Дом на перекрёстке Времён. Мастер (СИ)

Текст добавлен: 2 октября 2026, 09:30

Текст книги "Дом на перекрёстке Времён. Мастер (СИ)"

Автор книги: Ирина Ульяненко

Жанр:

Бытовое фэнтези

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 27. Ещё один свидетель

Я долго смотрела на два конверта, оставленные возле дивана.

На одном было имя Жанны. На другом – Адели.

Раньше этого казалось достаточно.

Сергей подошёл с Николиными перчатками.

– Куда положить?

– Пока сюда.

Он посмотрел на письма.

– Поедешь сама?

Я кивнула.

– Хочу увидеть Жанну. И убедиться, что письма попадут к ней.

Сергей некоторое время молчал.

Потом сказал:

– Я поеду с тобой.

Я подняла голову.

– Ты?

– Я.

Он усмехнулся, заметив моё лицо.

– Катя, я столько лет открываю дверь людям, которые приходят оттуда. Хотелось бы хоть раз самому посмотреть, как там.

Мне сразу захотелось возразить.

Потом я поняла, что не могу найти причину, которая не относилась бы и ко всем моим поездкам.

– Нам понадобится кто-то здесь.

– Леон согласился бы.

– Нужно спросить.

– Конечно.

Сергей положил перчатки на стол.

– И если мы попадём в разные места?

– Такое возможно.

Он кивнул.

Мы не стали делать вид, что этот вопрос решается тем, насколько крепко держаться за руки.

Леон приехал в субботу.

Адель осталась с ним.

Пока мы устраивались на диване, она проверила, лежат ли письма в моей сумке, и попросила передать матери, что блузку все хвалят.

– Все? – спросил Сергей.

– Лида и её начальница.

– Уже достаточно.

Адель улыбнулась.

Леон придвинул кресло и посмотрел на нас.

На какое-то мгновение я увидела в нём того мальчика, который когда-то забирался ко мне на колени с бумажными звёздами.

Теперь он ждал, пока мы закроем глаза.

– Я буду здесь, – сказал он.

Сергей взял меня за руку.

Я проснулась одна.

Первое, что сделала, – посмотрела на другой конец дивана.

Пусто.

Я села и прислушалась.

В доме разговаривали. Слышался женский смех, затем быстрые шаги по коридору. За окном шелестела листва.

Я позвала:

– Сергей?

Никто не ответил.

Дверь открылась, и вошёл Николя.

Моложе того, который недавно привёз письмо овдовевшего Анри.

Он улыбнулся.

– Екатерина. Доброе утро.

Я поднялась.

– Вы не видели Сергея?

– Вашего мужа?

– Да. Он отправился со мной.

Николя сразу оглянулся в коридор.

Мы проверили соседнюю комнату, столовую, вышли к лестнице.

Сергея не было.

Николя предложил поискать в саду.

Я уже хотела согласиться, но остановилась.

Сергей мог находиться совсем не здесь. А в нашем времени возле него сидел Леон, который знал, что делать.

– Подождём немного, – сказала я.

Николя посмотрел на меня.

– Вы уверены?

– Нет. Но бегать по городу сейчас бесполезно.

Я вернулась в гостиную и села так, чтобы видеть дверь.

Был май 1897 года.

Я спросила о Жанне.

Николя ответил сразу:

– Вчера видел её у Анри. Она помогает собирать вещи дочери.

– Адель уезжает учиться?

– Через несколько дней. Спорят из-за сундука. Анри считает, что нужен побольше, Жанна – что дочь не сможет его поднять.

Я выдохнула.

Это ещё не объясняло, куда мы попали и как проходила дорога. Но здесь знали живую Жанну и девушку, которая собиралась уехать.

Я достала письма.

– Передадите им?

Николя взял конверты.

Потом я показала мешочек с вышитыми инициалами, который Адель попросила взять с собой.

Николя узнал его.

– Жанна жаловалась, что выбрала слишком толстую ткань для верхнего края.

Впервые за всё утро я немного расслабилась.

– Адель говорит, что вещь очень удобная. Подшила только возле завязки: там разошёлся шов. Хотела, чтобы мама посмотрела, хорошо ли теперь держится.

– Жанна будет довольна.

Он убрал письма и мешочек в ящик письменного стола.

– Зайдёте к ним сами?

