Текст книги "Дом на перекрёстке Времён. Мастер (СИ)"

Автор книги: Ирина Ульяненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Он долго молчал.

Потом спросил:

– Она ещё у вас?

– Уже уехала. Но недалеко живёт.

– Катя, я помню эту женщину.

Я выпрямилась.

– Вы встречались?

– Кажется, один раз. Не уверен. Но отец о ней говорил. Называл её свидетельницей. Я думал, это что-то связанное с прежними жильцами.

В трубке послышался шорох.

– Он тогда и начал ездить в архив. До этого тоже интересовался домом, но после того разговора прямо увлёкся.

Я посмотрела на лежавшие передо мной тетради.

– Вы сможете приехать?

– Завтра.

⁂

Они встретились у нас в саду.

Мартин принёс конверт с несколькими фотографиями отца. Марта – свой блокнот.

Её сын помог ей сесть и отошёл к Сергею, который возился возле яблони.

Марта долго рассматривала снимки.

– Вот таким я его помню, – сказала она, выбрав один. – Он мне тогда чай предлагал. А я всё смотрела на дверь.

Мартин улыбнулся.

– Какую?

Она показала в сторону дома.

– Боялась, что снова окажусь где-нибудь.

Я поставила чашки на стол.

Мартин достал из конверта ещё один лист.

Это была копия отцовской записи.

Наверху стояла дата. Ниже – несколько строк о женщине, утверждавшей, что она побывала в этом доме через пятьдесят лет.

Имя Марты было записано полностью.

Моё имя и имя Сергея стояли рядом, в скобках.

Я смотрела на них так долго, что Мартин повернул лист к себе, проверяя, не пропустил ли чего-нибудь.

– Раньше вы этого не видели?

Я покачала головой.

– Вы привезли тогда другие бумаги. Про Валье.

– Здесь отец большей частью записывал вопросы. Я не понял, к чему этот лист относится.

Внизу было приписано:

«В рассказе много бытовых подробностей. Женщина напугана. Ничего не просит».

Марта прочитала и тихо рассмеялась.

– Кроме объяснений.

⁂

Мартин сложил лист.

– Я иногда злился на него из-за этих папок. Он мог весь вечер просидеть над одной датой. Я приезжал, хотел поговорить, а он начинал рассказывать, что нашёл.

Марта слушала внимательно.

– Он любил вас, – сказала она.

Мартин поднял голову.

– Он о вас говорил. Показывал фотографию. Я запомнила, потому что сама всё время рассказывала про сына.

Мартин взял один из снимков.

Провёл пальцем по белой кайме.

Мы с Сергеем отошли к дому, оставив их разговаривать.

⁂

На кухне Сергей открыл окно.

Из сада доносились голоса. Марта что-то вспоминала, Мартин уточнял, потом они оба смеялись.

Я оперлась ладонями о подоконник.

– Если бы она тогда не приехала…

Сергей повернулся ко мне.

Я не закончила.

Мы не могли знать, что было бы. Может, отец Мартина всё равно нашёл бы старые бумаги. Может, мы сами добрались бы до свидетельства Валье.

Но теперь я видела человека, который стоял за этими копиями и пометками.

Он не был уверен.

Всё равно поехал в архив.

– Надо добавить её рассказ к его записям, – сказала я.

– Добавим.

Я посмотрела на Сергея.

– И написать, что именно мы благодаря ему узнали.

Он кивнул.

⁂

Перед отъездом Марта попросила ещё раз заглянуть в комнату с верстаком.

Я пошла с ней.

Она постояла у порога, посмотрела на Тимову записку.

– Теперь хоть слова ясные, – сказала она. – А я тогда написала целую страницу. Про сон, про даты. Наверное, начинать надо было проще.

– Как?

Марта подумала.

– «Если вам страшно, здесь можно попросить помощи».

Я принесла карандаш.

Она добавила эту строчку на свободном месте, стараясь не задеть детские буквы.

Потом положила листок обратно.

У калитки её ждал сын.

– Мам, поедем? Скоро стемнеет.

– Иду.

