Текст книги "Обряд копья (СИ)"

Автор книги: Иван Мирганд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29

Кольцо в моих руках тут же погасло. Пламя никуда не делось, но сжалось, целиком вобравшись в артефакт. А я резко успокоился и покраснел до кончиков ушей. Мне стало стыдно за моё поведение. Зов унялся.

– Извините, – пробормотал я, возвращаясь к маме.

Толпа рассмеялась легко и беззаботно, многие сейчас завидовали мне, я видел это во взглядах, но не самой вещи, а моему зову к ней. И всё равно я сжал колечко в кулаке так, будто его у меня сейчас отнимут. Заберут мою прелесть.

Лишь у мамы под боком я решился разглядеть сокровище. Колечко было такое маленькое, что даже на мизинец бы не получилось его натянуть. Я попытался, и действительно ничего не вышло, едва смог натянуть на кончик пальца. Плоская полоса странного чёрного материала, который в моих глазах сиял изнутри белым светом. Отчего-то я точно знал, что для всех это просто чёрный камень, никакого огня и света никто не видел.

– Колечко само попросится на нужное место, когда ты сможешь его коснуться стихией, – неожиданно Леер подошёл ко мне, я даже дёрнулся, когда услышал его голос прямо перед собой, левая рука сама собой сжалась на колечке. Правая была готова достать кинжал и тут же ударить, стоит только торговцу протянуть руку к сокровищу. – Хорошо зовёт, редко бывает, что вещь зовёт кого-то конкретно. Будто Доро его лично для тебя и создал, я порадую его рассказом об этом.

– Спасибо, – выдавил я из себя, стыдясь своего поведения, мама держала меня за правую руку, как я её до этого.

– Продолжаем! – воскликнул Леер, вернувшись к сундукам. – Пятый лот семь золотых, одно сильное свойство, использовалась стихийная медь и множество других материалов, работа вышла хорошая. Нагрудник легко держит удар стихией от познавшего, может и удар познавшего зверя выдержать!

Никто не отреагировал, вещь никого не позвала и заняла своё место на отдельном столе.

– Пять золотых! Штаны из закалённой в стихии шерсти, я понимаю, что с Реной сложно соревноваться в мастерстве, но сюда была вложена капля слезы, штаны обладают уже известным сильным свойством – могут дать дар скорости ветра тому, кто их наденет!

Неожиданно, мама подошла и взяла штаны из его рук. Повертела так и эдак, пустила чуть стихии, посмотрев, как искры расползаются по ткани. Кивнула и вернула вещь.

– Хорошая работа, может ещё раскрыться новым сильным свойством, – сказала она всем и вернулась ко мне, снова крепко прижав к себе.

– Спасибо, достопочтенная, я передам Волку твою похвалу.

– Две золотые монеты и отличный меч из закалённой в стихии стали. Мастер Вого смог сделать материал не хуже стихийной стали из обычного металла. Трог, для тебя у меня есть рецепт за три золотых.

– Беру.

– Хорошо, хорошо! Три золотых, – против обыкновения товар за две золотых шёл перед более дорогим. – Мастерица с другого острова смогла выковать его из солнечного света, создав этот нож полностью из стихии! Одно…

– Беру, – перебил торговца Мамс. – Меня зовёт.

– Прекрасно.

Торг шёл до самой ночи, закончившись, уже когда Младшая Сестра осветила его своим взором. Столы уже ломились от ценных артефактов, зелий и материалов. Люди стали расходиться, чтобы утром выкупить всё, что приглянулось.

На следующий день мама собрала всё золото, какое скопила, взяла всё заготовленное на продажу и с тяжёлым вздохом достала из-под кровати шкатулку с самыми ценными вещами, которые хранила для своих.

Я со стыдом поглядел на неё, всё ещё сжимая колечко в руке. Мама поглядела на меня.

– Приложи колечко к груди, твоя рубаха его примет в себя, пока ты не можешь выпускать стихию. А там, как и говорил этот ворюга, кольцо само найдёт своё место, – и ушла.

Я же сделал так, как она говорила, рубаха всколыхнулась на мне, как живая, схватила колечко и повесила его на груди, будто кулон. Я пару раз дёрнул с силой, проверяя прочность рубахи, но не смог даже оттянуть от кожи, держало мёртвой хваткой.

