Текст книги "Два пути одного сердца (СИ)"

Автор книги: Ива Миленич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

– Похожа... на животное? – процедила я.

– Не волнуйтесь так, олисы… симпатичные, – пробормотал Валь, потупившись. – Но я никак в толк не возьму, зачем вы отвлекаетесь... на всю вот эту романтику?! – он вдруг резко вскинул голову. – Разве ваше предложение не подразумевает... полное её отсутствие?

– Я волнуюсь?! Я – на романтику? – от возмущения сбилось дыхание. – Я просто про новое имя спросила! – с нажимом уточнила я, чтобы ему всякие глупости не мерещились.

  И пока самообладание совсем не растерялось, я открыла папку: пора переходить непосредственно к моим условиям.

– Господь уже и с вами, и с именем, и... и с животным! – поджав губы, объявила я. – Имя буду обсуждать с Зорой.

 Я протянула Валю заготовленные листы.

– Что это? – нахмурился тот.

– Брачный контракт. В котором оговаривается отсутствие близких взаимоотношений, – этот момент я долго репетировала, поэтому сказала без стеснения и не дрогнув, только снова отвернулась. – Там, конечно, это названо со всей определённостью, юридическим и медицинским языком.

– Вы с ума сошли?! – спросил Валь... кажется не для красного словца, а всерьёз. – Я думал, речь об устных обязательствах. Вам не достаточно моего слова?

– Я вас почти не знаю, а вы меня уже... в параллельный мир тянете. С чего бы верить на слово? – уколола я. Сам же виноват, что не знаю!

 Дрей молчал. Долго.

– И всё же – об этом и речи быть не может, – то ли обдумав, то ли просто придя в себя, проскрипел он. – В Дорсе фиктивные браки запрещены, а среди Старых Семей караются лишением голоса в Совете, ссылками и целым рядом прочих неприятностей...

– Я уже знаю, – оборвала я. – Но документ будет подписан только здесь и заверен у местного нотариуса. На Земле, к счастью, люди могут распоряжаться собою даже в рамках брака. И фиксировать это в брачных договорах никакими законами не запрещено. Так что – вы ничего не нарушите, а я буду с гарантиями.

 Валь опять замолчал. Снова... надолго.

– Вы действительно полагаете, что я могу вас… к чему-то принудить?! – сухо поинтересовался он, когда я уже чуть не задрожала от напряжения.

– Пока что нет, – выдохнула я. – Но повторюсь – я совсем вас не знаю. И не знакома с нравами вашего мира. Может вы меня сразу запрёте в светёлке. С вышивкой. И будете по собственным традициям в своём праве.

– Спросили бы у Эйо, у Зоры, – растерялся Дрей. – Наведывались бы почаще в конце концов!

 Ах, я должна была сама с этим разбираться?! Вот это наглость... Но что тут предъявишь? Не жаловаться же на его собственное невнимание, в самом деле. Я и так уже намекнула!

– В таких вопросах я готова опираться лишь на вещи однозначные и надёжные, – отрезала я. – Если мне что-то будет угрожать с вашей стороны, я обнародую бумагу в вашем мире.

 Дрей сделался чёрным. Как осенняя туча. Или как один из врубелевских демонов. Всё равно красивый, но совсем холодный и очень опасный. И даже имя подходящее... Дрей – демон сидящий. Или... поверженный? Вот-вот превратится в камень, в прекрасное изваяние.

 Мне стало страшно... и даже – капельку стыдно. Я собиралась с этим номинальным супружеством поставить на место Валя из-за его равнодушия, а не убить!

– Эйо, поясни – Алиса Андреевна торгуется?

 Я вздрогнула. Он так меня загипнотизировал, что я совсем забыла о присутствии Эйо.

– Торгуется! – с готовностью подтвердил эльф. – Ты был доволен, что дом вернулся Старой Семье, вот и получи настоящую Меликову.

 – Настоящую? Не помню ни одной семейной истории про фиктивные браки, договоры и шантаж!

– Я вовсе не шантажирую! – возмутилась я. – Бумага нужна мне для уверенности. Почему вам жалко, если вы не собираетесь нарушать обязательств?

 Но он уже словно не слышал...

–  Дамы и без замужества бросаются на шею ради меньшего: особняки, курорты, украшения, – Дрей тоже скрестил на груди руки. – Со мной же вас ждёт не оздоровительный курорт, а жизнь втрое дольше, помноженная на два мира. Это не стоит вашего безымянного пальца без всяких дополнительных условий?!