Я посмотрела на пустой диван.

– Сегодня не уйду далеко.

Мы вышли только в сад.

Я надеялась, что на воздухе будет легче перестать прислушиваться к каждому звуку.

Николя рассказывал об Адели, о портнихе, к которой она собиралась. Анри уже съездил познакомиться, вернулся с целым списком вопросов и теперь делал вид, будто поездка дочери была его собственной затеей.

Я слушала, но всё время думала о Сергее.

Впервые за много лет мне пришлось ждать его там, где я ничем не могла ему помочь.

Из дома вышла Элеонора.

– Николя сказал, вы приехали с мужем.

Я объяснила, что случилось.

Она внимательно выслушала.

– Возле него остался человек, который умеет позвать?

– Леон.

Она вопросительно посмотрела на меня.

– Он надёжный?

– Да.

Элеонора кивнула.

Мы сели у стены, прогретой солнцем.

Я смотрела на открытое окно гостиной.

И наконец услышала:

– Катя.

Леон.

Я поднялась так быстро, что Элеонора тоже встала.

Голос прозвучал снова:

– Сергей вернулся. Всё хорошо. Возвращайся.

Я прижала ладонь к груди.

– Он дома.

Николя улыбнулся.

Элеонора успела коснуться моего плеча.

Потом сад исчез.

Сергей сидел в кресле напротив дивана.

В руках держал чашку.

Увидев, что я открыла глаза, поставил её на пол и подошёл ко мне.

Я обняла его, не вставая.

– Где ты был?

– Сейчас расскажу.

– Всё хорошо?

– Всё хорошо.

Он придержал меня за плечи и посмотрел в лицо.

– А ты?

– Я передала письма.

Сергей рассмеялся.

– Конечно. Было бы странно, если бы ты не успела сделать хоть одно дело.

Я только теперь заметила, как он бледен.

Леон отодвинул кресло.

– Давайте на кухню.

Сергей попал в 1998 год.

Очнулся в гостиной на незнакомом тканевом диване. На полу лежали стопки книг. Окно было закрыто, в комнате пахло пылью и крепким кофе.

Он сразу позвал меня.

Вместо меня пришёл незнакомый мужчина.

Остановился в дверях.

– Как вы сюда вошли?

Сергей сел.

– Боюсь, это будет трудно объяснить.

Мужчина посмотрел на диван. Потом на него.

– Вас как зовут?

– Сергей.

Тот молчал так долго, что Сергей успел подумать, не собирается ли хозяин звать полицию.

Затем мужчина спросил:

– А вашу жену – Екатерина?

Я поставила чашку на стол.

– Отец Мартина.

Сергей кивнул.

– Я понял не сразу. Он спросил, знаком ли я с женщиной по имени Марта.

Я вспомнила её старый блокнот. Записанный с моих слов адрес. Рассказ, с которым она когда-то пришла в этот дом.

– Она уже была у него?

– Несколько недель назад.

Сергей потёр ладонью лицо.

– Он всё записал. Достал листы, прочёл наши имена. Потом попросил назвать год.

– Что ты ответил?

– Правду.

– Он поверил?

Сергей немного подумал.

– По крайней мере, не стал выгонять.

Хозяин предложил ему кофе.

Руки у него заметно дрожали, когда он переставлял книги, освобождая стул.

– Я думал, женщина ошибается, – признался он. – Не обязательно врёт. Просто ошибается.

– Я бы тоже так подумал, – ответил Сергей.

Мужчина сел напротив.

Он уже начал собирать сведения о доме. Нашёл старые планы, пытался разобраться, почему часть помещений не совпадает с тем, что можно было увидеть из коридора.

Сергей не стал рассказывать ему, где именно нужно ломать стены.

Но подтвердил, что Марта действительно побывала у нас.

Рассказал про её возвращение, про взрослого сына, который привёз её к калитке через пятьдесят лет.

Отец Мартина слушал очень внимательно.

Потом спросил:

– Она прожила всё это время?

– Да.

– Обычной жизнью?

– Насколько я знаю.

Мужчина откинулся на спинку стула.

– Хорошо.

И Сергей сказал, что именно это слово запомнилось ему сильнее всего.

– Он много спрашивал о будущем? – поинтересовалась Адель.

Сергей покачал головой.

