Текст книги "Дорогами ложных солнц (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
– Будешь скучать, – хмыкнул Джеймс. – Вряд ли престарелый денежный мешок сможет надолго отвлечь тебя от рутины будней.
– Эндрю – не престарелый, просто старше меня. И будни мои – не рутинные. И шантаж с перспективой попасть в тюрьму никак не подходит под определение «развлечения».
Оставив картину на столе, Джеймс с усмешкой уставился на меня.
– Тогда скажи, что совсем не получила удовольствия от этой операции.
Я, не моргнув, встретила его взгляд, выждала несколько мгновений и, полуулыбнувшись, отвернулась. Джеймс прав. Ощущения от «операции» были неоднозначными. Последние недели я буквально жила подготовкой к ней, просчитывала все ходы и возможные риски. И всё – под неусыпным оком двух аферистов, от которых, в случае провала, пощады ждать не приходилось. Это пугало, изнуряло, раздражало… и необыкновенно будоражило. Но теперь к радости, что всё закончилось, примешивались лёгкая грусть и… опустошённость. Я поняла это, когда ехала вчера домой в компании Эндрю. В какой-то мере и проведённая с ним ночь – следствие этой опустошённости. Что-то вроде попытки продлить безумие карнавала, на котором разрешено всё.
– Посмотрите на это сокровище! – восхитился Чарльз.
Прислонив распакованную картину к стене, он вооружился лупой. Уже не обращая внимания на Джеймса, я подошла ближе. До сих пор не могла позволить себе задержаться рядом с картиной дольше, чем рядом с остальными – чтобы не возбуждать подозрений. Но теперь, наконец, могла рассмотреть её по-настоящему. Огромный лев лежит в клетке, перед ним ничком – хрупкая фигурка девушки в белом платье. Одна лапа зверя покоится возле головы девушки, другая на её бедре – лев будто обнимает свою жертву. Лицо девушки отвёрнуто, видны только разметавшиеся тёмные волосы. Нет ни крови, ни ран, но почему-то нет и сомнений, что девушка мертва. А за пределами клетки, прижавшись лбом к решётке, замер молодой человек. Кажется, он – в отчаянии. Но, чем дольше присматриваешься, тем очевиднее, что рот его искривлён довольно странно, и на бледном лице – не гримаса отчаяния, а, скорее, выражение больной радости. В ладони одной из прижатых к прутьям рук можно рассмотреть торчащий кончик ключа.
– На самом деле жуткая картина, – передёрнула я плечами.
– Больше непонятная, чем жуткая, – хмыкнул неслышно подобравшийся сзади Джеймс.
Я не двинулась, хотя близость «партнёра» была чрезмерной – даже чувствовала на волосах его дыхание.
– По-моему, всё предельно ясно.
– Что именно? Этот мозгляк убил свою невесту? Но, судя по положению тела, она даже не пыталась выбраться из клетки. А голова повёрнута к нему – как если бы она смотрела на него до последнего. И как она умерла? От испуга? Лев просто задушил её? Но львы скорее разрывают свои жертвы. И где тогда кровь?
– С чего ты взял, что она – жертва? – возразила я. – Картина называется «Невеста», и девушка одета соответствующе. Но парень – нет. То есть, «жених» – лев.
– А, ну теперь всё понятно! – съехидничал Джеймс.
Я улыбнулась, по-прежнему не отводя от картины взгляда. В ней было что-то цепляющее: ненормальное, болезненное, но странно притягательное. Ни за что не повесила бы её у себя. У Эндрю она просто хранилась в сокровищнице – одна из многих, он даже удивился, когда я её выбрала. Но одержимость ею заказчика Джеймса и Чарльза действительно граничила с психическим отклонением.
– У Джека Лондона есть рассказ, «Тропой ложных солнц». Там очень интересно описывается восприятие картин. Они – как частицы жизни. Будто идёшь тёмной ночью по тропе и видишь перед собой хижину. В окне хижины – свет. Ты смотришь в окно и наблюдаешь за тем, что происходит внутри, несколько секунд. А потом идёшь дальше. То, что ты увидел, не имеет ни начала, ни конца, ни объяснения. Просто фрагмент, остающийся в памяти – картина в рамке окна. И ты трактуешь её, как хочешь. Никто не скажет, что это – правильно или ошибочно. Это – то, как понимаешь увиденное ты.