– Вам те дамы не подходят, – я знала свои козыри... – Так что, либо договор... либо брака вообще не будет! Никакие особняки и бриллианты мне не нужны, тем более в потустороннем мире. А вот вам брак – очень.

– Тем не менее – они тоже прилагаются, – отозвался Валь.

 Это он специально выводит меня из себя!!!

– Вы второй раз намекаете, что меня можно купить? – прошипела я. – И кто после этого торгуется?! Да вы совсем с цепи сорвались!

– Это я ещё не сорвался! – Дрей уже ощутимо повысил голос. – Вы хоть понимаете, что будет, если об этой бумажке в Талафе узнает хотя бы мышь? Вот тогда я сорвусь!

  Всегда уравновешенный Валь почти отбежал к окну и отвернулся.

– Эйо, он мне угрожает? – я взяла себя в руки и спросила спокойно и холодно.

– А как вы хотели, Алиса Андреевна? – ухмыльнулся эльф. – Это вам не студент из соседнего кампуса на первом свидании, которым можно помыкать. Это Валь. Государственный муж, маг и глава рода. Вы хотите подвергнуть опасности его Семью, в том числе и себя саму, если станете её частью.

 Да уж… зря я приободрилась, когда он назвал меня настоящей Меликовой. Со стороны Эйо – полный нейтралитет.

– Почему опасности? – упрямо, но уже не слишком уверенно пробормотала я. – Пусть все экземпляры хранятся только здесь, в Григорьевском. А свой он может и вовсе хоть на завтрак съесть! Адрекс Валь требует от меня доверия, почему же сам не готов его проявить?

 Это я уже едва выдавила: деловой настой под убийственными взглядами Дрея, которые он метал через плечо, был совершенно исчерпан. Да и говорила я уже не с женихом, а с эльфом. Так себе тактика для успешных переговоров...

 Пора закругляться! Уходить вовремя меня тоже учила Айрин, и я уже даже пропустила момент.

– Больше мне сказать нечего. Подумайте, а я пойду.

 Я поднялась со стула...

... и всё-таки не сдержалась:

– Вообще, я ожидала больше благодарности и понимания в ответ на мою готовность идти навстречу! Что бы вы делали, откажись я вообще во всём этом участвовать?! – почти прокричала я, обращаясь снова не к эльфу, а к Валю. – И как бы сложилась ваша жизнь, если бы я просто не купила усадьбу?

– Я тогда бы поехал к вам в Британию.

 Когда он это сказал, я уже в сердцах швырнула свою папку на стол и шла к двери. Но теперь остановилась, как вкопанная.

 Поехал бы ко мне? И?.. На что бы он там рассчитывал? Без Зоры, Эйо, особняка, тайных проходов в иные миры… Без вот этого всего, что заставило меня сесть за стол переговоров! Мне что, отводилась в его планах участь быть покоренной исключительно его неземной красотой? И он говорит об этом так спокойно и уверенно?! Высокого же он обо мне мнения...

 Я развернулась – хватит! Это точно последняя капля!

– А знаете, что? Я тогда, пожалуй, не пойду… Я поеду! А вы проваливайте немедленно из моего дома! – я подлетела к окну и ткнула пальцем куда-то в сторону пустыря и сада. – Так вышло, что я всё же его купила и больше вас здесь терпеть не хочу ни минуты! В сарай свой электричество проведите, там телефон и заряжайте! А без кофе вовсе переживёте.

 И, переведя дух, мстительно добавила:

– Посмотрим, свидимся ли в Британии!

 Особо я собираться не стала, чтобы не нарваться ни на какие отвлекающие манёвры хитрого Эйо. Покидав в чемодан документы и всё, что попалось на глаза в спальне, я вызвала такси и сразу уехала. Билеты можно заказать и в Ярославле.

 В машине я сосредоточенно позвонила в отель, забронировала номер и тогда уже... позволила себе заплакать. Слёзы лились и лились, ещё больше размывая сплошную стену мелькающих за окном деревьев и домов.

 Поэтому аварию я не видела.

 Но краем сознания успела понять, что она случилась, потому что стало очень громко, мокро и… больно.

