Текст книги "Дорогами ложных солнц (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
– А где мисс Ортон? – Боггарти ищуще огляделся.
– Где-то здесь. Сможешь узнать? – поддразнила его я.
На приглашение явиться в костюмах гости отозвались с рвением, и сейчас галерея казалась ожившей картиной Иеронима Босха. Злобные демоны всех мастей, неизменные вампиры и ведьмы, зомби и жуткие языческие божества – настоящее средоточие кошмаров. На мне было короткое платьице из шёлка и павлиньих перьев, длинные перчатки до локтей, несколько перьев в причёске и повторяющий узор перьев макияж, над которым визажист трудилась три часа. Бетти выбрала образ Яо-ху – китайской лисы-оборотня с маской, полностью скрывающей лицо. Вероятно, Боггарти её бы в самом деле не узнал, но девушка подлетела к нам сама, восторженно объявив:
– Всё идёт отлично, Сурэйя! Осталось лишь дождаться мистера Клоуза.
– Он всё ещё не явился? – фыркнул из-под маски Боггарти, и Бетти, встрепенувшись при звуке его голоса, прощебетала:
– Главное, его работы здесь! И, кажется, даже самые своеобразные не вызывают отторжения… – и тут же поправилась, – хотела сказать, вызывают восхищение.
Боггарти захохотал, а я покачала головой.
– Ну и злые вы. Так и хочется скормить вас обоих зомби! – и приветливо махнула рукой только что вошедшему Эндрю. – А вот и наш благодетель!
– Мистер Рэй великодушно согласился одолжить для этой выставки несколько принадлежащих ему картин, – пояснила Бетти своему возлюбленному.
– Неожиданно щедро с его стороны, – хмыкнул тот.
Донжуан, во всём чёрном и с настоящим попугаем на плече, изображал пирата-призрака – пол-лица было раскрашено, как череп. Подойдя, приобнял меня, расцеловал в обе щеки, и только тогда повернулся к моим собеседникам. Я представила их друг другу, внутренне готовясь к тому, что больше мистер Рэй от меня не отойдёт. Так и получилось. Скользя меж гостей, улыбаясь, приветствуя, делая комплименты костюмам, я неизменно натыкалась на его взгяд, стоило повернуть голову. Пожалуй, идея с поездкой после того, как всё закончится – более, чем удачна. Может, время порознь хотя бы немного остудит его пыл.
– Сурэйя, – словно читая мои мысли, Эндрю наклонился к моему уху, обдав кожу горячим дыханием. – Ещё и не сказал, как обворожительно ты выглядишь.
– Спасибо, но это – часть работы. А вот твой облик, – окинула его оценивающим взглядом. – Очень романтично, истинный пират!
– Я надеялся произвести на тебя впечатление.
– Ты уже произвёл на меня впечатление тем, что одолжил картины, – взмахнула я накладными ресницами. – Если бы не ты…
– Думаешь, успех был бы меньшим? – Эндрю развёл руками, будто призывал всех присутствующих поаплодировать. – Дорогая моя Сурэйя, я ведь говорил, ты изводишь себя совершенно напрасно. Но рад, что смог быть тебе полезным.
Я благодарно погладила его по руке, и донжуан с готовностью стиснул мою ладонь.
– Не хотел говорить сейчас, но, думаю, незачем откладывать. Страховая компания настаивает на том, чтобы картины как можно скорее вернулись ко мне.
– Да, конечно, – кивнула я.
– Их заберут по окончании выставки.
– А проверка на подлинность? – очень надеялась, что Эндрю не заметил, как дрогнул мой голос.
– Я попросил провести её уже в моём особняке.
Внутри меня всё похолодело. Страховой агент заверил, что передача картин произойдёт утром. Эндрю одолжил мне шесть – все мною выбранные. Среди них и картина, ради которой это затевалось. Все шесть – редкие шедевры, застрахованные на миллионы фунтов стерлингов. Перед самой выставкой они прошли проверку на подлинность – это была гарантия для меня. Такая же проверка обязательна и после выставки – гарантия для Эндрю. Я собиралась подменить картину сразу после проверки, для этого всё готово. Но проверка должна состояться в галерее…
– Разве мне не нужно присутствовать? – кажется, мой голос стал выше на несколько октав, я кашлянула.
