Текст книги "Два пути одного сердца (СИ)"
Автор книги: Ива Миленич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
– У Валей только один олис – Пип Дрея. Ему подарил настоящего ручного щенка глава посольства Каиры. Ну и у папы есть среди диких верный дружок – даже в его покоях временами гостит, почти домашний. Но это потому что отец нереальный добряк. А остальные не прирученные и здесь не живут. Только приходят из окрестных лесов. Дикари могут ещё с нашими детьми поиграть, малышей они любят и почти не остерегаются.
Я вспомнила прогулку по Талафу. Особняк Валей, окружённый огромным парком, соседствовал, судя по уличным оградам, с несколькими подобными ему усадьбами – крупными и тоже утопающими в зелени. Но всё же он находился в самом центре определённо очень большого города! Картинка с табунами лис, спешащими по улицам к Валям в гости, у меня в голове совсем не сложилась…
– А зачем они сюда приходят и главное – как? Кругом каменные дома, мощёные дороги и куча людей!
– Заводить брачные норы и выводить олисят, это в первую очередь. Болеть, зализывать раны. Здесь безопасно, они уже веками так делают. Если бы не мы и еще несколько Старых Семей, дорсийских олисов уже истребила бы человеческая жадность. Все мечтают загрести и приручить сеголетка до его первой золотой линьки. Но почти никому это не удаётся, только губят щенков.
Стеф отошёл от кормушки на порядочное расстояние и сел прямо в траву.
– А как приходят – сама сейчас поймешь. Главное, посиди теперь тихо.
Я обвела глазами край полянки и снова не заметила никакого движения. И вдруг чуть не подпрыгнула, потому что прямо сразу возле плиты с угощением увидела лису, которая туда не пробегала… Мигающую лису! Она то появлялась, то исчезала. Боги, да они невидимые!
Потихоньку стало мигать со всех сторон кормушки – с десяток животных сбежались полакомиться горохом. Я быстро всё поняла – поди удиви меня теперь такими фокусами после Эйо – и смотрела, улыбаясь, как они потихоньку перестают исчезать и едят, становясь совсем видимыми. Так вот как они шастают по городу мимо людей! И понятно теперь, почему взрослые олисы почти неуловимые…
Один зверь отошел от пруда и осторожно направился к Стефу. Понюхал воздух в его сторону и тогда уже подбежал вплотную и упал на спину. Стефан чесал олису пузо, а тот… хихикал. Я знала, что лисы так умеют, но сама раньше никогда не слышала. Это было так забавно, что я не выдержала и тоже рассмеялась. Поляна тут же опустела. Но через пару мгновений олисы снова замигали.
– Этого мы с Литой лечили, – объяснил Стеф. – Поэтому доверяет больше, чем другие. Да, я помню твоё драное ухо, приятель.
Ещё пара олисов, посмотрев на игры смельчака с человеком, тоже решились подойти. Спустя минуту над поляной во всю гулял лисий смех – Стеф гладил всех по очереди. Я догадалась, что они такие расслабленные благодаря его Дару. Меня-то звери обходили по большой дуге.
– О, а вот и Пип! Дружище, поздоровайся с Элис! – сказал Стеф, глядя на пустое место.
– Тебе что, видно их даже когда мне – нет? – изумилась я.
– Видно. И Лите тоже. Дар позволяет. Возьми несколько горошин и угости Пипа с руки.
– А он ко мне пойдёт?..
– Непременно. Он ручной каирский олис, к тому же любопытный. Может и чужаку показаться, если тот, конечно, вместе с Дреем заявился. Шоу «Адрекс Валь и Пип» – любимое развлечение всех приходящих в гости детей. Но про тебя у Пипа сразу никаких вопросов не возникло, гарантирую. От тебя моим братцем за версту несёт. Очень… говоряще несёт. Люди такого не понимают, а вот олис прекрасно чует, что его Дрей от тебя тащится. И я чую из-за Дара, – хохотнул Стеф, вливаясь в весёлую нестройную песенку окружавших его зверей. – В придачу, на пальце у тебя кольцо из золота Пипа, вообще-то. Это он тоже сечёт.
Конечно, я обмякла и зарделась из-за упоминания того, что Дрей от меня... тащится, но отвернулась, независимо прищурившись. Младший Валь всё же чересчур прямолинейный!