Глава 10

 Проснулась я тоже от боли. Глаза не открывались, только ловили свет сквозь веки. Болело всё, больнее просто невозможно было представить. Нет… возможно, поняла я, когда вскоре меня кто-то грубо толкнул на бок, после чего по всей верхней ноге разлилась адская ломота.

– Ирка, ну что же ты так колешь-то?! Ты ей гематомы наделаешь с кулак, потом такие только под скальпель. Будет молодая девка вся в шрамах на попе.

– Да кому теперь нужен её зад, ты глянь на эту отбивную!..

Это я отбивная, да? Пожалуй – да.

–…там кровоизлияние в мозг, почки, ещё что-то. С головой-то теперь – или выживет, или нет, если чихнёт неудачно. А вот почки... Новенький с КТ в курилке ляпнул, что оперировать надо бы, потому что плохо визуализируется. Проникающее, видать железяка от машины.

– Зря ляпнул, Палыч узнает – затюкает.

– Это точно. Новенький, не подсказали добрые люди. Ещё и самого Палыча спросить додумается... Тот ведь тянет, потому что никто не приплатил, а вроде как можно и понаблюдать. Отбрешется потом. Давно говорят, что с должности полетит за такое, но эту он не боится упустить. Она сама-то из-за башки долго теперь ничего не спросит. А родни нет... Некому с диагнозами приставать или жаловаться потом, если в морг уедет.

 Ох... не надо в морг! Мне умирать рано, бабушка Айрин такого не переживёт! И Зора!

– Ну, у молодых после аварий часто сперва нет родни. Через пару дней сообразят, что пропала, а не загуляла. На работе потеряют, опять же. И найдут её по справочной, и денег Палычу дадут, и диагнозы поищут в интернете. Лишь бы дотянула.

– Что – лишь бы? Будешь за каждую такую переживать, так сама долго не протянешь. Уволишься или на таблетки работать будешь. Эта не дотянет до родных, нету у неё никого.

– Да почему сразу нету? Молодая, симпатичная, ухоженная. А ты про неё прям как про какого-то бомжа... Злая ты, Ир!

– Приезжая она издалека по документам, Палыч уже сетовал.

– Значит здесь муж есть, друзья.

– Поди незамужняя. Палыч родственников ищет лучше полиции, чтобы на лапу дали. А уколы ставь ей сама теперь, раз я злая, а ты сердобольная. И если тебе надо, чтобы она в гробу красивая лежала. Вдруг в мире ином кому-то пригодится её зад!

 Голоса немного отдалились.

 О, постойте же! Мой зад, хоть и исключительно в комплекте с остальным, действительно пригодится кое-кому в ином мире... Честное слово! Можно и с синяками, лишь бы не в гробу, пожалуй.

 Они без проблем заплатят! И я заплачу... Только вот как об этом сообщить Палычу, если ни глаза, ни язык не слушаются?!

 Я напряглась, чтобы заговорить или хотя бы пошевелиться, пока голоса совсем не исчезли… но снова провалилась в боль.

 В следующий раз я очнулась от горячего дыхания в лицо и прохладных рук, которые теребили мои плечи. От этих прикосновений по мне растекалась самая настоящая анестезия. По шее, затылку... И в сторону самой сильной боли в голове.

– Элис! Элис, посмотри на меня, пожалуйста!

 Дрей.

 Сердце четвёртый раз в жизни замерло от привычного имени вместо вечной Алисы Андреевны. Да, я дура и считаю. А ведь он меня даже ни разу не попытался поцеловать, тоже мне – жених! На смертном одре я готова была признать, что с самого знакомства мне этого ужасно хотелось...

 Я разлепила глаза и увидела перед собой его лицо. Расплывающееся, но всё равно невозможно красивое. Затем снова закрыла, чтобы потратить остаток сил на другое – потянуться вперёд губами. Дрей тихо рыкнул и впился в них поцелуем.

 Вместо бабочек внутри... я просто почувствовала, как боль уходит из каждой моей клеточки. Вот видимо и всё. Так резко отпустило... значит умираю.

 Но я не умерла, даже смогла ответить на поцелуй и дотянуться дрожащими пальцами до его шеи.

 Становилось всё легче, боль из невообразимого целого распадалась на мощные, но отдельные очаги. Голова, живот, рёбра, поясница… ещё голова, в другом месте. И да, попа – тоже.  Действительно, отбивная.

