Текст книги "Перемещенцы (СИ)"

Автор книги: Ирина Успенская

Соавторы: Вадим Ветров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

Кейко не разочаровал Элла, с восторгом вылупившись на нового друга. Ростом ашга был Кейко чуть выше пояса, с худеньким, но стройным телом, облаченным в зеленые штаны и ярко-розовую рубашку, он произвел на подкидыша, ожидающего, как минимум великого широкплечего воина, ошеломляющее впечатление. На макушку Элла была натянута смешная синяя шапочка, из-под которой выбивались непослушные завитки золотистых волос и торчали огромные для такой малютки, круглые уши, которыми он ворочал, словно маленькими локаторами. Широко распахнутые коричневые глаза в темные крапинки, обрамленные такими длинными и густыми ресницами, что они давали тень, смотрели на паренька с высокомерным превосходством, сквозь которое нет-нет, да и проглядывало озорное веселье. Смешно сморщенный конопатый нос, настолько курносый, что казалось, будто его привязали ко лбу невидимыми веревками. Из-под верхней губы выглядывали небольшие острые клыки. Он повернулся спиною и выставил на обозрение два сложенных прозрачных крылышка, по своей форме очень напоминающие крылья большой мухи. Короче, выглядел Элл весьма забавно, но уж никак не величественно и грозно, хотя он честно пытался принять царственную позу.

– Что, язык проглотил? Не расстраивайся, дитя, не всем же быть такими красивыми, как ашга, для представителя своей расы ты тоже сносно выглядишь. У тебя ведь не было в предках лепреконов, эльфов и драконов? Возможно, со временем, тебе даже удастся найти себе пару и завести семью, – тут он оценивающе посмотрел на Кейко. – Хотя, я бы на твоем месте на это не надеялся. – Элл протянул пареньку маленькую ладонь. – Дозволяю коснуться моего великолепия, чтобы у тебя не возникло сомнения, в моей реальности.

Кейко, который как раз про себя подумал, не причудилось ли ему все это, смутился, но протянул осторожно руку и коснулся золотых волос.

– Ух, ты! Какие мягкие! А крылья? Ты можешь летать?

– Конечно!

Ашга расправил крылья, точно большая муха, с легким звоном поднялся над землей и тут же опустился на пол. Кейко заворожено следил за ним, забыв закрыть рот. Элл незамедлительно воспользовался этим, метко кинув в рот мальчишке маленькую маринованную луковицу. Подкидыш опомнился, выплюнул луковицу и захлопнул рот.

– Если бы твой зубастик-хозяин мог тебя сейчас увидеть, он бы, наверное, лопнул от злости, – размахивая большим жареным крылом Элл, с набитым ртом, просто лучился самодовольством. – Он думает, что ты здесь мерзнешь, скрутившись калачиком, и льешь голодные слезы. – И он громко рыгнул.

– Как здорово быть шаманом! – восторженно ответил Кейко, откусывая большой кусок от мягкого еще теплого душистого сладкого белого каравая и запивая эту вкуснотищу узваром.

– Ха! Ты еще не видел настоящего шаманства! Моя прабабка может перемещать людей, и даже целые кареты. А стащить через пространственный рукав с кухни корзинку с едой – раз плюнуть для любого ашга. Это уровень первого года обучения. Главное точно знать, где эта кухня находится. – Он небрежно махнул рукой, вызывая у Кейко волну зависти. – Так на чем я остановился?

– На Исходе драконов.

– ДА! Точно! Вот заваруху эти зеленые устроили! Они не поделили с демонами какую-то орчанку, жену их вожака и когда демоны потребовали сатисфакции…

– Чего?