– Нужно, – сжав мои ладони в своих, Эндрю легко притянул меня к себе. – Сурэйя… я надеялся, ты останешься со мной… после…
– Для этого всё перенёс? – отшатнулась я.
– Сурэйя… – выпустив руки, он потянулся ладонями к моему лицу. – Ты околдовала меня. Настолько, что я не могу мыслить здраво, не могу думать ни о чём, кроме тебя. Надеюсь, я доказал, насколько ты для меня важна. Пожалуйста, не отталкивай меня снова… если я хотя бы что-то для тебя значу.
Мысли лихорадочно заметались. Это осечка… провал… катастрофа! Попав в особняк, картина его уже не покинет. И даже «останься» я с Эндрю, возможности подменить её у меня не будет. Ни этой ночью ни потом. Весь мой план летит в Тартар… вместе с надеждой на скорое овобождение от Джеймса и Чарльза… Но я зашла слишком далеко, чтобы даже думать о поражении. Нет! И, зовуще улыбнувшись, порхнула лёгким поцелуем по губам поклонника.
– Думаю, ты знаешь, что значишь для меня, Эндрю.
Разрисованное лицо донжуана засияло, руки тотчас сомкнулись вокруг моей талии.
– Ты делаешь меня очень счастливым. И я очень постараюсь сделать счастливой тебя.
– Уже делаешь, – я погладила его по щеке. – Посмотри вокруг. Это – успех, который ты предсказал. Ты поддерживал меня во всём с самого начала. Я очень тебе благодарна.
Он тихо выдохнул, наклонился, явно собираясь меня поцеловать, но я мягко остранилась.
– Не здесь. Я всё ещё хозяйка этого вечера и должна заботиться о гостях.
– Понимаю, – Эндрю на мгновение прижал тыльную сторону моей ладони к губам и, наконец, выпустил из объятий.
– Дэниэл до сих пор не появился, – озаботилась я. – Думаю, стоит ему позвонить. Я на минутку! – и чуть не бегом бросилась подальше от поклонника.
Перед началом выставки я вновь получила от моих «сообщников» устройство, позволяющее им слышать меня, а мне – их. И сейчас, завернув за ближайшую колонну, вполголоса проговорила:
– Слышали? Всё должно быть готово раньше, чем планировалось.
– И как собираешься это устроить? – тут же раздался голос Джеймса. – С помощью колдовства? Ты ведь это умеешь, если верить твоему почитателю.
Я резко обернулась – голос прозвучал совсем не в моём ухе. Рядом, словно тень отца Гамлета, возникла фигура в длинном плаще и в скрывающей лицо маске.
– Джеймс?
– Нет, хоббит Пиппин, – съязвил он.
– Похож в этом наряде. Как ты здесь… Впрочем, неважно. Слышал меня? Позаботься, чтобы всё было готово. Подам знак, как договаривались. О, Дэниэл! Мы заждались!
И, не оглядываясь, поспешила навстречу наконец появившемуся «виновнику вечера», мимоходом подхватив бокал шампанского с подноса кружившего поблизости официанта. Нескладный, излишне худой и явно тяготившийся всеобщим вниманием «депрессивный психопат» неуверенно улыбнулся. Рядом, словно телохранитель, не отступая ни на шаг, маячил его агент, Ирвин Райт.
– Сурэйя, дорогая, – осмотревшись, мистер Райт довольно кивнул. – Когда сказала, что подготовишь всё к Хэллоуину, я решил, ты попросту дурачишь меня. Выставишь в обрамлении тыкв на три холста больше, чем обычно, и – выставка готова. Но сотворить это, – он сделал вид, что приподнимает несуществующую шляпу.
– Способности Сурэйи действительно поразительны, – подхватил возникший за моей спиной Эндрю.
Агент скользнул ехидным взглядом по руке донжуана, как бы невзначай обвившейся вокруг моей талии.
– У меня отличные помощники, – я легко коснулась плеча подоспевшей Бетти, – и друзья, поддерживающие меня во всём, – благодарный взгляд на просиявшего Эндрю. – Но настоящее чудо – гений художника, без которого выставки бы не было. Дэниэл, за тебя!