 Дрей отстранился, не выпуская меня из объятий.

– Элис, ты в больнице!

– Я уже знаю.

– Нужно уходить, ты здесь не выживешь!

– Мне сейчас стало легче. После… ну после…

– Так и должно быть, это я и Нить. Но этого надолго не хватит, травмы серьёзные. Сейчас потерпи немного, пока я приведу врача и свидетеля, а ты подпишешь отказ от госпитализации.

– Врача – это Палыча? – прошептала я и сосредоточилась. – Ему надо дать сколько-то денег. Не знаю сколько, узнай ты. И надо не уезжать, а требовать какую-то операцию. Меня вроде как пора прооперировать, но Палыч – скотина.

– Ревизию почек, я узнал. Нет, Элис, никакого Палыча, – он провёл по моей щеке ладонью и снова коротко поцеловал. – Пусть скажет спасибо, что я его не убил! Мы едем к Эйо. По пути я помогу держаться, а дальше Сущий.

– Ооо!..

 Эйо – это звучит обнадёживающее... Куда лучше Палыча!

 Я откинулась на подушку и согласно кивнула. И ещё раз кивнула, на всякий случай. А то вдруг он не понял, что я хочу к Эйо!.. Говорить я уже не могла, боль отвоёвывала свои позиции.

 Спустя какое-то время сквозь неё в голову врезались вопли:

– Какой отказ, вы рехнулись, молодой человек?! Её оперировать надо! Она еле живая на поддерживающей терапии, пока вы где-то шляетесь! Там может и гематома, плохо визуализируется. Но на срочную-то однозначных показаний нет, я никак такое не могу! А не хотите ждать и бояться – людей отблагодарить надо будет за внеплановую операцию, понимайте!

 Прохладные руки потихоньку подтянули меня в сидячее положение. Дрей сел позади, крепко обнял со спины, подперев, и задышал в висок. Боль снова немножко притихла. Не как от поцелуя, но жить вроде можно...

 Я сфокусировалась и увидела перед собой на коленях подушку, на ней листок с мелким печатным текстом и ручку сверху. На всякий случай уточнила:

– Это отказ или про операцию?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Отказ, дорогуша! Он хочет вас забрать, это равносильно убийству! Я полицию сейчас вызову, понимайте, потому что его на вменяемость следует проверить и на алкоголь!

– Не надо полиции, Палыч, – я подняла ладонь в примирительном жесте. – Мы просто сейчас уедем в другую больницу, это я его попросила. На вашу у нас… ну... денег нет. Вот.

 Единственного намёка на финансовые затруднения хватило: Палыч моментально заткнулся и даже перестал картинно сопеть, как разгневанный носорог.

 Я подмахнула бумагу и упала назад, в надёжные объятия.

 Дрей вынес меня на улицу прямо в чужом нелепом халате на голое тело. На его локте болтался пакет: видимо, мои вещи. Но сил переодеваться нет, он всё делает правильно...

– Потерпи, Элис, нужно залезть в машину.

 Валь поставил меня на ноги возле жёлтого такси и открыл дверцу.

– Почему… не твоя машина? – проскулила я, потому что ужасно не хотелось никаких посторонних людей.

– Моя останется здесь, мне нельзя сейчас за руль. Давай, Элис, пригни голову!

 В такси я поняла, почему нельзя за руль...

 Дрей сразу притянул меня и снова поцеловал. Оторвался от губ, перешёл на лицо, ключицу, руки. Тормошил и обнимал, что-то шептал и просил… Снова вернулся к губам.

 Я совсем ничего не соображала, но чувствовала тепло и... свет. Какой-то бесконечно правильный, удивительный свет...

 Куда и сколько мы ехали, я тоже совершенно не понимала. Было очень хорошо и совсем немножко больно.

 Но после такси, даже на руках у Дрея, снова стало плохо. Все поцелуи остались на коже. Каждый. Но они были теперь, как тающие снежинки на раскалённой сковородке: мы растревожили травмы, они кусали нутро и грызли голову.

 Я узнала ворота усадьбы.

– Она при смерти, авария. Тогда, сразу. Четыре дня назад, – жарко зачастил Дрей мне в макушку, а лба коснулись невесомые пальцы... Эйо.

– Неси в кровать. Хотя – стой, я быстрее сам. Но... Адрекс, тут даже я ничего уже не пообещаю.