– Ой, да ла-а-адно, Элис! Брат раньше ходил со мной иногда в экспедиции. Если бы ты знала, сколько раз я искал ему в самых разных дырах интернет! Как наркоману дозу.
– Хочешь сказать, ты знал?
– Что Дрей это Тина? Только я и знал.
Я посмотрела на Стефа с удивлением и уважением. Вот тебе на! Балагур и болтун, а секрет-то ему, выходит, любой можно доверить и... и даже Сущий не заподозрит! Потом взяла несколько горошин из стоящего рядом рюкзака, положила раскрытую ладонь на край скамейки и соображала – нужно ли как-то позвать Пипа?.. Но тот сам возник возле меня, сунулся мягкой мордой в руку и щекотно слизнул одну горошину. Затем произнёс буквально: «пип-пип» и прыгнул мне прямо на колени!
– Этот жадничать не будет, да. Пипу Дрей завсегда принесёт горсть ильского гороха. Избалованный.
Я замерла, даже улыбка застыла – боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть олиса. И вдруг, в мою по-прежнему раскрытую из-за этого ладонь ткнулась ещё одна пушистая морда.
– Эй, а ты кто ещё у нас?! – удивлённо воскликнул Стеф. – Вот так дела-а-а! Я тебя не знаю!
– Ты что же, со всеми лично знаком?
– Нет. Они-то все меня помнят – кормлю, лечу. А я конечно нет. Но он-то не местный олис, а каирский. Притом первогодок, видишь золотые шерстинки? Это щенячьи.
Олис в пестрящей золотинками шубке слопал весь оставшейся горох с моей руки и исчез. А вот Пип сам полез ласкаться. Он поднырнул под руку, а после и вовсе растянулся кверху пузом – гладь. Я и гладила, а зверь хохотал и пипикал. Какая прелесть! Я принюхалась, потом для верности поднесла пальцы к носу – да, питомец Дрея ещё и замечательно пах. Воском, орехами, свежим деревом.
– Элис…– вдруг сдавленно прохрипел Стеф, – кажется всё, меня накрывает!.. Что-то я думал, будет постепеннее.
– И что мне теперь с тобой делать?!
– Пошли в сторону дома, на восточную террасу. Быстро. Но особо не волнуйся, Дрей знает, где мы. Если что, и тут найдут. Я просто первый раз, кто его знает... лучше бы под присмотром. Надо бы ползти ближе к своим, пока могу.
– Рюкзак?
– Да ладно уже с ним, пусть потрошат сами, – с этими словами бедняга поднялся, шатаясь, и куда-то побрёл.
Я сняла с коленей Пипа, побежала догонять Стефа и дала ему опереться на свой локоть. Олис потрусил за мной. Младший Валь теперь действительно кипел, а лицо его прямо на глазах теряло осмысленное выражение!
До красивой, заросшей и замшелой каменной террасы мы, ковыляя, кое-как добрались. Но дальше даже на ступени Стеф подниматься отказался и прилёг прямо на мраморный бортик, обрамлявший верхний уровень. Я взяла его за руку и приготовилась ждать, пока за нами придёт Дрей. Хотя бы не дам несчастному навернуться с ограждения...
Но не прошло и нескольких минут, как Стеф стал трястись, судорожно крутиться, громко стонать и корчиться от явно сильной боли. Ой, да он совсем плох! Мы так не договаривались, я думала – просто сильный жар!
До дома было рукой подать. Но я вздохнула – кричать или бежать туда за помощью глупо… Левис с Главным Советником ещё не ушли, раз уж Дрей не здесь. Зря что ли Стеф героически меня прятал... К тому же, было очевидно – он точно свалится и ушибётся о каменные плиты, стоит мне отойти хоть на шаг.
Пип сидел у моей ноги. И вдруг… рядом мигнул ещё и тот, золотистый олис! И до меня вдруг сразу дошло, что делать.
– Эйо! – тихо позвала я, почему-то инстинктивно скосившись на своё обручальное кольцо.
Тишина была мне ответом… Ну правильно, дом-то близко, глупая Элис!.. Разве же Сущий придёт вот так, среди бела дня, когда могут увидеть посторонние?.. Тут вон Левисы всякие шатаются!
