Текст книги "Пустые надежды (СИ)"

Автор книги: Иван Соколов-Микитов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

     В дверном проеме позади всех Сандро увидел её. Из темноты на него смотрели голубые глаза, которые он бы никогда не забыл.

     Она пришла, чтобы помочь ему тогда, когда он нуждался в помощи больше всего.

     Глава 8.

     Он не мог даже вообразить себе, что человеку может быть так плохо: конечности словно стали принадлежать кому-то другому, голова превратилась в сгусток ноющей боли, а любая попытка встать заканчивалась позорным поражением. Аластор проснулся после сумасшедшей гонки, которую они с Ребеккой устроили после побега из ловушки Старца-Имратона. Мужчина с трудом приоткрыл один глаз, эксперимент по открытию сразу двух провалился несколько минут назад и теперь, собравшись с силами, Аластор сосредоточил всю свою волю на том, чтобы найти взглядом Ребекку.

     Пытаясь вспомнить окончание вчерашнего дня, мужчина ощутил тошноту. Они бежали в бешеном темпе многие часы и тогда Аластор совершенно не чувствовал усталости, а Ребекка только качала головой, глядя на его энтузиазм и туманно остерегая не перенапрягаться. Теперь он хорошо понял к чему относились все эти предостережения и хотел увидеть, как чувствует себя Ребекка. Возможно ей нужна помощь, ведь Одаренная еще и пострадала от Старца сильнее, чем Аластор, по крайней мере, не все её раны были видны невооруженным взглядом.

     – Почему каждый раз, когда я прихожу, ты спишь? – звонкий голос ударил в голову, словно она была колоколом. Аластор скривился, но от этого стало только хуже. – Да, первое похмелье от «Дьявольского займа» ощущается ужасно.

     «Название воистину отражает сущность этого эликсира».

     Аластор собрал свою волю в кулак и смог подняться, чтобы сесть, при этом его почти стошнило, а Ребекка наблюдала за его тщетными усилиями с нескрываемым интересом.

     – Неплохо. Обычно люди лежат без движения гораздо дольше. У тебя здоровый организм и сильная воля. Впрочем, в твоей воле я бы и так не сомневалась после того, как ты переборол тех гниющих кукол и смог обезвредить Старца, взорвав гремучий газ.

     Аластор немного удивился, что Ребекка поняла, каким образом он подорвал пещеру. Несмотря на то, что Одаренная раньше уже показывала весьма глубокие познания в разных областях, человек не мог быть экспертом во всем, особенно в таком молодом возрасте как у неё.

     – Да, я понял это только в последний момент, у меня словно головоломка в голове сложилась, – ему действительно было чем гордиться, ведь именно благодаря Аластору все закончилось благополучно. – Но на самом деле мне просто надоело, что я ничего не могу сделать и что обстоятельства всегда сильнее меня.

     Такая длинная тирада совершенно измотала мужчину, и он опустил веки, искренне надеясь, что его не стошнит на себя при Ребекке. Девушка хитро прищурила свои большие карие глаза.

     – Значит, ты хочешь сам быть хозяином своей судьбы? – она села рядом, и Аластор увидел у нее в руке мертвого зайца.

     «Значит, пока я тут валялся, она времени не теряла».

     – Я не верю в то, что можно стать хозяином судьбы. Можно делать вид, что ты центр мира, но судьба всегда найдет возможность отвесить оплеуху в самый неподходящий момент, напоминая, что все мы просто песчинки, несомые бурным течением реки жизни, и каждый из нас рано или поздно окажется на берегу и тогда его путешествие закончится.

     Живот Аластора издал печальный гул, словно отвечая на его безрадостный монолог. Ребекку этот гул вывел из оцепенения, она встряхнулась и помахала перед носом Аластора мертвым зайцем.

     – Пока ты тут спал, противясь судьбе, я поймала нам обед.

     – Ты поставила силки и уже поймала зайца?

     Аластор не имел ни малейшего понятия о том, сколько он проспал, но ему хотелось верить, что не слишком долго, потому что поймать зайца в силки за несколько часов было бы большой удачей.