Джеймс ничего не ответил, и, полуобернувшись, я поймала на себе его взгляд. Внимательный, немигающий – наверное, таким же я только что смотрела на картину. Но, встретившись со мной глазами, он сморгнул и, отвернувшись, равнодушно поинтересовался:
– А при чём здесь «ложные солнца»?
– Прочитай – и узнаешь, – я посмотрела на Чарльза, убравшего лупу в чехол. – Что ж, джентльмены, картина – у вас, я выполнила свою часть соглашения. Теперь…
– …время разойтись, не причинив друг другу вреда? – Чарльз дословно повторил некогда сказанную мною фразу.
Кивнув, я расплылась в улыбке.
– Могу я предложить тебе выпить, Сурэйя? – он приглашающе махнул рукой.
– Спасибо, нет, – я положила на стол «карамболовый» мобильник и зашагала к двери.
Но от порога обернулась и, подмигнув недавним «компаньонам», тоже повторила фразу, сказанную при похожих обстоятельствах Большим Крисом, одним из персонажей фильма Гая Ричи:
– Это было эмоционально.
Глава 8
Звук, напоминающий приглушённое гудение трубы, вырвал меня из состояния, близкого к нирване. Приподняв голову, я лениво посмотрела на бирюзовую гладь моря, плескавшегося в нескольких метрах от моего шезлонга и парасоля[12]. У самой кромки воды по белоснежному песку неторопливо шёл слон. Рядом, держась за бивень, семенила девушка в яркой одежде. Картина – вполне привычная на Хейвлоке, крупнейшем из Андаманских островов.
– Тебя тоже разбудило это чудовище со шлангом вместо носа, gabacha?
Я повернула голову к Изабелле, лежавшей на соседнем шезлонге, и улыбнулась.
– Злишься, что он оказался громче тебя? Никто не говорил, как шумно ты сопишь во время сна?
Изабелла попыталась шлёпнуть меня по колену, но случайно опрокинула невесомый столик с нашими напитками, и, окончательно войдя в раж, подхватила несколько высыпавшихся кусочков льда. Один за другим они полетели в меня, и, уворачиваясь, я кувыркнулась вместе с шезлонгом. Изабелла тоже скатилась со своего, и вот уже мы, хохоча, растянулись на похожем на сахарную пудру песке.
– Спасибо, что вытащила меня сюда, – Изабелла благодарно стиснула моё запястье. – Понятия не имела об этих островах. Всё же полезно иметь подругу, долгое время жившую в Индии!
Поднявшись с песка, она махнула парню, разносившему напитки. Но, не успел тот подойти, сонную безмятежность пляжа нарушили радостные вопли и свист – из тянувшихся вдоль пляжа джунглей вылетело около дюжины обнажённых до пояса парней, и Изабелла раздражённо закатила глаза.
– Только не эти pendejos[13]!
Андаманские острова, относящиеся к индийской союзной территории, называют «изумрудами, разбросанными по бирюзовому морю». Но это – скорее потаённые жемчужины, ещё толком не открытые туристами. Я знаю о них от Даярама – супруг собирался привезти меня сюда на мой день рождения… который теперь я буду праздновать без него. Но идиллические острова с практически нетронутой человеком природой показались мне отличным местом для восстановления сил после «сотрудничества» с Джеймсом и Чарльзом. На следующий же день после того, как сказала им вожделенное «Sayonara!», я позвонила Изабелле. А ещё через неделю мы уже валялись на пляже. Прилетев в Порт Блэр, столицу расположенную на острове Южный Андаман, почти сразу перебрались в бунгало на Хейвлоке, собираясь провести здесь несколько дней, прежде чем вернуться в Порт Блэр. Уже посетили рыбацкие деревушки с соломенными крышами, погуляли по банановым рощам и окружавшим бунгало джунглям. Идиллия была абсолютной… до вчерашнего дня, когда в Хейвлок № 1, главную пристань города, вошёл катер с весёлой компанией на борту. Компания состояла исключительно из парней с азиатской внешностью – «pinche chinos»[14], как их тут же окрестила Изабелла, и о себе они заявили сразу и довольно громко.
– Не обращай внимания, – миролюбиво предложила я, укладываясь обратно в шезлонг. – Мы здесь – чтобы расслабиться, и никакие «chinos» нам не помешают.