Но через пару минут вдалеке распахнулись стеклянные двери, ведущие в особняк, и в проёме показалась Зора. Её быстро обогнули двое крепких мужчин в темной одежде. Слуги. Они поспешили прямо к нам и за считанные секунды младшего Валя унесли в дом. Неужели Эйо? Сам показаться не мог, но позвал на помощь?
Взбежав по ступеням наверх, я заметила… что глаза Зоры блестят. Ещё мгновение – она моргнула и крупная слеза покатилась по морщинистой щеке.
Мне стало страшно… Левис! Советник! Молнии…
– Что случилось?!! – прошептала я, рванув навстречу.
Зора покачала головой – и отрицательно, и как-то... недоверчиво, затем ласково мне улыбнулась.
– Связанные!.. – выдохнула она.
Я тоже выдохнула и робко улыбнулась в ответ.
– Эйо сказал?
– Нет, я сама вижу.
– По одежде?
– Конечно нет, моя девочка. Вы могли по любой причине заглянуть в Григорьевское после прогулки. Я просто вижу Свет.
Глава 21
Зора помолчала немного, склонив голову набок и любуясь на меня. Ну или, скорее... на Свет? Что же она увидела? Неужели то же самое, что и я на лице Дрея?! Затем старушка словно опомнилась и стала прежней – спокойной и собранной.
– Теперь ясно, что со Степаном, – кивнула она. – Долго будет маяться?
– Вроде бы одиннадцать часов.
Зора удивлённо подняла бровь и внимательно посмотрела мне прямо в глаза.
– Вот как бывает, милая… Путь сердца всегда не такой, как мы представляем себе заранее.
– Да. И я даже не знаю теперь, когда начался мой. Похоже – много лет назад, а вовсе не под Древом.
– Ты о переписке, которую вёл с тобой Дрей? Видишь, я ведь говорила – достаточно улыбнуться и дать ему наконец объясниться.
Я кивнула и чуть не рассмеялась. Что, все знали, кроме Сущего? Да уж… Вали умеют хранить секреты.
– Нет, этого мальчик тоже мне не рассказывал. Но старая Зора умеет делать выводы. Глаза всегда говорили за него, если речь заходила о тебе. И в какой-то момент взгляд их очень изменился. А кое-какие наводящие вопросы расставили всё по местам в моей голове. И душевный покой подарили – с тех пор я ждала без сомнений. Двенадцать лет, кажется. Или уже тринадцать? Идём в дом! Почему вдруг Дрей вас бросил одних?
– О, похоже мне пока что не стоит туда ходить, я ещё погуляю! Он там с Антифом Левисом и Главой Совета. Поэтому Стеф увёл меня смотреть олисов.
Зора на секунду задумалась, покосилась на Пипа и объявила:
– Я поняла. Всё равно – идём!
За остеклённым входом оказался просторный и светлый зимний сад. На плетёном диване под фикусами сидел Эйо.
– Ты даже не намекнул мне, плут! – пожурила его Зора.
– Мне стоило отказать тебе в удовольствии увидеть Свет самой? – парировал Сущий.
Он хитро смотрел на старушку, явно слушая какие-то её мысли.
– Эйо! – с тревогой вклинилась я. – Стефу очень плохо! Дрей говорил, что будет просто сильный жар, но его ломает и крутит, ему больно!
– Уже нет, я и пришёл предупредить, чтобы вы не суетились. Стефан спокойненько бредит. Признаётся Лите в любви и требует её руку вместо холодного компресса. Он первый раз так переходил, это с непривычки. Я капельку помог бедолаге. Пойду-ка взгляну на него ещё раз и хватит с меня теперь Валей. Вернусь ближе к полуночи забрать вас с Дреем в Григорьевское.
Сущий исчез с дивана, а Зора указала мне на место, где он только что был и попросила:
– Побудь пока здесь, дорогая. А я объясню Тифу, что ему пора выметаться.
– Там ещё второй, с молниями! – осторожно напомнила я, присаживаясь, куда велено.
– Да, этого я уже Бог знает сколько не видела, – задумчиво протянула Зора, внимательно оглядываясь по сторонам. – Этого, пожалуй, оставим обедать.
Её взгляд остановился на жёлтых розах, украшавших круглый столик возле дивана. Старушка удовлетворённо кивнула, отправилась туда и рванула цветы из вазы. Затем, поморщившись, на вытянутой руке стряхнула со стеблей воду и быстро пошла к двери в глубине комнаты, с очень решительным видом и задранным подбородком. Выглядело всё так, словно она натурально собралась вымести Левиса… Веником из роз.