– А кто его знает! Моя прабабка так говорит. Что-то вроде вызова на дуэль. Не перебивай! Так вот они вытурили демонов на Темную сторону и закрыли для них проход. Но один очень ушлый все-таки проскользнул, подговорил людей и те напали на драконов. И началось веселье! Они опустошили половину континента своими заклятиями и в итоге призвали на Этаон Многоликого, но когда бог увидел что сотворили его любимые дети, он впал в ярость. Зеленые всегда отличались скверным характером и безрассудством. Надо же было додуматься бросать вызов самому Многоликому, когда он послал их в далекий путь! Наши видящие знали, чем дело закончится, но самомнение ящероголовых было выше слов разума. Тогда ашга ушли в леса, а драконов бог – бац, и ногой под хвост – выкинул из мира. Так их не стало – ни драконов, ни Многоликого. А вот его жалко – неплохой был бог, несмотря, что с шестью рожами. Энергии на мир отдавал – во, сколько! – Элл развел в стороны короткие ручонки. – Моя прапрабабка перед тем как сгинуть, предсказала, что он вернется, как только на трон Ашуштавара сядет дитя чистой любви. Вот нас и послали с секретной миссией отыскать это дитя и вернуть Многоликого. Только где сейчас Ашуштавар? Никто не знает. В Проклятые земли нам дорога заказана, лишь людишки могут пересечь водную границу. Только тсссс, никому ни слова. Секрет! – Он приложил к губам палец. Кейко скорчил серьезную мину и провел ладонью по горлу – могила, мол. – А вино тут недурственное. Хочешь попробовать?

– Милорды мне не разрешают, – честно признался Кейко.

– Ха! Так, где эти твои милорды? Ау! Может под матрасиком спрятались? Нет их! А вино есть! Выпей! – и он сунул в руки не сильно сопротивляющегося подкидыша деревянную кружку с вином.

И, правда, почему бы не попробовать? Сами же посадили его под замок, как взрослого, значит, и вино можно пить. Когда еще за ним придут, небось, вычихается. И Кейко смело отхлебнул глоток. Вино оказалось на удивление сладким, немножко с горчинкой, с ароматом ягод и совсем не пьяным. Прям как узвар, и чего было запрещать его пить? И Кейко отпил еще, а потом и еще.

– Эй, дитя, ты закусывай, а то захмелеешь! – весело толкнул подкидыша в бок новый друг. – А давай споем!

– Давай.

Если бы стены карцера были тоньше, а двери хлипче, стражники в коридоре услышали бы песенку весьма похабного содержания, исполняемую в два голоса – низким мужским и звонким подростковым. Но стены замка были сложены добротно, на века, и ни один звук не доносился из карцера.

В голове подкидыша слегка шумело, хотелось все время смеяться и дурачиться. А еще появилась безрассудная смелость, казалось, за что Кейко не возьмись, все у него получится. Действительно, замечательное вино!

– Лучше всего насыпать в сапоги хозяина соли, а в постель острой травки. А одежду можно под мышками медом намазать, – Элл подленько захихикал. – Хорошо еще этому подлизе Жанету все штаны с рубашками связать да в воде сладкой вымочить. Вот увидишь – намучается, пока развяжет, если вообще развяжет.

Кейко представил себе самодовольного Жанета и тут же согласился, что стоит попробовать.

– Хочешь, я сделаю тебя невидимым?

– Зачем?

– Как зачем? Для алиби! Это когда все думают что ты в одном месте, а ты на самом деле в другом. Выйдешь тихонько, когда за мною придут, и, пока все будут думать, что ты в тюрьме слезы льешь, ты…

Кейко все понял и довольно засмеялся, кивая головой в знак согласия. Элл поднял кувшин с вином и отсалютовал подкидышу. Тот в ответ отпил из кружки еще глоток.

– За удачу! Только скажи, как я назад в камеру попаду? – Единственное, о чем обеспокоено поинтересовался он.

– Вернешься, если будет заперто, посидишь с той стороны, а когда за тобой придут, проскользнешь вовнутрь.

– А как мне вновь видимым стать?

– Ай, просто! Стукнешься обо что-нибудь посильнее, или подпрыгнешь повыше. От резкого движения невидимость слетит.

Ашга беспечно махнул рукой с кувшином. Вино выплеснулось на белоснежную скатерть, но ткань осталась чистой. Иллюзия. Именно в этот момент они и услышали скрежетание ключа в замке. Элл действовал моментально: он выхватил у подкидыша из рук кружку, недоеденный кусок булки, покидал все в корзину и легким взмахом руки отправил корзину обратно на кухню. Кейко во все глаза смотрел на то место, где только что стояла корзинка. Иллюзия пропала моментально, и приятели оказались в кромешной тьме, впрочем, недолго, едва ашга успел навести на Кейко палец и что-то прошептать, как дверь распахнулась, луч неровного света разделил помещение на две темные части и чей-то зычный голос прокричал:

– Нелюдь! На выход!