Гости, окружившие нашу группку со всех сторон, тоже подняли бокалы. Те, у кого были свободны руки, зааплодировали. Несчастный Дэниэл выдавил мученичесую улыбку и попятился к ближайшей стене. Пожалуй, слишком серьёзное испытание для неврастичного художника-интроверта, и я мысленно извинилась за то, что вынуждаю его через это проходить. Ирвин, конечно, знавший об особенностях своего подопечного, попытался оградить его от наступающих со всех сторон фанатов, неловко повернулся… и выбил из моей руки бокал, опрокинув его на себя. Я охнула и рассыпалась в извинениях, изображая смущение.
– Мне так жаль, Ирвин… Костюм нужно срочно почистить, иначе останутся пятна. Бетти, останься пока с гостями. Эндрю, я сейчас вернусь. Ирвин… идём со мной – и, подхватив его под руку, потянула в сторону лестницы, ведущей к моему кабинету.
Агент, несмотря за залитый шампанским костюм, вёл себя, как истинный джентльмен: не сопротивлялся, только озабоченно оглянулся на подопечного. Но тот поспешил увязаться за нами, и по лестнице мы начали подниматься втроём: Ирвин и я – впереди, а за нами, отставая на несколько ступенек, – «депрессивный психопат». Я незаметно скосила глаза на ступеньки, на расстояние до Дэниэла – вроде бы должно получиться. Шаг, ещё шаг… и тут нога на высокой шпильке неловко подвернулась. Я испуганно ахнула, попыталась удержаться за Ирвина, но… в следующее мгновение со слабым вскриком приземлилась на лестницу, скатившись по ступенькам под ноги Дэниэлу Клоузу.
– Бог мой, Сурэйя! – торопливо подскочил ко мне Ирвин. – Ты не ушиблась?
– Кажется… ушиблась, – вцепившись в протянутую мне руку, попыталась подняться и тут же со стоном рухнула обратно. – Только не это… По-моему, повредила лодыжку.
– Встать можешь?
– Должна – пока никто не увидел, как подметаю перьями ступеньки…
Но происшествие, конечно, не осталось незамеченным. Ирвин и Дэниэл только успели поставить меня на ноги, когда к нам подлетел встревоженный Эндрю.
– Сурэйя! Обопрись на меня, – оттеснив художника и его агента, донжуан прижал меня к себе. – Тебе больно?
– Немного, – жалобно протянула я. – Но нужно вернуться к гостям. Я не могу…
– Сначала нужно позаботиться о тебе, – отрезал он и поволок меня к кабинету.
– Ловко, – прозвучал в ухе насмешливый голос Джеймса. – Только зачем? Теперь он просто отнесёт тебя в свой особняк на руках.
Окажись сейчас Джеймс рядом, с удовольствием спустила бы с лестницы его. Но план действительно осуществлён лишь наполовину – ещё нужно убедить в моей увечности Эндрю. И я старательно принялась его убеждать. После прикладывания льда и перевязки – Бетти расстаралась – всё-таки вернулась к гостям и остаток вечера хромала неподалёку от стула, принесённого заботливым поклонником. А, когда приобщившиеся к «красоте ужасного» посетители начали расходиться, с гримасой сдерживаемого страдания повернулась к не отходившему от меня донжуану.
– Эндрю, мне так жаль, но, думаю, следует связаться с агентом и…
– Дорогая, ни о чём не волнуйся. Агент подождёт. Сначала тебя осмотрит врач. Лучше бы сразу, как я и говорил, но…
– Врач не исцелит мою лодыжку магическим образом, – печально возразила я. – И в таком состоянии я – не самая приятная компания. Не хочу, чтобы ты смотрел, как глотаю обезболивающее и хромаю от стены к стене, поэтому…
– Что ты говоришь, Сурэйя? Ты – лучшая компания в любом состоянии. И я не собираюсь оставлять тебя одну!
Я мысленно прикусила губу от досады – заботливость моего почитателя переходила все границы. Но внешне только ласково улыбнулась.
– Ты убиваешь всю романтику. Я не хочу, чтобы мою беспомощность видел мужчина, который мне интересен. Не принуждай меня к этому. Пожалуйста.
Эндрю явно собирался возразить, даже качнул головой, но задержался на мне взглядом секунду, другую, третью… и тяжело вздохнул.
– Конечно, я не хочу ни к чему принуждать тебя, Сурэйя. Но я совсем не считаю тебя беспомощной, мне просто приятно заботиться о тебе. Если бы ты…
Но я уже прильнула поцелуем к его губам, прошептав:
– Спасибо, что понимаешь меня…
И он, прерывисто вздохнув, прижал меня к груди. Ещё один этап пройден.
