Текст книги "Моя придуманная страна (ЛП)"

Автор книги: Исабель Альенде

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Чилийки – приверженцы мачизма: матери обучают дочерей так, чтобы они обслуживали молодых людей, а сыновей – чтобы обслуживали их. (((Так, с одной стороны, они борются за свои права и работают без устали, а с другой – заботятся о муже и сыновьях, в чём им помогают дочери, которым сызмальства навязывают эти обязательства. Современные девушки, конечно, противятся этому. Хотя стоит только влюбиться, как они повторяют заученный образец поведения, подменяя любовь услужением. Мне грустно видеть этих великолепных девушек, обслуживающих молодых людей так, будто они инвалиды. Они не только подают им блюда, но и предлагают порезать мясо на их тарелке. Мне их жаль, потому что я сама была такой же. Недавно по телевизору стал выступать комик, завоевавший большой успех: мужчина в женской одежде подражал образцовой жене. Бедная Элвира – так её звали – гладила рубашки, готовила замысловатые блюда, помогала детям с уроками. Она вручную натирала полы и успевала привести себя в порядок до прихода мужа, чтобы он не видел некрасивую супругу. Она никогда не отдыхала и была виновата во всём. Женщина даже пробежала марафон по улице, догоняя автобус, в котором ехал муж, чтобы отдать забытый им портфель. Передача рассмешила мужчин, не на шутку взволновав женщин, и в конце концов её сняли с эфира: женской аудитории не понравилось ассоциировать себя с бесподобной верной Элвирой.

Моего мужа-американца, делавшего половину работы по дому, выводит из себя мужской шовинизм чилийцев. Когда мужчина моет за собой тарелку, считая, что так он «помогает» супруге или матери, он ожидает, что его отблагодарят. Среди наших друзей-чилийцев всегда найдётся женщина, которая принесёт на подносе завтрак в постель мальчикам-подросткам, постирает их одежду и заправит за ними кровать.))) Если нет «няни», это делает мать или сестра – в Соединённых Штатах подобное никогда бы не произошло. Вилли тоже пугает организация домашней прислуги. Я предпочитаю не рассказывать ему, что в предыдущие десятилетия обязанности этих женщин, как правило, были большей частью интимными, хотя об этом никогда не говорили: матери смотрели на всё сквозь пальцы, пока отцы хвастались молодецкими подвигами в комнате для прислуги. «Сын тигра», – так говорили, памятуя о собственном опыте. Общая мысль была в том, что, выплеснув пар со служанкой, молодой человек не позволял себе лишнего с девушкой своего социального круга и в любом случае держался с ней куда увереннее, чем с проституткой. В деревнях бытовала креольская версия «права первой ночи», которое в феодальные времена разрешало господину насиловать девушек до их первой брачной ночи. У нас всё организовано иначе: хозяин спит когда и с кем хочет. Так господа населяли землю своими отпрысками; существовали целые регионы, в которых почти все носили одинаковую фамилию. (Мой предок молился на коленях после каждого насилия: «Господи, я прелюбодействую не ради удовольствия или в силу своей порочности, а чтобы обеспечить Тебя рабами…».) Сегодня «няни» эмансипированы настолько, что хозяйки предпочитают нанимать нелегалок из Перу, с которыми дурно обращаются до сих пор, что раньше позволяли себе с чилийками.

В вопросах образования и здоровья женщины с мужчинами наравне или даже их превосходят, но в сфере политики и других возможностей всё иначе. Нормально то, что в трудовой сфере женщины выполняют тяжёлую работу, а мужчины руководят. Немногие дамы занимают самые высокие посты в правительстве, промышленности, частных фирмах или в обществе: добиться высоты им мешает непреодолимая преграда. Когда некая женщина достигает вершины, скажем, становится министром правительства или менеджером банка, уже есть повод восторгаться и восхищаться. Да, за последние десять лет у общественного мнения появилось позитивное восприятие женщин как политических лидеров; в них видят реальную альтернативу, потому что женщины выказывают себя более честными, деловитыми и работоспособными, чем мужчины. Что за открытие! Будучи организованными, им удаётся оказать немалое влияние, хотя складывается такое впечатление, что они не осознают свою силу. Случилось так, что когда Сальвадор Альенде возглавлял правительство, женщины от «правых» вышли греметь кастрюлями, выступая против дефицита и бросая куриные перья в Военную школу, чтобы призвать солдат к подрывной деятельности. Так они помогли разворачиванию военного переворота. Спустя годы уже другие женщины первыми вышли на улицу, чтобы объявить о репрессии со стороны военных, в ответ на что получили струи воды, палки и пули. Они образовали мощную группу, назвав её Женщины за жизнь, которая выполняет основную роль в свержении диктатуры, но после выборов они решили упразднить это движение. И опять уступили свою власть мужчинам.