– Немного о доме. Кто здесь будет жить. Не собираемся ли мы всё снести.

– А о себе? – спросила я.

– Начал спрашивать.

Сергей посмотрел на чашку.

– Потом остановился.

Отец Мартина встал, подошёл к окну. Некоторое время смотрел на сад.

Вернувшись, сказал:

– Лучше расскажите, что нужно знать людям, которые столкнутся с этим после меня.

Сергей попросил бумагу.

Записал то, что мы успели проверить. Что спящего стоит кому-нибудь ждать. Что зов знакомого человека иногда помогает вернуться. Что гостю из другого времени может быть страшно и сначала ему нужно дать возможность объясниться.

– Я отдельно написал, чего мы не знаем, – сказал он. – Очень много получилось.

Леон усмехнулся.

– Это у нас самая большая часть.

Отец Мартина спросил, собирается ли Сергей остаться.

– Меня ждут дома.

– Здесь?

Сергей оглядел комнату.

– Здесь. Только позже.

И в этот момент услышал Леона.

Он рассказал хозяину, что его зовут.

Тот быстро поднялся.

– Мне что-нибудь сделать?

– Кажется, нет.

Мужчина стоял перед ним с листами в руках.

Сергей успел попросить:

– Сохраните бумаги вместе. Так будет легче тому, кто найдёт их после вас.

Потом проснулся.

Вечером мы остались вдвоём.

Адель ушла писать матери ещё одно короткое письмо. Леон уехал к семье.

Сергей стоял в библиотеке возле шкафа с нашими тетрадями.

– Теперь понимаю, почему ты не всегда можешь сразу рассказать, – сказал он.

– Что именно?

– Возвращаешься, а тот человек ещё будто перед тобой. Помнишь, как он чашку держал. Как искал карандаш. А здесь прошло совсем немного времени.

Я подошла и взяла его за руку.

– Испугался?

– Когда не увидел тебя рядом – да.

Мы постояли молча.

Потом Сергей посмотрел на полку с бумагами отца Мартина.

– Он очень хотел, чтобы те, кто будет жить здесь, не остались совсем без помощи.

Я достала его папку.

Ту самую, которую когда-то передал нам Мартин.

Сергей сел рядом и открыл её. Перебирал копии медленно, узнавая почерк человека, с которым ещё утром никогда не встречался.

Нужного листа мы пока не нашли.

Но между страницами лежала старая записка отца Мартина – короткая, почти затерявшаяся среди выписок:

«Продолжить поиски. Рассказ женщины подтверждён ещё одним свидетелем».

Сергей долго смотрел на неё.

Потом осторожно положил обратно.

– Надо будет рассказать Мартину, – сказал он. – Я видел его отца.

Мартин приехал на следующий день.

Сергей не стал рассказывать всё по телефону. Сказал только, что побывал в 1998 году и встретил его отца.

Мартин долго молчал в трубку.

Потом спросил:

– Он был дома?

– Да.

– Я приеду.

Теперь он сидел перед нами, не сняв шарфа, и смотрел на Сергея.

– Как он выглядел?

Сергей начал рассказывать. Про книги на полу, про кофе, про то, как хозяин освобождал стул и всё время перекладывал одну и ту же папку.

На этой подробности Мартин улыбнулся.

– Он никогда не мог положить бумагу просто на стол. Ему обязательно нужно было сначала решить, к чему она относится.

Сергей кивнул.

– А потом не сразу находил то, что только что отложил.

Улыбка Мартина дрогнула.

Он наконец снял шарф.

Мы показали ему найденную записку.

Мартин прочёл её несколько раз.

«Рассказ женщины подтверждён ещё одним свидетелем».

– Значит, это были вы.

– Похоже на то, – ответил Сергей.

Мартин провёл пальцем по краю копии.

– Он пытался мне рассказать. Я помню, как говорил про человека, который знает Марту. Я решил, что они знакомы и просто повторяют одну историю.

Он положил лист.

– Я тогда думал, что его обманывают.

– Вы не могли знать, – сказала я.

– Не мог.

Он произнёс это без облегчения, но и спорить не стал.

Сергей рассказал, что отец Мартина спрашивал о доме. О людях, которые будут жить здесь после него. Что попросил записать сведения, способные помочь следующему хозяину.

Мартин слушал, опустив голову.

