Текст книги "Обряд копья (СИ)"

Автор книги: Иван Мирганд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19

– Ты две недели тренировался, сынок, – глухим голосом прошептала мама, когда я уже сидел за столом у нас в избе. – Нина запретила нам вмешиваться, сказала, что ты можешь умереть, если тебя прервать. Вира пробудила зверя и всё время была рядом с тобой, да и вообще там много кто следил за тобой, кто-то даже пытался повторять. Говорят, что это из-за дара предвиденья ты тянулся к чему-то.

Мне было больно смотреть на чёрные круги под глазами мамы. Её лицо пожелтело, красивые красные волосы посерели и обвисли от грязи. И я чувствовал свою вину за это. Мы сидели за едой, и она не могла съесть ни кусочка, до того устала.

– Мам, иди, поспи, я уже справился, обещаю, что не буду ничего делать, пока ты спишь…

– Я не хочу спать, Арен…

– Надо, мам, – я, как мог мягко подхватил её, чтобы отнести в кровать, сил не хватало, мышцы натужно затрещали под её весом, ещё не восстановились. Мама заснула у меня на руках, а я очень медленно понёс её к кровати, вкладывая в это всего себя.

Уже у кровати я понял, что это плохое место для неё сейчас. Её всегда успокаивало кресло и спицы. Так что я наскрёб в себе остатки сил и понёс в кресло. Я боялся, что хруст моих мышц и треск костей её разбудят, но смог очень осторожно положить в кресло. Укрыл её любимым пледом, вложил в пальцы её спицы.

Так и сидел рядом с ней в позе для медитации. Неожиданно болезнь исцелила мои чувства. Я перестал тревожиться из-за своей порченности, перестал бояться за маму. Она сильная, справится. Справлюсь и я как-нибудь. В конце концов, у всех возникали сложности на пути познания. Я не уникален в этом. Нет горшочка? Ну и что? Я смог отнести маму в кресло! Я стал куда сильнее и выносливее, чем был раньше.

Ничего страшного в том, что мой путь отличается от описанного папой…

Я подхватил книжку, которую очень берёг, стараясь не открывать лишний раз, всё равно уже наизусть знаю каждое слово в ней. Вот нужный абзац.

“Путь познания может очень сильно отличаться у разных идущих по нему. Не стоит зацикливаться на порядке прохождения этапов. Нужно слушать свою стихию, не бывает так, что путь прерывается, но бывает, что ты сам мешаешь себе найти этот путь”.

– У меня просто другой путь, да, пап? – прошептал я в пустоту, мама дёрнулась во сне от моих слов, и я замер, боясь дышать. «Спи, мама, всё хорошо».

Я не медитировал, боясь пустой головы. Когда стемнело, я лёг в постель, чтобы поспать. И всю ночь маялся мелкими кошмарами, полными образов того, как нас раскрыли и выгнали. Они менялись только началом, а конец всегда был один и тот же, нас изгоняли. Только под утро я смог взять сон в свои руки и выправить концовку. Маме все должны, её не смогут выгнать, некому будет вязать броню, лучше которой здесь не найти. А меня любит мама. Порченного или нет. Так что проснулся я в хорошем настроении. Мама уже тихонько готовила завтрак. Потом мы поели, почувствовал, что ей стало лучше.

После еды обнял её и побежал на площадку для тренировок. Было страшно, что опять выпаду из реальности, но меня манило туда. Это было почти как зов стихии.

Я уже подошёл к ограде, за которой была спрятана секретная детская берлога, когда мне преградила путь Дора, её ярко зелёные волосы светились под солнцем, будто крона дерева. Она встала передо мной решительно и даже зло, но потом почувствовала неловкость и потупилась, не зная, как начать разговор.

– Привет, Дора, – буркнул я. Всё детство уже казалось чем-то невероятно далёким, а зеленоволосая девочка ещё и навевала неприятные воспоминания о Алеме.

– Арен, – начала она без приветствия. – Как у тебя дела?

