое стекло, чтобы запомнить дорогу, когда Порше Кайен покинет город.

Каково же было удивление Геры, наблюдавшей, как Порше Кайен не только не свернул на нужном светофоре с проспекта в сторону кольцевой дороги, по которой обычно выезжали за город, но и направился в центр, где располагались самые дорогие дома и офисы.

Пробравшись сквозь довольно плотный трафик к наиболее дорогой центральной городской застройке, Порше Кайен завернул к новому восемнадцатиэтажному бизнес центру "Кругозор." Этот центр был построен в рекордно короткие сроки и являлся собственностью олигарха Вениамина Давидовича Хобара, которого в городе знала каждая собака. Ему принадлежали два рынка, гипермаркет "Восток," сеть магазинов шаговой доступности "У дома," а также оптовый продуктовый магазин "Всё в одном месте." Сфера бизнес интересов Вениамина Хобара не ограничивалась магазинами и рынками. Он был владельцем аквапарка "Всплеск," верёвочного городока "Змейка" и двух самых популярных ночных клубов. О самом олигархе Хобаре ходило много слухов. Говорили, что начальный капитал он выиграл в казино, что олигарх ярый противник семейных уз, но, не смотря на солидный возраст, весьма охочь до красивых дам, а ещё патологически скуп (горожане шептались, что должников Хобар заставляет работать грузчиками в своих магазинах), что у него всё везде схвачено и мэр города полностью подчиняется олигарху.

Пока Гера с интересом рассматривала выстроенное в стиле модерн здание бизнес центра "Кругозор," Порше Кайен затормозил у входа. Бритоголовый амбал вышел из машины, открыл заднюю пассажирскую дверь и велел Гертруде:

– Выходи!

Гера не решилась препираться и покинула Порше Кайен.

– За мной иди! – велел ей бритоголовый амбал

Гертруда снова подчинилась: вслед за своим похитителем через раздвижную затемнённую стеклянную дверь вошла в огромный вестибюль, где пол был выложен мраморной плиткой, а на стенах висели картины в стиле экспрессионизма.

На большом лифте бритоголовый и Гера поднялись на последний, восемнадцатый, этаж бизнес центра и, пройдя весь коридор, оказались перед деревянной дверью.

Бритоголовый амбал приосанился, постучал в дверь, открыл её, после чего резко втолкнул Гертруду внутрь просторного светлого кабинета, а потом вошёл туда сам.

– Вот доставил Гертруду Степановну Лельчиц, – громко объявил бритоголовый.

– Молодец, – похвалил его мужчина лет шестидесяти, сидевший за столом, расположенном у окна.

Гера, интуитивно почувствовав, что её жизни или здоровью, ничего не угрожает, немного успокоилась и пробежала взглядом по кабинету: добротный письменный стол цвета морёного дуба, перед ним – два кожаных кресла, слева от стола на стене висела картина, изображавшая страдания Христа на кресте, напротив стола стоял книжный шкаф со стеклянными дверцами, но без книг внутри, к книжному шкафу сиротливо прижимался журнальный столик с графином воды на нём. Ещё одно кожаное кресло, только не обычное, а с функцией массажа, занимало место под картиной с Христом.

– Проходите, Гертруда Степановна, и сразу позвольте представиться: Вениамин Давидович Хобар, – отвлёк Геру от изучения интерьера голос хозяина кабинета.

Гертруда двинулась к столу, рассматривая олигарха, протянувшего ей руку для рукопожатия: невысокий, седовласый, слегка полноватый, с маленькой аккуратной седой бородкой. Движения олигарха были размашистыми, резкими, говорил он бодро, быстро и излучал уверенность в себе. Его рукопожатие вышло чрезмерно сильным. Сразу чувствовалось, что Хобар привык руководить и ожидает от других беспрекословного подчинения.

– Присаживайтесь! – не предложил, а велел он.

Гера решила от греха подальше поскорее последовать указанию олигарха, поэтому торопливо заняла место в одном из кресел, стоявших перед письменным столом.