И, наконец, успокоился. Не смог толком даже выспаться, просыпаясь от каждого шороха, иррационально боясь, что у меня его ночью украдут, пока я сплю. То и дело мне чудился голос Прома, подбирающегося к нашему дому.

Раньше я смеялся над его вороватостью, но сейчас мог и прирезать гада, если бы он подошёл слишком близко. И не остановило бы меня ничто.

Уже идя на поле для тренировки, я увидел его слишком близко и, не раздумывая ни мгновения, выхватил кинжал, зло зашипев.

– Воу-воу, спокойнее, Арен! Чужой тебя укусил, что ли? – поднял он ладони перед собой в притворном страхе. – Мимо я иду! Мимо! Никому твоё сокровище не нужно!

Но в его словах я слышал алчность, а потому чуть не бросился в атаку! Воришка быстро сбежал, бросая злые взгляды на меня.

Во время тренировки я не мог отделаться от образа Прома, бросающего алчные взгляды на меня, бил дуб и хватал дуб за кору. В очередной раз я схватил так резко и сильно, что оторвал кусок прочнейшей коры.

– Молодец, Арен, уже гораздо лучше! – воскликнула Зола. – Уже и в стихию приём встроил, вижу её влияние в каждом ударе, хорошо, очень хорошо! Пока хватит, после покажу новое движение. Иди пока к Нине и готовься к походу, Вира тебя поведёт к следующему месту силы, ей тоже пора развеяться.

Я сделал ещё несколько попыток оторвать кусок коры, не сразу поняв слова Золы, всё ещё видя вора в дереве. Лишь после того, как сорвал ноготь, встрепенулся и осознал, что она говорила это мне. Зашипел и пошёл прочь, под её злые наставления моим товарищам.

Проклятье! Нужно собраться, чего я в самом деле веду себя, как чужак!

Глядя на содранный ноготь, я осознал, что сейчас меня ждёт урок по содранным ногтям… Шипя, попытался его приладить назад, надеясь на то, что Нина не заметит. Ковыряться в собственных ранах было очень-очень неприятно. Под обезболивающим это совершенно не чувствуется, но голова-то всё понимает. И, если бы я не содрал ноготь, то сегодня могла бы быть только теория. Ну, если бы лекарка не захотела бы сама меня порезать, чтобы показать что-то, что словами не объяснить. Бррр. И, глядя сейчас на свой палец, могу быть уверен в том, что сегодня мы будем часа три ковыряться в нём.

С другой стороны, несмотря на скуку и отвращение ко всему, что мы там делаем… мне нравились эти уроки. Я чувствовал, как узнаю новое. Может быть, меня действительно так стихия ведёт? И, кстати говоря, а не является ли моя неадекватность по поводу Прома – тоже стихийным проявлением? Даже не так, это точно проявление стихии, но я как-то иначе на это всё смотрел до сих пор.

Хм. Быть выше стихии? Как? Мне для этого надо просто не чувствовать страха за колечко? Но он кажется таким естественным, будто так и надо. Да и как вообще можно быть выше чувств? Это мне всю жизнь быть в состоянии пустой головы? Да ну, бред.

– Кхм-кхм, – прокашляла рядом травница, и я недоумённо поглядел на неё, только сейчас поняв, что уже давно пришёл и стою.

– Простите, баба Нина, задумался.

– Да уж вижу. Сегодня буду тебя резать по-разному, а ты будешь сам выбирать лекарства и лечить себя сам.

– Нееееееет, – протянул я недовольным голосом.

– Вира собирается тебя вести к Застывшему Дыму, так что не ной, научишься использовать зелья, выдам тебе твой собственный походный набор. Начни с обработки тех ран, которые у тебя сейчас. Вспоминай, как какое зелье выглядит, ты уже должен был запомнить всё.