Потом спросил:

– А обо мне?

– Он говорил о вас. Но почти не спрашивал о будущем вашей семьи.

– Почему?

– Начал и остановился. Я не стал настаивать.

Мартин кивнул, словно узнавал и это.

Он привёз небольшую папку.

Мы не просили искать новые бумаги, но после звонка Сергея он сам перебрал то, что осталось у него дома.

– Здесь были личные письма, – объяснил он. – Я не отдал их вместе с остальными материалами. Этот лист лежал среди них. Без даты.

Он достал сложенную вчетверо бумагу.

Сергей наклонился ближе.

Потом взял лист обеими руками.

– Это я писал.

Я узнала почерк сразу.

Только бумага выглядела старой. На сгибах потемнела, в одном месте почти протёрлась.

Сергей начал читать и замолчал на середине.

– Я помню эту ручку. Она плохо писала. Он принёс другую, и я дописал ею последние строки.

Внизу листа действительно менялся цвет чернил.

Мартин смотрел на него.

На мгновение мне стало трудно различить, кто из них сильнее потрясён: человек, державший собственную записку полувековой давности, или сын, которому наконец предъявили доказательство слов давно умершего отца.

Мы долго разговаривали.

Потом Мартин поднялся и прошёл к маленькой комнате.

Я пошла следом.

Он остановился у двери, посмотрел на диван.

– Вы думаете, я мог бы его увидеть?

– Можно попробовать. Но выбрать год мы пока не умеем. И не всегда попадаем вместе.

– Сергей рассказал.

Мартин вошёл и коснулся подлокотника.

Когда-то он сам жил в этом доме. Ходил по этим коридорам, складывал вещи в шкафы, сидел за столом у окна. Потом продал его нам, оставив вместе с ключами тайну, о которой знал гораздо меньше, чем мы теперь.

– Я не хочу ничего у него выпытывать, – сказал он. – Просто поговорить.

Я подождала.

– Без спешки. Раньше у меня вечно было мало времени.

Он посмотрел на меня.

– Вы поедете со мной?

– Если решите попробовать.

Мартин кивнул.

– Хочу.

Мы отправились через несколько дней.

Он приехал рано, но не торопил нас. Выпил чай, поговорил с Адель, помог Сергею занести в дом тяжёлую коробку.

Потом вдруг сказал:

– Я всё пытаюсь заранее придумать первую фразу.

– И что получилось? – спросила я.

– Ничего, что можно сказать живому человеку.

Мы устроились на диване.

Сергей сел рядом с моей стороны, Адель – возле Мартина.

Перед тем как закрыть глаза, он ещё раз посмотрел на них.

– Если я не сразу отзовусь…

– Будем звать, – сказал Сергей.

Мартин выдохнул и положил руки на колени.

Он проснулся раньше меня.

Я услышала, как он тихо произнёс:

– Вот этот запах.

Открыла глаза.

Гостиная была заставлена книгами. Возле окна стоял стол, на котором под листами бумаги едва виднелась скатерть. Под моей ладонью вместо кожи оказалась грубоватая ткань чужого дивана.

Мартин сидел рядом и смотрел на маленькую пепельницу.

В ней лежали канцелярские скрепки.

– Он бросил курить, но её не убрал, – сказал он.

Я поднялась.

В коридоре послышались шаги.

Мартин встал так резко, что задел коленом столик.

В дверях появился мужчина.

Я сразу узнала его по фотографиям Мартина: тот же взгляд, та же привычка чуть наклонять голову, когда нужно что-то рассмотреть.

Но перед нами он был живым.

И младше собственного сына.

Он посмотрел на Мартина, потом на меня.

– Вы от Сергея?

Я кивнула.

– Я его жена. Екатерина.

Хозяин медленно выдохнул.

– Значит, всё-таки…

Он не договорил.

Мартин сделал шаг вперёд.

– Папа.

Мужчина посмотрел на него.

На седые волосы. На лицо. На руки, которые тот не знал куда деть.

– Мартин?

Тот кивнул.

Отец подошёл ближе, но остановился, словно боялся ошибиться.

Мартин сам взял его за плечи.

– Это я.

Я отошла к окну.

За моей спиной скрипнула половица. Потом стало совсем тихо.

Они долго сидели друг напротив друга.