Марта взяла меня под руку, и мы медленно прошли по дорожке.

На этот раз она точно знала, куда вернётся вечером.

Глава 22. Можно остаться

Глава 22. Можно остаться

В начале октября я нашла в коридоре туфлю.

Маленькую, обтянутую светлой тканью, с узким каблуком и потемневшей пряжкой. Она лежала возле стены, будто кто-то сбросил её на ходу.

Я нагнулась, подняла – и услышала шаги в столовой.

У портрета Элеоноры стояла девушка.

Она держалась одной рукой за спинку стула. Вторая туфля ещё оставалась на ноге. Подол длинного платья был мокрым и испачканным землёй.

Девушка смотрела на портрет.

– Где она?

Я остановилась в дверях.

– Элеонора?

Она резко повернулась.

Глаза покрасневшие, на щеке след от высохшей слезы. В волосах запуталась тонкая веточка.

– Да.

– Сейчас её здесь нет.

– Но это её дом.

Я осторожно поставила туфлю на пол.

– Меня зовут Катя. А вас?

Девушка посмотрела на мою одежду, на лампу над столом, на розетку возле плинтуса.

Её пальцы сильнее сжали спинку стула.

– Что вы сделали с домом?

⁂

Сергей был в магазине.

Я позвонила ему, попросила вернуться и осталась с девушкой в столовой.

Она назвала себя Аделью.

Ей было двадцать три года. Шёл, по её словам, тысяча девятьсот второй год.

Я принесла полотенце и поставила рядом со стулом пару домашних тапочек.

Адель посмотрела на них, но не пошевелилась.

– Я здесь уже бывала. Раньше. Элеонора сказала, что я могу приехать.

– Она вас ждала?

– Нет. Не сегодня.

Я села на другой стул.

– Вы уснули на кожаном диване?

Адель кивнула.

– Элеонора велела приготовить комнату. Я ждала её. Потом… не помню.

Она оглянулась на дверь.

– Здесь есть кто-нибудь ещё?

– Сейчас мы вдвоём. Скоро приедет мой муж.

При этих словах она выпрямилась.

Я заметила тёмные следы на её запястье, там, где сполз край рукава.

– Его зовут Сергей, – сказала я. – Он знает, что здесь иногда появляются люди из другого времени.

Адель медленно повернула голову ко мне.

⁂

Пришлось рассказывать.

Я уже произносила эти слова раньше. Называла год, показывала дом, объясняла, что сама когда-то ничего не понимала.

Но Адель слушала иначе.

Она почти не задавала вопросов.

Когда я показала дату на телефоне, долго смотрела на экран. Потом попросила повторить год.

– Две тысячи сорок восьмой.

– Сто сорок шесть лет?

– Да.

Она положила ладони на колени.

Посидела неподвижно.

И вдруг расплакалась.

Я придвинула коробку с салфетками, но она не поняла, что это. Пришлось достать одну и протянуть.

Адель прижала её к лицу.

– Простите.

– Ничего.

– Я сейчас перестану.

– Не нужно торопиться.

Она качнула головой, стараясь что-то сказать.

Наконец выговорила:

– Значит, он не придёт сегодня.

⁂

Сергей вошёл тихо.

Оставил пакеты в кухне, поздоровался и, посмотрев на меня, не стал подходить ближе.

– Воды принести?

Я кивнула.

Когда он вышел, Адель проводила его взглядом.

– Вы ему всё расскажете?

– Только то, что нужно, чтобы помочь вам.

Она вытерла щёки. Потом поправила рукав, закрывая запястье.

– Это сделал человек, за которого я должна выйти замуж.

Слова прозвучали отчётливо, почти спокойно.

Я не перебивала.

– Я сказала, что не хочу. Он решил, что я намеренно унижаю его перед родственниками.

Она посмотрела на свою руку.

– Потом извинился. При всех. Очень красиво.

За стеной открылась дверца шкафа.

Адель вздрогнула.

– Я уехала, когда они сели ужинать. Элеонора давно говорила: если понадобится, приезжай. Я не думала, что когда-нибудь действительно…

Она умолкла.