– Как же не хватает моих sicarios[15]! – Изабелла смерила злобным взглядом веселящихся азиатов и повернулась ко мне. – Думаю, сейчас – подходящий момент наконец узнать, что за странную бандероль ты мне прислала несколько недель назад. Что в ней?
– Лучше тебе не знать, – я погоняла соломинкой кубики льда в коктейле. – Всё это немного… нелегально.
Приложившаяся к своему коктейлю Изабелла поперхнулась, и я расхохоталась при виде её лица.
– Ты забыла, кто перед тобой, gabacha? – подруга покачала головой. – В моей семье слово «легально» – оскорбление.
– Ладно… – я вытерла набежавшие от смеха слёзы. – Однажды ко мне в галерею заявился один cabrón[16] и потребовал помочь достать не принадлежавшую ему картину. В противном случае грозил сообщить Даяраму, где меня искать.
– Pinche pendejo! – возмутилась Изабелла. – Почему не позвонила мне?! Я бы прислала…
– Знаю, – с улыбкой прервала её я. – Но хотела хотя бы с чем-то справиться без посторонней помощи. Твой «долг» давно уплачен. Ты не обязана решать за меня все мои проблемы.
Изабелла вдруг помрачнела.
– Дело не в долге, gabacha. В моём окружении очень мало людей, которым я доверяю. Ты – одна из них. Чтобы сохранить вас, я готова на многое. Всё просто.
Отставив коктейль, я попыталась заглянуть ей в глаза.
– Иза, у тебя неприятности?
– В моём бизнесе, если нет неприятностей, значит, ты уже не в бизнесе и скорее всего мёртв, – и, тряхнув волосами, будто отгоняла дурной сон, уже другим тоном защебетала:
– Зато прибыль – фантастическая! Сколько ты выручаешь за одну картину? Может, всё-таки подумаешь о смене деятельности? Опыт в нарушении закона, у тебя уже, очевидно, есть. И помнишь моего кузена Энрике? Постоянно о тебе спрашивает!
– Энрике, который встречается с дочерью военного?
– Встречался – с дочерью генерала штата Чиуауа. Мой дядя надеялся таким образом укрепить связи. Но Энрике и Камилла разошлись и теперь друг друга ненавидят. Так что мой кузен свободен и… – она призывно повела бровью.
– Заманчиво, – улыбнулась я. – Но пока воздержусь.
– Не знаешь, что теряешь.
– Любовь сейчас – последнее, что я ищу.
И вздохнула, подумав об Эндрю. На следующий день после нашей совместной ночи мы встретились за ужином, после которого была ещё одна совместная ночь, а потом – совместный завтрак… А потом всё стало слишком напоминать первые месяцы с Даярамом с той лишь разницей, что сейчас я не была влюблена. Эндрю мне нравился, я с удовольствием проводила с ним время, но дальше этого заходить не хотела. Когда он заговорил об отпуске на его вилле в Агре, решила, что момент расставить точки над «и» наступил. Но всё, что мой почитатель вынес для себя из нашего «объяснения»: я слишком молода, и серьёзные отношения меня пугают, да ещё и он напугал меня желанием проводить как можно больше времени вместе. Но всё это – поправимо. Разве он не заставил меня поменять к нему отношение, показав, как я для него важна? Так что ему стоит проявить ещё немного терпения? И он совершенно не возражает, что сейчас я отправлюсь в отпуск не в Агру, а на острова, и не с ним, а с подругой. Он, конечно, отвезёт меня в аэропорт и будет терпеливо ждать моего возвращения, но надеется, что скоро я позволю ему отвезти меня дальше аэропорта. Ругая себя за мягкотелость, я трогательно распрощалась с ним в Хитроу и, стараясь хотя бы пока ни о чём не думать, вошла в самолёт…
– Que os chingan, pinche chinos…[17]
Злобное шипение Изабеллы вернуло меня на пляж Хейвлока, и я с удивлением воззрилась на двух парней-азиатов, остановившихся возле нас. В руках одного был мяч.
– Намасте[18], девчонки! Как насчёт матча в пляжный волейбол? – произнёс он на чистейшем английском с британским акцентом. – У нас не хватает игроков!
– Вас – около дюжины, – не скрывая враждебности, фыркнула Изабелла.
– Большинство уже не держится на ногах, – парень крутанул мяч на кончике пальца. – Ну так что?