Я нашёл зелье внутренней очистки и капнул его себе на язык. Потом взялся за внешнюю очистку, которая сжигала в стихийном огне все мёртвые ткани. Выглядел процесс жутко, но был абсолютно безболезненным. Вот только он сжёг не всё – кусочек ногтя не успел умереть и торчал сейчас над идеально чистой ранкой. Так не пойдёт, я взял чёрный пузырёк и специальной металлической палочкой стал наносить зелье. Кожа и кусочек ногтя стали на глазах чернеть, я случайно задел ещё кусок здоровой ткани, отчего получил небольшую ранку, но это не страшно. Процесс это медленный и болезненный, но тратить на него обезболивающее слишком расточительно.

– Пока всё правильно делаешь, но надо бы научиться быть аккуратнее.

– Да, баб Нин, простите.

– Хмпф, у себя проси прощения, сам себя же ранил.

Скоро ткани, обмазанные чёрной жидкостью, умерли, оставив после себя чёрные же следы. Их нужно промыть другим составом, чтобы не осталось ни следа мёртвых тканей. Теперь две капли регенерирующего состава, больше не надо – иначе ноготь вырастет слишком быстро и будет кривым.

Осталось только проследить до полного восстановления. Когда ноготь восстановился, он не прекратил расти, и я растерялся, не зная, что делать. За что и получил чувствительный подзатыльник.

– Что забыл? – проворчала баба Нина.

– Эмм, – я судорожно соображал, глядя на ноготь, выросший уже на десяток сантиметров и продолжающий расти. – Нейтрализатор!

Тут же я взял нужный флакончик и капнул на ноготь, он тут же прекратил расти. Уф. Я аккуратно, насколько мог, срезал лишнее кинжалом. Лишь бы не пораниться, а то с травницы станется заставить меня повторять всё заново. Но вместо этого она хекнула и отрубила мне палец, который я только что лечил.

Я открыл рот, чтобы закричать, но бабушка хлопнула мне по кадыку.

– Не кричи. Успокойся и сосредоточься. Что нужно делать?

Дрожа всем телом, я стал судорожно перебирать флаконы. Выхватил один, выронил его, но баб Нина поймала в воздухе и вернула на место, припечатав мне подзатыльник.

– Врачеватель должен быть всегда спокоен! Твоё волнение может стоить другим жизни. Успокойся!

Разволновавшись, я её почти не слышал, пытаясь понять, что же мне сейчас делать! И ухнул в пустую голову, как в омут. Всё остальное сделал на автомате, не задумываясь, не глядя на флакончики, левая здоровая рука находила их наощупь безошибочно. Я разве что для себя отметил, что бутыльки все разные и их действительно проще брать вслепую.

Ни суеты, ни страха, ни боли. Через минуту палец был ровно на своём месте, все жилы срослись, как и чувствительные нити. Я проверил палец на подвижность и на гибкость, после чего спокойно вернул себе мысли и чувства.

– Жаль, что только с пустой головой, но лучше, чем никак.

– А почему без пустой головы лучше? – уже не раз я сталкивался с тем, что мне говорили не опустошать голову.

– Потому, что чувства человеку не просто так даны. С ними ты лучше учишься, быстрее познаёшь стихию, зверя, опять же, с пустой головой не пробудить. Детям вовсе нельзя злоупотреблять медитацией, можно разрушить свой собственный разум и стать навечно бесчувственным. Это не значит, что нельзя пользоваться пустой головой, но и не значит, что нужно, чуть что, опустошать её. Ладно, на сегодня урок закончен, – баб Нина протянула мне набор пузырьков, которым я сейчас пользовался. Кожаную сумку, в которой было множество мелких кармашков, в каждом из которых лежало по пузырьку. – Этот набор я для тебя специально собрала. Иди, отдыхай, готовься завтра выходить… Застывший Дым – это уже не лёгкая прогулка перед ужином, в отличие от Дыхания.

Дома мама уже развела бурную деятельность, приходила Вира, сказав ей, что мы идём к очередному месту силы. Я похвастался маме новенькой сумкой врачевателя, на что она лишь фыркнула и повесила на меня то, что назвала нормальной сумкой.

Но на сумке ничего не закончилось, мама оказывается, несмотря на то, что потратилась у торговца, подготовила для меня обновки.