Я вспомнила Элеонору у нашего окна. Её уверенный голос, привычку сначала усадить человека, а потом разбираться, что произошло.

– Она вам помогла?

Адель кивнула.

– Сказала, что сегодня никто меня не тронет. Что завтра поговорим.

– А потом вы заснули.

– Да.

⁂

Мы перешли в гостиную.

Адель наконец надела тапочки. Мокрые туфли я поставила возле двери, подложив старое полотенце.

Сергей принёс чай, хлеб, сыр. Девушка вежливо отказалась, потом всё же взяла маленький кусок хлеба и съела так быстро, что я отвела глаза.

Когда он вышел в кухню, она спросила:

– Вы можете отправить меня обратно?

Я осторожно поставила чашку.

– Иногда человек возвращается, когда его зовут и будят там, где он уснул. Со мной так было. Но мы не умеем управлять этим точно.

Адель посмотрела на дверь в коридор.

– Элеонора будет меня искать.

– Возможно.

– Она подумает, что я опять убежала.

– Если удастся с ней связаться, мы объясним.

Я сказала это и сразу услышала, как привычно прозвучало: объясним, вернём, передадим.

Адель молчала.

Потом спросила:

– А обязательно?

– Что?

Она сжала край пледа, которым я укрыла ей ноги.

– Возвращаться.

⁂

Я не ответила сразу.

Все последние месяцы мы искали пути домой.

Звали, ждали, считали часы. Радовались, когда человек снова оказывался рядом с теми, кто его любил.

Сейчас передо мной сидела девушка, для которой возвращение означало совсем другое.

– Нет, – сказала я. – Не обязательно.

Адель посмотрела мне в лицо.

– Вы знаете кого-нибудь, кто остался?

– Да.

Я рассказала ей о Луизе. Без чужих подробностей, которые мне не принадлежали. О том, как она пришла в незнакомое время, нашла работу, создала семью.

– Она жива? – спросила Адель.

– Жива.

– Её можно увидеть?

– Думаю, она согласится с вами поговорить.

Адель медленно разжала пальцы.

– Я не прошу оставить меня навсегда. Я умею шить. Могу работать, могу…

– Сегодня ничего решать не нужно.

Она покачала головой.

– Нужно. Вы сказали, меня могут разбудить.

⁂

Я позвала Сергея.

Мы сели втроём.

Я объяснила Адели всё, что знала о том, как люди оставались в другом времени. Рассказала про обычную кровать, про исчезновение Леона с дивана, про возвращение Тима.

Сергей слушал, положив руки на колени.

– Но мы видели только отдельные случаи, – добавила я. – Я не могу обещать, что у вас получится точно так же.

– Понимаю.

– И здесь вам тоже будет непросто. Многое незнакомо.

Она оглядела комнату.

– Я уже заметила.

Сергей чуть улыбнулся.

– С лампами разберёмся быстро.

Адель впервые посмотрела на него без испуга.

Потом снова обратилась ко мне:

– Мне можно попробовать остаться?

– Можно.

Она опустила голову.

Некоторое время я видела только пробор в её волосах и маленькую веточку, застрявшую возле шпильки.

– У вас там ветка, – сказала я.

Адель машинально коснулась головы.

– Зацепилась, когда выходила из сада.

– Помочь?

Она кивнула.

Я осторожно вынула веточку и положила на стол.

⁂

Гостевую комнату я приготовила сама.

Достала чистую рубашку, поставила воду у кровати. Показала, как включается свет и где ванная.

Адель всё внимательно запоминала.

Когда я собралась выйти, она спросила:

– Дверь можно закрыть?

– Конечно.

Я показала щеколду.

Она попробовала её дважды.

Потом открыла дверь и осталась стоять на пороге.

– Катя…

– Да?

– Если он всё-таки позовёт…

Я ждала.

– Не говорите мне, что я обязана идти.

– Не скажу.

Она кивнула.

И закрыла дверь.

⁂

Луизе я позвонила вечером.

Рассказала коротко. Она сразу спросила, спит ли девушка.