– Да к псам твоим пограничным кровать, Эйо! – прохрипел Дрей. – Я же чувствую, сколько силы трачу, чтобы она жила сейчас! Ей уже поможет только Древо!

– Ты знаешь, я могу сопроводить и дать светильник. Но забрать её не могу, человек сам должен нести свет, – спокойно, но печально возразил Эйо. – Если заберу я – девочка никогда не вернётся. А сама она к Древу сейчас не дойдёт.

– Тогда я и дальше её понесу. Дашь нам два светильника.

– Тебя Древо Меликовых не подпустит. Искать придётся долго из-за тебя, а потом всё равно не подпустит. Ты ей не муж и не жених. Если хочешь её отнести, вас нужно прямо сейчас хотя бы обручить.

– Я что, похож на подонка?! – прогремел Дрей. – Думаешь, поставлю её перед таким выбором: стать моей женой или умереть? Веди, мы теряем время! Донесу до границы ауры, дальше пойдёт сама. В круге должно быть легче, а ты будешь подбадривать и следить за светильником.  И если понадобится – станешь толкать вперёд до самой Сени!

 Всё это Дрей говорил уже на ходу. За садом и калиткой мне разжали пальцы и что-то в них вложили.

– Элис, это светильник Эйо. Пожалуйста, держи его очень крепко, не урони! Только это сейчас важно, никто не может помочь тебе нести Свет!

– Я держу... Я поняла...

– Там не будет страшно, – прошептал Дрей, прижимая меня к себе и баюкая. – Обними меня крепче и… и целуй хоть как-нибудь сама иногда, чтобы по пути тебе не стало хотя бы хуже! Из-за меня мы будем долго искать.

 Я нашла губами шею Дрея, в которую давно почти уткнулась, и жадно впилась, как вампир. Это – пожалуйста, это можно не иногда, а всё время... А вот светильник тяжёлый и ручка скользкая!

 Из очень тёмной августовской ночи мы шагнули в абсолютную черноту. В космос без звёзд.

Глава 11

 Страшно действительно не было. Покой и безмятежность. Безмятежность… сеть wi-fi с паролем «свет Эйо». Всё-то у него со смыслом.

 Я широко распахнула глаза, вглядываясь в пустоту, но не от страха. Просто окружавшее нас безмолвие было ещё полнее, чем темнота: не опасным и не отторгающим, но абсолютным и шокирующим.

  Удивительно отчётливо слышались дыхание и сердцебиение Дрея, но эти звуки, казалось, жили отдельно от пространства и уходили только внутрь меня. Словно у меня был медицинский стетоскоп, как у доктора с какой-нибудь старой книжной иллюстрации. Я в итоге зазвучала в унисон и стало немножко легче.

  Дрея ярко и равномерно освещал фонарь, но смотрелся он в этом свете вырезанной откуда-то и вклеенной на чёрный фон картинкой: он не распространял это сияние вовне, а свет не давал на нём теней.

 Всё верно, вырезанные картинки. Из другого мира. Просто – из мира. А здесь Безмирье.

 Время тоже не понималось и сколько он меня нёс, я не соображала. Минуту или сутки. Нет, точно не минуту, потому что постепенно дыхание Дрея сбилось и моё вместе с ним. Именно постепенно и я чувствовала из-за собственного ритма, что это не от усталости, а от отчаяния.

 Наконец он вовсе остановился.

– Элис! Подумай о близких, которые ушли.

– Умерли?

– Они ушли сюда. Подумай о ком-нибудь, кого знала и любила. И кто ушёл.

– Папа?

– Да, ты ведь его любила...

– Очень.

– Постарайся захотеть увидеть.

– Не могу, – честно призналась я, – он ведь умер. А я… не хочу пока умирать.

– Он не умер, а ушёл сюда, – упорствовал Дрей. – Пока просто поверь. Зора проводит под Древом много времени с мужем и детьми, это помогает ей спокойно оставаться с нами. Как думаешь – помогало бы, если было бы страшно? Я тоже прихожу к матери.

– Она умерла? – мне почему-то стало очень жаль. – Я не знала...

– Ушла, – Дрей вздохнул и поцеловал меня в лоб. – Ещё немного, и ты поймёшь разницу. Помоги найти твоё Древо, позови отца!