– Я – в деле! – отставив коктейль, соскочила с шезлонга.
– Gabacha… qué coño?[19] – Изабелла развела руками.
– За неимением sicarios, сломаем их изнутри – в игре, – подмигнула я ей.
Подруга шумно выдохнула, но всё же поднялась.
– Órale, traidora![20] Но не просите теперь пощады!
– Не в наших правилах! – заявил другой азиат.
А державший мяч смерил любопытным взглядом меня.
– Ты и твоя подруга – из Мексики?
– Да, – не задумываясь, кивнула я.
– В колледже у меня был приятель из Мехико, – пояснил парень свою «догадливость». – Но ты не похожа на мексиканку.
– А ты – на лондонца. И всё же говоришь, как один из них.
– Я учился в Кембридже, – он протянул мне руку. – Льюис.
– Сурэйя, – я пожала его руку и улыбнулась. – Приятно познакомиться, Льюис из Кембриджа.
– Из Сингапура, – рассмеялся он. – Мы празднуем холостяцкую вечеринку Генри – вооон того парня, который только что рухнул лицом в песок. Идём, уверен, игра будет весёлой! – и понёсся по пляжу, подбрасывая в воздух мяч.
Перейти на сторону нарушителей спокойствия оказалось в самом деле гораздо веселее, чем оставаться в шезлонгах. С нами или без нас, «холостяки» бы всё равно сыграли в свой волейбол, не утруждаясь понижать голос при каждом пасе и хаммере[21], в то время как мы, Изабелла в особенности, кусали бы от злости наши коктейльные соломинки. Теперь же раскрасневшаяся подруга с визгом подлетала за мячом, уже и не вспоминая, что каких-то полчаса назад собиралась подсылать к «pinche chinos» своих sicarios. Я вопила и носилась за мячом с не меньшим воодушевлением, сингапурцы тоже не уступали в энтузиазме, и под конец игры мы вытеснили с пляжа всех остальных отдыхающих.
– Обещал же – будет весело, – подскочивший к нам Льюис, игравший за другую команду, смахнул со лба пот.
– Весело? – фыркнула Изабелла. – Вы безнадёжно проиграли!
– Кому нужен выигрыш! – отмахнулся парень. – Лично я – за незабываемые моменты! Есть планы на вечер?
– Есть предложение на вечер? – задала я встречный вопрос.
Льюис хитро прищурился.
– Улётная вечеринка на нашей яхте. Развершено всё, кроме мобильных телефонов. Приходите, как стемнеет – будет весело.
– Очень! – поддакнул другой парень, кажется, Эдди, и, бросив острый взгляд на Изабеллу, уточнил:
– Придёшь?
– Может быть, – подруга подхватила меня под руку. – Adios, chinos!
Когда мы немного удалились от сингапурцев, я легко подтолкнула её плечом.
– Ну что, передумала посылать sicarios по их души?
Изабелла уклончиво качнула головой.
– Посмотрим, понравится ли мне вечеринка.
Когда мы появились на яхте, обещанное веселье было в полном разгаре. Причём, парни пригласили не только нас, но, кажется, и половину населения близлежащих островов. Льюис, в белой пляжной рубашке и бермудах полуобнял нас обеих и поволок на палубу.
– Сурэйя, Изабелла, вы как раз вовремя – мы собираемся отплывать!
– Куда? – насторожилась Изабелла.
– Немного подальше, где сможем как следует пошуметь!
– Что-то мне это не нравится, – нахмурилась подруга.
– Это пока, – заверил Льюис и махнул кому-то рукой. – Эй, Эдди, она здесь!
Из танцующей толпы «вырулил» парень, допытывавшийся, придёт ли Изабелла на вечеринку, и, увидев её, расплылся в улыбке. А Льюис, сунув мне в руку бокал, доверительно шепнул в ухо:
– А ты остаёшься со мной! Кстати, выглядишь умопом… рачительно! Вау, ещё могу выговорить такое длинное слово! – и рассмеялся.
На самом деле мы с Изабеллой не стали заморачиваться из-за нарядов, следуя принципу чем меньше одежды, тем лучше. Остальные гости, судя по виду, придерживались того же «стиля». Но я улыбнулась комплименту и посмотрела на танцующих, к которым уже присоединились Изабелла и Эдди, а потом подняла глаза на Льюиса.