– Пока не знаю.

– Я приеду утром.

– Не торопись. Клара сможет тебя привезти?

– Я ей позвоню.

Потом Луиза немного помолчала.

– Ты правильно сказала, что ей не обязательно возвращаться.

Я села на край стула.

– Мне страшно, что я чего-то не учла.

– Мне тоже было страшно, Катя. И тем людям, которые помогли мне тогда, наверное, тоже.

Из коридора донёсся осторожный скрип двери.

Я закончила разговор и вышла.

Адель стояла у стены в моей рубашке. Та была ей велика в плечах.

– Я слышала голос, – сказала она.

У меня пересохло во рту.

– Чей?

– Элеоноры. Кажется.

Девушка обняла себя руками.

– Она беспокоится.

Я подошла ближе.

– Хочешь вернуться к ней?

Адель долго смотрела в коридор.

Потом покачала головой.

– Хочу, чтобы она знала, что я жива.

– Постараемся передать.

Она вернулась в комнату.

На этот раз дверь осталась приоткрытой.

⁂

Утром я проснулась раньше обычного.

Полежала немного, прислушиваясь.

Рядом спокойно дышал Сергей. За окном шумел дождь.

Я надела халат и вышла в коридор.

Из гостевой комнаты тянулась узкая полоса света.

Адель сидела на кровати. Волосы распущены, плед собран у пояса. Она смотрела на свои руки.

Увидев меня, подняла голову.

– Я всё ещё здесь.

– Да.

Она повернулась к окну.

Некоторое время слушала дождь.

Потом спросила:

– А что у вас обычно делают утром?

– Умываются. Завтракают.

– Мне помочь?

Я посмотрела на неё – на девушку, которая ещё вчера готовилась проснуться от чужого приказа.

– Пойдём, покажу, где чашки.

Адель встала и пошла за мной.

⁂

Она долго не могла разобраться с электрическим чайником.

Я показала кнопку. Адель нажала, отдёрнула руку и уставилась на загоревшуюся полоску света.

– Он уже греется?

– Да.

Она наклонилась, прислушиваясь.

Потом выпрямилась и неожиданно улыбнулась.

– Я думала, здесь всё будет гораздо страшнее.

– Погоди, пока увидишь, сколько у нас средств для мытья посуды, – сказал Сергей, входя в кухню.

Адель посмотрела на него, потом на бутылочки возле раковины.

– Они для разной посуды?

– Вот и я спрашиваю.

Я показала ему на стул.

Он послушно сел.

Адель расставила чашки. Одну поставила ручкой к Сергею, вторую – ко мне. Всё делала осторожно, словно пока боялась, что любая вещь может оказаться не тем, чем кажется.

Когда закипела вода, она уже не отступила.

⁂

Луиза приехала около десяти.

Клара помогла ей выйти из машины и достала с заднего сиденья небольшую сумку.

– Мама кое-что привезла, – сказала она.

– Ничего особенного, – отозвалась Луиза. – Просто одежду. Может, подойдёт.

Адель ждала в гостиной.

Увидев вошедшую женщину, встала.

Луиза остановилась у двери.

Я заметила, как изменилось её лицо: сначала внимательный взгляд, потом удивление.

– Адель?

Девушка кивнула.

– Мы знакомы?

Луиза медленно подошла.

– Я Луиза.

Адель посмотрела на меня.

Потом снова на неё.

– Сестра Элеоноры?

– Да.

Молчание затянулось.

Адель села, будто ноги перестали её держать.

– Но мы виделись…

– Очень давно для меня.

Луиза опустилась в кресло напротив.

Девушка смотрела на её лицо, и я видела, как она ищет знакомые черты. Как взгляд задерживается на глазах, на губах, на повороте головы.

– Ты смеялась, когда Николя пытался открыть банку варенья ножницами, – вдруг сказала она.

Луиза улыбнулась.

– Он потом утверждал, что так и полагается.

Адель прикрыла рот ладонью.

– Господи.

⁂

Они поговорили о том вечере.