Мне стоит пояснить, что чилийки, совсем не агрессивные, чтобы сражаться за политическую власть, истинные воительницы в том, что касается любви. Влюблённые, они очень опасные. И скажем откровенно, влюбляются наши женщины часто. Согласно статистике пятьдесят восемь процентов замужних женщин – это неверные женщины. Мне приходит на ум, что часто пары пересекаются: пока мужчина соблазняет супругу своего лучшего друга, его собственная жена развлекается в том же мотеле с очередным близким другом. Во времена колонии, когда Чили зависела от вице-короля Лимы, приехал доминиканский священник из Перу, присланный к нам Инквизицией, чтобы обвинить неких дам в занятии оральным сексом со своими мужьями (как он это выяснил?) Суд не сдвинулся с места, потому что известные дамы не переставали удивлять. Тем вечером их отправили к мужьям, кого тоже жаль, – они грешили, хотя их никто не судил. Мужья решили отговорить инквизитора. Мужчины поймали важную особу в тёмном переулке и стерилизовали без лишних разговоров как бычка. Бедный священник вернулся в Лиму без яичек, и о деле больше не вспоминали.

Не прибегая к таким крайностям, у меня есть друг, который всё не освободится от страстной любовницы. И вот однажды в сиесту она заснула, а он удрал. Мужчина сложил скромные пожитки в рюкзак и бежал по улице, догоняя такси. Тут он почувствовал, как медведь вцепился ему в спину, прижав лицом вниз к земле, и раздавил точно таракана. Это была возлюбленная, которая с криком и воплями вышла на охоту полностью обнажённая. Из домов квартала высунулись любопытные, чтобы насладиться зрелищем. Мужчины наблюдали, развлекаясь, но едва другие женщины поняли, о чём речь, тут же поддержали моего изворотливого друга. Всё закончилось тем, что несколько дам оттащили мужчину по воздуху до кровати, где никого не было всю сиесту.

Я в состоянии привести ещё множество примеров, но полагаю, что ограничусь уже описанным.

Молясь Богу

Что я рассказала о дамах колониальной эпохи, которые бросили вызов Инквизиции, является особым моментом нашей истории, поскольку на самом деле власть католической церкви неоспорима и теперь с развитием фундаменталистских католических движений, как например, Дело Божие и Легионеры Христа, всё ещё хуже.

Чилийцы – люди религиозные, хотя в их практике куда больше фетишизма и предрассудков, чем мистического трепета или теологического знания. Никто не говорит слова «атеист», даже маститые коммунисты, потому что сам термин считается оскорблением, предпочитают слово «агностик». Как правило, даже самые неверующие преображаются на смертном одре. Ведь если они так не поступят, люди сильно рискуют, и потом, раскаяние в последний час ещё никому не вредило. Это духовное внушение берёт начало из самой земли: народ, который живёт в горах, логично возводит глаза к небу. Выказывание веры впечатляющее. Призванное церковью, выходит множество молодёжи на долгие процессии с цветами и свечами, славя Деву Марию или прося мира во весь голос, с тем же энтузиазмом, с каким в других странах визжат на рок-концертах. У домашнего чтения молитв к Богородице и месяца Марии обычно громкий успех, но теперь поклонников теленовелл куда больше.

Конечно, в моей семье всегда хватало эзотериков. Мой дядя семьдесят лет своей жизни провёл, предсказывая встречу с ни с чем; у него было много последователей. Если я в молодости обратила бы на него внимание, теперь я бы не изучала буддизм и безуспешно не пыталась бы вставать на голову на занятиях по йоге. Выжившая из ума столетняя тётушка, одетая монашкой, которая пыталась воодушевить проституток на улице Маипy, если говорить о святости, и в подмётки не годилась сестре моей бабушки, у кого словно бы выросли крылья. Это были не крылья с золотыми перьями как у ангелов эпохи Возрождения, которые привлекли бы внимание, а скорее почти невидимые обрубки за плечами, ошибочно определяемыми врачами как неправильное развитие костей. Иногда, в зависимости от того, как падает свет, мы видим у неё сияние в форме светящейся тарелки, пролетающей над головой. Я рассказала её историю в произведении Сказки Евы Луны, которую не стоит здесь повторять; достаточно сказать, что в контрасте с повсеместной тенденцией на всё жаловаться – характеристика чилийцев – она была вечно довольной, несмотря на трагичную судьбу. У другого человека подобное поведение неоправданного счастья считалось бы непростительным, но в столь открытой женщине всё было вполне терпимо. Я не убираю её фотографию с рабочего стола, чтобы узнать её, когда она скрытно входит на страницы моих книг или появляется в каком-то углу дома.