– Так и будем стоять здесь весь вечер?
Он снова рассмеялся и звякнул своим бокалом о край моего.
– И в мыслях не было! Vamonos[22]! Правильно?
– Ándale[23], – кивнула я и, следуя за ним, нырнула в веселящуюся толпу.
***
Открыв глаза, не сразу поняла, где нахожусь, и почему рядом с подушки на меня таращится большой зелёный попугай с красными «щёчками».
– Откуда ты… – сипло начала я и откашлялась – голоса не было.
Попугай издал пронзительный вопль и взлетел на клетку, стоявшую на столике возле кровати. Поморгав, я различила тонкий шнур, тянувшийся от клетки к его лапке. А рядом спиной ко мне посапывало чьё-то тело, свесившее руку и ногу с края кровати. Ещё несколько морганий – и я узнала в «теле» жениха. Интересно, как он умудрился сюда доползти? Под конец ему было трудно лежать, не то, что ползать. Вечеринка получилась в самом деле улётной. У меня в ушах до сих пор гудело от фейерверков, которые мы запускали наперегонки с Льюисом, а горло саднило от караоке под мелодию какой-то китайской песенки, которую я слышала первый раз в жизни. Изабелла тоже веселилась… отчаянно. И, кажется, весьма сблизилась с Эдди… или с кем-то другим – в какой-то момент я перестала различать лица. А потом мы сошли на берег, и я потеряла подругу из виду. Найти бы её сейчас… Стараясь держать гудящую голову прямо, я встала. Попугай, наблюдавший за моими манипуляциями, заверещал так, что моя голова, кажется, начала разваливаться, и мне не на шутку захотелось придушить горластую птицу. Но только я собралась как следует стукнуть по клетке, в комнату, слегка покачиваясь, вошёл Льюис. Вид – помятый, под глазами – тёмные круги. Но на губах – улыбка.
– Hola, Сурэйя! – приветствовал он меня. – Как ты?
– Хочу придушить попугая, – призналась я. – Откуда он здесь взялся? И что Генри делает в моей постели?
– Вообще, это – его постель, – улыбнулся Льюис. – И попугай – его, зовут Чичо, наш подарок.
– О… – только и выдохнула я.
Льюис рассмеялся.
– Не помнишь, как пришла сюда? Мы причалили, ты пошла искать Изабеллу и… через какое-то время я нашёл тебя здесь. Все эти бунгало – наши, – он махнул рукой. – Но ты почему-то выбрала бунгало Генри. А сам он пришёл позже и сомневаюсь, что вообще тебя заметил.
– То есть, Изабеллу я так и не нашла. Случайно не знаешь, где она?
– Её я не искал.
– Тогда самое время найти и вернуться в наше бунгало.
Стараясь не слишком резво переставлять ноги, чтобы ни во что не врезаться, я, направилась к двери, но, когда поравнялась с Льюисом, он осторожно удержал меня за руку.
– Сурэйя, возможно, ты ничего не помнишь, но я всё равно хотел… – он смущённо потупился. – Кажется, я вёл себя не как джентльмен.
Слегка напрягшись, я вспомнила его лицо, наклоняющееся к моему… и не помнила, чтобы отстранилась.
– Ничего не было, – продолжал неловкий разговор Льюис. – Почти. Но, надеюсь, ты на меня не в обиде?
– За то, что ничего не было? Или за «почти»?
Он улыбнулся.
– За всё сразу. Ты мне нравишься, Сурэйя. И я собирался пригласить тебя… вас, Изу тоже, провести эти дни с нами. Было бы жаль, откажись ты из-за… – он красноречиво качнул головой, но тут же охнул и схватился за лоб.
Тоже не скрывая улыбки, я рассматривала нового знакомого. Может, чуть старше нас с Изабеллой, довольно симпатичный… пожалуй, даже симпатичный выше среднего. Низкий голос с лёгкой хрипотцой. Смущение скорее всего наигранное – парень явно знает себе цену и не привык это скрывать. Учился в Кембридже… наверное, отпрыск каких-нибудь сингапурских «Кэррингтонов»[24]. Заметив мой взгляд, «отпрыск» прищурился с едва заметной насмешливостью.
– Я сказал, ты мне нравишься. Как насчёт вернуть комплимент?
– Как насчёт дождаться, пока его сделают доборовольно? Или этому в Кембридже не учат?