Отец всё рассматривал сына. Мартин то улыбался, то опускал глаза, не выдерживая его взгляда.

– Ты стал похож на деда, – сказал наконец хозяин.

Мартин засмеялся.

– Мне уже говорили.

Отец тоже улыбнулся.

Потом встал.

– Кофе будешь?

– Буду.

– Екатерина?

– Спасибо, да.

Он ушёл на кухню.

Мартин проводил его взглядом и прошептал:

– Даже ходит так же.

Я ничего не ответила.

Из кухни донёсся звон чашек.

Через минуту отец вернулся и сразу начал извиняться за беспорядок. Отодвинул папки, собрал рассыпавшиеся скрепки, поискал место для сахарницы.

Мартин взял её из его рук и поставил на подоконник.

Движение было таким привычным, что оба на секунду замерли.

Разговор о доме начал сам Мартин.

– Я его продал.

Отец кивнул.

– Сергей сказал, что они здесь живут.

– Я не смог оставить его себе.

Он говорил медленно, словно признавался в чём-то, что много лет пытался сформулировать.

– Сначала думал, буду приезжать. Потом понял, что всё стоит закрытое. Я откладывал ремонт. Злился, когда нужно было снова ехать и что-то проверять.

Отец слушал.

– Ты не обязан был жить здесь, – сказал он.

– Но это был твой дом.

– Сейчас мой.

Он взял чашку.

– А у тебя есть дом?

– Есть.

– Тебе там хорошо?

Мартин кивнул.

Отец посмотрел на меня.

– Здесь теперь тоже, кажется, не пустует.

– Не пустует, – сказала я.

Мартин опустил голову.

Отец не стал добавлять ничего про долг, память или семейные вещи.

Спросил, удобно ли сыну сидеть на старом стуле.

Я вышла в сад, чтобы дать им поговорить вдвоём.

Из приоткрытого окна доносились голоса. Иногда смех. Один раз они заговорили одновременно, и Мартин, уже совсем по-молодому, воскликнул:

– Да подожди ты!

Я прошлась по дорожке.

Сирени у калитки ещё не было. На её месте лежали доски, прикрытые куском плёнки.

Я вспомнила, как мы с Сергеем сажали кусты в 2026 году, как спустя двадцать два года он срезал ветку для меня, молодой.

В этом саду прошлое всё время оказывалось чьими-то ещё не наступившими буднями.

Из окна позвали:

– Екатерина, кофе остынет.

Я вернулась.

Мартин сидел спокойнее.

Отец рассказывал ему о поисках в архиве. Показывал план дома, где карандашом были обведены участки стен.

Мартин слушал внимательно.

Не перебивал, не смотрел на часы.

Потом спросил:

– Ты сам хотел бы попробовать?

Отец пожал плечами.

– До недавнего времени не был уверен, что есть что пробовать. А теперь…

Он посмотрел на план.

– Теперь хочется. Только я даже не знаю, с чего начать. И страшно.

Мартин кивнул.

– Мне тоже было страшно.

– Ты ведь не один приехал.

– Да.

Отец некоторое время молчал.

Затем аккуратно сложил план.

– Значит, не буду торопиться.

Когда Сергей позвал меня, Мартин сразу понял по моему лицу.

– Пора?

Я кивнула.

Он встал.

Отец поднялся следом.

Мартин обнял его уже без прежней осторожности.

Потом отступил и вдруг сказал:

– Ты позвони мне.

Хозяин растерялся.

– Куда?

– Тому мне. Который сейчас живёт недалеко и вечно занят.

Отец тихо усмехнулся.

– Про дом опять не захочет слушать.

– Может быть. Тогда спроси, как дела.

– А если опять некогда?

Мартин посмотрел на него.

– Всё равно позвони.

Отец кивнул.

Я услышала Сергея ещё раз.

Успела поблагодарить хозяина за кофе.

Последнее, что увидела, – как он держит сына за рукав, будто хочет сказать ещё что-то.

Мартин проснулся со слезами на лице.

Адель протянула ему платок.

Он взял, поблагодарил и долго сидел молча.

Сергей не задавал вопросов.

Потом Мартин посмотрел на меня.

– Я думал, когда увижу его, начну просить прощения.

– А начали?

Он покачал головой.

– Мы спорили, где раньше стоял книжный шкаф.