– А то не дело это, что у лучшей на всём острове ткачихи сын в обычных тряпках ходит. Сейчас, когда ты уже подрос и определилась стихия, можно тебя уже одеть в хорошую броню. К познанию я тебе подготовила целую гору пряжи, так что тоже быстро тебя одену уже во взрослую одежду.

Всего через двадцать минут я уже был одет лучше, чем Дрим. Плотная кофта с костяными вставками, её материал прочнее хорошей стихийной стали, при этом куда удобнее и легче. Такие же штаны из той же выкрашенной в зелёный цвет шерсти, на лодыжках они не заканчивались, полностью обтягивая стопу чуть более тонким носком с раздельными пальцами.

Я даже сбегал к дому Трога, чтобы поглядеться в зеркало. Из-за плотной шерсти я будто раздался в плечах, став крупнее и солиднее. Накинув капюшон, я присел так, чтобы скрыть очертания. И будто превратился в камень, укрытый мхом. Мама умеет делать отличную броню, что и доказала сейчас.

Пусть в этих вещах нет ни одного свойства, но они прочные и надёжные. Зная мамину страсть к хорошей пряже, могу быть уверен, что эти вещи выдержат и удар меча, и укус сильного зверя, и даже когти чужого. Потому что мама плохо не делает.

Глава 30

– Сын, ты давно не ходил на рыбалку. Принеси на ужин что-нибудь крупное, а я запеку.

И действительно, я в последний раз на рыбалке был в тот злосчастный день. Завертелся со всеми делами, и как-то позабылось. Так что схожу сейчас. Время не самое лучшее, но что-нибудь до вечера должно клюнуть. Схватил кусок хлеба, чтобы накатать из него шариков, вроде, в это время именно на хлеб лучше поклёв должен быть. Перебрал снасти, проверил сетку.

Всё лежало в идеальном порядке, на удилище не появилось новых трещин, крючки не затупились, грузик не покрылся ржой. Так что я закинул всё на плечи и побежал к озеру, думая только о том, где буду ловить рыбу. С одной стороны, мне хотелось проверить любимое место. С другой, хотелось уйти глубже в лес, туда, куда детям доступа нет. Я-то теперь не ребёнок. Да и со зверем сладить смогу! В такой-то броне!

Так что, чувствуя себя почти неуязвимым, я замер напротив прохода к своему любимому островку. Весь настрой куда-то разом пропал. Я будто вживую увидел сейчас зло ухмыляющегося Алема, стоящим в зарослях ворсянки передо мной. Не предвиденье, просто воспоминание, но оно неожиданно остро резануло по моим чувствам.

Я поплёлся прочь, глядя в никуда. Вот провалиться мне под землю, если я был хоть немного виноват во всём случившемся. Но всё равно чувствую в груди горечь вины. Будто это я лично толкнул этого чужака на подлость. Будто весь тот день прошёл так из-за моих ошибок, которые я до сих пор за собой не видел.

Ноги принесли меня к ограде, туда, где мы подрались. Замерли на месте, чтобы их владелец заново пережил всю драку. Чужак! Если бы не прозрение, всё бы пошло иначе. А теперь из-за такого неуместного прозрения – Алем пропал и давно уже мёртв.

Я побежал прочь, перепрыгнув ограду так легко, будто она была втрое ниже, чем есть. Где-то справа показался шорох ветки, отчего я насторожился, положив руку на рукоять кинжала. И сам себе улыбнулся. Никакого страха. Готовность! Встряхнулся, как волк, сбрасывая с себя бессмысленные тревоги. Чего я в самом деле?

Меня ждёт отличная рыбалка, а маму вкусная рыба на ужин.

Прошёл ещё пару сотен метров, приметил хорошее место и стал готовить место для рыбалки. Закинул сетку в воду, накатал пару десятков хлебных шариков, соорудил упор для удочки, чтобы не держать её постоянно. Наконец, разобрал снасть, выставил поплавок на двухметровую глубину, насадил на крючок наживку. Размахнулся, и со свистом забросил грузило в омут.