– Да… Эээ… Ну, всё хорошо, – и это было правдой. Впервые за месяц всё было хорошо.

– Я рада это слышать. У нас тоже всё хорошо. У Дирка было прозрение недавно… – она явно хотела что-то мне сказать, но не могла решиться. Что-то про Алема? Хм.

Девочка ещё немного постояла передо мной, а потом сбежала не попрощавшись. Вот и что это было? Нахмурившись, я ещё недолго смотрел ей вслед. Поправил сумку с кинжалом на поясе и пошёл дальше. Вчера я не обратил на это внимание, но сейчас заметил, что здесь мимо берлоги уже давно протоптана тропа. Как только раньше не обращал на неё внимания?

Тоже мне секретная берлога, да тут мимо неё целый торговый тракт проложен. Если так подумать, то все взрослые когда-то были детьми, так что все они уже побывали в этой берлоге и не раз. Я будто в одночасье стал взрослым, когда всё это понял. Почему только не видел всего этого раньше? И ещё, зачем взрослые поддерживают легенду секретности этой берлоги…

Как бы там ни было, я добрался до поля с охотниками. И снова, стоило мне прийти, как всё смолкло, а десятки глаз уставились на меня, парализуя волю. Тут же четверо выстроились передо мной и склонили головы.

– Мы признаём долг познания перед тобой, – проговорили они хором.

– А? Что?

– Твой танец в течение этих двух недель многим помог прорваться чуть дальше, а эти четверо получили больше всех. Все они прозрели во второй раз, просто глядя на тебя, – Дирк был удивительно серьёзным, что даже пугало. – Так что прими их долг и иди, продолжай, тут многие тебя ждут, даже стая волков пришла поглядеть, уже неделю вьются вокруг.

Я почувствовал жар, будто в мою голову залили горячий чай вместо крови, почувствовал, как весь краснею с головы до пят.

– Я принимаю ваш долг, – выдавил из себя и тут же пробежал мимо.

На меня все так смотрели, что я не мог сосредоточиться. И потому первый цикл выполнил обычный, как раньше. Это помогло мне немного расслабиться, а когда я начал свой изменённый цикл, пришла пустая голова. Я снова видел внутри себя незавершённый образ. Но сегодня я точно знал, чего мне не хватает.

Кинжал легко покинул ножны, лезвие удобно легло на предплечье. И образ тут же засиял в моём воображении цельной картинкой. И я начал очередной цикл, который действительно был теперь больше похож на танец, чем на тренировку.

У меня всё ещё не получалось сделать всё идеально, будто бы не было всех тех лет тренировок, когда я оттачивал точность движений, и теперь мне надо пройти весь путь заново. Но я уже видел пользу от новой тренировки, тело совершенно перестало уставать и даже более того постепенно стало наращивать темп.

Всё закончилось, когда уже начало темнеть, я рывком выдернул себя из состояния пустой головы, прервав танец на середине цикла. Не хочу больше пугать маму.

Вокруг, глядя на меня, медитировали все охотники, даже Дрим сидел среди них. А ещё здесь сидело множество зверей. Когда я прервал тренировку, люди стали подниматься, чтобы поклониться мне, благодаря за помощь в познании.

Да что такого я сделал-то?!

Среди зверей один внезапно стал обращаться в человека. Я уже перепугался, что среди нас зверь уровня познания человека, но потом увидел знакомые черты и успокоился. Это была всего лишь Вира, которая, очевидно, уже познала свою стихию и пробудила зверя. Жаль, я не успел рассмотреть – какого именно зверя пробудила Вира. Многие прочили ей быть левиафаном за её рост и тягу к воде, но его бы я заметил в толпе.

– Что, пытаешься понять, почему все сидели вокруг тебя и медитировали? – усмехнулась девушка и протянула руку, чтобы растрепать мои волосы.

– Почему же? – буркнул я, уворачиваясь от руки Виры.