Я узнала, что Адель и раньше приезжала к Элеоноре, иногда оставалась на несколько дней. Луиза была моложе её, но разница в три года тогда казалась им значительной.

Теперь между ними лежала целая жизнь.

Адель наконец решилась спросить:

– Ты знаешь, что со мной случилось?

Луиза не отвела глаз.

– Знала, что ты исчезла. Элеонора очень тревожилась.

– Она думала, я ушла?

– Не понимала, что думать. Ты приехала без вещей. Она хотела приготовить тебе постель, послала за горячей водой. Когда вернулась, тебя уже не было.

Адель сжала ладони.

– Я не хотела её пугать.

– Знаю.

– Она ведь мне поверила. Сразу. Даже ничего не стала спрашивать.

Луиза потянулась и накрыла её руку своей.

– Значит, теперь нужно дать ей знать, что она помогла.

⁂

Письмо Адель писала за столом в библиотеке.

Несколько раз начинала заново. На одном листе было слишком много извинений. На другом – только благодарность, после которой она долго не могла продолжить.

Я оставила её одну.

Когда вернулась, она сидела перед чистым листом.

– Что сказать человеку, которому я обязана всем?

Я придвинула стул.

– Что ты жива. И где хочешь быть сейчас.

Она посмотрела на меня.

– Этого мало.

– Ей, думаю, сначала нужно узнать именно это.

Адель взяла ручку.

Вскоре на бумаге появились первые строки.

Она писала медленно, красивым ровным почерком. Рассказала, что проснулась в нашем доме, что встретила Луизу. Что её никто не заставляет возвращаться.

На словах о своём решении задержалась.

Потом дописала:

«Я хочу попробовать жить здесь. Я ещё очень многого боюсь, но вчера впервые за долгое время смогла спокойно уснуть».

Она перечитала письмо и протянула мне.

– Вы сможете передать?

– Попробую.

Адель кивнула.

Теперь она уже понимала, почему я говорю именно так.

⁂

Перед сном я долго рассматривала её письмо.

Сергей сидел рядом.

– Что тебя беспокоит?

– Хочется попасть вовремя.

Он взял меня за руку.

Мы оба знали, что пожелания здесь ничего не гарантируют.

Я легла на старый диван.

Последним звуком, который услышала в маленькой комнате, был скрип кресла: Сергей устраивался удобнее.

А потом кто-то осторожно коснулся моего плеча.

– Катя?

Я открыла глаза.

Элеонора стояла возле дивана.

За её спиной горела лампа. На столе лежали раскрытая книга и пяльцы с недоконченной работой.

– Я услышала, что здесь кто-то есть, – сказала она.

Я села.

Письмо оставалось в руке.

– Какой сейчас год?

Элеонора не удивилась вопросу.

– Тысяча девятьсот седьмой.

Я посмотрела на конверт.

– Что случилось? – спросила она.

– Адель нашлась.

⁂

Элеонора не сразу взяла письмо.

– Адель?

– Она у нас. Пришла из того вечера, когда приехала к вам.

Её лицо побледнело.

Она села рядом со мной.

– Почти пять лет.

Я молчала.

Для Адели прошла одна ночь. Для меня – немного больше суток.

Элеонора всё это время не знала, куда исчезла девушка, попросившая у неё защиты.

Наконец она протянула руку.

Я отдала конверт.

Она читала быстро. Потом вернулась к началу.

Провела пальцем под одной строчкой, словно проверяя, правильно ли поняла.

– Луиза её видела?

– Сегодня утром.

Элеонора подняла на меня глаза.

– И она действительно хочет остаться?

– Да.

Она выдохнула.

Я ждала вопроса о возвращении. О том, когда мы сможем привезти Адель, как убедим её поговорить с родственниками.

Но Элеонора только сложила письмо.

– Хорошо.

⁂

Она рассказала, что произошло после исчезновения.

Николя обошёл сад. Проверил ворота, дорогу, хозяйственные постройки. Позже они расспрашивали людей, которые могли видеть девушку.

Её жених приехал на следующий день.

Элеонора не пустила его дальше прихожей.