Не успел и сообразить, как почувствовал поклёв. Даже не поверил сначала, но поплавок ушёл ко дну, а я подсёк что-то достаточно крупное. Азартно стал вести добычу к берегу, не спеша, получая массу удовольствия от процесса. Что-то сильное попалось, может, та же зеркалка, то и дело уводит удилище в сторону, пытается порвать леску, но я не даю – вовремя ослабляю натяжение. Стоит рыбине расслабиться – тут же тяну сильнее к берегу.

Мы довольно долго играли в эту игру. И вот, я взял рыбину измором, на воздух показалась морда.

– Тьфу ты, скотина, – сказал я, уже держа в руках крупную чушницу. – Мама такой улов не одобрит.

Сорная рыба быстро отправилась на самый берег. В воду её возвращать нельзя – взбаламутит всё, распугает рыбу. И так-то хочется плюнуть на этот омут и пойти искать другой. Но я всё же решился ещё раз попытать счастья здесь. Снова размахнулся, снова забросил наживку. И опять в то же мгновение почувствовал поклёв. Да ну! Быть такого не может. Захотелось даже закрепить удочку и нырнуть головой в воду, чтобы посмотреть на очередную чушницу.

Вот же угораздило. Я глянул на всё ещё бьющуюся на берегу рыбину, которую недавно бросил, думал уже, что сбежала, чтобы снова мне подгадить, сволочь. И опять долгий процесс ловли рыбы, в этот раз не такой азартный. Проклятье! Угадал! Такая же крупная чушница. Тьфу. Отправилась к первой, пусть вдвоём там бьются на берегу.

Неожиданно, с той стороны раздался шорох, уже через миг удилище лежало на земле, а я стоял в стойке с кинжалом в руке. Там в кустах на миг мелькнула чья-то шерсть, рыбы на берегу уже не было.

– Проклятье! Расслабился!

Напади зверь на меня, мог и убить, но удовлетворился просто рыбой. Но, вопреки вспыхнувшему страху, я остался рыбачить здесь. Ну, а что? Сбегать? Я ж уже взрослый охотник. Если зверь меня поймает на невнимательности, так тому и быть. Закон суров, слабые умрут.

Так что, чувствуя себя полным придурком, я продолжил тягать из омута одну чушницу за другой. Одно радовало, рыбалка была не скучная. Да ещё я краем глаза следил за спиной, прислушиваясь. Так и смог увидеть крупного лесного кота, который был категорически не согласен с тем, что на берегу лежала бесхозная рыба. Он буквально на одно мгновение мелькнул, хватая сразу двух рыбин: одну в зубы, вторую когтями. И всё. Снова тишина.

Тот же кот появился и ещё раз, когда я выкинул на берег ещё пару рыб. Видать ради одной он ленился бегать. С другой стороны, куда ему столько? Уже шесть крупных чушниц, выводок котят у него там, что ли? Я вытянул ещё пару рыбин, которые отправились на берег к ненасытному коту. И решил сместиться чуть в сторону, кормить котят – это хорошо, но мама тоже ждёт мой улов. А в этом омуте, кроме этих мелких тварей ничего и не водится. Раньше надо было это понять.

Отошёл всего на два десятка шагов, снова закинул крючок в воду. И стал ждать. Причём, судя по шороху, ждал улова не я один. Спорить готов, что следит за мной откуда-то оттуда, но, сколько бы ни глядел, не увидел ни одного намёка.

Так внимательно глядел на берег, что чуть не проморгал поклёв. Поплавок едва дёрнулся на ровной глади воды, я тут же чуть дёрнул удочку, надеясь подловить осторожную рыбу удирающей добычей. Но не прельстилась она. Достал через минуту, чтобы увидеть торчащее из обгрызенного шарика жало. Видать старый и опытный кто-то засел. Такого будет тяжело вытащить, но и награда будет достойной.

Освежил наживку, забросил её в воду и стал ждать, перестав отвлекаться на лес за спиной. Кот был мне не опасен. Не сможет он прокусить мамину пряжу. Да и не рискнёт, если у него там молодняк еды просит.

Потянулись томительные минуты ожидания. Вроде всего ничего отошёл, но чушниц здесь уже нет, наверное, здесь засел кто-то крупный и старый, кого мелкая рыба боится. Вот бы это был донец – крупный и вкусный. Может быть, даже стихийный. Стихийная рыба была не просто редкой, она была уникальной! Такую ловили раз в десятилетие, а то и реже!