– Идём домой, по пути расскажу, – девушка ухватила меня под руку и повела домой, как если бы я был её мужем, чем безумно смутила. Не то чтобы я был против, Вира очень красивая: сапфировые волосы и глаза, потрясающая фигура, волевое лицо. Но она на две головы выше здоровяка Дрима, а я и вовсе вдвое ниже неё. – Не считай себя сильно особенным, пусть ты и действительно особенный, этот этап, когда познающий впускает стихию в голову, полезен для остальных. Когда на такого смотришь – можно увидеть проявления своей собственной стихии. А ты – пророк, твоя стихия полезна вообще для всех. Так что долгов ты сейчас наберёшь преизрядно, весь в мать. Кстати, я признаю свой долг перед тобой, в качестве платы я буду водить тебя на охоту до тех пор, пока ты сам не решишь, что долг закрыт, или пока меня не заберёт с собой сборщик познания.

– Я принимаю твой долг, – снова буркнул я и тут же понял, что слегка обижен за то, что мой кровавый плод отдали без моего разрешения. И решил смягчить тон. – И принимаю твою плату.

– Вот и славненько, – прочирикала Вира, и я тут же узнал в этом звуке влияние её зверя. Тут же захотелось попросить показать его, но я сдержался, ещё насмотрюсь. – Выйдем через пять дней, ты к тому времени уже должен полностью освоить новую тренировку.

– Хорошо, Вира.

– Насчёт твоего познания. Я бы на твоём месте сосредоточилась на тех гранях стихии, которые ты уже открыл. Ты уже неплохо напитал тело стихией, привыкни к этому. Так же ты – пророк, научись контролировать эту грань. Я в своё время нахватала граней, в итоге забыла про первую, которую открыла. Если бы не это, плод бы и не понадобился… – последнюю фразу Вира прочирикала.

– Интересно, как ты теперь кричишь… – задумчиво пробормотал я и почувствовал, как дёрнулась рука Виры, я недоумённо посмотрел на стремительно краснеющую девушку. Чего это она?

– Ладно, дальше ты сам доберёшься, – сказала она уже у самой ограды и куда-то сбежала. Какие же девушки странные…

Дома меня крепко обняла мама, которая уже успела начать волноваться из-за того, что я пришёл по темноте.

– Я больше не буду так делать, мам…

– Не надо, сынок, не борись со стихией, пусть течёт в тебе свободно. И никого не слушай, делай, как чувствуешь, – мама нежно пригладила мои волосы. – Кстати, у тебя волосы немного поменяли цвет, похоже, что это уже твой взрослый цвет.

Я тут же схватил зеркало, чтобы поглядеть, но ничего не заметил, как бы ни вглядывался в корни.

– Посмотри утром на солнечном свету, огонь свечи скрывает оттенки.

Я ещё долго пытался разглядеть то, что заметила мама. Тщетно. Волосы, как были детскими, так и остались. Обидно.

Глава 20

Следующий день я так же сразу после завтрака побежал на поле охотников, разве что в этот раз старался не попасться на глаза младшим, чтобы они не узнали про секретное место. Пока пробирался по лесу, стал замечать, что у меня изменился шаг. Я стал делать совершенно другие движения, и всё время хотелось взять в руки кинжал, меня будто всё время поворачивало налево, и тяжесть в руке это могла исправить.

Достал своё оружие и невольно замер на месте, любуясь его красотой. Ярко красное лезвие с тонкими синими прожилками, идеально гладкое и ровное лезвие, которое и не думало тупиться о камни и кости зверей. Потрясающе удобная рукоять, у которой ещё было место для роста моей ладони. И я понял, что теперь привязан познанием к этому кинжалу.

Отец писал про силу и опасность таких предметов. С ними познание стремительно, но, если я его потеряю или сломаю, это очень сильно ударит по моей стихии. Так что отныне я должен беречь его, как часть своего тела. Починить чешуйку дракона будет почти невозможно. С другой стороны, и сломать её очень тяжело. История гласит, что в древние времена, когда великий дракон был ещё совсем юн, он попал под поток слёз Старшей Сестры, горевавшей о смерти Матери. И пропитался ими так, что стал почти неуязвим. Так что, если это чешуйка великого дракона, я могу быть спокоен за прочность кинжала. А в пользу этого говорит её цвет – красный с синими прожилками – такой же, как у великого дракона.