Элл гордо вздернул голову и вальяжной походкой вышел из камеры, дверь с грохотом захлопнулась. В коридоре ашга ждал милорд Сотеки в сопровождении двух воинов.

– Следуй за мной, крылатый карлик. Тебя желает видеть милорд Артуари.

– Я ашга, а не крылатый карлик. Мои предки достигли высот в искусстве, когда твои еще не знали что такое огонь и передвигались на четырех конечностях, белобрысый, – высокомерно заявил Элл, гордо проходя мимо Сотеки, рядом с которым он казался лилипутом.

«Какой он смелый!» – подумал Кейко, неслышно ступая следом: «Я бы ни за что не смог так разговаривать с Сотеки.»

– Я – рэквау, чужой для этого мира, и мои предки тоже принадлежат древнейшей расе. Поэтому будем относиться друг к другу с уважением, достойным их потомков. Мне жаль, что ты попал в рабство, мне жаль, что мой брат решил принести тебя в жертву, мне жаль, что на тебе наручники, сковывающие твою силу, и мне жаль, что ты не смог в бою защитить свою честь. Этого будет достаточно, чтобы ты заткнулся и прекратил меня оскорблять? – Сотеки едва сдерживал бешенство.

Элл на секунду задумался.

– Мое имя Живэртуа-Лепре-Эллодаин Великолепный и я с великодушием моей расы прощаю тебя, смертный, – милостиво сообщил он. – Но только тебя, белокосый! Кстати, что означает твоя прическа?

– Ничего хорошего для моих врагов, ашга. Поэтому постарайся не попадать в их число.

– Ах, какие мы грозные.

Сотеки закатил глаза, но, решив не портить себе нервы, промолчал. Последние несколько часов его не покидали дурные предчувствия, и воин пытался понять их причину. Он внимательно всмотрелся в карлика, идущего впереди, и понял, что не он причина беспокойства. Тогда что же? Сотеки провел Эллодаина Великолепного, (вот уж правду говорят, чем меньше существо, тем выше у него самомнение!) в лабораторию и, передав в руки брату, отправился проверить посты на стенах замка. Невидимый Кейко увязался за ним, однако, у поворота к покоям милордов сменил направление и отправился воплощать в жизнь коварную месть, про себя похихикивая и радуясь предстоящей каверзе. Хмель еще не выветрился из бесшабашной головки, но, так как подкидыш впервые испытывал это чувство, он решил, что это его собственные ощущения и желания, а не навеянные выпитым вином и разговорами с ашга.

Артуари собственной кровью сосредоточенно чертил на груди распятого на жертвенном столе Эллодаина символы. Ашга при этом крутился и хихикал.

– Щекотно же, дылда!

Рэквау проигнорировал и эти слова, как игнорировал до этого поток ругани, безостановочно льющийся изо рта нелюди. Он был спокоен и сосредоточен. Закончив, мужчина оценивающе окинул взглядом свою работу, кое-что подправил и, оставшись доволен результатом, отошел к октаграмме.

– Ну, кто так шаманит? Хотелось бы мне глянуть на твоего учителя! Ты даже не озаботился заготовить веревочку с узелками-заклинаниями. А если из-за пересечения различных узлов силы твое шаманство станет нестабильным, что ты будешь тогда делать, неуч? И что это за крючки ты нарисовал на моем безукоризненно-красивом теле? Никакой симметрии! Ты что собираешься делать? Вызывать демона? Чтоб он исполнил твое желание? Так давай я исполню. Сразу же видно по твоей роже, что желания у тебя самые низменные. Небось, девицу хочешь, непорочную, белокурую и белолицую да каменьев драгоценных горшок. Девицу не обещаю, а вот где клад зарыт – сказать могу, если отпустишь на свободу меня и моего друга! Что скажешь, зубастик?

Артуари снял с пальцев перстни, сложил их на серебреном блюде, молча смешал в колбе пахнущую серой настойку с каплей крови ашга, взятой под дикие крики и проклятия из разреза на пальце пленника. А Элл тем временем не успокаивался.

– Ты не смотри, что я такой маленький, на самом деле на четверть я дракон, просто в детстве болел много. Я знаю, где спрятаны сокровища!