     – Силки? Нет, я проснулась ненамного раньше тебя.

     – Тогда каким образом?

     – Ты забываешь, что я немного быстрее чем обычный человек, – Ребекка сосредоточенно осматривала свою добычу, примериваясь, чтобы начать снимать с неё шкуру. – Поэтому я догнала и поймала его.

     Аластора снова замутило, при одной лишь мысли о беге за зайцем, а девушка фыркнула, наблюдая за его реакцией.

     – Я набрала немного хвороста, но его не хватит, поэтому пока я занимаюсь зайцем, тебе придется собрать топлива для костра.

     Аластор почти был готов отказаться от ужина, завтрака, а может быть и обеда, только бы не вставать, но гордость пересилила. Раз Ребекка уже успела даже поохотиться, а теперь еще и занималась готовкой, он не мог просто праздно валяться, нужно внести свой вклад в их общее дело.

     – А какое сейчас время? – они все еще находились в густой дремучей чаще, деревья вокруг были старыми как само время и их густые кроны полностью заслоняли небо, поэтому в лесу царила темнота. Это не была непроглядная ночная тьма, но серый, изменчивый сумрак.

     – Уже далеко за полдень, думаю около семи, – Ребекка пожала плечами, не отрываясь от разделки зайца. – Только не уходи далеко, будет нехорошо, если ты заплутаешь, и тебя съедят волки.

     Аластор поежился, он не понаслышке знал об опасности волчьих стай. Особенно в голодные времена, звери, совершенно не страшась нападали на лесорубов. Хоть в окрестностях Абеллайо волчьи стаи постепенно истребили, в глухих чащах звери продолжали вести свою скрытную жизнь.

     – А ты уверена в том, что тут рядом есть волки? Тогда нам лучше побыстрее разжечь костер, лесные звери боятся огня, а мы будем в безопасности, – Аластор не желал думать о том, что поход в лес за хворостом был также далек от именования безопасным, как они были далеки от Лотера.

     Ребекка закатила глаза.

     – Не бойся, ты же гроза оборотней, а обычные волки им и в подметки не годятся, так что страшиться нечего. К тому же если что, можешь кричать, я прибегу на помощь, – Аластор не мог понять, шутит ли Ребекка, потому что Одаренная продолжала с сосредоточенным выражением лица разделывать зайца.

     Поход за хворостом в состоянии, в котором находился Аластор, поначалу казался пыткой, но видимо физическая активность оказывала свое влияние, и его самочувствие, а следом и настроение, улучшились.

     Лес, в котором они с Ребеккой остановились, выглядел очень древним, куда ни глянь сплошь многовековые буки, дубы и сосны. Тишина дремлющего леса изредка прерывалась скрипом деревьев, недовольных тем, что какие-то недолговечные создания попали в их обитель. Аластор снова почувствовал себя неуютно – в таком лесу легко потеряться: насколько видел глаз, стояли могучие старые деревья, даже опавших сломанных веток почти не было.

     «Как Ребекка умудрилась найти здесь зайца?»

     Он подбирал ветку за веткой, обдумывая свое нынешнее положение.

     «Мы сбежали из деревни и убили Старца, хотя Ребекка и сомневается, что он мертв. Она не достигла своей цели, какой бы та не была. Нужно направляться в Лотер, сообщить о произошедшем в Абеллайо и проведать родителей».

     После того, как Аластор узнал, что Ребекке известно где живут его родители, он начал переживать за них. Эта девушка была слишком непростой, чтобы упомянуть о чем-то просто так.

     «Дальше ей придется разбираться со всем самой, мы выйдем вместе на дорогу, а там уже я направлюсь в Лотер, а она пусть ищет себе новые проблемы в другом месте».

     На самом деле Аластор не желал зла Ребекке: пусть по её вине мужчину чуть не убили, а то и чего похуже, она также и спасала его, поэтому они как бы оказались в расчете, и всё же, дальше так продолжаться не могло.