В Чили хватает святых с какими угодно париками, что не редкость, поскольку это самая католическая страна в мире, больше чем Ирландия и, разумеется, перещеголяла сам Ватикан. Несколько лет назад у нас была горничная, лицом очень похожая на статую святого Себастьяна, мученика, известного своими чудесными исцелениями. На неё обрушились пресса, телевидение и толпы паломников, которые не оставляли её в покое даже на час. Приглядевшись вблизи, девушка оказалась травести, но от этого наоборот престиж не стал меньше, и чудеса не закончились. Время от времени мы просыпаемся и узнаём о появлении очередного святого или нового Мессии, которые всегда привлекают толпы надеющихся людей. Работая журналистом в семидесятых годах, мне выпало делать репортаж о девушке. Ей приписывали пророчества, дар лечить животных и способность чинить моторы, не касаясь их. Скромная хижина, где она жила, полнилась крестьянами, приходившими ежедневно всегда в одно и то же время, чтобы присутствовать при незаметных чудесах. Уверяли, что над крышей хижины разразился невидимый камнепад, оповещающий своим скрежетом о конце света, земля задрожала, и девушка впала в транс. У меня была возможность присутствовать при паре таких событий, и я убедилась в трансе, во время которого святая приобрела колоссальную физическую силу гладиатора, но я не помню, чтобы с неба падали камни и сотрясалась земля. Возможно, судя по объяснению местного библейского евангелиста, этого бы и не случилось из-за моего присутствия: я была неверующей, способной разрушить всё, вплоть до самого законного чуда. В любом случае дело осветили газеты, и народный интерес к святой стал сильнее, пока не пришла армия и по-своему не положила этому конец. История пригодилась мне через десять лет, чтобы дополнить ею один мой роман.

Католиков в нашей стране – большинство, хотя сейчас всё больше евангелистов и пятидесятников, которые всех злят, потому что обращаются к самому Богу, пока все остальные волей-неволей сталкиваются со священнической бюрократией. Мормоны, тоже многочисленные и очень влиятельные, помогают вновь прибывшим к ним трудоустроиться, чем раньше занимались члены радикальной партии. Остальные – евреи, немного мусульман и мои ровесники: спириты Новой Эры, смесь экологии, христианства, буддистских практик, каких-то обрядов, недавно заимствованных у туземцев, и привычное сопровождение гуру, астрологов, медиумов и других проводников души. С тех пор как приватизировали систему здравоохранения и лекарства, всё это стало безнравственным бизнесом. Он затронул народную и восточную медицину, мачи или ведьм, туземных шаманов, местные травы и чудесные исцеления, что частично вытеснили традиционную медицину, давая равнозначные результаты. Половина моих друзей посещают какого-то медиума, и он направляет их судьбу, поддерживает их здоровье, очищая ауру, накладывая на клиента руки или ведя человека по астральным путешествиям. Последний раз, когда я была в Чили, меня загипнотизировал один друг, который учился на знахаря, и заставил откатиться в прошлое на несколько перевоплощений. Вернуться в настоящее было нелегко, потому что друг ещё только учится, но эксперимент того стоил, поскольку я обнаружила, что в прошлых жизнях я не была Чингисханом, как считает мама.