А чуть позже Эндрю, Бетти и я уже вели агента страховой компании и его помощников в подсобное помещение опустевшей галереи, подготовленное для проверки: два стола, стулья и плоские ящики, в которых привезли картины Эндрю. Агент, не тот, что проводил первую проверку, был очень не в духе. В ответ на приветствие, смерил меня снисходительным взглядом и заявил, что компания пошла на эту «авантюру» без должной подготовки и обеспечения безопасности картин только из уважения к мистеру Рэю. Эндрю тут же его осадил, заявив, что картины – всё-таки его собственность, и именно он, Эндрю Рэй, решает, что с ними делать. А, если компанию что-то не устраивает, он поищет другую. Агент заиграл ноздрями, что в переводе с британских эмоций на нормальные человеческие, видимо, означало высшую степень возмущения, и молча двинулся к столу.
Проверка картин – процедура довольно однообразная. Расположившись на стуле неподалёку от ящиков, я со скучающим наблюдала, как одну за другой картины выкладывают на стол и рассматривают под спектрометром. Проверив, относили к другому столу и тщательно упаковывали. Заветная картина шла пятой и, как только она легла на упаковочный стол, я подняла глаза на стоявшую рядом Бетти.
– Я бы не отказалась от чая. Джентльмены, могу вам что-то предложить?
– Всё готово, – тут же «ожил» в ухе голос Джеймса. – Жду твоего сигнала.
Просьба принести чай – команда для моих «компаньонов» приготовиться, и я тихо выдохнула, стараясь унять участившееся сердцебиение. Ещё немного… Моим предложением воспользовался только Эндрю, тоже пожелав чая, и Бетти отправилась выполнять поручение. А я подождала, пока картину уложат в ящик, который аккуратно поставили к остальным в трёх шагах от меня, и повернулась к Эндрю.
– Не думала, что будет так грустно смотреть, как их забирают, хотя они и были со мной очень недолго.
Эта фраза – ожидаемый Джеймсом сигнал.
– Сможешь смотреть на них в любое время, моя дорогая, – нежно отозвался Эндрю. – Они ведь недалеко – всего лишь в моём особняке, где ты, надеюсь, будешь бывать теперь часто.
Улыбнувшись, я протянула ему руку.
– Пожалуй, встану – устала сидеть. Поможешь мне?
И, едва Эндрю успел подхватить меня за за руку, а я – подняться, с улицы послышался пронзительный скрип шин и жуткий грохот чего-то ломающегося. Я испуганно вскрикнула, отшатнулась от Эндрю, и, не удержавшись на ногах, очень удачно упала на ящики с картинами. От череды звуков – скрип с улицы, мой вскрик, грохот опрокинутых ящиков – все в комнате дружно подскочили. Эндрю сразу бросился ко мне, помощники агента – к ящикам, а агент с недоверием в голосе выпалил:
– Это… наш автомобиль?!
В комнату влетела встревоженная Бетти с чайным подносом.
– Сурэйя… мистер Рэй, там – авария…
– Наш автомобиль! – уже утвердительно охнул агент и опрометью понёсся к двери.
– Можешь пойти с ним? – умоляюще посмотрела я на Эндрю. – Бетти, ты – тоже. Поднос поставь пока сюда, – указала на стол.
– Сурэйя… – протестующе начал мой почитатель, но я порывисто стиснула его руку.
– Пожалуйста, Эндрю, мне так будет спокойнее.
И он нехотя отправился за агентом и Бетти. Оба помощника, оставшиеся без поручений, растерянно посмотрели на захлопнувшуюся дверь, друг на друга, потом на меня.
– Будь я суеверной, точно решила бы, что всё дело в Хэллоуине, – развела я руками. – Сначала вывихнула лодыжку, теперь это… Наверное, вам тоже нужно быть там?
Парни снова переглянулись и повернулись к двери, тихо переговариваясь. Краем глаза наблюдая за ними, я наклонилась к опрокинутым ящикам. Стол для упаковок был с «секретом» – закрытый со всех сторон, кроме той, что повёрнута к стене. И именно там, между стеной и столом, нашлось место для упаковочного ящика, выглядевшего точно, как остальные. В нём – подделка, которая отправится из галереи в особняк Эндрю вместо оригинала. Мгновений, пока работники компании поворачивались к двери, хватило, чтобы выхватить ящик с подделкой из тайника.