 Я закрыла глаза и разрешила себе вспоминать. Сразу всё, что боялась ворошить даже когда отец был ещё жив, но уже безнадёжно болен. Лодки и тихие обеды после пленэров на реке Уай. Безумные путешествия по Китаю, Индии. И в Мексику в детстве. Детство… Потрёпанный томик с Каштанкой на обложке и отцовская голова на соседней подушке. Папа!..

– Нашли! Всё, Эйо, теперь ты, – жарко и с явным облегчением выдохнул Дрей мне в волосы.

 Мы снова тронулись с места, но скоро движение прекратилось. В прикрытые глаза попал свет – мощный поток и точно не лампа Эйо. Мелькнул и сразу исчез.

 Дрей развернул меня вертикально и потихоньку спустил на ноги. Поставил на свои ботинки, не отпуская и крепко прижимая. Я что, босая? Да, он ведь несёт меня с самой больничной койки.

– Не урони светильник! И осторожно ставь ногу рядом. Сначала только одну и с закрытыми глазами.

  Я послушно потянулась мыском между его ботинок. Встала. Но тут же пришла мысль – почему с закрытыми глазами? Параллельно и совершенно непроизвольно взгляд направился вниз: ступня ни на что не опиралась, только на черноту и пустоту. Она тут же начала проваливаться и меня перекосило. Но совсем чуть-чуть, потому что Дрей резко стиснул в объятиях ещё сильнее: не дал рухнуть или выпустить из рук лампу.

– Зря ты посмотрела, Элис. Рано! – констатировал Валь. Ну да... Кажется, зря. – Теперь просто пойми: внизу есть опора. Любая, какая нужна и удобна. Слышишь? Хочешь – трава, ковёр. Но лучше что-то очень надёжное и твёрдое на первый раз: мощёная дорожка, бетон. Попробуешь?

 Главное вовсе не это, сообразила вдруг я. Главное – сам-то он ходит и стоит! Но я не знаю на чём и не уловила это по мимолётному ощущению перед тем, как провалилась. Мне нужно своё…

 Вспомнился почему-то пол на первом этаже в шропширском доме Айрин. О, сколько раз я наворачивалась на нём в детстве! Скользко, но очень твёрдо. И надёжно. Я сосредоточилась, шагнула вниз ещё раз и сразу почувствовала ногой прохладный мрамор. Хорошо... Босиком как раз на таком совсем не скользко. А смотреть действительно не обязательно. Ну кто смотрит в пол?

– Да, всё правильно, давай вторую! – подбодрил Дрей. – Я тебя держу!

 Не хочу вторую… Больно везде, а он ведь тогда отпустит!

 Страха упасть или зашататься уже не было: невидимый пол казался совершенно реальным. Просто я понимала, что одной мне будет холодно и... ещё больнее. И с содроганием вспоминала, как было плохо, когда он уходил за врачом и отказом от госпитализации. И ещё раньше, вовсе без него.

 Но наверное надо. Нет, даже не так... Точно надо!

 Я решительно спустилась на бабушкин пол со второго ботинка и повисла на руках Дрея, просунутых мне под мышки. Поболталась на них пару секунд и выпрямилась, принимая всю вновь нахлынувшую боль.

 Он не отпустил меня…

 Качнулся немного назад, убедился, что не падаю без поддержки, кивнул… и притянул назад. Волшебные, живительные губы!.. Хочу вечно так стоять!

– Нельзя, – раздался вдруг голос Эйо, – нужно теперь идти. Тебя ждут отец и Немира.

– Кто?

– Узнаешь, идём!

– Куда?

 Дрей отвернул меня от себя и обнял за плечи со спины. Где Эйо и кто из них сказал последнюю фразу?!

– Видишь?

 Впереди висело нечто вроде мыльного пузыря, светящегося изнутри. И он, в отличие от наших фонарей, распространял своё сияние в пустоту, потому что был окружён постепенно растворяющимся ореолом лучей и не смотрелся вырезанной картинкой.

– Мне нужен этот шарик? – просипела я.

– Да.

– Я должна его взять?

– Приблизиться. Это аура Древа, оно просто отдалилось из-за меня, – стал объяснять Дрей, обдав успокаивающим теплом мой затылок. – Я сейчас пойду в обратную сторону, очень быстро. А ты к нему. Потихоньку, с Эйо. Главное идти и не выпускать светильник, Элис. Помни про светильник! И важно желать там оказаться, встретиться с папой. Тогда доберёшься быстрее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍  Как же далеко эта штука, если кажется такой маленькой! Я не дойду!..