У меня не вышло полностью переосмыслить религию и перед любым затруднительным положением первое, что приходит мне в голову, – просто молиться, так, на всякий случай, как поступают все чилийцы, включая атеистов, простите, агностиков. Скажем, что мне нужно такси; опыт мне показывает, что достаточно прочесть «Отче наш» и машина появится. Было время, между детством и пятнадцатью годами, когда я питала фантазию стать монашкой. Я желала скрыть факт, что, скорее всего, у меня никогда не будет мужа – мысль, от которой я не отказалась. Меня до сих пор терзает искушение окончить свои дни в нищете, тишине и одиночестве в ордене бенедиктинцев или в буддистском монастыре. Духовные тонкости не важны, мне нравится их стиль жизни. Несмотря на свою непобедимую легкомысленность, монастырская жизнь меня привлекает. В пятнадцать лет я навсегда отдалилась от церкви и испытывала ужас перед религиями в целом и монотеистами в частности. Я была не одинока в этом затруднительном положении, многие женщины моего возраста, воительницы женского освободительного движения, тоже не чувствуют себя свободно в патриархальных религиях – найдётся ли какая-то, у кого это не так? Они вынуждено изобрели собственные культы, хотя в Чили у них всегда христианский подтекст. У человека, каким бы анимистом он себя ни объявлял, в доме всегда был крест, либо он носит его на груди. Моя религия, если это кому-то интересно, сводится к простому вопросу: «Что ещё более гениального возможно сделать в этом случае?» Если вопрос не подходит, у меня есть другой: «Что об этом подумал бы мой дедушка?». Я подписываюсь под тем, что не отнимается в час нужды.

Как правило, я говорю, что Чили – фундаменталистская страна, но убедившись в избытке Талибана, я вынуждена смягчить свои суждения. Возможно, мы не фундаменталисты, но не так уж и много нам до них недостаёт. У нас есть удача, это да, в отличие от того, что происходит в других латиноамериканских странах, католическая церковь – с немногими жалкими исключениями – почти всегда была на стороне бедных и тем самым приобрела себе огромные уважение и сочувствие. Во времена диктатуры многие священники и монахини взяли на себя задачу помогать жертвам репрессий и дорого за это заплатили. Как сказал Пиночет в 1979 году, «единственные, кто плачет по восстановлению демократии в Чили, – политики и один-два священника». (Это было время, когда, по словам генералов, Чили наслаждалась «тоталитарной демократией».)

Церкви заполнялись по воскресеньям, и люди чтили Папу, хотя почти никто не обращал внимания на тему контрацепции, поскольку есть понимание, согласно которому получается так: безбрачный старик, не нуждающийся в деньгах, уж точно не знаток в столь деликатном деле. Религия яркая и ритуальная. У нас нет карнавалов, взамен которых мы совершаем крёстные ходы. Каждый святой отличается своей спецификой, как олимпийские боги: чтобы возвращать зрение слепым, чтобы наказывать неверных мужей, чтобы встретить жениха, чтобы защитить водителей транспорта. Несомненно, самый популярный из них – отец Уртадо, который до сих пор не святой, но мы ожидаем, что скоро он им станет, хотя Ватикану не свойственна оперативность решений. Этот выдающийся священник основал дело под названием Очаг Христа, которое ныне богатейшая фирма, посвящённая целиком помощи бедным. Отец Уртадо настолько чудесный человек, что я редко прошу его о том, что он не выполнит посредством платежа с определённой суммой в качестве благотворительности или какой-то важной жертвы. Должно быть, я – из тех немногочисленных людей, которые прочитали все три тома вечной эпопеи Араукана в рифмованном повествовании на древнем испанском языке. Я это сделала не из любопытства и не из подтверждения личного культурного уровня, а чтобы выполнить своё обещание отцу Уртадо. Этот человек с чистым сердцем утверждал, что моральный кризис создаётся, когда те же самые католики, которые живут в роскоши, идут на мессу, при этом отказывая своим рабочим в достойной зарплате. Написать бы эти слова на купюрах в тысячу песо, чтобы не забыть их никогда.

Также существуют несколько изображений Девы Марии, конкурирующих между собой. Почитатели Пресвятой Девы Кармен, благоволящей вооружённым силам, считают стоящими ниже поклоняющихся Пресвятой Деве Лурдской или Тиранской, чувство, которое преданные им оплачивают с равной утончённостью. Кстати, о последней упомянем, что летом Ей отмечают праздник в храме неподалёку от города Икике, на севере, где группа верующих танцует в её честь. Всё немного напоминает мысль о бразильском карнавале, но соблюдая пропорции, потому что как я сказала раньше, в Чили экстравертов нет. Школы танцев готовятся весь год, разучивая хореографию и продумывая наряды, и в указанный день танцуют перед Тиранской Девой одетыми, например, в костюм Бэтмана. Девушки носят открытые декольте, мини-юбки, едва закрывающие зад, и сапоги на высоких каблуках. Неудивительно в этой связи, что церковь не содействует подобным внешним проявлениям веры народа.