– …не нужна ли ему помощь, Уилл, – донёсся до меня обрывок фразы одного из парней. – А я останусь здесь, позовёшь, если понадоблюсь.
Букингем, Тауэр и Лондонский мост! Так надеялась, что уйдут оба… Когда падала, ящик с нужной картиной, как назло, отлетел дальше всех, и я только успела подтащить его к тайнику…
– Мэм, что вы делаете? Не нужно!
Решивший остаться помощник спешил ко мне, и я застыла, полунаклонившись и сжимая ладонями два одинаковых ящика. Не хватило какой-то секунды, чтобы задвинуть ящик с оригиналом за стол… Но где взять эту секунду теперь?!
– Мне не трудно помочь, – выпустив ящики, я отряхнула ладони в перчатках и брезгливо поморщилась. – Нальёте мне чая? А заодно и себе. Может, пострадала всё же машина не вашей компании?
– Наверняка она, – вздохнув, парень повернулся к чайному подносу. – Мы припарковали её у входа, других поблизости не было. Но наш фургон – всё равно, что танк. Скорее пострадали те, другие.
– Надеюсь, никто не пострадал, – возразила я, поднося ко рту наполненную им чашку. – Хэллоуин или нет, но на сегодня «пострадавших» достаточно. Чай, к счастью не остыл. Принесёте ещё один стул?
И, едва парень отвернулся, молниеносно задвинула оригинал за стол, одновременно «споткнувшись» о ящик с подделкой и расплескав чай.
– Мэм? – тут же подскочил ко мне помощник.
– Вы были правы, посоветовав мне держаться от картин подальше, – с сокрушённым видом тряхнула рукой, на которую попал чай. – Больше и близко к ним не подойду, пока ничего не повредила!
– Повредить их вы не… – начал парень, но тут дверь распахнулась, впустив негодующего агента, тотчас бросившегося ко мне Эндрю и второго помощника.
– Что это значит, Скотт? – набросился на оставшегося со мной парня агент. – Самое время распивать чай!
– Он составил мне компанию, – ледяным тоном отрезала я. – А вы всегда вымещаете плохое настроение на клиентах и коллегах?
Агент вскинулся, но, видимо, поймал взгляд Эндрю и отвернулся.
– Уилл, Скотт, заканчиваем!
– Что произошло? – я посмотрела на моего поклонника. – И где Бетти?
Но не расслышала ответ за голосом Джеймса:
– Всё прошло гладко. Наш человек скрылся, оставив рядом с фургоном развороченную машину и пустые бутылки из-под пива. Машина – угнанная, и ни у кого не возникнет сомнений, что это развлекались подростки. Надеюсь, и с твоей стороны проблем не возникло.
– …какой-то пьяный болван, – прорезался голос Эндрю. – Машина страховой компании почти не пострадала, но мы вызвали полицию. Бетти осталась ждать их.
– Боже мой, эта ночь никогда не закончится! – мученически протянула я. – Эндрю, я очень благодарна, что ты рядом, но не могу просить ещё и…
Он с улыбкой прижал палец к моим губам.
– Я останусь с тобой, Сурэйя… – но тут лицо из растроганного стало озабоченным. – У тебя дрожат руки. Не волнуйся, моя дорогая, скоро всё закончится, – и, словно защищая от всего мира, прижал меня к себе.
Я тихо всхлипнула, с трудом подавив довольную улыбку. Уже закончилось.
Все последовавшие события слились в одно расплывчатое пятно, проскользнув мимо сознания и толком его не затронув. Полиция, короткий опрос, протокол… отбытие агента и его помощников, такси для Бетти, машина Эндрю… Единственное, о чём я могла думать: завтра передам картину Джеймсу и Чарльзу и освобожусь от них обоих навсегда! Больше никаких жучков, «тайных встреч» и угроз расправы. Ничего. Я отстояла мою жизнь в Лондоне, не позволив двум проходимцам превратить её в осколки! Но, странно, к безудержной эйфории примешивалось и другое ощущение, очень слабое, едва уловимое. Я пыталась определить его, пока не поняла: неужели это…
– Сурэйя… мы на месте, моя дорогая.
Сморгнув, я повернулась к сидевшему рядом Эндрю.
– Ты задремала?