Поняв, что подкупить принца ему не удастся, малыш сменил тактику.

– А ты знаешь, хвостатик, что смертное проклятие ашга способно найти свою жертву даже в другом мире? Не боишься? Видно, не боится. Эх, я так молод! Я еще ни разу не почковался! У меня даже девушки не было, ты только никому не говори. А как расстроится мамочка, про бабулю я вообще молчу, та, пожалуй, меня и с Темной стороны достанет за то, что я дело засыпал. – Тут он о чем-то вспомнил, потому что тихое бормотание сменилось громким воплем. – Эй, а вампир у тебя есть поблизости?

– Зачем? – чисто автоматически спросил Артуари, выплескивая эликсир на октаграмму и возвращаясь в круг силы.

– А кто мою душу переведет на другую сторону? Разве это ты – Ждущий на Закате? – возмущенно заорал Элл, при этом с любопытством следя за действиями врага. – А что это ты вылил на пол?

– Эликсир призыва, он усиливает зов. А теперь помолчи, будь добр, или я заткну тебе рот твоими же портянками.

Элл хотел возразить, но решил помолчать, тем более, что Артуари запел, постепенно повышая голос. Вибрирующий звук растекался по комнате, эхом возвращался к кругу силы и рикошетом ударял в светящуюся октаграмму, в конце принц выкрикнул имя призываемого демона, имя которое он помнил с самого детства, потому что именно им пугали родители непослушных сыновей. В этот момент дверь лаборатории чуть-чуть приоткрылась и опять беззвучно захлопнулась. Но, ни Артуари, ни Эллодаин не обратили на это внимания, потому что в октаграмме со звуком, похожим на всхлип, кто-то появился. Элл, вывернув голову под неестественным углом, с любопытством рассматривал существо, спокойно стоящее в центре фигуры и с интересом оглядывающееся по сторонам. Артуари тоже замолчал и воззрился на призванного им демона. Только вот демона ли?

– Господа, позвольте представиться. Сева Новгородцев, город Лондон, Би-би-си.

Демон – худощавый мужчина с седыми волосами до плеч – галантно поклонился и попытался выйти из октаграммы. Контуры засветились и Севу откинуло обратно к центру.

– Да он такой же человек, как и я! – не смог смолчать ашга, аккуратно освобождаясь от оков. – Сними личину, демон, покажись в истинном виде!

– Вау! Вот и жертва! – демон повернулся в сторону Элла. – Что ты хочешь, шаман, за кровь этого болтуна? Богатства? Любви? Власти? Все в моих силах дать тебе, если плата будет соответствующая.

Раздалась тихая музыка, в которой Арина узнала бы одну из композиций группы «Ногу свело», и вместо Севы Новгородцева в ловушке появился один из высших демонов второго круга Темной стороны. Высокий, мускулистый, с двумя бараньими рогами над открытым лбом и мощным хвостом рептилии. Красная кожа демона блестела в свете магических шаров, подчеркивая темную сталь доспехов. В руке демон держал огромный меч, с которого на пол капала тягучая бордовая жидкость.

– Ты вызвал меня прямо с поля боя, смертный! – загрохотал он. – Говори, что тебе нужно и покончим с этим, или я покончу с тобой!

– Прими эту жертву, Аббадонис! – Артуари поднял над Эллом черный клинок. – Взамен на кровь твою! Кровь за кровь!

– Нет! – раздался крик и, сбивая Артуари с ног, в него врезался кто-то невидимый. От неожиданности принц не удержался на ногах и упал назад. Сила удара была так велика, что с Кейко слетела невидимость, и он с ужасом обнаружил себя верхом на лежащем на спине милорде. Дальше несколько событий произошли одновременно. Распахнулась дверь и в лабораторию вошел Сотеки, Элл невредимый соскочил со стола и потянул Кейко за руку, демон с удивлением всмотрелся в браслетик на руке Кейко, после чего стал на колено, опираясь на меч, и склонил голову, а Артуари схватил Кейко за волосы и замахнулся черным клинком.

– Ты? – в гневе закричал принц, понимая, что ход ритуала нарушен, и виновник его стоит перед ним.