Каких бы многочисленных и разношёрстных житий святых нам недоставало, помимо них мы располагаем пикантной устной традицией, касающейся злых духов, вмешательства демонов и мёртвых, которые встают из могил. Мой дед клялся, что дьявол появился перед ним в автобусе, которого он узнал по зелёным лапам козла.

На Чилоэ, архипелаге островов на юге страны, перед Пуэрто-Монт, рассказывают истории о колдуньях и злобных чудовищах; о Пинкойе, прекрасной девушке, которая выходит из воды, чтобы ловить в свои сети наивных мужчин; о Калеуче, очаровательной лодке, которая увозит покойников. По ночам полная луна отбрасывает свет, указывая места, где есть тайные сокровища. Говорят, что очень давно на Чилоэ существовала так называемая Прямая Провинция – правительство колдунов, которые по ночам объединяются в пещерах. Стражники этих пещер, имбунче – ужасающие создания, которые питаются кровью и кто ломает кости, зашивает веки и анус колдунам. Чилийское воображение на жестокость вечно меня пугает…

Культура Чилоэ несколько иная, чем во всей стране, здесь люди настолько гордятся своей изолированностью, что противятся постройке моста в Пуэрто-Монт, чтобы объединиться с большим островом. Это настолько необычное место, что обязательно к посещению всеми чилийцами и туристами хотя бы раз, даже рискуя остаться здесь навсегда. Чилоты живут так же как и сто лет назад, занимаясь сельским хозяйством, рыболовством и лососевой промышленностью. На Чилоэ все постройки исключительно деревянные, и в центре каждого дома всегда стоит большая дровяная печь. Она не остывает ни днём, ни ночью, чтобы готовить еду и обогревать семью, друзей и врагов, собирающихся вокруг неё. Запах этих жилищ зимой – неизгладимое впечатление: пылающие и благоухающие дрова, мокрая шерсть, суп в котлах. Чилоты – последние, кто влился в республику, когда Чили объявила свою независимость от Испании и в 1826 году стремилась объединиться с английской короной. Говорят, что на самом деле связанная с колдунами Прямая Провинция – параллельное правительство во времена, когда жители отказывались принимать власть чилийской республики.

Моя бабушка Исабель не верила колдуньям, но я бы не удивилась, если однажды она бы полетала на метле, потому что прожила жизнь, занимаясь паранормальными явлениями и общаясь с потусторонним миром – деятельность, на которую католическая церковь смотрела тогда несколько неодобрительно. Каким-то образом добрая сеньора всё устроила так, чтобы привлекать загадочные силы, которые двигали стол на её сеансах по спиритизму. Этот стол до сих пор у меня дома, который успел не раз пропутешествовать по миру, следуя за моим отчимом-дипломатом и чуть не потерявшийся в годы депортации. Мама привела его в порядок каким-то трюком и отправила самолётом ко мне в Калифорнию. Должно быть, прислать слона оказалось бы куда дешевле, но речь шла о тяжёлой испанской мебели резного дерева с чудовищной лапой посередине в виде четырёх свирепых львов. Потребовалось трое мужчин, чтобы его поднять. Я не знаю, в чём состоял трюк бабушки, но она заставляла его танцевать по комнате, слегка задев мебель указательным пальцем. Эта сеньора убедила своих потомков, что после своей смерти придёт их навестить, как только её позовут, и, полагаю, – она сдержала своё обещание. Я не хвастаюсь тем, что её призрак или любой другой посещает меня ежедневно – полагаю, что найдутся более важные дела, требующие её присутствия, – но мне нравится думать, что она непременно придёт в случае острой необходимости.