– Почти, – я смущённо улыбнулась. – Спасибо, что был рядом весь этот длинный вечер.
– Я бы остался и до утра, – он погладил моё колено. – Но понимаю, тебе нужно отдохнуть.
– Спасибо, – снова улыбнулась я.
Хотела выбраться в открытую шофёром дверь, но Эндрю мягко удержал меня за руку.
– Неужели в благодарность не получу поцелуй?
Я прищурилась, легко пробежала пальцами по раскрашенной щеке и, наклонившись, поцеловала его в другую. Но, едва он попытался поймать мою руку и дотянуться до губ, выскользнула из машины, слишком поздно вспомнив о якобы повреждённой ноге. К счастью, разочарование оставшегося без «настоящего» поцелуя Эндрю было слишком велико, и на подобную мелочь он попросту не обратил внимания. Выскочил было из машины вслед за мной, но я, уже дохромала до двери и, послав воздушный поцелуй, пообещала:
– Позвоню завтра утром. Спокойной ночи, Эндрю! – и поспешно шагнула в подъезд.
Когда отпирала дверь квартиры, дрожали руки. Адреналин от всего произошедшего за эту ночь пульсировал в крови. Включив только подсветку, бросила сумочку на диван и направилась к бару. Уже очень поздно, на завтра много дел, а о сне я и думать не могу. Может, всё-таки не следовало отсылать Эндрю? Невольно улыбнулась этой мысли… и подскочила от знакомого насмешливого голоса:
– Вижу, нога уже зажила?
– Господи, Джеймс! – повернулась к затемнённому углу, откуда раздался голос, и перевела дух. – Пришёл убедиться в этом лично?
Он поднялся с кресла, в котором сидел развалившись, и неторопливо направился ко мне.
– Виски? – качнула я графином.
– Macallan 1964 года?
– Я не гонюсь за претенциозностью, – повторила однажды брошенную им фразу и протянула стакан.
Джеймс взял его и сузил глаза.
– Ты как будто ожидала меня здесь увидеть.
– Что, испортила тебе всё удовольствие? – легко звякнув краем своего стакана об его, глотнула жгучую жидкость. – Так что всё-таки привело тебя сюда? Не забота же о моей лодыжке?
– Просто хотел сказать… для дилетантки ты очень неплохо провела операцию. И о том, чтобы не оставлять на ящике опечатки подумала, – он качнул стаканом на мои перчатки. – Твоей изворотливости позавидует любой мошенник, дочь дипломата. Браво! – и одним глотком осушил виски.
Отставив свой стакан, я неторопливо стянула сначала одну перчатку, потом другую.
– Хочешь сказать, вы не подумали об отпечатках?
– Мы профессионалы, «ласточка», – усмехнулся он.
– «Ласточка»? А что стало с «мышкой»?
Джеймс снова усмехнулся, поставил на стол стакан и протянул руку.
– Самое время вернуть мне устройство.
– Боишься, и его отправлю куда-нибудь по почте?
– Кому? Этому скользкому удаву, объятий которого так боялась?
– Ты об Эндрю? Почему боялась? – хмыкнула я.
– Значит, и это было игрой?
– Кажется или мне действительно читают лекцию о морали? И не кто-то, а грабитель и шантажист!
Подхватив сумочку, я вытащила из неё коробочку с устройством, которое извлекла из уха сразу после отъезда полиции, и шарахнула её в ладонь Джеймса. Но не успела отдёрнуть руку, он стиснул мою ладонь и зло процедил:
– Блестящая обёртка – вот и всё, чем ты отличаешься от нас. Лучшее воспитание, лучшее образование, больше денег, потраченных на тебя родителями. Но поступаешь ты ничем не лучше, чем мы. Тоже идёшь на всё ради своих целей, если нет другого выбора. Или считаешь, так хорошо обошлась с этим денежным мешком, преданно ловящим каждый твой взгляд?
– С ним я ещё никак не обошлась, – с силой выдернула ладонь. – Не тебе читать мне наставления. Да, у меня было всё. И, если не можешь похвастать тем же, завидуй молча. А теперь – убирайся, тебя никто не звал.
Джеймс ответил взглядом, чудом меня не испепелившим, и, не произнеся ни слова, стремительно направился к двери. А я осушила ещё один стакан виски, огляделась… Адреналин продолжал бурлить в венах, подгоняя кровь – теперь ещё сильнее, чем до ссоры с Джеймсом, и я решительно взялась за смартфон.