Рэквау вскочил на ноги, отпихнул ногой пытающегося колдовать на него Элла, от чего тот отлетел к стене и, ударившись об нее головой, потерял сознание. Артуари оттянул Кейко голову назад, обнажая тонкую шею, и зарычал. Кейко видел бурю в глазах милорда и понимал – спасения нет. Он уже попрощался с жизнью и был готов к встрече с Многоликим.

– Нет, брат! Я не позволю! – голос Сотеки звучал с болью, но рука держащая клинок у горла Артуари не дрожала. – Отпусти дитя. Не делай того, о чем будешь потом жалеть.

Артуари перевел неверящий взгляд на серьезное лицо Тени.

– Ты убьешь меня ради него?

– Да. А потом убью себя.

Артуари отпустил Кейко и медленно поднял вверх руки.

– Но почему? Ты ведь знаешь, зачем мне это все надо?

– Это неправильно. Мы вполне можем обойтись без «Круга смерти», брат. В тебе говорит гордыня. Ты хочешь утвердиться в своих глазах, доказать, что и тебе подвластна высшая алхимия. Но здесь нет матрон, нет матушки, которой нужно это доказывать. Это все бессмысленно. Ты начал приносить демонам в жертву людей! Людей, Артуари! В своей жажде добиться успеха ты забыл о ценности жизни. Пора прекратить это.

Подкидыш ползком добрался до Элла. Ашга уже пришел в себя и сидел у стены разминая шею.

– Да ты герой, малыш! – пробасил он. – Айда, посмотрим на демона, пока зубастики будут разбираться.

Кейко оглянулся на милордов – Артуари сидел на коленях, закрыв лицо руками, из-под ладоней по подбородку катилась одинокая предательница слеза, Сотеки что-то тихо ему говорил, обнимая за плечи.

– Эфенди, что ты делаешь здесь? Тебя держат в плену эти смертные?

Кейко оглянулся, никого за спиной не обнаружил и удивленно воззрился на стоящего на одном колене демона.

– Нет, нет, меня не держат в плену. Я раб того яра, – Кейко растерянно ткнул пальцем за спину.

– Раб? – вскричал демон таким страшным голосом, что Кейко вздрогнул, Элл сел на пятую точку, а милорды прекратили спорить и подскочили ближе с оружием наготове. – Ты! – демон ткнул кривым пальцем с огромным когтем в сторону Артуари. – Ты смеешь держать это дитя в рабстве?

Демон отступил на шаг и со всего размаху врезался в невидимую стену октаграммы, стена держалась, но и тварь не останавливалась в своих попытках вырваться.

– Отправляй его обратно! Отправляй, пока он не прорвался! – закричал ашга.

Эллодаин вскочил в круг силы и спешно разбил невесть откуда вытащенный осколок хрусталя. В воздухе промелькнула красная линия и легла поверх рисунка октаграммы, укрепляя ее. Артуари присоединился к ашга, обсидиановым кинжалом вскрыл себе запястье, брызнул кровь на беснующегося демона и запел. Кейко ничего этого не замечал, он зачарованно смотрел на узника магического рисунка.

– Мне хорошо с милордами. Они меня не обижают, – ему совершенно не было страшно, наоборот, в демоне он видел первозданную красоту дикой, непокоренной стихии. Ему хотелось коснуться гладкой кожи, потрогать рога. Было что-то родное в этом яростном существе. Кейко сделал шаг к октаграмме. Демон прекратил штурмовать защитный контур и вперив в Кейко пронзительный взгляд горящих темным пламенем глаз.

– Что я могу сделать для тебя, эфенди?

– Если тебе не трудно, наполни своей кровью маленький кувшинчик, что стоит возле твоего хвоста.

Почему Кейко попросил именно этого, он так и не понял, видимо, чувствовал свою вину за сорванный ритуал. Демон чиркнул острым черным когтем по незащищенному доспехом предплечью.

– Я чувствую, как меня тянет назад, на Темную сторону. Пойдем со мной, дитя! Пойдем домой! Дай мне руку!

Кейко, словно загипнотизированный, сделал еще один шаг и протянул руку. Перед его глазами мелькали смутные образы, улыбающиеся нечеловеческие лица.

– Не дай ему вступить за линию! – закричал Элл, сам, однако, из круга силы не вышел, одним своим присутствием увеличивая мощность магического артефакта в несколько раз, таким образом, усиливая Артуари.