Я улыбнулась.

– Кто оказался прав?

– Он. К сожалению.

Мартин засмеялся и вытер лицо.

Перед уходом он попросил оставить у нас найденный лист Сергея.

– Здесь ему место.

Мы положили его в папку вместе с отцовскими записями.

Мартин долго застёгивал пальто. Потом посмотрел на лестницу, на окно, на чашки, оставшиеся после завтрака.

– Вы будете дома в воскресенье?

– Будем, – ответил Сергей.

– Я мог бы приехать. Просто пообедать с вами.

– Приезжайте.

У калитки Мартин остановился, обернулся к дому и помахал нам.

Я стояла рядом с Сергеем.

В окне над нами появилась Адель, тоже подняла руку.

Мартин улыбнулся и пошёл к машине.

Глава 28. Первый рабочий день

В воскресенье Мартин приехал с пирогом.

Поставил коробку на кухонный стол и сразу предупредил:

– Сам не пёк.

– Мы и не собирались допрашивать, – сказал Сергей, заглядывая под крышку.

За ним приехали Леон с Асей и дочерью. Девочка принесла рисунок, на котором наш дом занимал почти весь лист, а рядом стояли люди с длинными руками.

– Почему руки такие? – спросила я.

– Чтобы все поместились.

Я прикрепила рисунок к холодильнику.

Адель спустилась последней.

На ней была блузка, которую они переделывали с матерью. В руках она держала небольшой конверт.

– У меня новость, – сказала она.

Сергей закрыл коробку с пирогом.

– Хорошая?

Адель кивнула, но говорить сразу не смогла.

В конверте лежал её временный документ.

Имя. Фотография. Несколько строчек, которые ещё предстояло уточнять, подтверждать, переносить в другие бумаги.

До окончательного решения оставалось немало встреч и вопросов. Люди, занимавшиеся её делом, по-разному относились к рассказу о 1902 годе. Одни выслушивали до конца, другие возвращались к вопросу, где она жила до появления у нас.

Мы предоставляли всё, что могли. Адель снова и снова рассказывала свою историю.

Иногда выходила после очередной беседы раздражённой.

Иногда молчала до самого дома.

Теперь она положила документ на стол.

– В пятницу получила.

Я взяла его, посмотрела на фотографию.

Адель вышла на ней очень серьёзной.

– Совсем на себя не похожа, – сказала она.

– Похожа, – возразил Сергей. – Когда думаешь, что я неправильно режу ткань.

Адель рассмеялась.

Ася обняла её.

Мартин отодвинул коробку с пирогом подальше, чтобы на документ не попали крошки.

Леон спросил:

– Можно посмотреть?

Она протянула ему карточку.

Я заметила, как внимательно Адель следит за каждым движением его рук.

– Это ещё не всё, – сказала она, когда мы сели за стол.

Я повернулась к ней.

– Мне предложили работу.

На кухне стало тихо.

Адель сразу добавила:

– Пока немного. Два утра в неделю. При магазине, где работает Лида. Они хотят принимать вещи на переделку и мелкий ремонт.

– И ты согласилась? – спросила Ася.

– Согласилась попробовать.

Она опустила глаза, поправляя край салфетки.

– У меня не всё получается. Особенно с некоторыми тканями и застёжками. Но хозяйка видела мои работы. Сказала, что сначала будет давать то, с чем я справлюсь.

– Когда начинаешь? – спросил Леон.

– Завтра.

Я посмотрела на неё.

– Ты всё это держала в секрете?

– Хотела сначала понять, что точно получилось.

Сергей поднялся за ножом.

– Тогда пирог режем сейчас.

– До обеда? – удивилась я.

– До обеда.

Мартин придвинул коробку.

– Я удачно заехал в пекарню.

За столом говорили все сразу.

Леон рассказывал о занятиях в мастерской. Ася – о том, как дочь решила сама собрать сумку для прогулки и положила туда три книги, ложку и один носок.

– Второй был мокрый, – пояснила девочка.

Мартин смеялся вместе с нами.

Он сидел на том месте, откуда был виден коридор, но почти не смотрел туда. Спрашивал Адель о работе, помогал передавать блюда, спорил с Сергеем, какой дорогой теперь удобнее ездить в город.

Я поймала себя на том, что давно не видела его таким разговорчивым.