     «Хватит вертеть мной как вздумается. Я уведомлю королеву о произошедшем в Абеллайо и, надеюсь, получу за это повышение, можно будет открыть мастерскую в Лотере и помогать пожилым родителям».

     Задумавшись, Аластор остановился и уставился на дерево, мысли мужчины блуждали где-то очень далеко.

     – Так ты и стоя спишь?

     Он вздрогнул и от неожиданности уронил весь собранный хворост.

     Ребекка вышла из-за дерева, на которое Аластор смотрел задумавшись. Несмотря на насмешливый тон и натянутую улыбку, в её глазах читалась усталость.

     – Костер скоро потухнет. Я-то могу и сырое мясо съесть, но, думаю, тебе оно придется не по вкусу, – Ребекка указала на печальную охапку хвороста, собранную Аластором. – Кажется кто-то ни разу не собирал хворост, такой кучки тебе едва хватит на пару часов поддержания пламени.

     Она закатала рукава и уперла руки в бока, нахмурившись в притворном возмущении.

     – Придется Ребекке самой справляться с заготовкой дров для нашего очага, – назвать очагом чахлый костерок, горевший, когда Аластор проснулся, было с его точки зрения преувеличением, но он покорно вздохнул.

     – Я справлюсь, только дай мне еще времени.

     – К сожалению, у нас его не так много, – Одаренная пристально посмотрела на Аластора. – Я должна кое-что тебе рассказать.

     Он чуть снова не выронил все ветки, которые только закончил поднимать.

     – Конечно тебе нужно мне кое-что рассказать! Я бы даже сказал много всего. Я не задавал тебе вопросы и ждал, когда у нас наконец выдастся спокойная минута, чтобы узнать наконец, что за проказа с нами происходит!?

     Ребекка пожала плечами и пошла к костру, а Аластор последовал за ней. На самом деле мужчина уже слегка заплутал и навыки ориентирования, которыми обладала девушка оказались очень кстати. Они молча шли по мрачному лесу, и Аластор немного остыл после того, как выговорился, но Ребекка ничего не ответила, поэтому он потихоньку начинал снова закипать: отсутствие нормальных условий и голод также вносили свою лепту в его раздражительность.

     – Ты так горишь, что я уже начинаю опасаться за лес, – Ребекка говорила не оглядываясь, но Аластор хорошо услышал в её голосе нотки печали.

     – Странно, что тебя это удивляет.

     Они пробрались через кустарник, за которым Ребекка и устроила лагерь. Костер еще горел, но ему явно оставалось недолго, Аластор положил хворост в стороне от костра и подкинул в огонь пару веток. Взметнулись искры и пламя стало трещать чуть веселее.

     – Деревня, в которой я работал, сгорела, жители скорее всего либо убиты, либо обращены. После этого меня поймали. Если быть точнее, ты подстроила, чтобы меня поймали и отдали на казнь. Казнь тоже не прошла безболезненно, но при всем этом я вижу, что тебя почти ничего из этого не удивило, – он высказался хоть и не обо всем, что его интересовало, но начать можно и с малого, поэтому Аластор уселся у костра и начал греть ладони в мерцающем пламени.

     – Я отвечу на все твои вопросы, – Ребекка села рядом и вытянула ноги, чтобы погреть их рядом с пламенем. – Сейчас решается очень многое, поэтому я расскажу тебе все, что могу.

     Проникновенное начало обескуражило Аластора, он предполагал, что Ребекка начнет юлить и изворачиваться. Впрочем, пока что Одаренная не ответила ни на один его вопрос.

     – Ты хочешь, чтобы я объяснила, что происходит. Происходит вполне обычное дело – человек, считающий себя выше всех, пытается стать еще выше.

     Она развела руки в стороны, будто бы её ответ что-то значил для Аластора.

     – Говорить загадками будешь в театре, мне нужны настоящие ответы.

     – Могущественный Одаренный желает преумножить свое могущество путем манипуляций, обмана и террора, и у него есть большой шанс преуспеть. Происходить это все будет в Лотере, а неравнодушные люди хотят его остановить, – она внимательно смотрела на лицо Аластора, надеясь отследить его реакцию.