Сотеки метнулся вперед и, подхватив подкидыша на руки, выбежал из лаборатории. Последнее, что услышал Кейко, было:

– Эфенди! Мы найдем те….

Хмель прошел моментально. Еще минуту назад все тело было наполнено эйфорией и легкостью, казалось, что он может переплыть море, и вдруг ничего не осталось, кроме неприятного привкуса во рту, легкой пульсирующей головной боли и раскаяния за содеянное. Кейко покрепче прижался к милорду Сотеки и застонал от стыда! Многоликий, что же он наделал! Ослушался милордов и напился как последний пьяница, сорвал милорду Артуари ритуал, к которому тот готовился целый месяц, испортил вещи Жанета, а еще…. Кейко зажмурился и потряс головой. Голова отозвалась легким шумом и болью в висках. Сотеки понял его по-своему.

– Не бойся. Все уже позади. Демона Артуари отправит обратно, тебе нечего бояться. А ты молодец! Не растерялся. Значит, все было не зря. Все получилось. Я горжусь тобой, Кейко, – С этими словами он поставил подкидыша на пол. – Мне только интересно, как ты выбрался из карцера?

Кейко столько сегодня натворил, что больше врать не решился, и рассказал милорду Сотеки всю правду, и про то, как Элл утащил корзинку с едой, о вине, и своей невидимости, и даже о пакости, устроенной им Жанету. Только о том, что он сделал в комнате милорда Артуари, утаил паренек, самоуверенно полагая, что успеет все исправить. Ох, видать, еще не весь хмель выветрился из его головы. Сотеки весело посмеивался, слушая подкидыша.

– Ладно, мы поговорим об этом позже, а сейчас давай вернемся в лабораторию, пока наши маги друг друга не убили.

Картина, которую они увидели, открыв дверь, умилила и Сотеки, и Кейко. Эллодаин, часто махая крыльями, горизонтально висел напротив головы Артуари и, азартно размахивая руками, что-то доказывал принцу, прижимающему к груди малюсенький кувшинчик с кровью демона. Артуари весело отвечал. Видимо, спорщики пришли к согласию, потому что Элл плавно опустился на высокий табурет и начал сливать в перегонный куб жидкости из разных колб, в то время, как принц осторожно поставил кувшинчик на треногу, под которой горел магический огонь. Тут он оглянулся, увидел Сотеки и поманил его пальцем к себе. Кейко поплелся следом, пряча глаза.

– Простите меня, милорд, – покаянно произнес он, остановившись напротив хозяина и стараясь дышать в другую сторону.

– Чтобы завершить ритуал, мне нужно немного твоей крови, Кейко. Ты позволишь?

Кейко, ошарашенный таким обращением, безропотно протянул руку. Да хоть всю кровь, лишь бы все опять стало по-прежнему! Артуари набрал в трубочку кровь из пальца и, всунув в руки раба шелковый платок, повернулся к треноге.

– Карлик, у меня все будет готово через десять ударов сердца, – крикнул он Эллу.

– Я не карлик, дылда! Я – ашга! А для тебя Живэртуа-Лепре-Эллодаин Великолепный!

– Значит, для тебя я – его высочество милорд Артуари-рата-кау, а не дылда!

Сотеки и Кейко прыснули в два голоса.

– Пойдем отсюда, не будем им мешать.

В коридоре они встретили запыхавшегося Кота.

– Мой лорд! Недалеко от замка разбили лагерь кочевники. Барон велел закрыть ворота, бить в колокол и разыскать вас.

Артуари бережно разлил и тщательно укупорил по бутылочкам темно-синюю, почти черную тягучую смесь. Через три дня эта настойка будет готова. «Круг смерти». Да! Он смог! Он сделал это! Принц понимал, что эта работа – венец его искусства, большего ему не добиться никогда в жизни, и по праву гордился собой. Как бы ему хотелось показать матушке результаты своих изысканий. Интересно, она бы похвалила старшего сына или промолчала, поджав губы? Скорее всего, просто хлопнула бы его по плечу, что было бы равносильно похвалы. Он ополоснулся над медным тазом, натянул на плечи рубашку и повернулся к столику с перстнями. Первым занял свое место фамильный перстень наследника престола – массивный аметист в обрамлении белого золота, вторым – тонкое именное колечко с вязью защитных символов, полученное в Храме в день совершеннолетия. Артуари протянул руку к печатке с черным драконом на белом фоне, но был остановлен тихим вопросом Эллодаина Великолепного.