Я дошёл до площадки, поздоровался с охотниками поклоном и начал свой танец. В этот раз не стал закрывать глаза, отец писал, что лучше всего сначала закрывать глаза, но при приближении к пониманию движений – лучше глаза открыть. Постепенно вокруг меня собралась толпа медитирующих, но сегодня их было меньше – большая часть охотников занималась своими делами, так что я мог наблюдать и их тренировки.

Дирк пытался освоить стихийную броню, покрываясь своим изумрудным песком, но ему пока не хватало познания, чтобы держать защиту дольше нескольких секунд, так что он больше медитировал, восстанавливая силы.

Мимс же пытался выпустить мерцающий синий свет из себя, чтобы метнуть его в мишень, но сгусток его силы пролетал от силы десяток сантиметров, рассеиваясь в воздухе.

Сразу три охотника со стихией близкой к ветру по очереди пытались подхватывать один и тот же поток ветра и усиливать его, ветер сначала становился зеленоватым, потом обретал цвет глубокой воды, потом наполнялся алыми искрами. Но пока что у них получалось соединить только две стихии, третья в любом случае разрывала сгусток ветра, разбрасывая его в стороны с глухим хлопком. Но они не сдавались, желая добиться единства их стихий, если у них получится, они станут грозной силой.

Самой завораживающей здесь была Ирис, она сидела в позе для медитации, и вокруг неё плыло марево, будто от раскалённого солнцем камня. Как только я заметил её, уже не мог оторвать взгляда от её стихии. Она очень давно была у костра в последний раз, но, насколько я мог вспомнить, её стихия связанна с землёй, почему же она заставляет двигаться воздух? Интересно. И очень красиво.

В полдень меня будто замкнуло. Что-то изменилось в самой реальности, и это требовало моего внимания. Комом в горле отозвалось появление отца, указывающего мне на запад. Я уставился в ту сторону, силясь понять, чего от меня хочет отец. Бежать туда? Но он не оборачивается волком и не указывает путь, просто стоит и показывает куда-то вверх за деревья. Народ вокруг заволновался, кто-то произнёс слово: “Провидец”.

Через пару минут уже все охотники стояли, глядя в ту же сторону, что и я, отец Мимса убежал на разведку, но быстро вернулся, пожав плечами, ничего не нашёл. А я всё ещё напряжённо вглядывался в ту сторону, куда указывал постепенно поднимающийся вверх палец отца.

И вот, из-за деревьев показалась морда дракона! Кто-то приглушённо ахнул. Великий зверь летел куда-то, он был очень высоко, но был так велик, что казался вдвое шире солнца. Алая лента его тела тянулась и тянулась по небу. До чего же велика эта тварь.

Дракон был бедой нашего мира. Когда-то давно, когда чужие только-только появились в нашем мире, один из них влез в ноздрю спящего дракона и сожрал его мозг. В итоге дракон стал наполовину зверем, наполовину чужим. Он убил великих медведя и волка. Говорят, что если бы не было дракона, мы бы уже давно вычистили мир от этой дряни. Но вот в чём беда, дракон был покрыт почти неуничтожимой бронёй, был безумно быстр и умел летать. В нашем мире нет силы, способной победить дракона в небе и на земле. Разве что левиафан мог бы победить его, но тот никогда не выходил на сушу, а дракон никогда не пытался нырять в океан. Да и вообще дети левиафана держали воды чистыми от чужеродной дряни.

В мире было не так уж много зверей, которые могут жить в воде. Рыбы не в счёт, они не бывают стихийными. Левиафан, ондатра и некоторые ящеры. Вот и весь список водных зверей. Но их сила в воде просто запредельна. Если на земле мы с трудом боремся с лезущими из недр чужими, то под водой их убивают моментально.