Хозяин кабинета отодвинул в сторону бумаги, которые грудой лежали перед ним.

– Гертруда Степановна, я хочу попросить Вас помочь мне решить одну очень неприятную проблему, – начал Хобар.

– И для этого нужно было меня похищать?! – возмутилась Гера.

– Похищать?! Мои охранники должны были вежливо пригласить Вас посетить мой офис, – олигарх гневно посмотрел на стоявшего у двери бритоголового амбала.

– Извиняюсь, – пробормотал тот.

– Пошёл вон! – рявкнул Вениамин Хобар и бритоголовый охранник тут же покинул кабинет.

Оставшись наедине с Гертрудой, олигарх продолжил разговор:

– Дело в том, что мне порекомендовали к Вам обратиться, сказав, что Вы лучший эксперт в вопросах фольклора.

– Вы не похожи на человека, интересующегося фольклором, – усмехнулась Гера, окончательно уверившись в мысли, что Хобар и его охрана не причинят ей зла.

– Конечно, народные песни, легенды, суеверия мне до лампочки, – кивнул Хобар. – Я – бизнесмен. Меня интересует только прибыль, извлекаемая из бизнес проектов, и с одним моим бизнесом происходит чёрти что, поэтому мне нужны Вы.

– Поконкретнее, пожалуйста о проблеме расскажите, – заинтересовалась Гера, поняв, что подработка, о которой она мечтала полчаса назад, сама плывёт ей в руки.

– Можно и поконкретнее, – тяжело вздохнул Хобарт. – Год назад я купил землю, чтобы построить эдакую сельскую усадьбу, а точнее, постоялый двор, куда можно приехать, чтобы отдохнуть от цивилизации. Купил, значит, я землю вдали от больших городов, посреди полей и лесов, построил аккуратные домики в ретро стиле с соломенными крышами, столовую, баню, бассейн, крытый тенесный корт, тренажёрный зал, детскую игровую площадку, заасфальтировал дорожки вокруг постоялого двора, чтобы можно было на велосипедах кататься, и ещё много всего сделал. Проект влетел мне в копеечку! Этой весной постоялый двор начал функционировать. Рекламу ему хорошую сделали. Ставка была на состоятельных бизнесменов, кто хочет на несколько дней сбежать из города и на всяких гуру, проводящих групповые ретриты. Сперва дела пошли хорошо: постояльцы заселились, отдыхом они были довольны, а потом начали умирать.

– О, тут вам нужно к полицейским обращаться а не ко мне, – остановила Хобара Гертруда.

– Погодите! Не перебивайте! Дослушайте до конца! – нахмурился олигарх. – Все покинувшие наш бренный мир постояльцы сделали это без посторонней помощи. Их смерти естественные.

– Тогда в чём проблема? – удивилась Гера.

Вениамин Хобар побарабанил пальцами по столу, поморщился и спросил:

– Почему они все дружно бросились умирать во время отдыха?

– Боюсь, что фольклор здесь ни при чём, – развела руками Гертруда.

– Не скажите! – олигарх понизил голос. – Выражение лиц некоторых покойников свидетельствует о том, что перед смертью они видели нечто ужасное.

– Что ужасное?

– Вот на этот вопрос я и хочу получить ответ, – Вениамин Хобар немного помолчал, сверля глазами Геру, а затем сказал. – Жвое постояльцев, которые, слава Богу живы-здоровы, рассказывали обслуживающему персоналу постоялого двора, что видели нечто странное.

– В таком случае вам лучше нанять частного детектива, – посоветовала Гертруда.

– Нанимал, – махнул рукой Хобар. – Лучшего из лучших нанимал. Он ничего криминального не обнаружил. Сказал, что смерти постояльцев – просто совпадение, а выражение ужаса на лицах двоих из пятерых умерших – это просто гримаса боли, которую те испытали, покидая наш мир.

– Почему Вы просите о помощи меня? – полюбопытствовала Гера.