     Мужчина постарался скрыть свое расстройство от Ребекки. Лотер, его родители в опасности, нужно срочно возвращаться.

     «Но откуда она знает?»

     – Ты знала об этом с самого начала? – Аластор разозлился тому, что Ребекка говорит так просто, словно для неё это обыденность. – Знала, и потащила меня к каким-то фанатикам с демоном во главе. И что еще за «неравнодушные люди»? Те, кто считает, что именно они должны быть выше, а не этот Одаренный?

     – Ты ошибаешься. Наш поход к Старцу должен был дать мне оружие против Тельварта. И, в идеале, помочь узнать больше о положении дел в Лотере. Частично я этой цели достигла, хоть и большой ценой, – она потрепала свои седые пряди и коснулась морщинистой кожи. – До сих пор еще даже не начала восстанавливаться, Имратон очень силен. Когда он схватил меня, сквозь боль высасываемой жизни я соприкоснулась с его сознанием. Думаю, это последствие того, что он поглотил тот артефакт, Старца.

     – То есть он поглотил артефакт, но ты все равно воспользовалась им через Имратона? Но ты не смогла забрать его. Что вообще такое этот Старец?

     – Я не знаю всего. Ты задаешь вопросы, на которые не нашли ответа и более образованные люди. Старец – это очень древняя вещь. Да, я не смогла забрать его, но говорят, он обладает своей волей и, возможно он просто не захотел перейти ко мне. У меня есть причины считать, что это просто домыслы, но тут нельзя ни в чем быть уверенной. Возможно, план был ошибочен с самого начала, – девушка вздрогнула, словно от холода, и еще ближе придвинулась к костру. – Я воспользовалась им через Имратона, и давай больше не будем об этом, этот поступок оставил шрамы, которые никогда не затянутся полностью.

     Взгляд Ребекки был прикован к языкам пламени. Становилось прохладно, поэтому она подбросила еще веток и пламя довольно затрещало.

     – Неравнодушные люди – это мой старый знакомый, который нанял меня, и его агенты, – девушка качала головой, отвечая каким-то своим мыслям. – И нет, он не стремится к власти. Больше нет.

     Задумчивость Ребекки оказалась для Аластора в новинку, раньше она всегда смеялась и с ней было просто, а сейчас он не мог найти слов.

     – Не знаю причин, по которым человек, ранее стремившийся к власти, добровольно откажется от неё навсегда.

     В голове Аластора закружились воспоминания о детстве и юношестве, одновременно навевая тоску и вызывая застарелый гнев.

     – Кажется, ты столкнулся с подобным лично? – Ребекка снова печально улыбалась, смотря на Аластора. – Но как обычно не расскажешь абсолютно ничего о себе и своем прошлом?

     Она помешала палкой содержимое котелка. Аластор встрепенулся – он даже не заметил, когда Одаренная поставила его на огонь, да еще и успела заполнить чем-то вкусным. Запах из котелка наполнил его ноздри и желудок нетерпеливо заурчал.

     – Я тоже ничего не знаю о твоем прошлом, но я также не знал и о твоем настоящем, – Аластор боролся с проснувшимся чувством голода.

     Ребекка выудила палкой из котелка кусок мяса и попробовала, на этот раз её лицо расплылось в довольной улыбке.

     – Так что о прошлом ты расскажешь первой.

     Он сглотнул слюну, сказывались последствия бешеной гонки по лесу, проведенной под действием эликсира. Как и сказала Ребекка – ничто не дается просто так, поэтому организм требовал компенсацию.

     – Держи, – она протянула ему еще одну заостренную ветку. – К сожалению, большая часть вещей осталась рядом с деревней, поэтому трапезничаем без приборов. Ты хочешь, чтобы я рассказала о своем прошлом и тогда ты расскажешь о своем?

     Аластор взял палку, выудил из котелка кусок мяса и жадно вгрызся в него зубами: рот обжигало, но он не обращал внимания, чувство голода перекрывало все остальные ощущения.