Пип попетлял немного вокруг цветочных кашпо, что-то вынюхивая и прыгнул на диван. Пристроился к моему бедру, положил голову на колени и прикрыл глазки. И вдруг я вздрогнула, ощутив ровно то же самое с другого бока! Ох, золотистый олис увязался с нами в дом! Он мигнул, показавшись, фыркнул в складки моей юбки и тоже задремал рядышком, но снова стал невидимым.
Правой рукой я уже чесала Пипа за ухом, а левой теперь вслепую осторожно нащупала второй пушистый нос и погладила. Невидимая морда лизнула меня в ответ и снова фыркнула. Вот тебе и осторожные олисы! Этот, кажется, вовсе меня не боится…
– Какая-то ерунда творится сегодня в доме! – заявил тоненький голосок где-то рядом.
Я вскинула голову и увидела вдалеке, у одной из кадок с пальмами, белокурого ангела лет трёх-четырёх. И сразу ангел в глазах раздвоился. О, я знаю кто они – племянники Дрея, близнецы Стефа!
– Похоже на то, – согласилась я с малышом, улыбнувшись.
– Папа вернулся, но к нему нельзя, – пояснил второй ребёнок. – Мама читала нам, а теперь Эйо выгнал. Сказал, что в оранжерее есть кое-что поинтереснее книги.
Вдруг глаза его округлились и он с восторгом и придыханием прошептал, явно глядя прямо на невидимого олиса у моей ноги и опасаясь его спугнуть:
– Каирский первогодок! У нас новый олис!
Золотистый гость тут же проявился и, завиляв хвостом, побежал к детям. Пип тоже спрыгнул и отправился вслед за ним. Комнату наполнили «пип-пипы» и хихиканье, совершенно невозможно было различить, где детский смех, а где лисий. Да, кажется малыши пошли в отца и наклонностями, и Даром!
– Не думаю, что у нас, – деликатно, но твёрдо возразила я, чтобы дети потом не расстраивались. – Скорее, он просто зашёл навестить. Даже ваш папа не знает, откуда взялся этот олис.
– Он прямиком из Вересковой Пустоши, – ответил мне любимый голос. – Это твой. Подарок Лени.
Дрей стоял, прислонившись к дверному косяку и улыбался. В руках его были те самые жёлтые розы. Я тут же пошла к нему, удивлённо на них уставившись.
– Зора намекнула, что со Стефом всё в порядке, а меня вот отправила переодеваться к обеду, отчитав за неподобающий вид. И попросила по пути поставить цветы в вазу в оранжерее, – пояснил он, проследив за моим взглядом.
– А сама она что же… осталась там с этими обоими?! – ужаснулась я.
– Только с Титом. Он преданный поклонник красоты и нрава бабушки. Третьим указанием мне было – проводить господина инспектора до выхода, – рассмеялся Дрей.
– И он пошёл?
– Ты ещё плохо знаешь Зору, – ответил Дрей. – Мало кто решится ей перечить.
– О!.. Я знаю Айрин, – понимающе кивнула я в ответ.
Он провёл рукой по моей щеке, я успела тронуть губами его пальцы и посмотрела в глаза – «тревожусь!». Затем покосилась на детей. Они вроде были поглощены игрой с олисами, но всё же расспрашивать подробности при малышах явно не стоило. Я вздохнула, забрала розы и пошла ставить их в воду. Дрей остановил меня, схватив за локоть, обнял со спины и тихо сказал в самое ухо:
– Всё в полном порядке, Элис. Не волнуйся!
Он поцеловал меня в шею и отпустил. Я покивала и, чуть шатаясь после этого, всё же направилась к столику с вазой. Дрей пошёл следом, сел на диван и потянул меня к себе, как только розы вернулись на своё место. Пип прыгнул к нему, поласкался немного и снова присоединился к возне на ковре у наших ног.
– Лени – постоянный посол Дорсы в Вересковой Пустоши. Сам он бывает в Талафе наскоками и в основном сразу в Совете, государственными порталами. Редко успевает заглянуть домой. Но он тоже рад, что ты наконец с нами и передал тебе такой вот подарок.