Пропавший было азарт разгорелся снова! Я медленно водил наживкой под водой, пытаясь приманить спрятавшуюся добычу, которую уже считал своей. И так, и эдак. Через несколько минут я достал крючок, чтобы проверить наживку, и в сердцах выругался. Вот же ловкая рыба попалась! Ни на миг я не почувствовал клёва, а наживки – как не бывало.

Я засомневался в том, что хорошо в прошлые разы закрепил хлебный мякиш и в этот раз перепроверил шарик, что он достаточно прочный, а потом тщательно его закрепил на жале. Забросил и стал водить наживкой в воде. Водил довольно долго, раз за разом, от края до края омута, заросшего ворсянкой.

Показалось, что почувствовал поклёв, дёрнул удочку, вхолостую. Вытащил крючок – пусто. Вот же зараза!

И опять наживка в воде, а я продолжил делать то же самое раз за разом. Специально ничего не менял, чтобы умная рыбина расслабилась и привыкла. И все пять раз было одно и то же. Лишь в последний раз я почувствовал слабый поклёв почти идеально в середине омута. Хорошо.

Сзади послышался шорох, и я успел увидеть хвост кота, скрывшийся в кустах. Ну, ясно, не дождался от меня рыбы и ушёл. Ну, да и не отдал бы я тебе донца. Самому нужен.

Я продолжил делать всё то же самое. Уже и темнеть начало, а я не прекращал водить удилищем, откармливая рыбину всё больше. Я ещё трижды чувствовал слабейшие касания где-то в середине омута, оба раза после второго пересечения плоскости воды.

И вот, момент истины! Если сейчас не получится, то пойду домой несолоно хлебавши. Не хочу даже ради такого знатного улова пугать маму.

Закинул наживку покрупнее и повёл её через озеро первый раз. Когда повёл назад, затаил дыхание и напрягся весь, готовый в нужный миг подсечь осторожную рыбу! Вот-вот, ещё чуть-чуть и будет то самое место! Лишь бы не поспешить и не опоздать! Раз! И удилище согнулось почти пополам в моих руках!

Его тут же повело в сторону! Умной себя рыбина считала, но и я не лыком шит, на эту хитрюгу я специально перекрутил самую свою прочную леску, намотав её кусок на руку! Не уйдёшь!

Я специально держал долго леску в натяжении, таком тугом, что она звенела на воздухе! Донец метался по омуту то в одну сторону, то в другую, но я не пускал, раз за разом сворачивая ему морду. А потом отпустил. И целую минуту отпускал, чтобы рыба поверила, что соскочила. А потом раз! И резко ударил, натянув леску так, что иному волку бы шею сломал!

И радостно заметил, что рыба существенно ослабила хватку. Удочка переломилась и стала мешаться, я перехватил за леску, намотав её на руку ещё больше. Лишь бы крючок выдержал! Тяжесть такая, будто тягаю камень для познающего стихию! Леску мне мама тянула из особой смолы, так что я верил в неё, как ни во что другое. Такую леску никак не порвать! Но вода её потихоньку портит, потому редко использую.

Рыбина будто пришла в себя и резко дёрнулась раз, другой! Ослабила хватку, а я почувствовал идеальный момент и снова дёрнул со всей дури, аж завалившись на берег спиной. И тут же потянул ослабшую рыбу к себе. Надолго этого не хватило, намотал четыре раза на руку, а потом меня потащило в воду!

Ну уж нет! Вкопал ноги в мягкий ил, чтобы остановиться и снова резко ударил леской. А потом ещё и ещё раз! И ещё один!

– Фьють! – с болезненно знакомым звоном леска вылетела из воды!

– Ааааа!!! Сорвалааааась! – заорал я, в ярости молотя руками по воздуху!

Проорался! Чуть успокоился и вытянул леску, чтобы поглядеть на обломавшийся крючок!

– Ух, Трог! Вот же бракодел! Мог бы и постараться лучше на крючок! Всем расскажу, что из-за тебя донца стихийного упустил! Ааааа!

И ещё немного проорался в ярости! Да так, что из кустов выскочила всполошившаяся Вира.