После обеда он сам предложил убрать со стола.

Мы с Асей остались в столовой, складывая салфетки.

Она посмотрела в коридор, где Леон помогал дочери надеть кофту.

– Катя, мы поговорили о доме.

Я остановилась.

Этот разговор мы начали ещё после возвращения Тима. Потом случилось столько всего, что я перестала ждать ответа.

Ася продолжила:

– Мы пока не хотим переезжать сюда.

Я кивнула.

Она внимательно посмотрела на меня.

– Тебя это огорчает?

Я подумала, прежде чем ответить.

– Немного. Я успела представить, как это могло бы быть. Но это были мои представления.

Ася положила салфетку на стол.

– Нам здесь хорошо. Просто мы хотим сохранить и своё место. Где можно закрыть дверь и знать, что сегодня никто не придёт из другого времени.

Я невольно улыбнулась.

– Понимаю.

– Помогать мы будем. Как договорились. И оставаться, когда вам нужно уехать.

Я взяла её за руку.

– Спасибо, что сказала прямо.

Леон присоединился к нам чуть позже.

Он, оказывается, слышал конец разговора.

– Я не хочу, чтобы ты думала, будто мы ждём, когда дом станет нашим, – сказал он.

– Я так не думаю.

– И не хочу обещать сейчас то, что мы потом не сможем сделать.

Я посмотрела на него.

На взрослого человека, который когда-то вырезал за этим столом кривые бумажные звёзды.

– Хорошо, Леон.

Он выдохнул.

Из кухни выглянул Сергей.

– Если вы там уже всё решили, идите помогать. У меня почему-то посуды на двадцать человек.

– Потому что ты для каждой добавки доставал новую тарелку, – сказала я.

– Значит, нужно было приходить со своими.

Мы пошли на кухню.

Адель задержалась возле меня, когда гости начали собираться.

– Катя, я тоже хотела поговорить о комнате.

У меня внутри что-то сжалось.

– Ты собираешься уехать?

Она удивилась.

– Нет. Я хотела спросить, сколько теперь должна платить.

– Адель…

– Я знаю, ты скажешь, что ничего.

Я закрыла рот.

Она чуть улыбнулась.

– Но я буду работать. Пока мало, но всё равно. Мне хочется участвовать.

Я посмотрела на её руки. Она теребила край рукава, который совсем недавно помогала переделывать мать.

– Давай сначала ты начнёшь, – сказала я. – Поймёшь, сколько у тебя будет работы и расходов. Потом сядем и договоримся.

Адель кивнула.

– Только по-настоящему?

– По-настоящему.

Она помолчала.

– Мне здесь хорошо. Я пока хочу остаться.

Я обняла её.

На этот раз мне самой понадобилось немного времени, чтобы отпустить.

Мартин задержался у двери.

Спросил Сергея, не нужна ли помощь с садом, когда потеплеет.

– Нужна всегда, – ответил тот.

– Тогда позовите. Я помню, что здесь где росло.

Он посмотрел на меня.

– И если вам понадобится куда-нибудь уехать, я тоже могу побыть в доме. После всего, что вы рассказали, хотя бы не стану спрашивать гостя, зачем он пришёл через запертую дверь.

– Иногда спрашивать полезно, – сказала я.

– Хорошо. Спрошу вежливо.

Он надел пальто.

В этот раз мы не провожали его до калитки. Он сам закрыл за собой дверь, а мы ещё некоторое время слышали, как он о чём-то переговаривается с Леоном возле машины.

Вечером Адель готовилась к первому рабочему дню.

Проверила сумку. Положила туда ножницы в чехле, сантиметр, тетрадь, документ. Достала всё обратно, потому что решила иначе уложить вещи.

Я заглянула к ней перед сном.

– Помощь нужна?

– Нет.

Она посмотрела на стол.

– Наверное, нет.

На подоконнике лежали письма матери и младшей Адели.

Рядом стояла старая шкатулка.

Адель открыла её и некоторое время перебирала мелочи. Потом взяла напёрсток, который подарила Элеонора, и положила в отдельный кармашек сумки.

– Я весь день думаю, что завтра опоздаю, – призналась она.

– Во сколько нужно быть?

– В девять.

– Ты уже трижды спросила у меня, сколько туда идти. Успеешь.

Она кивнула, но всё равно проверила будильник.