Великий зверь был прекрасен, на солнце его чешуя пылала медным пламенем, то и дело вспыхивали синие искры. Я даже вытащил свой кинжал, чтобы сравнить цвет. Похож. Очень похож. Вот только красоту дракона омрачал след чужого – вся голова дракона была гнилостно-чёрной, плохо отражающей свет.

Дракона было видно в небе почти час, а затем он скрылся от нас за кронами деревьев, вместе с ним развеялся и отец, наблюдавший за ним вместе с нами. Зрение у чужих не очень сильное, потому никто не волновался о том, что тварь может нас заметить. А общая ненависть людей была так сильна, что воздух дрожал от напряжения стихий.

Когда тварь скрылась, люди разошлись по полю, всем было нужно выпустить гнев. Я был бы и сам рад сейчас разнести вдребезги пару скал, да только моих сил для этого было мало. А вот Мимс смог совершить прорыв в познании, его стихия таки смогла вырваться на десяток метров от тела, но не по воздуху, а через землю, когда тот в ярости топнул ногой после очередной неудачи.

Ребята смогли соединить три ветра в один, который приобрёл вид ночного неба с сияющими в нём звёздами, тот продержался всего пару секунд, но это уже почти победа для них. Пройдёт ещё несколько дней, прежде чем они полностью освоятся с новыми силами, но это уже неизбежно.

Дирк стоял неподвижно, он стал изумрудным полностью, голова просвечивала насквозь, и я даже испугался, что он стал камнем навсегда, но через пару минут он отмер, попытался сделать шаг, но потерял равновесие и упал.

И только Ирис, кажется, даже не отвлекалась на дракона, всё так же сидела в медитации и пылала маревом. И мне чудилась в этой её медитации какая-то особенная сила и глубина.

Я же продолжил свою тренировку. Каждый последующий танец у меня получалось делать всё быстрее и быстрее. Уже сейчас я конечностями рассекал воздух с гулом, и я чувствовал, что это ещё не предел, можно ещё быстрее! Меня подхватило общей волной азарта и ярости, толкающей развиваться быстрее! Ещё быстрее! Может быть, я – тот, кому суждено убить великого дракона! Поразить ту тварь, что засела в его голове! И тогда мы очистим мир от чужих!

Стоило солнцу скрыться за деревьями, а сумеркам опуститься на поле, я тут же остановился и побежал к маме. Сегодня Вира меня не сопровождала, да и зачем ей? Поле было абсолютно безопасным местом. Если уж звери приходят туда для того, чтобы посмотреть на пустившего стихию в голову, значит, это место нейтральное, и схватки там запрещены.

Следующие два дня были абсолютно пусты. Я постепенно ускорял свой танец, но это было единственным, что менялось. Но вот третий день начался совершенно иначе.

– Сынок, сегодня не убегай на тренировку, Дора утром будет проходить обряд копья.

Я замялся на какое-то время. Дора будет проходить обряд по правилам, а не как я ночью и в одиночестве. Так что у копья сегодня соберётся вся деревня, и после обряда ей будут дарить подарки. Я же как-то совершенно пропустил этот момент, не зная, что можно подарить.

– За подарок не волнуйся, я уже всё приготовила на всех детей. Жаль, что с Алемом так вышло, – мама опустила глаза. – Я готовила ему отличные перчатки из остатков пряжи от твоей рубахи, но уж как вышло, подарим их Доре вместе с взрослым сарафаном. Да, Арен?

Алем… я сглотнул ставшую внезапно горькой и вязкой слюну. И кивнул маме, не зная, что ещё можно здесь сказать. Смерть всегда идёт об руку с людьми в мире, который заразили чужие. Раньше, говорят, умирали гораздо меньше, и на нашем острове было множество крупных городов. Сейчас же город был только один – рядом с провалом чужих. И каждый год приходил сборщик познания, чтобы собрать с каждой из десяти деревень по одному пробудившему зверя.

Эти мысли плавно переключились на страх за жизнь Доры. Вдруг она тоже… умрёт? Эта весёлая девочка с волосами цвета весенней зелени. Не справится с противником и просто умрёт там, а её плоть станет ступенью на пути зверя.