– Откуда у тебя этот перстень?

– От прадеда достался. Мне и Сотеки, только у брата цветовая гамма с точностью наоборот, – мужчина надел перстень на безымянный палец правой руки. – Почему тебя это интересует?

Рэквау повернулся к сидящему на высоком стуле ашга. Тот, не переставая болтать короткими ножками, достал из-под рубашки витой черный шнур, на котором вместо кулона висел точно такой же перстень, только дракон на нем был зеленый, а фон бледно-желтый. Он показал печатку принцу.

– Веселый дракон или дракон Шутник, а у моего друга – урашхи, который остался в плену, точно такой, только синий дракон на голубом фоне – дракон Мореход, у тебя Кровавый дракон, а у твоего брата дракон Воин. Еще есть Влюбленный дракон и Смерть.

– Дракон Смерть?

– Нет, просто Смерть. Видящая предсказывала, что драконов позвал в путь Посланник, – туманно выразился ашга, с недоверием глядя на рэквау.

Артуари, наверное, минуту молчал, с задумчивостью и тихим ужасом глядя на нового спутника в дальнейших приключениях. Не зря дорога Ведущей привела его к купцу Солей-абу-шуна, ох, не зря.

– А у тебя он откуда? – спросил он у ашга, чтобы хоть как-то заполнить возникшую паузу.

Эллодаин выглядел не менее озадаченным, чем Артуари, но все-таки ответил.

– Он с давних времен передавался в нашей семье от шамана к шаману. Мне он достался от прабабушки. А урашхи многие сотни лет хранили перстень в сундуке вождя клана, и каждый ребенок, достигший совершеннолетия, должен был примерить его. Им было предсказано, что перстень сам выберет хозяина. И вот двадцать дней назад он подошел Безымянному. Что будем теперь делать?

– Я ничего не знаю, кроме того, что в путь нас отправится шестеро. Наша богиня сказала, что когда придет время, мы все узнаем. И еще она советовала посетить ярмарку рабов в Атуруме.

– Правильно. Именно там мы и должны были встретиться. Наша видящая тоже так предсказала. В любом случае, придется туда идти за Безымянным. – Ашга потер уши. – У Многоликого шесть ликов, у каждого лика свой главный жрец. – Забормотал он себе под нос. – И еще первожрец, тот кто правит Ашуштаваром… Как думаешь, драконы означают, что мы избраны жрецами? Значит, нам остается найти еще двоих и вернуть богов Этаону? Круть! Мы герои! Впрочем, я всегда знал, что мне уготовлена великая судьба. – Элл расплылся в широкой улыбке. – Держись рядом, зубастик и тебе перепадет немного от моей славы!

– Как скажешь, крылатый, а пока пойдем, разыщем Тень и все ему расскажем.

Тень они нашли на крепостной стене, успев узнать по дороге от перепуганной Торики, последние новости. Сотеки, в окружении барона Денска, баронессы Шаранны, Зика и Кота, сосредоточенно рассматривал в увеличительную трубу лагерь противника, хорошо видный в предрассветной дымке.

– Чуть больше двух тысяч ярдов.[20]20
  Рэквау использовали другую меру длины, как и этаонцы, но для удобства мы прибегнем к знакомому Арине понятию. Все остальные системы измерения тоже адаптированы к земным. Все-таки единственная женщина, стоит ли утруждать ее формулами переводов?


[Закрыть] – Пробормотал Сотеки.

– Кочевники. Они уже лет двадцать не появлялись в этих местах. Слишком далеко от их степей, – произнесла баронесса, зябко кутаясь в шаль.

– Я насчитал двести восемьдесят семь воинов, не считая рабов и женщин, – сообщил Зик, поправляя на поясе короткий меч.

– Замок не готов к длительной осаде, милорд, ты это знаешь лучше меня, – в голосе барона Денска сквозила грусть. – Вам лучше покинуть его стены, пока еще можно спастись. Я уже отправил трех гонцов к соседям с дурными вестями. Надеюсь, что хоть один из них прорвется мимо дозорных кочевников.