В глазах Льюиса мелькнул озорной огонёк.
– Значит, ты училась не в Кембридже, если не знаешь, чему там учат?
– Льстишь моему произношению, предполагая, что я могла учиться в Британии, – уклончиво ответила я.
– Значит, не в Британии?
Я только вскинула брови и улыбнулась. Льюис изобразил разочарование.
– Ты уже можешь написать мою биографию. Я знаю только твоё имя. Не очень справедливо, правда?
– Правда, – согласилась я. – Но что поделаешь?
И тут же вздрогнула от громкого:
– Gabaaacha! Dónde estás?
– Иза! Здесь! – выкрикнула я.
Но сорванный на караоке голос перешёл в сипение и, уже не пытаясь подать его повторно, я заторопилась наружу.
– А что значит «gabacha»? – заинтересовался последовавший за мной Льюис.
– То же, что и «gringo», только женщина. Хочешь знать, что означает «pinche chinos»? – и, подмигнув, вылетела из бунгало навстречу Изабелле прежде, чем он успел ответить.
Подруга выглядела плачевно. Волосы – встрёпанные, походка – неуверенная, глаза – злые.
– Gabacha! – оживилась она, но, увидев рядом со мной Льюиса, вполголоса пробормотала:
– Pinche chinos… Pinche peda[25]…
– Выглядишь, будто обыскала весь остров, – не удержалась я от улыбки. – Сама-то где ночевала?
Изабелла махнула рукой на покачивавшуюся на волнах яхту.
– А где Эдди? – проявил заботу о друге Льюис. – Он ведь был с тобой?
– Мне откуда знать? – огрызнулась Изабелла, и я понадеялась, что она отвечает на первый вопрос, а не на оба.
– Как видишь, вечеринка действительно получилась улётной, – повернулась я к Льюису. – Надеюсь, Эдди не «улетел» слишком далеко и скоро отыщется в одной из кают или в чьём-нибудь бунгало – главное, чтобы на этом острове. А нам пора – в наше бунгало. Спасибо за чудесно…
– Уже уходите? – Льюис как будто огорчился. – Хотя бы позавтракайте с нами.
– Не могу даже думать о еде, – простонала Изабелла. – Но вечеринка была и правда что надо!
Она дружески хлопнула Льюиса по плечу и, вцепившись в мой локоть, качнулась в сторону моря.
– Идём, gabacha?
– Но ещё ведь увидимся? – уточнил Льюис. – Наша развлекательная программа включает в себя не только улётные вечеринки, но и не менее улётные поездки по соседним островам. Сегодня отдохните, а утром приходите сюда к завтраку.
И, уже начав пятиться в сторону бунгало, шутливо направил на меня указательные пальцы обеих рук.
– Буду ждать, gabacha!
Начавшая движение в одном ей известном направлении Изабелла насмешливо покосилась на меня.
– Ничего не было, – ответила я словами Льюиса. – Почти. А что с Эдди?
Подруга презрительно скривила губы.
– Эта китайская курица свалилась под стол прежде, чем я допила шестой стакан текилы!
– Умудрилась и здесь её найти?
– Парни запаслись всем – действительно знают, как веселиться! Правда, это – не та текила, к которой привыкла я, но тоже сойдёт, – Изабелла махнула рукой и чуть не свалилась на песок.
– Вижу! – рассмеялась я, подхватывая её. – Будь текила менее «подходящей», ты твёрже держалась бы сейчас на ногах.
– После «улётной» вечеринки должен летать, а не ходить, так? – буркнула Изабелла. – Но вообще… это – как раз то, что мне было нужно. Расслабиться, спустить всех чертей с цепи.
Перестав смотреть под ноги, подруга снова чуть не утянула на песок нас обеих. Восстановив равновесие, я с улыбкой посмотрела на неё.
– Так, может, «полетаем» с ними ещё?
***
– Это – не тот морской конёк, которого ты сегодня спугнул, Ник? – Генри хлопнул по плечу приятеля, с подозрением рассматривавшего содержимое только что поставленной перед ним тарелки.
– Никакой это не конёк! – возразил тот. – Скорее похож на пучеглазого спинорога, атаковавшего Льюиса!
– И вовсе он меня не атаковал! – фыркнул Льюис. – Просто случайно наткнулся!
– Целых пять раз, пока ты не сбежал? – хрюкнул Генри.