– Дойдёшь, – спокойно заверил Эйо, – Дрея не будет рядом и Древо сразу приблизится. Теперь всё страшное позади.

 Дрей поцеловал меня в макушку и сперва медленно попятился, а затем ещё раз кивнул мне и уже почти бегом зашагал прочь.

 Я растерянно провожала глазами его стремительно удалявшуюся фигуру с качающимся фонарём в руке. Как только он справлялся одновременно со мной и со светильником?..

 А когда Дрей превратился в точку света, оглядела пустоту. Ну и где же Эйо? Почему его не видно?

– Я с самого начала рядом, – отозвался тот тихо и ласково. – Не теряй времени, для тебя и твоего здоровья оно и здесь очень реально. Иди, Элис!

 Элис!.. Сердце сжалось едва ли не сильнее, чем когда Дрей так позвал в больнице. И на ты!

 Мне всегда тяжело и со скрипом давался переход на ты по-русски. На английском же все всегда друг с другом на вы, вопреки распространённому мнению иностранцев.

 Но от Эйо это было почему-то очень приятно. Я вдруг стала вроде бы своей.

– Всегда была своей, просто никак не хотела это принимать. И для меня, и для него – с самого начала и безоговорочно, – проворчал Эйо. – Иди! И знай: рядом есть всё, что нужно. Как пол. Потребуется на что-то опереться и передохнуть – протяни руку и придвинь стул. Он находится везде. Только представь быстро и конкретно, как бабушкин мрамор.

 Ох, кажется с Эйо можно разговаривать, не открывая рта. Это сейчас бесценно! Буквально несколько слов, сказанные за всё это время, дались с большим трудом. А вот думать вроде не больно...

 Я поплелась в сторону далёкой, судя по кажущемуся размеру, сферы, со свистом дыша от напряжения сквозь зубы при каждом шаге, но спросила при этом в уме:

– Кто такая Немира? Кто-то вроде главы рода?

– Нет. Просто твой далёкий предок. Очень далёкий. – ответил Эйо… вроде бы точно не вслух?

– Не вслух, – подтвердил он. – Здесь у меня реальный голос и вид. Тебе сейчас всё это совершенно не нужно. А Немира была сильной целительницей при жизни и осталась такой навеки. Помогает Семье, если что.

 Навеки… Ещё одну вещь я прямо теперь чётко поняла: Эйо – это навсегда. Навеки.

– Да.

 – Да... Знаешь, Эйо, я рада! Очень. Особенно, если не выкарабкаюсь и мой жизненный путь всё же завершится прямо сейчас под вашим загадочным Древом. Хорошая компания!

– Компания здесь и другая есть, но теперь уже точно не завершится, – заверил Сущий. – Дрей молодец. Невероятный молодец!

– Дрей!!! Куда он пошёл? Домой? Или в усадьбу?

– Просто отошёл, чтобы Древо не отдалялось, поди оттащи его теперь от тебя так далеко! Не уйдёт добровольно, он же забрал Нить. Всё, что касается Связи, он теперь пропускает через сердце. Зора отдала ему арависа Севаста, чтобы тебя найти. Я-то за пределами Безмирья и Пограничья не хозяйничаю.

– И что теперь с Зорой?! – перепугалась я, замедлив и без того черепаший шаг.

– Ничего нового, Связь же не пострадала, – успокоил Эйо. – Потому что ты ответила. Едва отозвалась, вслепую. Но отозвалась и если бы ты не это… сейчас я бы сопровождал сюда не тебя, а её. Уже принадлежащую Безмирью и навсегда. Ну а тебя, пожалуй, следом. И в этом Дрей тоже был на высоте – держал Нить почти полностью один, пока разыскивал тебя.

– Я отозвалась? – и сразу сама поняла и себе же ответила. – Да, выходит, что отозвалась…

– Это теперь позже, Элис. Ты пришла.

– Так скоро? – опешила я. – Не может быть!

 Я толком не успела обдумать и расспросить, что конкретно Вали в очередной раз героически сделали ради Связи и, как ни крути, снова и для меня тоже. Потому что больше не видела ни шарика, ни пустоты вокруг: только безграничный световой туман прямо перед собой.

 Как это случилось с такой скоростью?! Я ведь едва волоклась: мысленный диалог с Эйо немного вернул ощущение времени...