– Как я уже ранее сказал, обратиться к Вам мне порекомендовали. Сперва я нанял Юрия Сергеевича Павловского, но его знаний оказалось недостаточно, чтобы разрешить мою проблему...

– Это Юрий Павловский меня Вам порекомендовал? – перебила олигарха Гера.

– Совершенно верно, – подтвердил Вениамин Хобар. – Юрий назвал Вас лучшим специалистом по местному фольклору.

– Неожиданно, – пробормотала Гертруда. – Я думала, что Павловский себя считает лучшим фольклористом.

– Видимо нет, – развёл руками Хобарт, – Павловский настоятельно советует привлечь к делу Вас.

– Что конкретно я должна делать?

– Сущие пустяки: приглашаю Вас, драгоценная Гертруда Степановна, совершенно бесплатно отдохнуть в моём постоялом дворе, а заодно выяснить, что же там происходит.

– Можете хотя бы примерно пояснить о каких странных явлениях идёт речь?

– Хорошо, – кивнул Хобар. – Расскажу Вам про один случай: постоялец, мой хороший друг, человек весьма рациональный, пошёл прогуляться по лабиринту...

– Где постоялец гулял? – уточнила Гертруда, подумав, что ослышалась.

– В лабиринте. Я возле постоялого двора лабиринт из кустов сделал вроде такого, как в садах Версаля. Были Вы, Гертруда Степановна, в Версале?

– Нет, я вообще во Франции не была, но очень хочу туда съездить.

– Обязательно съездите, – посоветовал Хобар. – Париж, Версаль – очень интересные места. Я вот в Лувре три часа провёл. Картин, конечно, тьма на разный вкус, но мне статуи понравились. Там у них на первом этаже куча мраморных статуй. Я, потом, когда домой вернулся, заказал у одного местного мастера себя в мраморе во весь рост. Хорошо получился! Поставил эту статую в своём загородном особнячке в библиотеке. Очень, хочу сказать, глаз радует.

– Мы отвлеклись. Пошёл постоялец прогуляться по лаюиринту, и что? – вернула Гера своего потенцеального работодателя к теме о странностях на постоялом дворе.

– Значит так: пошёл этот солидный во всех отношениях мужчина погулять по проходам лабиринта, а через час садовник нашёл его едва дышащим на земле. Бедняга всё повторял, что видел существо с длинными белыми волосами, чёрными дырами вместо глаз, и это нечто звало его уйти к год назад умершей жене.

Сердце Гертруды бешено заколотилось: описание, которое только что Хобар дал неизвестному существу было таким, как описывала когда-то бабка Марина навьий. Более того, именно такое безглазое длинноволосое существо Гера видела в детстве на лесной поляне, и с тех пор уже много лет это нечто преследовало Гертруду в её снах.

– Где находится ваш постоялый двор? – дрожащим от волнения голосом, спросила Гера.

– В бывшем селе Синичкино, – откинувшись на спинку мягкого кожаного кресла, расслабленно произнёс олигарх.

Гертруда побледнела.

– С вами всё хорошо? – Хобар взял лист белой бумаги, написал что-то на нём и, наклонившись вперёд, подтолкнул лист Гере.

Гертруда посмотрела на лист, где чёрной гелевой ручкой была выведена четырёхзначная цифра в долларах. Этой суммы хватило бы, чтобы сразу вернуть банку кредит, взятый весной на потребительские нужды.

– Вы согласны поехать в Синичкино и разобраться, что там происходит? – требовательно спросил Хобар.

– Да, – кивнула Гертруда.

– Прекрасно, – олигарх снова откинулся на спинку своего кресла. – На сколько я осведомлён, машина у вас есть. Выезжайте сегодня же. Синичкино находится…

– Я знаю, где расположен Ваш постоялый двор, – остановила Хобара Гертруда.

– Замечательно! – оценил услышанное Вениамин Хобар. – Я предупрежу своего управляющего постоялым двором, чтобы он приготовил Вам комнату и всячески помогал разобраться с чертовщиной, происходящей в моих владениях.