     – Понимаю, – Ребекка хмыкнула, глядя как Аластор вгрызается в куски мяса один за одним и дочиста высасывает кости. – Отдача от этого эликсира довольно сильная для неподготовленного организма. Так что, ты готов слушать мою историю?

     Несмотря на еще не погасшее чувство голода, Аластор остановился, опустив недоеденное бедро зайца.

     «Неужели Ребекка действительно расскажет о своем прошлом? В деревне никто не знал её настоящей истории. Она может солгать, но какой тогда смысл вызываться?»

     – Не тяни, я рассказываю её не так часто, так что могу и передумать.

     Она говорила с притворной обидой, но Аластор увидел в её глазах знакомые искорки, Ребекка любила играть во время разговора.

     – Ну ладно, раз ты настаиваешь, так уж и быть выслушаю, – согласился он с притворной благосклонностью.

     Девушка усмехнулась, но сразу же посерьезнела.

     – Рассказ о всей моей жизни был бы слишком долгим, поэтому я расскажу только основные моменты, сделавшие меня той, кто я есть.

     – Не так уж и долго, тебе вряд ли больше тридцати. Я как-то слушал историю одной бабки, которая прожила уже почти семьдесят, вот там было много всего.

     Ребекка загадочно улыбнулась:

     – А сколько точно лет ты бы мне дал?

     Аластор чувствовал вопрос с подвохом, он не хотел обидеть Ребекку, поэтому ещё раз внимательно осмотрел её и задумался.

     «Скажу на пару-тройку лет меньше, чем думаю. Девушкам всегда приятно, когда все думают, что они моложе».

     – Думаю, двадцать семь лет, как и мне, – заявил он и покосился на котелок. В нем больше не осталось мяса, но все еще плескался наваристый бульон.

     – Ох и льстец! Признайся сколько скинул, два или три года? – смех Ребекки эхом разнёсся по лесу. – Вот только ты совсем не угадал.

     – Вряд ли я ошибся больше, чем на пять лет, – Аластор не сводил глаз с котелка.

     – Возможно, ты бы оценил точнее, если бы этот вопрос тебя интересовал больше, чем бульон из зайца, – укоризненно высказалась Ребекка, после чего вытащила котелок из костра.

     Аластор дернулся в ожидании вскрика, ведь девушка доставала железный котелок прямо из огня, и он должен был быть обжигающе горячим, но на лице Ребекки отразилось только удивление его реакцией.

     – Не бойся, я не обожгусь такой мелочью. Ты же видел, что произошло в пещере, такой маленький огонь мне не страшен.

     – Ты так и не ответила сколько тебе лет, начинаешь рассказ о прошлом с увиливаний?

     Она с притворной серьезностью погрозила ему пальцем.

     – Все ты помнишь. Нет, мне нечего скрывать, хоть я и старая девяносто семилетняя старуха.

     Аластор сидел и смотрел на Ребекку со скептическим выражением лица.

     – Ты не веришь, но я объясню. Я корпсомант и могу управлять своим телом лучше, чем кто-либо из людей. Имея определенные знания и ресурсы, я также могу продлять себе молодость, чем активно и пользуюсь.

     Брови Аластора поползли вверх, а челюсть неотвратимо опустилась.

     – Девяносто семь?

     Ребекка от души расхохоталась над его шокированным лицом.

     – Но тогда получается ты бессмертна?

     Она отдышалась и уселась поудобнее, подкинув пару веток в костер.

     – Скорее вечна. Меня можно убить, но я не умираю от старости, и с болезнями тоже справляюсь лучше обычных людей. Но тут есть одна оговорка.

     – Всегда есть как минимум одна оговорка, – хмыкнул Аластор, аккуратно пытаясь отхлебнуть из горячего котелка.

     – Сила, делающая меня такой, какая я есть, каждое мгновение пытается меня убить, – она взглянула на свою ладонь и сжала её в кулак.

     Аластор непонимающе поднял бровь.

     – Мне не нужно напрягаться, чтобы использовать свою силу, но приходится постоянно сдерживаться, чтобы она не взяла верх надо мной.