Я собралась уходить.

– Катя.

– Что?

Адель сидела на краю кровати, держа сумку на коленях.

– А если мне скажут, что я не подхожу?

Я присела рядом.

– Тогда будет неприятно. И придётся решать, что делать дальше.

Она посмотрела на меня.

– Я ждала, что ты скажешь: такого не случится.

– Я не знаю, что случится. Но Еве понравилась юбка. Леон носит фартук, который ты переделала. Лида сама захотела работать с тобой.

Адель медленно провела пальцем по застёжке сумки.

– Да.

– Этого хватило, чтобы тебя пригласили. Остальное узнаешь завтра.

Она поставила сумку возле стула.

– Хорошо. Тогда попробую поспать.

На кухне Сергей накрывал тесто полотенцем.

– Что печёшь?

– Булочки. Утром поставлю в духовку.

Я посмотрела на него.

Он пожал плечами.

– В первый рабочий день надо нормально позавтракать.

Я села за стол.

Дом постепенно затихал. Наверху закрылась дверь Адели. Где-то щёлкнула батарея.

Мы ещё долго разговаривали о простых вещах: что купить, кому позвонить, какие работы в саду отложить до весны.

Потом Сергей спросил:

– Ты расстроилась из-за Леона и Аси?

– Немного.

Он кивнул.

– Я тоже успел представить, как они здесь живут.

– Теперь будем представлять что-нибудь другое.

Сергей посмотрел на потолок, откуда донёсся звук передвигаемого стула.

– Здесь и без того уже многое происходит.

Утром Адель спустилась слишком рано.

Села за стол, съела половину булочки и призналась, что больше не может.

Сергей завернул ей вторую с собой.

Потом она пошла за пальто, вернулась за сумкой, проверила ключ.

В дверях остановилась.

– Я после обеда приду.

– Будем ждать, – сказала я.

Она улыбнулась.

Когда дверь закрылась, я подошла к окну.

Адель дошла до калитки, поправила сумку на плече и вышла на улицу. На углу её уже ждала Лида. Девушки помахали друг другу и пошли рядом.

Я вернулась на кухню.

На столе осталась недоеденная булочка.

Сергей поставил передо мной чашку.

– Ну что?

– Пошла.

Он кивнул и сел напротив.

Сегодня мы ждали человека, который вернётся с работы.

Адель вернулась в половине третьего.

Я услышала, как в замке повернулся ключ, и заставила себя остаться на кухне. Не бежать навстречу, не спрашивать с порога, не рассматривать её лицо так, будто по нему можно прочесть весь прошедший день.

Она сама пришла ко мне. Поставила сумку на стул, сняла шарф и сказала:

– Я испортила наволочку.

Я выключила воду.

– Сильно?

– Пришила застёжку так, что её можно было открыть только изнутри.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

– Для очень самостоятельной подушки, – произнёс Сергей из-за стола.

Адель прыснула. Потом села и засмеялась уже по-настоящему, закрыв лицо ладонями.

– Я проверила! Дважды! И всё равно…

– Исправила? – спросила я.

– Да. Лида сказала, что в первый день сама продала женщине восемь метров ткани вместо трёх. От волнения неправильно посмотрела в запись.

– Женщина вернулась?

– Конечно. Сказала, что собиралась сшить юбку, а не обить комнату.

Я поставила перед Аделью тарелку супа. Она сразу взяла ложку, и только тут я заметила, как сильно она проголодалась.

Рассказывала она сначала обрывками. О высокой стойке, за которой ничего не видно, когда сидишь. О ножницах, которые все берут и никто не возвращает на место. О покупательнице, принёсшей брюки и попросившей укоротить их «немного, но чтобы не стали короче».

Потом достала зелёную тетрадь.

На новой странице был нарисован небольшой прямоугольник. От него шли стрелочки с подписями.

– Это машина?

– Касса.

Сергей наклонился поближе.

– Серьёзное сооружение.

– Я пока к ней не подхожу. Только смотрю, как Лида работает. Там можно отменить покупку, но я боюсь вместо этого отменить весь магазин.

Она снова засмеялась, однако, когда мы остались вдвоём, спросила тише:

– Ты думаешь, я привыкну?

– К работе?

– К тому, что чего-то не умею. И другие это видят.

Я присела напротив.