– Алло? Такси?
Блэк кэб – настоящий, без Джеймса за рулём – подъехал быстро, я только успела спуститься. Забравшись на заднее сидение, назвала адрес. Поездка по пустым улицам пролетела незаметно, и вот кэб въезжает в знакомые ворота. Дверь открыл сам хозяин, уже без грима, в домашней одежде. На лице – лёгкая ошарашенность и тревога.
– Сурэйя, дорогая… – стиснув мои ладони в своих, он буквально вдёрнул меня внутрь. – Что-то случилось?
– Да, – я заглянула ему в глаза. – Ты так и не получил поцелуй, который…
Но фразу не закончила. Хрипловато выдохнув «Сурэйя…», Эндрю жарко прильнул к моим губам долгожданным поцелуем. Я слышала, как за спиной захлопнулась дверь, и кажется рядом в коридоре раздались шаги – наверное, батлер… но только дёрнула плечами, освобождаясь от плаща, и, обвив руками шею поклонника, крепче прижалась к его груди.
Глава 7
Странно просыпаться не от звука будильника. Потянувшись, я приподнялась на подушке и только тогда открыла глаза. Широкая кровать, просторная комната, сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивается свет, но по нему не определишь, какое сейчас время суток. Я огляделась в поисках моей сумочки и невольно вздрогнула, когда в проёме, соединявшем спальню с соседней комнатой, бесшумно возник Эндрю. Полуодетый, но с подносом-столиком в руках, он расцвёл совершенно счастливой улыбкой.
– Сурэйя… Не был уверен, что ты проснулась, и не хотел будить.
– Доброе… или сейчас уже не утро?
– Не утро, но всё равно доброе.
Опустившись на постель, Эндрю заботливо поставил передо мною столик и, поймав мой взгляд, улыбнулся.
– Слишком избито?
– Совсем немного. В остальном очень мило.
Его ладонь потянулась к моему лицу, дыхание едва заметно участилось.
– Сурэйя… прошлая ночь была…
Он запнулся, подбирая слова, и я, чуть наклонив голову к ладони, с нежностью поглаживавшей мою щёку, шепнула:
– Для меня тоже.
Эндрю тихо выдохнул, и, наклонившись через столик, прильнул губами к моим. Я подалась вперёд, отвечая на поцелуй, но столик опасно закачался, и, отдёрнувшись, я поспешно вцепилась в него обеими руками. Эндрю улыбнулся и, положив свои ладони на мои, тягуче посмотрел мне в глаза.
– Ты очень голодна?
– Нет, – качнула я головой. – Но мне нужно идти. Уже, наверное…
– Думал, мы проведём этот день вдвоём, – в голосе моего поклонника – сильнейшее разочарование.
– Думал? – осторожно высвободив ладони, я подхватила со столика чашку с кофе. – Или планировал с самого начала?
Огорчённое лицо Эндрю смягчилось, ладо1нь, лаская, прошлась по моему бедру.
– Ты нарушила все мои планы, коварная Сурэйя, – скользнув рукой под покрывало, он погладил мою якобы повреждённую ногу. – Не болит?
– Почти нет, – я попыталась отодвинуться, но Эндрю уже откинул край покрывала и мягко поцеловал мою лодыжку.
– Теперь совсем перестала, – неловко улыбнулась я.
Отставив столик, поднялась с постели, но Эндрю тут же сплёл вокруг меня руки.
– Что бы ни планировал, это – ничто в сравнении с тем, как всё получилось: непредсказуемо, незабываемо, ошеломляюще…
– Ты меня тоже удивил, – взмахнула я ресницами.
Говоря это, не лукавила. Ночь, от которой я не ожидала ничего, кроме снятия стресса и избавления от чего-то похожего на чувство вины, оказалась… весьма запоминающейся. Эндрю удалось меня впечатлить, и я, мысленно улыбаясь, отметила: недаром мой поклонник родом из той же страны, что и Камасутра. От моих слов лицо поклонника буквально засветилось.
– А ты окончательно лишила покоя меня… – прошептал он. – Останься…
– Дела в галерее, – вздохнула я, одновременно стараясь найти глазами одежду и сумочку. – Который час? Твоя спальня – словно казино: оказавшись в ней, теряешь чувство времени.