     – И что тогда произойдет?

     Ребекка покачала головой и провела рукой по горлу.

     – Я точно умру, а вот каким образом – это большой вопрос. Одаренные очень редко умирают своей смертью. Смерть – это почти всегда потеря контроля, и тогда ты умираешь от того, чем повелевал всю жизнь. Обычно это выглядит очень эффектно.

     Она печально вздохнула и Аластор с удивлением отметил, насколько грустными могут быть её вечно смеющиеся глаза.

     – Ты знала кого-то, кто так погиб?

     – Многих, но больше всех запомнился мой учитель и одновременно приемный отец. На самом деле большинство Одаренных умирает, не дожив и до пяти лет. Знаешь почему?

     – Это связано с родителями? – Аластор сделал осторожное предположение, надеясь не задеть никаких старых ран.

     – И с ними тоже. К пяти годам у таких как я обычно начинают проявляться способности. У кого-то чуть раньше, у кого-то чуть позже, зависит от силы и характера способности, да и от самого ребенка тоже. Как ты понимаешь, детей не слишком обучают контролю, поэтому обычно за проявлением способностей следует смерть. В лучшем случае только ребенка, в худшем всех, кто был рядом.

     Ребекка говорила тихим голосом и Аластор заметил, что она периодически бросает взгляд на костёр, и в эти моменты в её глазах мелькал неподдельный страх.

     – Мне повезло, ведь мой отец был врачом, а мама помогала ему и торговала лекарствами. Как только он заметил странности в моем теле, то попытался их объяснить, а когда понял, что не способен объяснить, то собрался и куда-то ушел. Он вернулся через несколько часов с пожилым человеком, который осмотрел меня и забрал с собой. Когда мы уходили, я видела, что старик оставил моим родителям какой-то мешок, и я даже не хочу думать о том, что там было. Мой отец сделал правильный выбор, если бы он оставил меня, скорее всего были бы жертвы и я в их числе, но все равно это непросто.

     В лагере воцарилось молчание. Костер продолжал уютно потрескивать – теперь хвороста хватало, чтобы поддерживать пламя всю ночь, и Аластор думал о том, насколько невероятны происходящие с ним события: деревня разрушена, Ребекка девяностосемилетняя Одаренная, он был на грани гибели за последнюю неделю больше раз, чем за всю остальную жизнь, но при этом ощущал себя как никогда живым.

     – Думаю, он пытался защитить тебя, – мужчина хотел как-то сгладить остроту последней фразы Ребекки, и она удивленно повернулась к Аластору.

     – Ты утешаешь меня? – сначала показалось, что Ребекка была недовольна, но ощущение быстро рассеялось. – Спасибо. Но я за долгие годы обдумала все сотни раз и сейчас это просто шрам, который уже не болит, а просто существует, и с этим ничего не сделать.

     На Аластора накатила приятная истома. Он наконец-то насытился, костер обогревал, не оставляя вечерней прохладе ни шанса, а в теле теперь чувствовалась лишь легкая усталость, от которой глаза самовольно закрывались.

     – Когда ты собираешься выдвигаться в Лотер? – он пытался стряхнуть дремоту, и для этого нужно было отвлечься на разговор.

     – Я? Мне казалось, что мы вместе собираемся выдвигаться в Лотер? – притворно удивилась Ребекка, её взгляд сосредоточился на чем-то в темноте. Аластор проследил за взглядом, но ничего не увидел.

     – Я сам решу куда мне идти. Достаточно грандиозных планов, в которых я просто пешка, – он злился не на Ребекку, но на свою беспомощность. – А я не могу стать Одаренным?

     Её, казалось, ошеломил этот вопрос, Ребекка хрустнула пальцами рук и удивленно воззрилась на Аластора.

     – Неожиданно. Я только что рассказала тебе насколько это все тяжелая ноша, и теперь ты хочешь стать таким же? – она внимательно посмотрела на него, будто бы ожидая, что это просто неудачная шутка. – Мне неизвестны способы сделать человека таким же, как мы. Когда-то давно поводился эксперимент по созданию Одаренного, но он закончился трагично. На самом деле нет даже однозначного ответа на вопрос, что же делает нас такими.