– А как его зовут? Он ведь мальчик, правда? – тут же спросил один из близнецов.
Да уж… При них ничего разузнавать про Левиса действительно не стоит. Внимательные!
– У него пока нет имени, – ответил Дрей и посмотрел на меня, – пусть хозяйка называет.
Я полюбовалась на переливающуюся там и тут золотом шубку и вскоре объявила:
– Скиф.
Пожалуй, на Земле так звали бы каждого третьего олиса...
Зверь тут же поднял на меня морду, завилял хвостом и замурлыкал.
– Кажется ему понравилось, – предположил второй малыш, – попробуй позвать к себе по имени!
Я позвала. Олис прыгнул на колени и лизнул меня в нос. Я засмеялась и обняла его. Тёплый и очень пушистый. Подумать только – у меня теперь есть собственный олис!
Скиф снова присоединился к своей весёлой компании, а я, глядя на игру и снимая с юбки золотой волосок, призналась Дрею:
– В детстве мне очень хотелось волкодава. Ласкового и умного, такого, чтобы ростом с меня. Но когда папа уже выбирал щенка, Айрин быстро меня отговорила. Сказала – я привяжусь всем сердцем, а они очень мало живут. Сколько же… живут олисы?
– Сильно дольше собак, домашние – лет пятьдесят. Но знаешь… тебе сейчас особенно важно научиться любить и отпускать, – очень тихо ответил Дрей и кивнул вниз. – Все они уйдут раньше нас с тобой. Каждый в свой срок.
Я притихла и ошарашенно смотрела на малышей. Об этой стороне долгой жизни мне ещё как-то ни разу не думалось! Потом вспомнила отца и Безмирье. А следом – Зору… И то, как я быстро поняла там, что спокойно отпущу теперь и её, и Айрин…Но дети!
– А ты? – прервал вдруг бег мыслей один из близнецов. – Тебя как зовут?
Замялась я всего на секунду, потом уверенно ответила:
– Лина. Лина Валь.
– Ва-а-аль? – удивился и задумался малыш. – О, я понял! Ты жена Дрея, которую все так долго ждали! Это – тоже Дрей, указал он на брата. Он меня старше на несколько минут, поэтому Дрей он. А я – Илларион Валь, ты можешь звать меня Лари.
Дрей взял меня за руку и чуть сжал её.
– А вам разрешаю называть мою любимую Элис.
– Элис мне нравится больше. Почти как олис!
– Именно, – хмыкнул Дрей.
Дети продолжили забавы со зверями, а я развернулась к нему и возразила:
– Зору никто не зовёт Зоей!
Он притянул меня ближе, обнял и уткнулся в макушку.
– Севаст всю жизнь звал только Зоей.
***
– Я точно не буду лишней? – малодушно поинтересовалась я, поднимаясь с Дреем по лестнице.
Он только что поручил кому-то приглядывать за детьми и попросил меня, если не очень утомилась, тоже переодеться к обеду. Я совершенно не устала и честно его в этом заверила, но Тита Имидора по-прежнему очень боялась.
– Как ты можешь быть лишней в собственном доме? Ты теперь его хозяйка, Элис.
– Пока что даже не номинальная, – потупилась я. – И условной-то стану в этой реальности только завтра. А в собственной жизни – через месяц, даже больше.
Ох… Зору действительно категорически нельзя отпускать! До меня всё лучше доходило, какую ответственность влечёт за собой мой брак и сколько обязанностей я должна на себя принять. Без Зоры я сразу наделаю ошибок. И Дрей пусть учит меня теперь в Григорьевском, хоть какая-то фора…
– Связь – венец брака, а не его побочное следствие. И главой дома тебя делает она, Элис. О нашей категорически нельзя пока что знать посторонним, слишком много странностей с ней. Да и впредь, прошу тебя – никогда никому вне Семьи не говори, что взяла на себя Нить раньше свадьбы. Но вот Титу после выходки инспектора я как раз собираюсь сказать. А Семье и так думал объявить за обедом и все будут очень рады. Жаль, если ты до сих пор в этом сомневаешься, но, поверь – очень скоро перестанешь.
Ещё пять минут назад больше всего я хотела расспросить именно про визит Левиса, но теперь Дрей сбил меня, напомнив – Эйо тоже говорил, что со Связью странностей именно много… Я даже чуть затормозила в коридоре, хотя и понимала, что после задержки с малышами и олисами мы должны переодеться очень быстро.