Эта добрая женщина утверждала, что мы все обладаем экстрасенсорными способностями, но поскольку их не развиваем, те слабеют – как мышцы – и в конце концов исчезают. Мне стоит прояснить, что её парапсихологические эксперименты никогда не были ни мрачной деятельностью, ни чем-либо подозрительным, никаких похоронных подсвечников и органной музыки, как в фильме Трансильвания. Телепатия, способность двигать предметы, не касаясь их, ясновидение или общение с душами из потустороннего мира происходили случайным образом в любой день и час. Например, бабушка не доверяла телефонам, которые в Чили были катастрофой до тех пор, пока не изобрели мобильников. Напротив, она прибегала к телепатии, чтобы диктовать рецепты яблочного пирога трём сёстрам Мориа, её приятельницам из Белого Братства, которые жили на другом краю города. Они так и не убедились, работал ли метод, потому что все четыре были ужасными поварихами. Белое Братство создали эти чудаковатые сеньоры и мой дед, который ни во что такое не верил, но настаивал на том, чтобы сопровождать жену и защищать её, когда грозила опасность. Мужчина был скептиком от природы и никогда не рассматривал возможность того, чтобы души мёртвых двигали стол. Когда жена намекнула, что, мол, они не души, а инопланетяне, он с энтузиазмом принял эту мысль, которая ему показалась самым научным объяснением.

Ничего странного во всём этом нет. Половина Чили руководствуется гороскопом, обращается к гадалкам или туманным прогнозам Книги Перемен, а другая половина вешает на шею кристаллы или изучает Фэн-шуй. Любовные консультации в сфере чувств по телевизору решают проблемы с помощью карт Таро. Бóльшая часть старых активистов от левых занимаются духовными практиками. (Среди повстанцев и эзотериков есть диалектический переход, который я никак не установлю.) (((Сеансы бабушки, на мой взгляд, разумнее всяких просьб к святым, покупки индульгенций с последующим обретением рая или паломничества к местным святыням в переполненных автобусах. Я не раз слышала разговоры о том, как бабушка, не касаясь сахарницы, передвигала её исключительно силой духа. Сомневаюсь, что я сама видела это воочию когда-либо, но, слыша о нём многократно, я невольно убедилась в правдивости факта. Я не помню эту сахарницу. Кажется, её венчал женоподобный принц, которым в столовой звали прислугу, чтобы сменить блюдо. Не знаю, приснился ли мне этот эпизод либо я всё выдумала, а, возможно, он реально произошёл. Я вижу, как по скатерти бесшумно скользит колокольчик, будто принц ожил. Он сделал олимпийский круг и, к удивлению едоков, остановился рядом с бабушкой, сидящей во главе стола. Что-то подобное происходит со многими событиями, которые я переживаю, или вроде бы переживаю, но если положить их на бумагу и добавить логики, они оказываются неправдоподобными, хотя меня это уже не волнует. Разве важно произошло ли что-то на самом деле или это просто моя выдумка? В любом случае, жизнь – всего лишь сон.

Я не унаследовала экстрасенсорных способностей бабушки, но она открыла моё сознание к тайнам мира. Я принимаю тот факт, что всё возможно. Она утверждала, что у реальности множество измерений, и не целесообразно полагаться лишь на разум и ограниченные человеческие чувства, желая понять жизнь. Существуют и другие средства восприятия, как например, инстинкт, воображение, сны, эмоции, интуиция.))) Я влилась в магический реализм задолго до так называемого «бума» латиноамериканской литературы, благодаря которому она стала модной. Он служил мне в работе, потому что я проверяла каждую книгу на тот же критерий, которым бабушка руководствовалась на своих сеансах: нежно призывая духов, чтобы рассказать об их жизнях. Литературные персонажи, как являвшиеся бабушке, существа хрупкие и пугливые, с которыми лучше обращаться с умом, чтобы им было удобно на страницах.

От этих являвшихся, самодвижущихся столов, чудотворных святых и дьяволов с зелёными лапами в общественном транспорте становятся куда интереснее и жизнь и смерть. Скорбящие души не признают границ. В Чили у меня есть друг, который просыпается по ночам от посещения каких-то высоких и тощих африканцев, одетых в туники и вооружённых копьями, и их видит только он. Его жена спит рядом и никогда не видела африканцев, только двух англичанок XIX века, которые к ним заходили. У другой моей подруги в Сантьяго в её доме загадочно падали лампы и опрокидывались стулья, но она нашла причину явлениям в костях датского географа, похороненного во внутреннем дворе рядом с картами и его записной книжкой. Каким образом настолько далеко зашёл бедный мертвец? Мы никогда об этом не узнаем, но, после того как по нему прочли несколько молитв новенны и заказали не одну службу, несчастный географ испарился. Кажется, что всю жизнь он был кальвинистом или лютеранином, и ему не нравились католические обряды.