– Ты вообще знаешь, что заказал, Никки? – вмешалась Изабелла. – Чтобы удивить едой сингапурца нужно постараться, но им это, очевидно, удалось! – она кивнула на удаляющихся официантов.
Мы сидели в «Red Snapper», одном из ресторанчиков Хейвлока, известнном кулинарными шедеврами, приготовленными из обитателей прибрежных вод. До сих пор обитатели съедались молча, но после более близкого знакомства с некоторыми из них во время недавнего дайвинга, вопросы начали возникать сами собой.
– Может, тебя с ним познакомить, как Алису – с пудингом? – предложила я.
– Пожалуйста! – с готовностью отозвался Ник. – Тогда ведь тебе придётся назвать его имя, и я узнаю, что это!
– Ник – еда, еда – Ник, – не моргнув глазом «представила» их я. – Берись за вилку и нож, иначе обидишь нового друга!
Генри расхохотался, а сидевший рядом со мной Льюис легко прошёлся ладонью по моему бедру. С ночи «улётной» вечеринки прошла неделя, и всё это время Изабелла и я почти не разлучались с «pinche chinos». Вместе посетили остров Лонг – продирались через джунгли в небольшую индийскую деревушку, в которой пришлось остаться на ночлег – то ещё приключение! Катались на велосипедах по острову Нил, прозванному «фруктовой чашей» из-за огромного количества растущих здесь фруктов. Заглянули на Вайпер, или «Остров виселиц», где во времена Британского Раджа была построена первая на Андаманских островах английская тюрьма для индийских борцов за независимость. Наблюдали за морскими черепахами неподалёку от Малого Андамана и гоняли на скутерах в водах, омывающих Хейвлок. Покаявшийся в своём «не джентльменском» поведении Льюис всё время держался рядом, нередко брал меня за руку или приобнимал, но дальше этого «близость» не заходила. Вполне довольная таким положением вещей, раз или два я всё же задумывалась, не перейти ли мне к более решительным действиям. Но тут же останавливала себя: это бы всё только усложнило. В Сингапуре Льюиса наверняка ждёт подруга, а меня в Лондоне – Эндрю. Время, проведённое здесь, было волшебным, но всякое волшебство рано или поздно заканчивается. Наше закончится завтра, когда «pinche chinos» отплывут на своей яхте в Порт Блэр, откуда потом отправятся домой – в Сингапур. Наше с Изабеллой время на райских островах тоже почти истекло. Задержимся мы здесь всего на день дольше наших сингапурских приятелей. Кстати, Иза «сдружилась» с одним из них весьма тесно. Причём, не с Эдди, с первого дня знакомства бросавшим на неё нежные взгляды, а с «поедателем» морского конька Ником. Я с улыбкой наблюдала за их шутливыми перепалками, будто они были женаты лет десять. Льюис, тоже с удовольствием перебрасывавшийся со мной шутками, в промежутках пытался ещё и «вытянуть» информацию, чем я занимаюсь и откуда родом. Сейчас, доверительно наклонившись к моему уху, он как бы между прочим шепнул:
– Не получив ответа от тебя, я спросил Изу. Она сказала, ты из Дисней-Лэнда. Это правда?
Я поперхнулась своим «коньком» и толкнула его под столом коленом. Льюис рассмеялся, снова погладил меня по бедру и вздохнул.
– Ладно, больше не буду спрашивать. Просто подумал, мы могли бы встретиться и за пределами этих островов. Я часто бываю в Лондоне, – и, не мигая, уставился на меня.
– Неужели у меня действительно появился лондонский акцент? – покачала я головой. – Так и быть. Да, я оттуда. У меня своя галерея.
– Ты продаёшь картины?! – выпалил Льюис. – Никогда бы не подумал… В смысле, это впечатляет! Я очень далёк от картин, художников и всего, что с ними связано.
– А к чему близок?
– Юриспруденция, – улыбнулся он.
– Ты адвокат? – теперь пришёл мой черёд удивляться.
– Не похож?
– Не очень, – призналась я.
– А на кого похож? – начал допытываться Льюис.
– На отпрыска какой-нибудь сингапурской династии.
Льюис расхохотался.
– В какой-то мере так и есть, но я сам зарабатываю мои доллары. И много путешествую. Кстати, мы до сих пор не обменялись номерами сотовых. Как насчёт сейчас?