– Не всегда, – губы Эндрю заскользили по моей шее. – Только, когда в неё попадает прекрасный ангел, заставляющий забыть обо всём меня. Сурэйя… Прошу тебя… Не будем вспоминать о времени сегодня…
Улыбнувшись, я погладила его по щеке, но тут где-то совсем рядом требовательно завибрировал смартфон, и я поспешно отскочила от снова прижавшего меня к себе Эндрю.
– Боже, совсем забыла про заказчика, с которым должна встретиться!
Моя сумочка оказалась на кресле. Выхватив из неё мобильник, я глянула на экран и охнула: встреча с Джеймсом, на которую я катастрофически опаздываю! Не думала, что уже так поздно… Но звонил не он, а Ирвин Райт.
– Сурэйя, дорогая! – воодушевлённо приветствовал меня агент. – Как ты? Как лодыжка?
– Уже почти не болит, – я огляделась в поисках одежды и, обнаружив, подхватила её в охапку. – Ты немного меня опередил – собиралась звонить, чтобы узнать о ваших с Дэниэлом впечатлениях.
– Сурэээйя, признайся, что просто напрашиваешься на комплимент!
– Почему нет, если он заслужен?
Агент расхохотался, а я, повернувшись к Эндрю, с улыбкой наблюдавшему за мной, беззвучно спросила:
– Ванная?
Эндрю, полуобняв, повёл меня в нужном направлении. Ирвин изощрялся в остроумии – из телефона то и дело слышался его смех. А я мучительно соображала, звонить ли Джеймсу, чтобы предупредить об опоздании. Но лишний раз слышать его голос не хотелось, и я решила просто поторопиться. В ванной поспешно закончила разговор с Ирвином, настойчиво приглашавшим меня на ужин, ещё быстрее привела себя в порядок и вылетела из комнаты… прямо в объятия Эндрю.
– Увидимся вечером? – с надеждой спросил он.
Чмокнув его в щёку, я сощурила глаза.
– Увидишь, – и, выскользнув из объятий, заторопилась к выходу.
Томас привёз меня домой, а, выскочив из машины, я обречённо вздохнула: возле подъезда стоял блэк кэб. Вообще, мы договаривались встретиться в галерее, но, видимо, не найдя меня там, Джеймс заявился сюда. Стараясь не смотреть в сторону кэба, я поблагодарила шофёра и заторопилась к подъезду, уверенная, что Джеймс последует за мной, как только отъедет машина Эндрю. Но я ошиблась. Заскочила в душ, переоделась, даже сварила кофе, но Джеймс так и не появился. Удивлённая таким терпением, я налила кофе в два термостакана и спустилась вниз, уже начиная сомневаться, что в кэбе – действительно Джеймс. Но там был он – только более отстранённый и невозмутимый, чем обычно.
– Ты заболел? Поэтому даже не поторопил меня? – забравшись на пассажирское сидение, я протянула ему стакан.
– Цианид? – хмыкнул он.
– Да. Но на вкусе это никак не отразилось.
Джеймс только усмехнулся и, уже не глядя ни на меня, ни на стакан, включил зажигание. Поставив «его» стакан в специальную подставку, я демонстративно отпила из своего.
– Почему не остался ждать возле галереи?
– Теперь задаюсь вопросом, почему не поехал прямиком к Рэю. Это ведь была его машина? – он качнул головой.
– Да, его. Но, отправься ты к нему, мы бы разминулись.
Джеймс снова усмехнулся, но больше ничего не сказал. У меня тоже не было желания поддерживать разговор, и так, в молчании, мы заехали в галерею – Бетти не было, я дала ей выходной – забрали картину и отправились в «штаб-квартиру», где радостный Чарльз встретил нас чуть не у порога.
– Рад видеть тебя, Сурэйя!
Он попытался меня обнять, но я отстранилась и кивнула на Джеймса, внёсшего картину.
– Думаю, по-настоящему ты рад содержимому этого ящика, а не мне, так что можешь не притворяться.
Чарльз опустил руки и подозрительно покосился на Джеймса.
– Вы поссорились?
Джеймс дёрнул плечом.
– Для ссоры нужно желание общаться, которого нет ни у миледи, – небрежный кивок в мою сторону, – ни у меня.
– У миледи есть желание общаться, – возразила я. – А именно громко и доходчиво сказать вам обоим «Sayonara!»[11].*