Бабушка утверждала, что пространство полно присутствий мёртвых и живых – все вперемежку. Потрясающая мысль, вот отчего мы с мужем построили на севере Калифорнии большой дом с высокими потолками, балками и арками, которые манят призраков различных времён и широт, особенно призраков юга. В попытке подражать домине моих прадедушки и прабабушки мы подорвали его с помощью усиленной и расточительной работы, нападая на двери ударами молотка, мы мазали стены краской, разъедали железо кислотой и топтали садовые кусты. Результат получился вполне убедительным; думаю, что у нас обоснуется далеко не одна рассеянная душа, обманутая видом собственности. Время его векового внешнего разрушения соседи наблюдали с улицы с открытым ртом, не понимая, зачем мы строим новый дом, если так любим старый. Причина в том, что в Калифорнии больше нет колониального чилийского стиля, и в любом случае ничто не стареет. Не забудем, что до 1849 года города Сан-Франциско не было, на его месте стояла деревня под названием Йерба-Буэна, населённая горстками мексиканцев и мормонов, в которой единственными посетителями были торговцы кожей. Речь идёт о золотой лихорадке, которая привлекла толпы. Дом, похожий на наш, исторически невозможен в здешних местах.

(((Пейзаж детства

Очень сложно определить, что представляет собой типичная чилийская семья, но я не ошибусь, если скажу, что в моём случае это не так. Я не была типичной молодой девушкой, согласно устоям среды, в которой выросла, то есть, как говорится, с меня как с гуся вода. Я немного опишу свою молодость, и посмотрим, не осветлю ли я по ходу дела некоторые аспекты чилийского народа, который тогда был более нетерпимым, нежели теперь, что о многом говорит. Вторая мировая война – катаклизм, потрясший мир и изменивший всё: от геополитики и науки до обычаев, культуры и искусства. Новые мысли бесцеремонно смели те, на которых основывалось общество предыдущие столетия, но инновациям потребовалось немало времени, чтобы преодолеть два океана или пересечь непроходимую стену Анд. В Чили пришло всё, правда, опоздав на несколько лет.

Моя ясновидящая бабушка внезапно умерла от лейкемии. Она не боролась за жизнь, а с энтузиазмом предалась смерти, потому что горела желанием попасть на небеса. В жизни ей повезло быть любимой и оберегаемой мужем, охотно мирившимся с её чудаковатостью, а иначе её бы заперли в приюте для душевнобольных.))) Я читала несколько личных писем бабушки, где она выказывает себя меланхоличной женщиной с нездоровым очарованием к смерти; однако я помню её сияющим созданием, ироничным человеком с непреодолимым желанием жить. Её отсутствие ощущалось как ветер стихийных бедствий, дом погрузился в траур, и я узнала, что такое бояться. Я боялась дьявола, который появлялся в зеркалах, блуждающих по углам призраков, крыс в подвале. Я страшилась того, что умрёт моя мама и меня отдадут в приют, что появится мой отец – человек, чьего имени нельзя было произносить, – и увезёт меня далеко, боялась совершить грехи и отправиться в ад, цыганок и кукушек, которыми мне грозила нянька. В конце концов это список нескончаемый, и у нас было полно причин, чтобы жить в ужасе.

Дедушка, взбешённый тем, что не стало величайшей любви его жизни, оделся во всё чёрное с головы до ног, перекрасил мебель в тот же цвет и запретил вечеринки, музыку, цветы и сладкое. Он проводил день в офисе, обедал в центре, ужинал в Объединённом Клубе, а по выходным играл в гольф и баскетбол или уходил в горы кататься на лыжах. Он стал чуть ли не первым инициатором этого вида спорта во времена, когда подниматься на площадки приравнивалось одиссее восхождения на Эверест. Дед никогда не представлял себе, что однажды Чили станет средоточием зимних видов спорта, куда приедут тренироваться олимпийские команды со всего мира. Мы виделись лишь минуту рано утром; однако он оказался решающим человеком в становлении меня как личности. Перед уходом в школу мы с братьями заходили поприветствовать деда. Он принимал нас в своей комнате с траурной мебелью, пахнущей английским мылом бренда «Лайфбой». Дед никогда с нами не сюсюкался – он считал нежности чем-то нездоровым, – хотя его слово одобрения стоило поистине заслужить. Позже, примерно в семь лет, когда я уже бегло читала газеты и задавала вопросы, он заметил моё присутствие, и между нами начались отношения, которые не закончились и далеко после его смерти. По сей день я ношу в себе частичку дедушкиного характера и вдохновляюсь рассказанными им анекдотами.