Я встряхнулся. Неважно. Умрёт или нет. Главное – сила! Если она победит, то станет сильнее. Если проиграет, зверь станет сильнее. Всё ради победы над чужими!

Накрутил себя настолько, что был готов хоть сейчас выйти на обряд копья сам. Мама, видя это, лишь печально улыбалась.

– Подаришь ей, когда она выйдет из круга, Арен, – мама сунула мне в руки свёрток из ярко-зелёной шерсти с лежащими на нём белыми перчатками. И я заметил, что цвет моей рубахи немного изменился, стал чуть более серым. Я отложил свёрток и схватился за зеркало, тут же обнаружив чуть более серые корни волос. Мама тепло улыбнулась на это. – Заметил, наконец?

– Ага, действительно поменялся оттенок. Стал больше похож на то, что я видел в прозрении.

– Если хочешь, завтра состригу всё лишнее, чтобы было видно твой взрослый цвет волос.

– Не. Глупости.

– Ладно, пойдём, нехорошо будет, если мы опоздаем к началу.

Я подхватил свёрток и пошёл с мамой. Она взяла меня под руку, как Вира недавно, расправила плечи и, ярко улыбаясь, вышла со мной на улицу. Верно, нельзя показывать страх, нужно верить в Дору. Она сильная и ловкая, забила две золотых кости, одна из лучших подающих. Что ей какой-то там зверь?

У каменного кольца уже собралась почти вся деревня, но Доры здесь ещё не было. Мама отошла поболтать с подругами. А я стоял и боролся со страхом и неуверенностью. Мой собственный обряд прошёл без этого этапа. Никакого мандража, ожидания смерти, проспал всё. А сейчас волновался так, будто сам сейчас выйду. Вот только за свою победу я был уже уверен, а вот за Дору – нет. Вот и стоял, ища в себе уверенность.

И я был такой не один, чем больше проходило времени – тем сильнее было общее напряжение в воздухе. Не такое, когда от ненависти стихия вырывалась наружу, но воздух будто дрожал, становясь при этом всё гуще. У меня даже закружилась голова, и я стал бороться с тошнотой. Чуть в стороне заревел ребёнок.

– Идёт, – сказал кто-то.

И будто отрезало. Все сразу приняли расслабленный вид, сосредоточились, ребёнок перестал реветь. На лицах засияли улыбки. Верно. Ничто не должно помешать Доре, ей сейчас уж точно куда тяжелее, чем мне. Так что я засунул тошноту и головокружение куда поглубже и сжал зубы в улыбке.

– Давай, Дора, ты справишься, – шепнул я ей в спину, но она неожиданно услышала и повернулась ко мне, сверкнув тревогой в глазах. – Справишься.

Девочка кивнула и одним красивым прыжком запрыгнула на каменный борт, а вторым спрыгнула с той стороны, где её уже дожидался молодой олень с небольшими зелёными рогами. Девочка с негнущейся спиной подошла к копью, поклонилась зверю и схватилась за оружие. Это было последнее, что я увидел перед тем, как стены резко выстрелили в небо, отсекая схватку от остального мира.

Но не от меня. Мой дар провидца внезапно встрепенулся, и я смог увидеть Дору и оленя, обоих покрытых белой с красными кончиками шерстью. Они не спешили начинать схватку. Девочка что-то говорила, но на голос мой дар не распространялся.

Договорив, девочка поклонилась. И вот тогда начался смертельный бой. Копьё было очень удачным против оленя оружием, куда лучше, чем против обезьяны. Так что, когда олень взял разбег, опустив рога, Дора лишь отпрыгнула в сторону и подставила копьё под его бок. Я увидел, как яростно заревел олень, но рана была слишком незначительной.

Зверь был не глуп, он не стал разгоняться во второй раз, начал молотить воздух копытами, а когда Дора сместилась вбок – он отскочил и мощно ударил задними копытами. Я с замершим сердцем увидел, как девочку отбросило в сторону – удар пришёлся по копью, но сила была такая, что худышке этого хватило. Но она не растерялась, перекатилась через спину и быстро поднялась на ноги, тут же ударив в ответ.