– Ещё немного – и заподозрю тебя в серьёзности намерений, – вскинула я брови.
– Всё может быть! – Льюис вытащил свой айфон и выжидательно посмотрел на меня.
– Не знаю на память, – я развела руками.
– Так и поверил! Чтобы владелица галереи не знала номер своего сотового!
– Можно подумать, он у меня всегда наготове, и я раздаю его всем желающим! – притворно возмутилась я.
Льюис рассмеялся – мне показалось, чтобы скрыть разочарование, и спрятал айфон. Весь остаток ужина он вёл себя как ни в чём не бывало и почти весело распрощался с нами, когда вся компания собралась разойтись по бунгало.
– Увидимся утром? – с меня он перевёл взгляд на Изабеллу и снова на меня. – Проводите моряков в дальнее плавание!
– Лично я с некоторыми из вас увижусь ещё сегодня, – хмыкнула Изабелла. – Но, может, и бросим в море несколько цветов, когда отплывёте!
Парни загоготали и отправились паковать чемоданы, а мы с Изабеллой двинулись к нашему бунгало.
– Под «некоторыми» имеешь в виду Ника? – я шутливо подтолкнула подругу локтем. – Или присмотрела ещё кого-то?
– Я могла бы выбрать каждого второго, – дёрнула плечом Изабелла. – Это к тебе они лишний раз подойти боялись.
– Вот как?
– Неужели не заметила?
– Заметила, но…
– Это из-за Льюиса, мне Никки сказал, – пояснила Изабелла. – Все видели, что он с тебя глаз не сводит, и не хотели мешать. Но, оказалось, мешать было нечему.
– Да, пожалуй, – рассеянно согласилась я.
Скорое возвращение в Лондон уже начинало на меня действовать, вырывая из отпускного настроения ещё до окончания отпуска. Мобильная связь и интернет на островах оставляют желать лучшего. Я всего раз говорила с Эндрю и дважды с Бетти, и то связь обрывалась чуть не каждую минуту. Урывками просматривала электронную почту и со вздохом думала об объёме ожидающей меня работы. Может, и хорошо, что этой ночью останусь одна – всё же попытаюсь разобраться с частью накопившихся мэйлов.
Изабелла, чмокнув меня в щёку, унеслась ещё до наступления темноты, а я с бокалом вина расположилась на террасе с ноутбуком на коленях. Красота заката завораживала. Потягивая вино, я просто смотрела на смену красок отражающегося в море неба… и не сразу заметила одинокую фигуру, словно вынырнувшую из сгущающихся сумерек. А, рассмотрев её, отложила ноутбук и с удивлением поднялась.
– Льюис?
– Buenas tardes, gabacha! – улыбнулся он. – Можно войти?
– По-моему, ты уже это сделал.
Он рассмеялся и тут же вздохнул.
– Сурэйя… я не хочу, чтобы всё закончилось так. Вернее, не хочу, чтобы закончилось вовсе…
– …но это неизбежно, – подхватила я.
– Не неизбежно, – он погладил меня по щеке. – Мы живём на разных островах, а не на разных планетах. Я не хотел ничего начинать, так как сомневался, что…
– Ты не обязан ничего объяснять, правда, – улыбнувшись, я попыталась отодвинуться, но Льюис мягко меня удержал.
– Сурэйя… всё время хотел сказать: какое красивое имя… – наклонившись, он легко прильнул губами к моим.
– Льюис…
Я снова попыталась отстраниться, и Льюис сразу же выпустил меня из объятий.
– На сей раз постараюсь оставаться джентльменом, хотя это и нелегко, – он неуверенно улыбнулся. – Ты мне очень нравишься, Сурэйя. Точнее… похоже, за этот короткий срок я успел в тебя влюбиться – даже ничего о тебе не зная. В общем, буду рад, если дашь о себе знать, когда вернёшься в Лондон.
Подняв со столика мой мобильный, он протянул его мне.
– Сохранишь мой номер? Если уж не хочешь давать свой.
Взяв мобильный, я нажала на «добавить контакт» и подняла на Льюиса глаза.
– Льюис Тео, – улыбнулся он и, продиктовав номер, повторил:
– Надеюсь, позвонишь. Увидимся утром? – и, не дожидаясь ответа, двинулся в лиловый сумрак наступающей ночи.