– Он говорил так, будто я украла принадлежащую ему вещь.

Она поднялась и подошла к окну.

– Я тогда ещё думала, что Адель могла спрятаться поблизости. Не хотела, чтобы он решил, будто мы сами её ищем.

– Он вернулся?

– Несколько раз.

Элеонора повернулась ко мне.

– Потом перестал.

В её голосе не было удовлетворения. Только усталость от давнего разговора, который пришлось вспомнить.

– Я всё думала, что надо было остаться с ней. Пусть бы постель готовили без меня.

– Вы не могли знать.

– Не могла.

Она помолчала.

Потом посмотрела на письмо.

– Но теперь знаю, что она выжила.

⁂

Элеонора попросила немного подождать.

Достала бумагу, села за стол.

Её ответ оказался коротким. Она не стала расспрашивать о далёком будущем, требовать обещаний или объяснять Адели, какой жизнью следует дорожить.

Закончив, положила перо.

– Можно прочту вам?

Я кивнула.

– «Милая Адель. Я получила твоё письмо. Больше всего рада, что ты можешь спать спокойно. Не извиняйся за то, что попросила у меня помощи. Я хотела помочь и сделала бы это снова. Живи там, где сама решила жить. Если однажды захочешь приехать ко мне, приезжай. Тебе не нужно заранее придумывать причину».

Элеонора остановилась.

– Остальное личное.

– Конечно.

Она подписала листок и сложила.

Потом открыла ящик стола, вынула небольшой тканевый мешочек.

Внутри лежал напёрсток.

– Дайте ей. Мой. Помню, она всегда смеялась, что он мне великоват.

Я взяла мешочек.

– Ей будет приятно.

– Пусть пользуется, если подойдёт.

Издалека донёсся голос Сергея.

Я подняла голову.

Элеонора сразу поняла.

– Передайте Луизе, что я жду её нового рисунка.

– Передам.

Она проводила меня к дивану.

Перед тем как я закрыла глаза, наклонилась и тихо сказала:

– Спасибо, что не отправили Адель обратно только потому, что здесь её знали раньше.

⁂

Адель ждала в кухне.

Перед ней лежала раскрытая тетрадь. Луиза написала для неё несколько слов, которые часто звучали в нашем доме, и объяснила их значение.

Но сейчас девушка ничего не читала.

Увидев меня, сразу встала.

– Получилось?

Я протянула конверт.

Она узнала почерк ещё до того, как развернула письмо.

Читала стоя.

Потом села.

Мешочек с напёрстком остался у неё на коленях.

– Она не сердится.

– Нет.

Адель провела ладонью по листку.

– Сколько для неё прошло?

Я ответила.

Она долго смотрела перед собой.

– А я даже не знала.

Я села рядом.

– Она получила твоё письмо. Мы уже не сможем убрать из её жизни эти годы тревоги. Но сегодня она узнала, что ты в безопасности.

Адель кивнула.

Не сразу, но кивнула.

Потом развязала мешочек и достала напёрсток.

Надела на палец.

Он подошёл.

⁂

Под вечер она попросила показать ей сад.

Дождь закончился, на дорожках ещё стояли лужи. Адель вышла в одолженных у Клары брюках и тёплом кардигане. Перед крыльцом остановилась, придерживая слишком длинный рукав.

– Так можно ходить по улице?

– Можно.

– Никто не будет смотреть?

– На улице носят самую разную одежду.

Она осторожно спустилась по ступенькам.

Мы дошли до калитки.

По дороге проехала машина. Адель отступила на шаг, проводила её взглядом.

Потом посмотрела на меня.

– Куда ведёт эта улица?

Я показала, где магазин, где остановка, в какой стороне начинается парк.

Она внимательно слушала.

– Завтра можно будет пройти дальше?

– Да.

Адель положила ладонь на калитку, но открывать её пока не стала.

Постояла ещё немного.

Потом повернулась к дому.

– На сегодня хватит. Я хочу попробовать пришить пуговицу к кардигану. У него одна почти оторвалась.

Мы вернулись за иголкой и нитками.