– Что случилось?! – девушка была в полной боевой готовности, в руке сжат новенький топор.

– Да ничего! – прокричал я! – Донца стихийного ловил, да крючок сломался! Уууух, я этому Трогу устрою! Чуть-чуть её оставалось, уже оглушил его, да не хватило буквально вытащить и всё!

– Нет в озере донцов старых, я всех вытащила, стихийного уж точно быть не может – я бы гарантированно его почуяла, я ж водный зверь. Так что успокойся. Сейчас вытащу я твою рыбину.

Вира мигом обернулась здоровенной выдрой, которая змеёй нырнула в воду. Тонкая и длинная, с красивой зеленовато-синей шерстью, почти невидимой в темени. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы вынырнуть, таща в руках огромную рыбину.

– Говорю же, нет тут донцов, я ещё зимой последнего крупного выследила, а мелкий бы не смог крючок обломать.

Я аж на задницу упал, когда увидел рыбину, которую вытащила Вира.

– Но удивил ты меня, не представляю, как я могла такого здорового быкана упустить. И да, стихийный! Стихии той капля, но больше, чем в воде! Хороший знак, удачный выход завтра нас ждёт.

Быкан, оправдывая своё прозвище, был здоровенным. Метр длины точно есть! Метр! А толщиной почти в мой обхват! Как это чудовище умудрялось столько времени водить меня за нос, объедая хлебные шарики, загадка! Они ж для него, что те песчинки! Да и крючок для него не больше! Но нет, сколько раз он объедал крючок? Сорок? Больше? И лишь несколько раз слегка дёрнул! Вот это да!

– Идём, помогу дотащить, такую рыбину вся деревня будет есть, вкусные они, заразы, когда крупные. И откуда взялся здесь, а? Мелкие по вкусу рыба рыбой, а вот крупные совсем другие, мясо будто оленина, но мягкое и сочное. Ух, народ порадуется!

Я слушал болтовню девушки, а сам шёл, раздуваясь от гордости за себя! Такую рыбину поймал! Ну да, чуть не упустил! Да, Вира мне помогла! Но я ж главное сделал! Вон как щёку ему разодрал, до сих пор глазами еле моргает, не дёргается! Может, я бы и сам его по темноте заметил, да вытащил, если б не орал, болван!

Когда мы зашли в деревню с добычей, разгорелось сияние. Давно пора ему. Лишь бы завтра не повторилось. Быкана в итоге зажарили на собрании по поводу выборов старшего по деревне. Оказался он действительно очень вкусным! Что тот запечённый олень, но расползающийся в руках! Ни жёсткой жилки, ни косточки, идеальное мясо.

Так что сготовленным мамой угощением остались довольны положительно все, нас буквально засыпали похвалой. А здоровенного быкана хватило как раз на всех, никто не ушёл голодным. Я же, когда осознал, что пойманной рыбы хватило на всю деревню, понял, сколько во мне силищи теперь. Спину сломал! Рыбе в воде сломал спину рывком!

Дебаты же шли тяжело. Не было у нас никого на подмену Аледу. Никто не хотел брать на себя его заботу, а ни он, ни его жена и не явились на собрание даже. Старший разведчик рассказал, что оба уже давно жили в лесах, ища потерявшегося сына, изредка появляясь, только чтобы пополнить припасы да узнать не вернулся ли Алем.

А потом, неожиданно, встал Доло – молодой ещё охотник, всего четвёртый год ходит, то есть пятнадцать вёсен ему исполнилось недавно. Отцу Алема было тридцать, когда его избрали. Но никто не высказался против, наоборот, его товарищи высказались в его пользу, что он ответственный на охоте и очень осторожный.

– Так тому и быть, Доло объявляется старшим деревни до тех пор, пока сам не решит уйти или кто-то не предложит лучшего кандидата, – утвердительно прошуршала волна.

Доло стоял торжественно, прямая спина, широко расправленная грудь, идеально чёрные волосы до плеч и широкий нос с горбинкой. Всё выдавало в нём его стихию – чёрный камень. И он выглядел откровенно зловеще сейчас, под затухающим сиянием Старшей Сестры.