     – А к какому ответу склоняешься ты?

     – Есть одна теория о том, что колдовство пришло из другого мира, а в теле Одаренных есть частица того мира, создающая канал между мирами, из которого мы и черпаем силу, одновременно прилагая всю свою волю, чтобы удержать этот канал под контролем, – она провела рукой по груди. – Но когда-нибудь он обязательно раскроется полностью, и тогда тебе лучше быть подальше от меня.

     – Другой мир? А почему эта частица появляется только у некоторых людей? И можно ли её убрать? – в Аласторе разгорелся интерес, тот самый интерес, заставлявший его одну за одной проглатывать книги в детстве, проводя кучу времени в библиотеке с матерью. Он периодически возникал и во взрослом возрасте, склоняя мужчину к тратам сбережений на все новые и новые справочники, руководства и учебники.

     – Ты задаешь такие вопросы, ответы на которые могли бы знать только самые мудрые ученые Одаренные, потратившие на исследования целую жизнь. Но также ты должен понимать, что как ценность, так и опасность этого знания очень высоки, поэтому никто не делился им, и если открытия и были сделаны, то они до сих пор остаются тайной для всех, кроме тех, кто их совершил.

     Аластор погрузился в размышления, его лоб разрезали морщины, слишком глубокие для двадцатисемилетнего мужчины.

     – Ты говорила, что твой знакомый нанял тебя – что ты имела в виду? Ты кто-то вроде наемного воина?

     – Я правда похожа на сурового пса войны? – усмехнулась Одаренная. – Не совсем воина. Круг моих возможностей гораздо шире: меня нанимают, когда не могут решить проблему, с чем бы она ни была связана. Расследование преступлений, поставивших в тупик тайную полицию, защита важных людей, на которых планируется покушение…

     – Исполнение покушений, – вклинился Аластор. – Я в жизни не поверю, что тебя ни разу не пытались нанять как наемного убийцу, слишком уж твои способности подходят для этого.

     – Да, покушения, государственные перевороты, но я стараюсь придерживаться некоторых ограничений, – лицо Ребекки потемнело, разговор явно зашел не туда, куда она желала. – Не трогаю детей и стараюсь не вести дел с другими Одаренными, только с людьми.

     – Страшно подумать, что может случиться, если с десяток Одаренных объединятся ради одной цели, – Аластор уперся подбородком на руки, сцепленные в замок, и пристально уставился на костер, размышляя. – Правда я о таком кажется ни разу не слышал.

     – Об Одаренных не любят распространяться, к тому же о нас ходит куча самых невероятных слухов, – вздохнула Ребекка, закатив глаза. – Меня как-то обвинили в том, что я сохраняю молодость, купаясь в крови свежеубитых младенцев, а потом пожираю их глаза.

     – Надеюсь, ты вырвала глаза тому, кто это говорил, и искупалась в его крови, – усмехнулся Аластор. – Да, несмотря на то, что я много читал, книг об Одаренных практически нет, а те, что есть, часто противоречат друг другу.

     – Тут мы приходим к ответу на твой вопрос: «Что может случиться, если с десяток Одаренных объединятся ради одной цели?» Так вот, ничего не случится. Когда Одаренные собираются группой больше двух, сразу начинаются заговоры друг против друга, а заканчивается все обычно убийствами. Осознание своей силы и того, насколько могут быть сильны другие Одаренные, ведет к такому росту подозрительности, что до сих пор мне неизвестно о существовании групп, в составе которых было бы больше двух Одаренных. К тому же наше мышление отличается от мышления обычных людей, но, боюсь, я не смогу объяснить тебе все тонкости этих отличий.

     Ребекка закончила свой монолог, кинув в огонь очередную ветку, и в лагере воцарилось молчание. Ночь окружила их плотным черным куполом, пытаясь задавить пляшущий огонек костра и погрузить все вокруг во мрак. Аластор силился переварить все, что услышал от Ребекки, но отяжелевшая голова отказывалась принимать такое количество информации.