– Давай, провидец, рассказывай, что там происходит, – меня резко дёрнула за плечо баба Нина.

– Началось с того, что она поймала оленя на разбеге и распорола ему бок, но не сильно, потом олень ударил задним копытом и попал по копью, отбросив Дору. А сейчас она очень удачно рассекла копьём морду зверя, – скороговоркой протараторил я, не отрываясь от схватки. – Очень удачный удар, олень бьёт рогами во все стороны и скачет, чтобы не подпустить к себе Дору, но копьё длиннее его лап, Дора уже трижды вонзила его в открытые бока.

Нина больно сжала мне плечо, и это был единственный признак волнения, её жёсткое старое лицо было спокойным. Я же видел одновременно и здесь, и там. От этого голова закружилась, и я закрыл глаза, чтобы отсечь лишнее.

– Олень слабеет, теряет много крови, один из ударов рассёк что-то важное.

– Дора! Дора! Дора! – закричал кто-то, и толпа подхватила, заглушая мой голос.

Я было замолк, глядя на схватку, но Нина сжала моё плечо сильнее, требуя продолжать.

– Дора отскочила почему-то и стоит в стороне, тяжело дыша, но, вроде, не ранена.

– Правильно, девочка, если зверь серьёзно ранен, держи дистанцию, – напряжённо проговорила Нина.

– Олень берёт разбег, но очень тяжело, рога чуть ли не землю бороздят.

– В сторону, девочка, не сейчас!

И Дора будто её услышала – отскочила в сторону и побежала прочь, а олень за ней, но быстро отстал – совсем ослаб.

– Она отбежала, олень ослаб так, что не может её догнать. Зацепился рогом за землю и, свернув голову, упал! Дора остановилась и ждёт в нескольких метрах. Вот она решилась и медленно подходит, готовится ударить.

– Не сейчас, Дора! – зло прошипела травница, моё плечо аж хрустнуло, до того сильно она его сжала.

– Олень дёрнулся! Ударил рогами и выбил из рук Доры копьё! Кажется, у неё сломана правая рука! – толпа замолкла в напряжении. – Дора убегает от него, и он догоняет! Нет!

Зверь-таки догнал девочку и резко ударил рогами, отчего девочку отбросило в сторону. Я замолк в напряжении, глядя на то, как зеленоволосую отбросило, протащив по земле.

– Поднимается! Она жива! – хрипло прокричал я. – Давай, Дора! Ещё немного потерпи, он почти истёк кровью! Олень снова еле движется, похоже, последние силы в этот рывок вложил. Его ноги подгибаются. Он упал! Дора ранена, но идёт к копью! Дора! Дора! Дора!

Мой хриплый крик подхватила толпа, крик стоял такой, что, казалось, от него сейчас стены развалятся. Девочка услышала наш крик и гордо подняла над головой копьё одной левой рукой. Правая у неё была жёстко свёрнута и сломана в предплечье.

– Всё! Она ударила в шею! Олень мёртв! Она вырезает сердце! – процесс шёл очень тяжело, копьё было не очень удобным и слишком тяжёлым для худенькой девочки со сломанной рукой, но вскоре крупное сердце уже трепыхалось в её руках. – Она ест!

Но это уже видели все, стены опустились ещё после удара в шею, чего я не видел с закрытыми глазами. Съесть такое большое сердце было тяжело, девочка давилась, торопясь быстрее закончить обряд и выйти за кольцо. Нина меня уже отпустила, стоя у самого кольца, держа в руках сразу три бутылочки. Дрим жёстко держал её за плечо, боясь, что она прервёт священный ритуал до того, как Дора выйдет наружу.

Когда девочка доела сердце, её волосы ярко заискрились золотистым светом. Она поднялась и легко, будто и не было схватки, пошла к кольцу, потом обернулась и, вспомнив про ещё один важный элемент, вернулась. Поставила копьё на место и уже тогда вышла наружу.