– Мы не бросим тебя, друг мой, в такое тяжелое время, – похлопал барона по плечу Артуари и подмигнул Шаранне, она в ответ улыбнулась. – Тень, позволь мне посмотреть? Что ты обо всем этом думаешь? Может быть, есть смысл отправить в соседнее баронство детей и женщин?

– Слишком опасно. Большая вероятность наткнуться на засаду, – ответила Шаранна. – Степняки всегда отправляют вперед небольшие отряды загонщиков, которые путешествуют налегке. Они не грабят, не охотятся на зверье, только на людей. Перекрывают все дороги, убивая гонцов и не давая возможности осажденным пополнить запасы продовольствия. Обычная тактика степняков. Причем, должна заметить, что их следопыты лучшие в этой части суши.

Артуари навел трубу на лагерь. Возле костров прямо на земле спали бородатые мужчины, только караульные бродили от костра к костру, перекидываясь короткими фразами. Чуть в стороне паслись стреноженные пятнистые коротконогие лошади. В центре лагеря стояла большая конусовидная палатка, у входа в которую застыли два воина с кривыми мечами. По периметру лагерь окружали телеги и кибитки. Возле колеса одной из них Артуари заметил знакомое лицо.

– Эй, Кейко! Подойди сюда!

Подкидыш, который крутился рядом, тотчас подбежал к хозяину.

– Посмотри, возле четвертой слева телеги кого ты видишь?

Кейко навел трубу на указанный милордом объект. Он уже смотрел в увеличительную трубу, когда ему ее показывал и объяснял принцип действия Сотеки, поэтому знал чего ожидать, но все равно вздрогнул, увидев рядом заросшее неравномерной щетиной, грязное избитое лицо.

– Это тот парень, что был в доме травницы в Дубеньчиках, – уверенно опознал он пленного. – Ой, милорд, на нем такие же наручники, как были надеты на Элле!

Артуари отобрал у него трубу и начал лихорадочно шарить взглядом по остальным телегам. Возле некоторых из них тоже сидели люди, кто-то скованный, кто-то нет, но больше знакомых лиц не было. Кейко первым догадался, кого высматривает мужчина.

– Ее там нет, милорд. Она или не попала в плен, или…

– Кто там? – заинтересовано повернул голову Сотеки.

– Он представился, как Сэмуэль. Тоже путешественник, но я не знал, что он маг. Он был с той некрой, что я тебе рассказывал, – как можно безразличнее ответил Артуари, возвращая трубу брату. – Какие у нас планы?

– Кейко, Эллодаин Великолепный и все женщины с детьми укроются в подземелье.

Ашга тотчас возмутился.

– Я взрослый воин и шаман! Мое место на стенах!

– А кто будет охранять женщин? Кейко? Он один не справится! Если нам понадобится подмога, я пришлю за тобой. Паролем будет твое полное имя. И не спорь со мной! – прикрикнул Сотеки, видя, что ашга собирается пререкаться. – Друг мой, ты позволишь мне командовать обороной твоего замка? – обратился он к Денску.

– Сочту за честь.

– Тогда всем выполнять мои приказы! Кот, собери всех мужчин, способных держать в руках оружие. Зик, построй гарнизон замка через десять минут. Яресса, тебя попрошу организовать женщин с детьми и отвести в подземелье донжона. Те из них кто захочет остаться воевать переходят в подчинение командира желтых. Кейко, проследи, чтобы женщины взяли с собой в подземелье все необходимое. Эллодаин, ты назначаешься главным. Не подведи нас. Мы тебе доверяем самое ценное, учти.

Гордый оказанным доверием, ашга стукнул себя кулаком по плечу, подражая воинам гарнизона, и подпрыгивая побежал вслед за Кейко и Шаранной.

– Так, слабых мы убрали. Теперь обсудим наши действия, – с зубастой улыбкой обратился Сотеки к оставшимся с ним на стене Матео Денску и Артуари.

** Рэквау использовали другую меру длины, как и этаонцы, но для удобства мы прибегнем к знакомому Арине понятию. Все остальные системы измерения тоже адаптированы к земным. Все-таки единственная женщина, стоит ли утруждать ее формулами переводов?