     – Теперь ты должен рассказать мне о своем прошлом, – напомнила Ребекка, улыбаясь в предвкушении. – Я рассказала тебе многое, так что время отдать должок.

     – Многое, но далеко не все, – проворчал Аластор и кивнул. – Уговор есть уговор, я держу свое слово. Но хочу сначала узнать, будешь ли ты силой заставлять меня идти с тобой в Лотер?

     Ребекка посерьезнела, она сцепила руки в замок и хрустнула костяшками пальцев.

     – Нет, если ты хочешь идти своим путем, я не буду настаивать, – она на мгновение замолчала. – Но я хотела бы, чтобы ты пошел со мной.

     Аластор не привык видеть Ребекку такой серьезной, и будто бы отвечая на его мысли, она широко улыбнулась, но в следующее мгновение лицо женщины скривилось и снова стало серьезным. Она перехватила его вопросительный взгляд.

     – Мое веселье не всегда вызвано тем, что мне на самом деле весело…

     Аластор вопросительно наклонил голову, показывая, что ждет продолжения объяснения.

     – Я не могу контролировать эту сторону своих эмоций. Результат неудачного эксперимента.

     Она беспомощно развела руками.

     – На тебе ставили эксперименты? Это был твой приемный отец? – Аластор смотрел в глаза Ребекки, глаза, которые, будто бы, были созданы для того, чтобы смеяться, но в которых, как оказалось, скрывалось множество мрачных тайн.

     – Нет, что ты! – она замахала руками. – Он здесь ни при чем, это все моя вина. Пытаясь манипулировать своими эмоциями с помощью эликсиров и своих сил, я потерпела неудачу. Сокрушительную неудачу.

     Она натянуто улыбнулась, разводя руками. Аластор ощущал, что Ребекка изменилась после событий в пещере Имратона и это его обеспокоило.

     – Ты, наверное, думал, что я слегка сумасшедшая? Так думали многие в деревне, – Ребекка усмехнулась и Аластор почувствовал, что сейчас это её настоящие эмоции.

     – Ну, я считал, что ты со своими, хм, особенностями, – мужчина осторожно подбирал слова, хоть и сомневался, что Ребекку можно обидеть случайным словом.

     – Да, особенностей у меня крайне много, но ты ушел от темы, настала твоя очередь рассказывать о своем прошлом.

     Кажется, они разговаривали уже несколько часов и на Аластора снова напала усталость, но Ребекка оставалась непреклонной.

     – Хорошо, я расскажу. Я родился в Лотере, в семье неудачливого торговца и помощницы библиотекаря…

     Пламя продолжало тихо потрескивать, освещая их теплым, оранжевым светом. Лес за спиной скрипел и шептался о своем, изредка где-то вдалеке раздавался крик лесной птицы. Два человека сидели у костра и разговаривали. Со стороны можно было бы подумать, будто они были знакомы всю жизнь и сейчас просто вышли на долгую совместную прогулку по лесу, но были ли их намерения действительно чисты? Лишь время покажет.

     ***

     – Я рассказал тебе всё, – Аластор уже с трудом выговаривал слова, его глаза слипались, а мысли витали где-то очень далеко. – Теперь я хотел бы поспать до того момента, как нам нужно будет идти в Лотер.

     – Я думала, у нас будут дежурства. Неужели ты не боишься спать в лесу? – в голосе Ребекки смешались удивление и доля ехидства.

     – Сейчас я бы уснул даже в аду. Если мне нужно будет дежурить в первую смену, я просто усну, так что разбуди меня во вторую, – он внимательно оглядел Одаренную. – Да у тебя вообще сна ни в одном глазу, как ты это делаешь?

     Ребекка притворно зевнула, прикрыв рот ладонью, и откинулась на предусмотрительно разложенный лапник.

     – Мое тело позволяет мне чуть больше, чем твое тебе, так что не переживай, я разбужу тебя, когда будет необходимо, а пока можешь использовать оставшиеся несколько часов по назначению.