– А что не так-то в итоге со Связью? Наше давнее близкое знакомство, как я поняла, её объясняет. Эйо вон страшно рад, что всё так получилось. И Зора. И Стефан. Почему тогда это секрет?
Дрей тоже остановился и вздохнул.
– Даже и это не стоит знать лишним людям. Такое помнят только по легендам, заявлять о подобном – привлекать ненужное внимание и пересуды дорсийцев Старой Крови. Но обеспокоило нас с Эйо другое. Самое странное то, что Древо Меликовых не подпустило меня, когда я тебя нёс к нему. Связь уже была тогда, остановившееся для нас в Григорьевском время подтвердило это потом. Но лучше всего сразу показала лодка. А вот Древо при этом не признало.
– И что это значит? – я совсем занервничала, новая напасть в придачу к каким-то интригам Левиса!
– Не представляю, – откровенно признался Дрей, разведя руками. Затем обнял меня и потихоньку повёл дальше вглубь этажа.
– И Эйо не знает?
– Похоже на то. Или не хочет почему-то говорить. Рано переживать, есть ещё вероятность того, что к Древу просто не подойти без брачных рун, а их у нас тогда не было. Проверим ещё раз после свадьбы. Но я не очень-то рассчитываю на такой простой ответ, потому что тогда Эйо не придавал бы этому значения. А он настороже и это заметно. Но молчит. Из-за чего настороже уже я.
– Ну вот…
– Ты-то точно большого значения не придавай, какое-то объяснение есть и оно найдётся. Да и я не волнуюсь в целом, потому что ты же видела сама – Сущий заинтересован и бдит, но при этом ходит страшно довольный. Я его таким радостным и не помню, он чего только не насмотрелся за свои бесконечные века и обычно не реагирует ни на что так эмоционально. В общем – есть о чём подумать, но нет повода паниковать.
Дрей остановился возле двери. Да, моя. Предпоследняя перед тупиком, я уже запомнила. Я сама потянула за ручку, вошла и оставила дверь открытой для него, на ходу задавая следующий вопрос:
– Разве может дело быть в рунах? Даже если люди уже не помнят, как оно, когда Связь без брака, Сущий-то прекрасно должен такое знать!
Дрей не входил…
– Почему я и считаю – вряд ли ответ так прост. Мы ещё обязательно об этом поговорим, но сейчас, если честно, хорошо бы поторопиться вниз, – он устало улыбнулся и… закрыл дверь снаружи!
Я покосилась на распахнутую насквозь анфиладу. Что ещё за манёвры?.. А через несколько секунд услышала оттуда хлопок двери и шаги Дрея. Я в это время тоже подошла к общей комнате, направляясь к гардеробной, и почти сразу увидела его в дверном проёме. Смущённого и нахмурившегося от неловкости.
Нет, я конечно сама та ещё сторонница правил и приличий, воспитанная аристократичной бабулей в самом сердце чопорной Англии… Но это даже мне показалось забавным и я фыркнула. Дрей отвёл глаза, криво улыбнулся в пол и метнулся к своей раздевалке.
– Постой! – окликнула я. – Я знаю, что нужно побыстрее сменить одежду, но с ума сойду, если не спрошу! Хотя бы в двух словах скажи – Левис разузнавал именно о нашей Связи?
– Нет, Элис. Боюсь, всё серьёзнее, почему я и хочу, чтобы Имидор понимал, как и зачем им манипулировали. Тиф возмущался на счёт твоего знания русского, по официальным каналам подтвердил сплетни Лидии Сергеевны и предъявил. А вот между делом попытался разнюхать странные вещи… Касающиеся не нас, а почему-то моей работы. Его интересует кое-что касательно каиров.
– А я тут каким боком?!
– Это теперь на поверхности. – Дрей сжал губы так, что они побелели, затем сердито прищурился. – Похоже, он хотел спрятать тебя или предпринять ещё что-то в таком духе. И шантажировать этим Валей. Даже не меня, возможно, а Лени через меня. Я и представить себе такого не мог, Элис. Посвящённая Старая Кровь никогда не причинит вреда ничьей Нити, а уж тем более Связанный не пойдёт против другой Связи, это уму непостижимо! Случись что с нашей – на собственном Даре Левиса аукнется, ослабит его.