– Ты звала раньше. Отца.  Древо посложнее, чем опора для ног, Элис. Оно показалось, но держалось на расстоянии, потому что Адрекс не принадлежит Роду. Кровь есть, но Древо своё он выбрал ещё в детстве, и логично, что не ваше. Только поэтому он и оставил тебя сейчас одну.

 Я ещё пару раз переставила ноги и по коже пошли мурашки от облегчения, едва мерцающая дымка, плывшая навстречу, легла на неё. Боль притупилась, как от прикосновений Дрея. Я вспомнила про стул, протянула за ним руку и упала на сидение. Так вот можно и жить.

– Нет! Вставай и иди! – потребовал Сущий. – Это пока только аура Древа. Внутри уже расстояние до его Сени никак не сократится, а только аура твои травмы не поправит. Тебя сильно потрепало.

– Ладно… – согласилась я, но подняться сразу не решилась.

 Здесь передвигаться явно будет легче. Только вот куда идти-то в этом сплошном тумане?

– Давай руку!

 Отец!.. Этот голос я ни с каким другим не перепутаю!

 Я опешила и не решалась даже ответить, не то что встать или… опереться на папу. Опереться? Что, так можно?

– Можно, лиса-Алиса! Идём!

 Ох, это точно папа! А обнять тоже можно?!

 Я вскочила со стула так резко, что чуть не упала от согнувшего пополам болезненного взрыва где-то в пояснице.

– Конечно!

 Как-то я всё же оказалась в его объятиях... Как? Откуда? Ничего не было видно из-за слепящего тумана.

 Но мой нос утыкался в тёплую любимую грудь и вдыхал папин, определённо папин запах! Жаль, что нельзя его увидеть. Видимо… как шропширский пол.

– Увидимся обязательно, под Древом нет тумана ауры. И поэтому тоже – пошли!

– Не забывай про светильник, – потребовал Эйо. – Под Сенью сможешь поставить, но сейчас неси!

 Отец оторвал меня от груди и взял за руку. Прохладная и всегда сухая папина рука. Как у Дрея. Или у Дрея, как у папы?

– Он хороший человек, судя по всему, – заявил Эндрю.

 И у меня не осталось сомнений, что он, как и Эйо, слышит мои мысли: про прохладную ладонь Валя я точно вслух не сказала бы!

– Я пока что совершенно не знаю, – зачем-то продолжала упрямиться я, но следом и признала: – Хотя... теперь узнаю, наверное. Такая значит судьба.

– Точно не знаешь? – деликатно уточнил папа. – Разве он уже не помогал? Разве сделал что-то плохое хоть раз? Причинил боль?

– Ничего себе, тебе, выходит, многое про меня нынешнюю известно?! Всё отсюда видите, да? – я вдруг возмутилась и сразу же удивилась, что такие вопросы про Валя вызвали возмущение и вообще имели сейчас для меня значение.

– Нет, мне не видна твоя жизнь. Но я теперь знаком с Зорой. И с Эйо.

– Даже с Зорой? – подхватила я, чтобы не отвечать про Дрея.

– Конечно, она же Связанная. И Меликова. Ей доступны оба Древа.

– Она чудесная.

– Да. И очень похожа на бабушку Айрин, правда?

– Очень! – несмотря на что-то явно непоправимое, случившееся после взрыва в спине, я даже улыбнулась.

– И на тебя похожа... Не отпускай её подольше ради порядка в собственной голове, – посоветовал Эндрю. – Она рвётся сюда, но здесь от неё ничего не уйдёт и всё успеется.

  О!.. Я что-то начинаю понимать про вечную жизнь, и это что-то мне пока нравится! Эйо, Зора, папочка. Действительно, замечательная компания... Да здесь вовсе не пусто!

 Папа громко и задорно рассмеялся.

– Это тоже успеется. Но точно не сейчас, лиса-Алиса. Тебе ещё жить и жить по ту сторону грани! И мы пришли.

Я вгляделась в световой морок, который впереди явно редел. Поковыляла в сторону зеленеющего просвета, по-прежнему опираясь о папу, и увидела... нашу с ним любимую поляну для пикников на реке Уай, на границе Уэльса!

 Только вот... возле мостика, который мы столько раз рисовали, высился здоровенный и необъятный дуб. Которого быть не должно.