Он посмотрел на меня лихорадочно и как-то... маньячно, словно сам хотел немедленно спрятать в коробочку, заклеить скотчем и никому никогда не показывать. Затем добавил:
– Сейчас тебе вряд ли что-то угрожает, но всё равно прошу ещё раз – будь всегда рядом со мной, Эйо или кем-то из магов Семьи! Не стесняйся позвать Сущего, если никого больше рядом нет. Но теперь... теперь просто невозможно уже скрыть тебя от меня ни в одном мире, а на большее Тиф точно никогда не пойдёт, он в силу должности прекрасно понимает, что альтернативы нет и Связи тогда конец,– закончил Дрей тихо.
Гиперответственность. Я уже знаю, да!
– Я поняла. Слышишь?! Даже не думай маяться сожалениями, что не охранял меня, как параноик! С чего было проявлять бдительность при таких вводных?!
Он кивнул и ушёл в гардеробную. Я вздохнула и отправилась в свою. Мне сто раз теперь придётся повторить только что сказанное, и всё равно он будет себя пилить!.. Надо посоветоваться с Эйо.
Но сейчас передо мной стояла другая задача, срочная – прилично одеться. Ох… вот о чём нужно было спрашивать по пути Дрея, но разве я могла, при всех этих происшествиях?
Я оглядела бесконечные полки и вешалки. Одно дело – наобум натянуть платье, собираясь на прогулку, да ещё и будучи в полном неведении, и совсем другое – знать, что тебя сейчас будут представлять и Семье как жену, да ещё и, попутно, фактическому главе правительства страны! Что же, где наша не пропадала... бывала я даже на монарших приёмах и ничего, пережила.
Причёска – ладно. Видела я и позатейливее своего узла на затылке во время прогулки, но вопросительных взглядов он тогда не вызвал, да и Зора носила похожий, как минимум дома. А вот платье... Обед. Насколько торжественный? Или всё же просто семейный?..
Я перебирала длинную череду нарядов и судорожно соображала. Но вдруг сомнения закончились, снова на сером платье. Чуть темнее прошлого, но главное – материал. Точно сойдёт – платье скромное, явно не вечернее, цвет спокойный и вряд ли имеет какой-нибудь подтекст, а вот ткань роскошная. Мягчайший шёлковый бархат с невероятно низким ворсом, волшебный и на вид, и на ощупь. Целое живописное полотно оттенков серого. Да, это не совсем повседневная вещь. И мои любимые универсальные серьги «под глаза» с топазами очень даже подходят и под синие канты, можно их тогда оставить в ушах.
Потянув платье из шкафа, я ещё и заметила в поясном колечке для кисета атласную ленту из той же ткани, что и оторочка. В первую секунду удовлетворённо кивнула – прекрасно, оберну узел, она точно для волос. А потом вдруг замерла и растерялась…
Колечко! Кисет!.. Растяпа ты, Элис! Мешочек с гербом остался в Григорьевском. И даже с меликовским я вернула Зоре. А меня сейчас Дрей будет представлять впервые как свою жену, даже не невесту. И вовсе теперь уже не четырёхлетним детям. Пустое колечко будет смотреться точно очень глупо!
Я отвесила платье на ширму и побежала на выход.
– Дрей, у меня проблема, – крикнула я, едва открыв гардеробную.
Ох, не подумав, крикнула! Совсем не подумав!.. Это я поняла моментально, потому что из-за соседней двери сразу появился встревоженный Дрей. Без рубашки.
– С пе...переодеванием, – уточнила я, совершенно опешив. То ли чтобы успокоить его, то ли... пустив в воображение уже вообще другое.
Ой-й-й, а я тоже, оказывается, умею хрипеть…
Но дальше... Дальше я и хрипеть, пожалуй, не смогу! Ведь сразу, как две недели назад после визита Виталика, отвести глаза от своего полуобнажённого почти мужа или... или уже совсем мужа?.. я оказалась не в силах.
Вот это точно Ренессанс, да уж! Вся вообще скульптура Ренессанса, от кватроченто до Челлини! Изумительное, одновременно сильное и изящное тело, увенчанное растрёпанными тёмными кудрями... шёлковыми и прохладными, я уже знаю... Господи, я и со вдохом-то следующим не справлюсь, если немедленно не отвернусь! Или не смогу дышать как раз, если не протяну руку?..
Нет, руку нельзя! Там обед… Важный занятой гость и Семья наверняка в сборе или почти. До меня дошло, что молчу и смотрю я уже долго. Сильно кусая губу. Нельзя губу, нельзя руку, ничего такого сейчас категорически нельзя!
Я попятилась внутрь своей гардеробной. Расплывающийся перед глазами Дрей последовал за мной… Ну да, я же сказала, что у меня проблема.
Затуманившаяся картинка перед моим взором вовсе не успокоила, а только довершила моё отупение – на первый план вышел запах свежего парфюма Дрея. Всегда еле уловимые острые верхние ноты выстрелили теперь прямо в мозг, приведя к его окончательной отключке. Опомнилась я, ударившись спиной обо что-то… Туалетный столик, судя по по звукам посыпавшихся склянок.
– Элис-с-с-с! – сдавленно просвистел сквозь зубы Дрей, кажется, о чём-то меня прося... или даже умоляя. – Если я стану помогать тебе переодеваться, я справлюсь только... с первой половиной задачи!
Мозг совсем немножко заработал и отозвался – это хорошо, да… Это как раз то, что нужно! Тело откликнулось ещё раньше мыслей – низом живота завладела восхитительная мука…
Почти тут же моего пылающего лба коснулась прохлада. Снежинки… Ох, снежинки… И ветерок стал трепать волосы. Он и ветер умеет?! Мысли стали немного внятнее от спасительной свежести.
Но чего он хотел от влюблённой дуры, которая накануне еле пережила достойно пару расстёгнутых при ней во дворе пуговиц?!!
Я шумно вдохнула и сфокусировалась. Снова на обнажённой груди Дрея. Это зря… Выдохнула. Подняла глаза к лицу… Ну не-е-е-ет, нисколько не легче! Рука уже не слушалась и всё же потянулась вперёд, легла прямо на его ухающее сердце. Я опять перестала дышать – и от ощущения горячей обнажённой кожи, и от этого бешеного ритма, а сама... сама утонула в любимых глазах. Как я только вообще раньше жила без этих невозможных глаз?!
Дрей перехватил мою кисть и стал покрывать её поцелуями. Но сам отодвинулся назад, держа шаткую дистанцию моей вытянутой рукой и собственной, нежно, но твёрдо сжавшей моё плечо.
– Элис, счастье моё... какой обед?! Я не отпущу тебя и к приходу Эйо, если немедленно не остановлюсь! – пожаловался он наконец шёпотом в мою ладонь. – Что у тебя за проблема?
– Кисет, – пробормотала я, тоже уткнувшись носом в удерживавшую меня руку. – Я забыла его в Григорьевском.
– Всего-то? – Дрей нервно рассмеялся и ещё поцеловал мои пальцы. – Здесь где-то должен быть ворох, под любую одежду. Я заказывал полсотни гербовых нашивок и десяток съёмных брошей.
Он решительно убрал руки и попятился к двери.
– Но я заметил, конечно, что тот, который теперь в Григорьевском, подсунула тебе Зора. Он другой работы. Ты одевайся, мы вместе найдём потом, если что.
С этими словами Дрей развернулся, но я, всё ещё не способная думать ни о чём другом, догнала его откровенным вопросом:
– И что, теперь так вот… месяц, да? Месяц наедине и… отдельно?
Ох… ты ли это, Элис?..
Дрей, не оборачиваясь, резко прислонился лбом к косяку, словно специально хотел удариться, и признал полное поражение всяких там замшелых средневековых ценностей и устоев:
– Это выше моих сил, Элис! Просто выше моих сил! Либо… нет, не месяц… Либо нужно что-то придумать! Снять мне может гостиницу или ещё как-то. Иначе ты просто овдовеешь прежде свадьбы!
Он быстро вышел и нервно хлопнул дверью. А я ещё несколько минут смотрела в одну точку на потолке, глупо улыбаясь, ловя губами снежинки и потихоньку приходя в себя под свежим ветерком, до сих пор ласкавшим кожу. Гостиницу? Ну какая гостиница, скажите на милость, если мы уже и минуты наедине не выдерживаем после малейшей искры? На Северном Полюсе та гостиница, что нас теперь остановит?
